- -
- 100%
- +
На следующий день вышел покурить с ребятами во дворе, парни стояли, прикалывались над моим мрачным видом, а я размышлял, когда сообщить о нашей потере, и, подумав, решил не спешить. Правильно сделал – через пару часов меня позвали к телефону, подошёл, взял трубку и услышал знакомый голос:
– Алё, это кто?
– Алек Рейн, директор.
– Алик, ну, слава богу. Я вам сорок минут звоню, не могу дозвониться – всё время занято. Слушай, я стою у поста ГАИ на Каширском шоссе, пришли кого-нибудь, чтобы провёл меня, я Москву плохо знаю.
– Сейчас сам буду, минут через пятнадцать.
Позвонив Виктору Романову, чтобы он готовил складское помещение под груз, мы вместе с нашим вторым водителем Колей Симкиным на моей пятёрке рванули на Каширку. Для себя решил сразу вести груз в Краснозаводск, разгрузиться на Химзаводе, у них наверняка найдётся охраняемый нережимный склад. Коля доедет в моей машине – он, как и Бакулин, жил в Краснозаводске, а потом я на своей машине вернусь в Москву. На Каширке забрался в кабину к дальнобою.
– Здорово, чего так долго добирался?
– Пришлось немного подремонтироваться, пока запчасти искал, то-сё. А чего, перепугались?
– Не без того.
– Ну, извиняй, не позвонишь, где его искать, этот межгород?
– Да ладно, дело житейское. А мы тебя уже разыскивать начали. Слушай, а почему твои номера гаишники в базе союзной не находят?
– А-ха-ха, это моё любимое – мимо гайца просквозить, вот они меня ищут. А машина на автопредприятии нашем висит, оно принадлежит НПО оборонному, мы когда груз свой везём, так они не только что нас досмотреть – они подойти к нам не имеют права. Вот так-то.
– А прописка?
– Ну, вы молодцы, и здесь докопались. У жены квартира от НПО, чтобы на её площадь прописаться, это второй раз проверку пройти, как снова на работу устроиться, а оно мне надо? Прижмут – пропишусь, мне чего? Пока не трогают, и слава богу.
– Ладно, извиняй за любопытство. Ты ж понимаешь, неделю ни тебя нет, ни вестей, что с тобой, с грузом, неизвестно. Я последние четыре дня весь на измене, конечно, до ментов докопался.
– Понимаю, такой груз.
– А я вот не понимаю, как вы с такими грузами без опаски гоняете, стрёмно же.
– Да раньше-то вообще никаких вопросов не возникало, а вот последние годы – да. Но это же не наша забота – охрана груза, а грузоотправителя. Прижмут меня, отберут груз – с меня-то какой спрос?
– Это конечно. А насчёт того, что ты до нас дозвониться не мог: есть такая проблема – телефон один, всё время кто-то висит на трубке. Ладно, сейчас разгрузимся – домой мотанёшь? В принципе, можно договориться на заводе, в заводской гостиничке отдохнуть.
– Не-е-ет, я через четыре часа в домашней постели буду греться.
– Хорошо.
Витёк встретил нас недалеко от завода и повёз на нережимный заводской склад. Началась разгрузка, мы стояли с Виктором, наблюдали. Глядя на усталого водителя, я понял – надо его отметить.
– Вить, давай водиле моноблок подарим? В такое стрёмное время человек честно свою работу делает и ничего не просит. Это редкость, порадуем мужика?
– Я только за.
– Лады, когда закончат разгрузку, премируй его, а я домой поеду. Мне ещё до дома пару часов пилить.
Отдых наш Сенежский прервался, но воспоминания о нём навели меня на мысль – завести какие-нибудь взаимоотношения с домом отдыха. А почему нет, цены там, скорее всего, отстают от времени, находится он относительно недалеко, можно ездить отдыхать на выходные, договоримся о графике, и в ближайшую субботу я поехал знакомиться с директором «Сенежа».
Директором оказался молодой мужик, лет на пять меня моложе, подтянутый, коммуникабельный. Я представился:
– Здравствуйте, я Алек Рейн, директор НПО «Софтекс», у меня к вам предложение.
– А по батюшке?
– Владимирович.
– Хорошо, Алик Владимирович, а я Сотников Александр Николаевич, директор пансионата президиума Верховного Совета РСФСР.
Директор поднялся, вышел из-за стола и протянул руку, мы поздоровались, он предложил, указывая на стул:
– Присаживайтесь, слушаю вас.
– Александр Николаевич! Наша организация в числе прочего торгует техникой, интересной сегодня для всех, – видеомагнитофонами. У меня к вам следующее предложение: давайте проведём бартерную сделку. Вы нам на год сдаёте в аренду номер для отдыха нашим сотрудникам, а мы вам в погашение аренды передаём несколько видеомагнитофонов. Причём передаём сразу после подписания договора.
– Как вы, Алик Владимирович, с места в карьер, я даже опешил от вашего напора. В целом идея такая может нас заинтересовать, но давайте ещё раз и по порядку. Сколько вы хотите номеров?
– Один.
– И почём у вас техника?
– Где-то тысяч шесть, а сколько у вас номер в сутки стоит?
– Номера все разные, потом – с питанием или без. Публика у вас, должно быть, солидная, я думаю, вам люкс нужен, без питания, чтобы вы могли выбирать, потом у нас площадки для барбекю есть. Я думаю, это для вас тоже будет актуальным. Двухкомнатный люкс у нас примерно сто рублей в сутки, без питания. Это получается один люкс – шесть видеомагнитофонов в год.
– Нас устроит, подписываем договор?
Сотников задумался.
– Шесть штук нам мало, чтобы все остались довольны, надо с десяток, не меньше, и пару для проверяющих, мало ли какая комиссия нагрянет. Давай двенадцать!
– Нет, двенадцать за номер – это грабёж.
– А кто сказал «за номер»? Бери два, самые лучшие номера вам отдаю: прихожая, гостиная, спальня, большая ванная комната, огромная лоджия с видом на озеро. Прихожая отделена от гостиной дверью – тишина в номере абсолютная, второй этаж и третий этаж, хотите – пешком, хотите – на лифте. Кроме питания, всё включено: корты, катание на лодках, волейбол, городки – всё, что хотите. Один раз заедете – уезжать не захотите. По рукам?
– Заманчиво, но надо обсудить с членами правления. Давайте так: я переговорю с партнёрами и позвоню.
Обсудили на работе с пацанами это дело и решили взять два номера в аренду, почему нет? Не всё ж в работу, надо и об отдыхе думать. Через пару дней я позвонил Сотникову, сообщив, что мы согласны, загрузили в «Тойоту» двенадцать видаков и покатили в «Сенеж» подписывать договор. Арендовали мы номера до девяносто пятого года включительно.
Однажды как-то выпивали с директором в «Сенеже» в отдельно стоящем на территории особняке, в котором был один-единственный номер, и он рассказал:
– После того как арестовали участников ГКЧП, в этом особняке какое-то время содержали главу КГБ СССР В. А. Крючкова. Привезли ночью, я ему говорю: «Владимир Александрович, я должен вас обыскать».
– А зачем?
– Ну, мало ли что. Вдруг у него оружие, застрелится до суда. Порядок такой.
– Ну и как он?
– Нормально, сказал: «Действуйте».
Рассказав эту историю директору Химзавода, одному из наших учредителей, услышал неожиданный для себя ответ.
– А… так он гэбэшный.
– А почему вы так решили?
– А кто, по твоему мнению, имеет право генерала КГБ обыскать?
– А зачем же он директором пансионата работает?
– Легенду ему готовят, скоро за бугор поедет каким-либо представителем.
Так и произошло: скоро директор пансионата укатил в многолетнюю командировку за границу. Уезжая, представил нас своему преемнику, с которым мы продолжили наше сотрудничество.
***
Вечерами мы частенько задерживались в офисе, выпивали, домой ехать за рулём было стрёмно, и выручал меня сын. Бывало, позвоню:
– Мишань, выручи ещё разок, мы тут опять перебрали.
– Выезжаю.
Миха учился на курсах вождения. В те годы учились месяцев по девять, из них практике вождения – всего два-три месяца, поэтому он с удовольствием приезжал, садился за руль и развозил нас по домам.
***
Брательник мой двоюродный Володька Морозов предложил съездить поговорить с директором УЭМЗа1 на предмет возможного сотрудничества. Это было интересно для меня вдвойне. Завод располагался в Свердловске, а семья Морозовых жила в Челябинске-70 – ЗАТО2 недалеко от Свердловска. Поскольку я никогда там не был, решил заодно навестить своих тётушку Аню с дядей Сашей, братьев Сергея и Вовку, и сестру Людмилу. Сергей работал в охране ЗАТО и организовал мне пропуск.
Но сначала дело. Такой режим охраны я увидел впервые: бюро пропусков на заводе отсутствовало по определению, то есть вообще. Не было никакого бюро, но телефонная будка была, а у меня был номерок, по которому нужно было позвонить. Я позвонил, услышал в трубке голос:
– Слушаю.
– Иван Сергеевич?
– Да.
– Это Рейн беспокоит, мне передали, что вы готовы со мной встретиться.
– Да, да. Через пять минут я к вам выйду.
И действительно, через пять минут сухощавый мужчина невысокого роста прошёл через рамки проходной и окрикнул меня:
– Алек Владимирович!
Я подошёл к нему, мы пожали руки, после чего он сказал:
– Давайте свою руку. – Я, не совсем понимая, что сейчас произойдёт, снова протянул ему правую руку. Он, обернувшись, взял мою кисть левой рукой, крепко сжал её и сказал: – Пошли.
Так, взявшись за руки, мы проследовали мимо охраны, стоящей рядом с рамками пропускной системы. Пройдя их, он отпустил мою руку, я догнал его, и он объяснил:
– У нас, посещение завода посторонними запрещено вообще, поэтому и бюро пропусков отсутствует. Но есть исключения: директор и главный инженер могут провести любого под свою ответственность, взяв за руку. Всё это, конечно, фиксируется, так что запись вашего визита тоже в архиве нашем лет десять теперь будет храниться.
Кабинет директора тоже имел интересную особенность, которую я не встречал в других местах: слева, при входе, стояла телефонная будка секретной связи. За время нашей беседы директор пару раз вставал из-за стола, шёл туда, закрывался и о чём-то беседовал.
Впечатления от беседы с руководителем УЭМЗа у меня сохранились весьма положительные: это был умный, глубоко образованный человек, с изрядным юмором оценивающий положение завода, он его охарактеризовал так:
– Гостей мы встречаем всегда при полном параде: накрахмаленная манишка, галстук-бабочка, но спиной не поворачиваемся.
Переход экономики страны с планового хозяйства на рыночные рельсы проходил с потерей управляемости, кризисом неплатежей, разгулом преступности. Зачастую невозможно было произвести обыкновенную операцию купли-продажи чего-нибудь, поэтому появилась тьма фирм-прокладок, вроде нашей, и руководители крупных государственных предприятий искали такие из них, где можно было гарантировать результат, мирясь с тем, что приходится платить комиссионные.
УЭМЗ наладил на своих площадях сборку видеомагнитофонов Philips, сборку вели частично общую и узловую. Весьма гордились тем, что Philips дал им право клеить его лейбаки на их продукцию. Директор завода, рассказывая мне о том, как они налаживали производство видаков, сказал с улыбкой:
– Ну что такое для нашего уровня производства их видеотехника? Мы делаем устройства, которые тридцать лет хранятся, ну, в нужное время должны сработать в определённой точке земного шара, на определённой высоте, и они срабатывают. Мы же их регулярно испытываем.
Всё так, я из интереса взял себе домой один видак производства их завода, он работал вполне надёжно, но увы. Кассета при извлечении двигалась с заметными толчками, механизм при работе поскрипывал, еле слышно скрипел, правда, с перерывами.
Меня провели по цехам механообработки деталей и сборки видеотехники. Поразили меня чистота, большое количество зелени, беломраморные стены. Я спросил у провожающего:
– А зачем столько зелени и стены мраморные? Денег много?
– Борьба с пылью – она не держится на полированном мраморе, он не электризуется, зелень – прекрасный абсорбент. А листья уборщицы протирают после каждой смены.
Мой визит совпал с обедом, директор пригласил меня пообедать вместе с ним, это было интересно. Зал столовой для руководства напоминал крытую ротонду, центральная площадка которой была ниже оснований колонн на пять или шесть ступеней. Обеденные столы стояли наверху, разделённые колоннами, в зале была хорошая акустика. Обед, по сути, совмещался с производственным совещанием, директор задавал какие-то вопросы рабочего характера присутствующим. Они отвечали ему, полемизировали друг с другом, атмосфера была живой, благожелательной, но не задушенной.
Обслуживали официантки, директор поинтересовался:
– Может быть, хотите выпить? У нас тут подают вина, пиво.
Я, наблюдая за происходящим в зале, алкоголя на столах не заметил, поэтому решил отказаться:
– Спасибо, я, пожалуй, откажусь, как-то вроде бы рановато.
– Да я тоже в рабочее время не балуюсь.
Мы договорились, что УЭМЗ поставит нам несколько сотен видеомагнитофонов, а мы поставим им семь или восемь жигулей для сотрудников завода. Было одно условие с нашей стороны:
– Иван Сергеевич, у меня просьба. Можно будет сделать так, чтобы ваши сотрудники получать автомобили на завод сами приехали? А то мне надо будет водителей сторонних нанимать, а это риск. К своей машине всё же бережней относятся, чем к перегоняемой. Потом будут получать на заводе, сами посмотрят, выберут, претензий не будет.
– Конечно. Да они наоборот рады будут, когда сами поедут свои машины получать.
Мы подписали договор, получили список сотрудников, и через пару недель грузовик привёз к нам в Орехово две с лишком сотни видаков.
***
Поначалу я предполагал, что Гаврилов с пятой кафедры поможет нам за долю малую найти какие-нибудь концы на ВАЗе, но он захотел такую комиссию, что стало понятно – надо искать контакты самим. Договариваться на ВАЗ о бартере я поехал с двумя парнями, которые перешли к нам с СП. Знакомых у нас не было, и мы ломанулись в отдел снабжения. Беседы протекали забавно, толстая деваха, сотрудница отдела снабжения, спросила:
– Что у вас?
– Видеомагнитофоны Philips.
Она оглядела отдел.
– Девки, кому-нибудь видак Philips нужен?
Девки, посовещавшись, ответили:
– Да вроде у всех есть.
Повернувшись к нам, она ответила:
– Нет, видеомагнитофоны нам не нужны.
– А работягам, производственникам?
– Это не к нам.
– А может, кого-то посоветуете?
– У нас много фирм крутится, по вашему профилю тоже работают. Попробуйте обратиться…
Она назвала имя и телефон компании, которая, по её мнению, могла нам помочь. Следующие пару дней мы встречались с разными конторами, вели переговоры, наводили по возможности справки. Фирму, более-менее подходящую, нашли, заключили договор, решили вести работы поэтапно. На первом этапе обеспечить передачу машин работникам УЭМЗа. Ребята остались решать технические вопросы, а я укатил в Москву.
Недели через две сотрудники УЭМЗа получили свои машины, наши кураторы по этой теме прикатили, воодушевлённые успехами, на следующем этапе запланировали получение машин всеми учредителями «Софтекса» и ими, парнями, работавшими на бартере с вазовскими посредниками. Через пару недель эта сделка прошла успешно, машины получили семь или восемь человек.
Затем мы отправили в Тольятти самую большую партию видеотехники, но эта сделка затормозилась: и наши парни как-то снизили свою активность, и от фирмы не было внятных ответов. Я позвонил руководителю, мы проговорили час по телефону, но подвижек не произошло, в беседах со мной парни утверждали, что сделать ничего они не могут. Пришлось собраться всей командой и пригласить парней побеседовать. Разговор получился предельно жёстким. Обменявшись мнениями, мы пришли к решению, которое я озвучил:
– Это ваша недоработка, если не сказать хуже. Езжайте в Тольятти, решайте проблему, у вас один вариант – вернуть средства в «Софтекс», в каком виде – это ваш выбор: выбиваете машины из контрагента; возвращаете видаки; возмещаете возникшие по вашей вине убытки, отдав свои машины плюс доплата, – решайте сами.
Парни укатили на ВАЗ, пробыли там недели три и явились с грузовиком, набитым под завязку нашими видаками. Всё получилось, а говорили, что сделать ничего невозможно, что всё пропало. Ан нет, смогли, всё возможно, никогда ничего пропадает, если самим не приложить к этому руки. Сдав товар на склад, парни тут же уволились. Я не огорчился: не подали заявление бы сами – были бы уволены по недоверию.
Что любопытно, через некоторое время к нам стали обращаться московские фирмы, которые предлагали по бартеру машины, в том числе жигули. Мы стали работать с Ижевским автозаводом, получали от них москвичи ИЖ-комби, грузопассажирские с кузовом фургон (каблуки) – Иж-2715.
***
Наша работа с валютой заводов быстро менялась в сторону увеличения нашей комиссии. Происходило это из-за того, что у заводов таяли собственные средства на счетах, для обеспечения рублёвого покрытия. Последние договоры мы выполняли с заводами, у которых собственных средств не было вовсе. Выполняя договоры от их имени и полностью беря на себя все финансовые обязательства, передавали заводам по завершении сделки десять процентов полученной техники.
Времечко, конечно, было непростое, изо всех щелей полезла шпана, но в Орехово нам как-то везло, особенно не донимали. Один раз, когда я вышел покурить на улицу, ко мне обратилась молодая мамаша лет двадцати, гуляющая с детской коляской по газону рядом с библиотекой, в которой размещался наш офис:
– Вам охрана не нужна?
Предложение это из уст рослой толстой девахи с сигаретой в зубах и детской коляской было весьма неожиданным и развеселило меня.
– Ты, что ли, будешь охранять, с мальцом?
– Почему я? Найдутся люди.
– Да мы как-то обходимся, сами справляемся.
– Ну, как хотите.
Через какое-то время ко мне, так же во дворе, обратилась пара приблатнённых ушлёпков такого же возраста:
– А вы чем торгуете?
– А вы покупатели?
– Ну, типа да.
– А мы типа в опте торгуем, вас это типа интересует?
– Да, а чо?
– Ну чо, пойдём смотреть типа в офис.
Мы зашли в офис.
– Присаживайтесь. – Парни сели к журнальному столику, мы с Толяном расположились напротив. Я взял большую картонную коробку, в которой хранились охотничьи патроны, и высыпал на стол.
– Вас какой калибр интересует? Дробь можем предложить от бекасинника до картечи, пуля двух видов: торпеда и стрела. Лицензия на торговлю гражданским, охотничьим оружием и патронами к нему у вас есть? Или вас калибры 5,6 и 9 миллиметров интересуют? Может быть, малышок 5,45? Так мы ими не торгуем.
Нагнувшись к ним поближе, я, состроив серьёзную физиономию, сказал негромко:
– Поработаем с охотничьими, узнаем друг друга получше, тогда и поговорим о других калибрах. Должно возникнуть доверие.
Откинувшись назад, продолжил уже в полный голос:
– Ну что, начинаем сотрудничество?
Парни вскочили одновременно:
– Нет, спасибо, мы так, узнать, – и двинули на выход.
Больше нас никто не беспокоил.
***
Серёга Кузинов с Олегом частенько ездили в Ригу, нашли там нового партнёра. Однажды Дубопятов позвонил мне оттуда:
– Олег, слушай, тут предлагают противогазы, может, купим?
В те годы было несколько тем, о которых ходили фантастические слухи насчёт их прибыльности, среди них – противогазы и красная ртуть. Никто не понимал, из чего возникает и как достигается прибыль, но слухи были.
– А сколько их?
– Целый пароход, уже сгруженные лежат в порту. Документы мы смотрели, всё в порядке.
– А что с ними делать? Вы подрабатывали, кому они нужны?
– А как мы тут, в порту, подработаем? Это ты там поищи.
– Ваше мнение?
– Я слышал, что их как-то разбирают и по частям перепродают, получается три конца.
– Так что, берём? Сколько их всего?
– Пятьдесят тысяч.
– А сколько стоят?
– Восемьсот тысяч. Получается по шестнадцать рублей за противогаз, вообще копейки. По идее, надо брать, но это твоё решение.
Восемьсот тысяч на тот момент для нашей фирмы была цифра немалая, но и не критичная. А если мимо кассы?
– А что Серёга думает?
– Тоже думает, что имеет смысл рискнуть, но это твоё решение.
– Ладно, хрен с вами, уговорили, подписывайте договор и диктуйте реквизиты, проплатим.
Деньги мы проплатили, я поручил это дело кому-то из молодых, но желающих купить у нас противогазы не находилось, я стал психовать. В то же время мне позвонил приятель из НИИТавтопрома Славка Розенов:
– Алик привет.
– Здорово, Славик, как дела?
– Да дела у нас совсем неважные. У меня к тебе просьба: возьми временно на работу без оплаты парня из моего отдела. Толковый, образование высшее, будет полезен.
– Не понял, зачем ему это – работать бесплатно, если он так хорош?
– Да мы хотим свою фирмёшку коммерческую открыть, но нет опыта. Идея такая, чтобы поработать в сходной организации, набраться опыта, чтобы потом в своей конторе меньше ошибок делать.
– Ладно, дай ему мой телефон, я расскажу, куда ему надо приехать. Я ему уже работу придумал. Ну, давай, счастливо.
– Счастливо, до встречи.
Игорь – так звали Славкину креатуру – появился на следующий день. Дали ему оклад, который давали всем вновь поступающим, и поручили заняться продажей противогазов. Прозанимавшись этой темой, Игорь не достиг успеха, не нашёл покупателей или способа продать эти грёбаные противогазы по частям. Вины его в этом я не видел, товарец это был локшовый, как говорил Коля Коробань.
Кстати, я попенял Дубопятову:
– Олег, а противогазы эти грёбаные с твоей подачи были мной приобретены.
Олежек весело расхохотался, его явно веселила эта ситуация.
– Это было твоё решение, ты ж директор.
Не поспоришь, решение-то это было моё, но чему радоваться?
Я тихо паниковал, выручило меня, как ни странно, то, что я в недавнее время ходил на совещания к Васе Криворотенко в ЦК ВЛКСМ. На этих совещаниях присутствовал иногда главный хозяйственник ЦК ВЛКСМ, абсолютно нормальный, не зашоренный, как Вася, парень, он вдруг позвонил мне:
– Алек, привет. Это Сергей, помнишь, вместе в том году у Васи Криворотенко штаны просиживали на совещаниях?
– Конечно, Сережа, как сам, как Вася?
– Вася всё с МИГом своим вошкается, а я по-прежнему по хозяйственной части. Слушай, у нас тут новые веяния, создаются всякие структуры коммерческие, деньги в них закачиваются. Ко мне один из этих коммерсантов обратился, просил дать телефон какого-нибудь коммерса, а я только тебя знаю из тех, у кого что-то получилось. Можно я твой телефон ему дам?
– А ты сам-то в этой фирме участвуешь каким-то образом?
– Да никаким, времени нет, меня посадили справку готовить по всему имуществу комсомольскому. Видать, грядут большие перемены.
– Да дай, конечно, телефон, пусть звонит, потрещим.
Через день, подняв, отвечая на звонок, телефонную трубку, я услышал незнакомый голос:
– Здравствуйте, это Алик Владимирович?
– Да, слушаю вас.
– Мне ваш телефон дал Сергей из ЦК ВЛКСМ.
– Да, он мне звонил.
– Хотели бы приобрести у вас партию товара, чем вы торгуете?
– Да чем только не торгуем. Могу предложить лопаты, паяльные лампы.
– Это паяльники в смысле?
– Нет, это паяльные лампы. – Я стал объяснять комсомольцу устройство и принцип действия паяльной лампы. Надо сказать, что предлагаемые мной товары не вызвали у продолжателя дела Ленина энтузиазма, а имеющуюся у нас видеотехнику, телевизоры и прочее я не предлагал – на неё спрос был отличный, были покупатели, с которыми у нас образовались устойчивые деловые отношения, зачем нам ещё кто-то?
– А какого объёма партия вас интересует? Крупный опт, средний или мелкий?
– Нас интересует только крупный.
– Ого, есть, значит, у комсомола деньжонки. Могу предложить крупную партию армейских противогазов, только что пароход разгрузили в Рижском порту. На неё у нас есть покупатель, но рынок есть рынок, чуть добавите – отдадим вам.
– А сколько это в деньгах?
– Партия – пятьдесят тысяч, отдадим по восемнадцать рублей за противогаз – это копейки. В сумме получится девятьсот тысяч, плюс портовый сбор – полтинник.
Что такое портовый сбор, я толком не знаю до сих пор, так ляпнул, для солидности.
– Итого девятьсот пятьдесят тысяч?
– Так точно. Это для вас дороговато?
– Нет, девятьсот пятьдесят тысяч для нас не сумма. А как этот товар, он хороший?
– Товар отличный, каждый противогаз в брезентовой сумке, по сто штук в вощёной бумаге в деревянном контейнере. Качество гарантируем.
– А продаются хорошо?
– Продажи – это всегда искусство продавца.
– Вы не могли бы дать мне немного времени, я проконсультируюсь?
– Конечно, но не более одного дня, у меня же покупатель провода телефонные оборвал.
– Я перезвоню раньше.
Комсомолец положил трубку, а я застыл в ожидании, боясь вспугнуть удачу. Мне повезло, ему, видно, очень хотелось сразу провернуть крупную сделку. А с информацией в те годы было хреновенько, её не было по определению, только через год появилась газета «Из рук в руки» – самое популярное рекламное издание начала 90-х.