Папа за 300 дней

Глава 1

– А если Царевна Лебедь забеременеет, она снесет яйцо или родит ребенка?

Алена скосила взгляд на сидящего в кресле мальчика. Маленькому чудовищу было всего пять лет, но он каким‑то непостижимым образом каждый раз умудрялся ставить ее в тупик.

– Без понятия, Веник. Как только тебе приходят в голову все эти вопросы? А впрочем, нет! Не нужно, не отвечай. Ты помнишь, о чем мы договаривались?

– О том, что я должен помалкивать?

Сняв с глаз очки, Веник подышал на них и принялся деловито протирать краем своей клетчатой рубашки от Burberry.

– Вот именно! У меня очень… понимаешь, очень важная встреча.

– Ну, что ж. По крайней мере, она в ресторане. А что ты будешь делать с Плаксой?

– Ее зовут Вероника, Вениамин, и я ведь уже просила тебя называть Нику по имени!

Старательно контролируя вибрирующее внутри раздражение, Алена устало вздохнула и скосила взгляд на прикорнувшую в кресле малышку. После чего с силой зажмурилась, надеясь, что картинка исчезнет. Что кошмар, в который превратилась ее спокойная жизнь, развеется, и все будет как раньше. Но ведь нет… Ничего подобного! И никакой это не кошмар. Это – её новая пугающая реальность. К которой, наверное, ей стоит привыкнуть.

– Так что ты с ней будешь делать?

– Возьму с собой. Помоги мне, пожалуйста, с сумкой.

Алена вышла из шикарной машины. Обошла капот, достала из креслица девочку и осторожно прижала к себе. Та изумительно пахла. Чистотой и свежестью. Кроха была настолько удивительно хрупкой и беззащитной, что у Алены сводило живот каждый раз, когда она думала о том, что теперь несет за неё ответственность. Пусть и временно.

Веник выбрался сам, волоча за собой огромный баул с Никиным барахлом. Чего там только не было – бутылочка, пеленка, пара запасных памперсов, погремушка, костюмчик на случай, если Ника уделает тот, что на ней надет, и документы. Алена умудрилась сунуть их в сумку в последний момент.

– Ты настоящий друг, Веник, без тебя я бы не справилась.

Стоило их компании войти в ресторан, как им навстречу тут же шагнул охранник. На секунду Алене даже показалось, что их сейчас выставят, как каких‑нибудь оборванцев, но, к счастью, пронесло. Она чуть перевела дух и осмотрелась.

– Вам столик или…

– Нет, нас во‑о‑он там уже ждут!

Алена взмахнула рукой, указывая в сторону стола, за которым её действительно дожидалась подруга, но обнаружив, что на одном из ногтей уже начал отслаиваться лак, быстренько спрятала руку за спину. Дедушка говорил, что нет ничего хуже неухоженной женщины. И, конечно, был прав. Только знал бы он, сколько на это уходит денег! Алена и сама была не в курсе, пока все ее счета оплачивал муж. Теперь, надо сказать, покойный.

– Господи, ты и вправду их притащила! – недоверчиво покачала головой Селиванова, когда они, наконец, обнялись.

– А что мне было делать, Оль?

Собираясь с силами, Алена зажмурилась. Осторожно ссадила девчушку на диван. Убедилась, что та в безопасности, и только потом опустилась в соседнее кресло. Веник на диван забрался сам. Подгреб под тощий зад подушку и, опершись о край стола локтями, недобро уставился на Ольгу. Алена занервничала, прекрасно понимая, что ничего хорошего этот взгляд не сулит.

– Но ведь это даже не твои дети! – в который раз возмутилась Селиванова.

– И что? Мне нужно было отдать их соцрабоникам?!

– Почему сразу им? Вот сынку своего покойного муженька и отдала бы! Раз уж тот ему все деньги завещал. Я до сих пор не могу поверить, что этот козел тебя выставил!

Алена кивнула. Если честно, она и сама не могла уложить в голове события последней недели. Как вышло так, что она осталась ни с чем? Даже карты… Даже ее карты оказались заблокированными. Потому что на самом деле никакие они были не её, а покойного мужа. Детали, которые не имели абсолютно никакого значения, пока тот был жив, и которые вдруг стали такими важными после его смерти.

Пока Алена с детьми рассаживались, подоспел официант.

– Вы готовы сделать заказ?

Вопрос парня заставил Алену задуматься, а хватит ли её денег на обед? Может, им стоило встретиться с Ольгой в парке? Вряд ли ей теперь по карману походы в такие места, как это. А впрочем, менять планы было уже поздно. Веник взял меню и принялся деловито диктовать официанту свой заказ. Да и что делать в парке, когда на улице льет?

– А вы?

– Я? Я буду что‑нибудь сладкое. Последние дни, знаете ли, выдались такими нервными. И еще эта погода ужасная. Осень… Одним словом, хандра.

В минуты волнения Алена всегда выдавала чуть больше информации, чем это было необходимо.

– Так, может, тогда лучше полусладкое? – внес встречное предложение официант и подмигнул. – Пару бокалов махом решат все проблемы. Гарантирую.

Искушение согласиться было просто огромным! А официант – таким милым, что ему совершенно не хотелось отказывать. Но, во‑первых, Алена была за рулем, а во‑вторых, ну, ведь правда, цены здесь просто космические. Еще неизвестно, в какую сумму ей обойдется трапеза пасынка. Как бы ту не пришлось отрабатывать. Вот будет смех!

– Нет‑нет. Мне, пожалуй, капучино, тирамису и… и пока все.

Официант ушел, сделав пометки в небольшом блокнотике. И, конечно, стоило тому удалиться на достаточное расстояние, как Ольга опять на нее насела:

– Так, хорошо. Я поняла. Ты ж у нас блаженная, какой с тебя спрос? – она открыла сумочку, пошарила рукой в ее утробе и жестом фокусника выудила на свет измятый клочок бумаги. – Вот…

– Что это?

– Ну, ты же просила меня найти отца девчонки. Это… – Оля постучала ноготком по бумажке, – его адрес. Артем Орлов. То ли столяр он, то ли плотник. Лешка мне говорил, но я не запомнила.

– Спасибо. Кажется, этот городок находится не слишком далеко.

– Триста километров.

– Ну, вот, – с губ Алены сорвался вдох облегчения, – одной проблемой меньше. Я прямо сейчас туда и поеду. Отвезу Веронику папе, а потом… потом найду способ, как связаться и с твоей мамой, Веник.

Вениамин оставил ее слова без комментариев и равнодушно отвернулся к окну.

– Не так быстро! – возмутилась Ольга. – Нет, Ален, вот правда… Ты хотя бы понимаешь, насколько дико выглядит со стороны эта ситуация?

Алена покладисто кивнула. Потому что ситуация действительно оказалась эм… как бы это сказать? Удивительной. И абсурдной. Ладно, Веник! По крайней мере, он был младшим сыном ее мужа, а значит, не чужим ей человеком. А вот с Вероникой все обстояло намного сложней. Потому что малышка её покойному мужу была по факту никем. Так, дочерью любовницы, на пару с которой они и погибли. Казалось бы, какое ей дело до этой крохи? А с другой стороны, кем надо быть, чтобы оставить ребенка в настолько ужасной ситуации?

– Поселить любовницу на одной площадке с женой!

– Да, это было подло. Только не стоит говорить об этом так громко, Оль.

– Подло?! Подло? Нет, Аленка, ты точно с луны упала. Я таких непроходимых дур еще не встречала.

Алена внутренне сжалась. В детстве ее часто называли дурой, безмозглой, тупицей… Сейчас бы сказали, что она была ребенком с особенностями развития, а тогда, в девяностые, такого понятия даже не существовало. Так что дурой она и была. От нее и родители отказались, отдав на воспитание деду. Может, потому что Алена сама росла, считай, сиротой, она и не бросила Веньку с Вероникой? Просто не смогла. Они выглядели такими потерянными.

– Так, ладно… Что уж теперь об этом? Нужно думать, как нам быть дальше.

– А над чем тут думать?

– То есть как это? Ты же не собираешься все оставить, как есть?

– А что еще мне делать?

– Как что?! – все сильней заводилась Ольга. – Первым делом найти хорошего адвоката. Чтобы тот через суд стряс все, что тебе по праву положено!

– Боюсь, вряд ли я сейчас могу позволить себе адвоката. К тому же разве можно оспорить завещание?

– Ну, конечно. В конце концов, ты была за ним замужем целых три года. Значит, можешь претендовать на все, что было куплено и заработано в этот срок. Квартиры, дома, машины, драгоценности и предметы искусства… Деньги, если уж на то пошло!

Алена кивнула. Провела пальцами по заостренным зубчикам столового ножа. И понимая, что Ольга наверняка придет в ярость, осторожно заметила:

– А свадебная церемония на Мальдивах считается?

– Что ты… – начала подруга и осеклась. – Ты хочешь сказать, что вы даже не были женаты по‑настоящему?!

Еще немного, и от возмущения ее голос бы перешел в ультразвук. Алена поморщилась. Виновато покачала головой из стороны в сторону. И задумчиво очертила пальцами вышитые на скатерти вензеля, оставив нож в покое.

– Мы поженились на Мальдивах. На закате. Очень красивая была церемония, знаешь ли.

– Да лучше бы она была законная! Черт… Нет, я не могу в это поверить!

Ольга действительно выглядела так, будто это ее мир рухнул. Она недоверчиво повела головой. И уставилась на Алену, как на восьмое чудо света.

– Я же не знала, что так все получится, – промямлила та.

– Ты точно чокнутая. Так, ладно, я словно чувствовала, что случится какая‑то лажа. И перестраховалась. – Оля откинула на спину шикарную гриву волос и, сдвинув манжету в сторону, обнажила кричаще дорогие часики. – Где же Роза?

– Какая еще Роза?

Нике надоело сидеть без движения, она встала, смешно покачиваясь на ножках, и потянулась к лежащей на столе вилке. Лишь в последний момент Алене удалось перехватить ее пухлую ручку.

– Помощница Жоры Либермана. Только не говори, что ты успела её забыть.

– Н‑нет. Нет, не успела.

Жора Либерман – имя, широко известное в определенных кругах. А ведь по факту он – обычный сводник. Необычным его делает разве что уровень клиентов. В поисках невесты к Жоре Либерману обращаются исключительно сильные мира сего. Олигархи, политики, звезды кино и спорта. Алена пару раз тоже прибегала к его услугам. Потому что её дедушка считал, что главное для каждой порядочной девушки – удачно выйти замуж. А для девушки с особенностями развития и отсутствием каких‑либо талантов – и вовсе единственная возможность выжить.

– Ну, тогда ты понимаешь, что это – твой последний шанс!

– Послушай, Оль, если честно, я не уверена, что это – хорошая идея. Мне ведь скоро тридцать, а я… Господи, ты посмотри на меня! Кто я сама по себе? Никто. – Алену неожиданно накрыл острый приступ жалости к себе и какой‑то сумасшедшей нечеловеческой тоски.

– Кто стал никем, тот спал не с тем! – раздался за спиной прокуренный сиплый голос. – Кхе‑кхе, барышни. Извините, из‑за дождя просто зверские пробки. Так что тут у нас за приступ самобичевания?

– Да вот сама диву даюсь! Не обращайте на нее внимания, Роза Эммануиловна. Лучше скажите, есть ли для нас какие‑нибудь хорошие новости?

– Какие уж тут новости?! Чертов карантин. А это что за прелестные детишки? Твои?

– Нет, – покачала головой Алена.

– Это хорошо. На рынке невест стагнация. У барышень с хвостами, считай, никаких шансов. – Пока Алена пыталась как‑то соотнести в своей голове слово «стагнация» и фразу «рынок невест», Роза Эммануиловна тяжело опустилась на единственный свободный стул и, подслеповато сощурившись, уставилась в ее тарелку. – Тирамису? – уличающе ткнув пальцем в злосчастный десерт, поинтересовалась потенциальная сваха. – Тебе что, одного подбородка мало? Надо три? Ты вообще в курсе, что после тридцати шансы найти мужа сокращаются в несколько раз?

– Что‑то такое слышала.

– Так вот! Забудь о сладком, мой тебе совет. Блюди фигуру.

– И дальше что? – неожиданно вспылила Алена, сама удивившись собственной вспышке. – Не есть, не пить, вцепиться в первого встречного мужика и не выпускать его?!

– Вот именно! Суть ты уловила. – Роза Эммануиловна довольно кивнула. Распахнула свою огромную кожаную сумку, больше походящую на чемодан. Выудила несколько толстых папок. И еще один файлик потоньше. – Здесь три варианта. Это… Спортсмен. Хоккеист. Неплохой мальчишка, но еще две недели он будет на сборах. Дальше… топ‑менеджер одной из нефтяных компаний. Он только что развелся с восемнадцатилетней мисс Тмутаракань, так что на свежее мясо без мозгов его еще не скоро потянет. А это – вообще вариант беспроигрышный. Вятков – может, слышали? У него свой агрохолдинг. Вдовец. Возврат – не проблема, я так понимаю?

Алена не смогла вымолвить ни слова. За нее ответила Ольга, заверив, что главное, чтобы человек был хороший.

– А это что за бумажка? Артем Орлов? Что‑то знакомое, дай подумать…

– Нет‑нет. Это вряд ли. Он совсем не вашего уровня мужчина. Обычный плотник. Папа этой крошки. – Алена погладила Нику по щечке.

– Плотник, говоришь? Ну‑ну…

Глава 2

– Ты можешь ехать осторожнее?!

Алена стиснула зубы и вцепилась покрепче в руль. Дождь хлестал так, что не справлялись дворники. Колеса увязали, с трудом преодолевая сопротивление жирного чернозема. Чертов навигатор! Он заставил ее свернуть с вполне приличной трассы на грунтовку, которая за леском превратилась в обычную колею. И вот теперь они кружили по каким‑то забытым богом полям, и не было тем, кажется, ни конца ни края.

– Ты – самый отвратительный водитель из всех, что я видел, – вздохнул Вениамин.

«А ты самый нудный мальчик из всех, что я знаю!» – хотелось крикнуть Алене, но, конечно, она бы ни за что не произнесла это вслух. Потому что знала, как легко взрослому ранить ребенка.

– Просто помолчи, хорошо? И не отвлекай меня от дороги.

Стоило Алене это сказать, как колесо угодило в яму. Машина подпрыгнула. А выскочив, пошла юзом. Лишь в последний момент Алене удалось каким‑то чудом выровнять двухтонную махину и не улететь в кювет. Спина взмокла. Руки дрожали.

– На ухабах у меня выпадает из носа палец.

– Значит, не суй палец в нос! – вышла из себя Алена и резко вдавила педаль тормоза в пол. Веник вздрогнул. Опустил взгляд и принялся ковырять нашивку на джинсах. – Извини, Вень, я… не должна была на тебя кричать. Просто это ужасно. И я немного нервничаю. Но ты не переживай. Скоро мы найдем эту деревню и… – что «и», Алена сама не знала.

– Я хочу спать. – Веник покосился на дремлющую в детском креслице Нику.

– Я знаю, мой хороший, я знаю…

Сделав еще несколько глубоких вдохов, Алена вновь прибавила газу. К счастью, совсем скоро на горизонте показались размытые очертания каких‑то строений. Еще через четверть часа она вроде бы нашла нужный дом. К тому времени ливень, отдав все свои силы, стих, превратившись в мерзкую холодную морось. Сквозь залитое стекло было видно, что в окнах домика горит свет.

– Нам точно сюда? – Веник подслеповато сощурился.

– Похоже на то. Ты привык к другому, правда?

– Что уж теперь? – философски пожал плечами мальчик. Алена невольно улыбнулась:

– Поможешь мне с сумкой? Будь милым, и, возможно, отец Вероники согласится приютить нас на ночь. Тогда нам не придется искать отель.

– Как будто мы его здесь найдем, – Веник сморщил покрытый веснушками нос. Своей рассудительностью он очень часто ставил Алену в тупик. И если честно, она его даже немного побаивалась. Умные люди всегда заставляли ее чувствовать себя неуютно. А уж такие смышленые – и подавно. Ему ведь всего пять лет!

– Ну, что ж… Тогда хватай сумку. Чемодан я потом притащу. А лучше попрошу с этим помочь отца Вероники. Наверняка он очень милый человек и нам не откажет.

– И на чем основаны подобные выводы?

Ну, вот опять! Слова‑то какие. Кто так сейчас выражается? Тем более в пять лет. И что тут ответишь?

– Нам лучше, чтобы это было так, правда? Считай, будто я программирую Вселенную.

– Ну‑ну… – недоверчиво протянул Веник, и пока Алена вытаскивала из кресла Веронику, первым выскочил из машины и побрел к дому. Но сумку все‑таки прихватить не забыл. Ника так умаялась за день, что даже не проснулась, когда Алена вытащила ее из креслица. Лишь от звука захлопнувшейся двери машины причмокнула губками. И нахмурилась – это уже от дождя. Шагнув под козырек небольшой веранды, Алена глубоко вдохнула и, не давая себе шанса передумать, тихонько постучала в дверь. Выждала некоторое время, но им не открыли. Пришлось постучать громче. Уже не церемонясь.

Наконец, на пороге возникла тень.

– Добрый вечер. Я могу вам чем‑то помочь?

Открывший дверь стоял спиной к свету. И рассмотреть его в деталях Алена не могла. Зато она оценила приветливый тон. И общую любезность мужчины. Сразу видно – воспитанный человек! Какая приятность.

– Добрый вечер, Артем. Меня зовут Алена, это Веник…

– Вениамин.

– Да‑да, Вениамин. Ну, а вашу дочь, вы, конечно, узнали. Видите ли, случилось несчастье. Не знаю, в курсе ли вы, но мать девочки скончалась. И я взяла на себя смелость привезти ребенка вам, чтобы, не дай бог, Ника не попала в жернова системы… Послушайте, не лучше ли нам войти в дом?

– Не лучше.

Веник тяжело вздохнул. А отец Вероники… Алене показалось, что он недовольно сощурился. Ну, и ладно. Наверняка он просто не рад гостям. Она и сама не любила, когда те сваливались, будто снег на голову. А уж ее покойный муж и вовсе этого терпеть не мог.

– Ну, тогда вот… – она осторожно отлепила от себя ручки спящей девчушки и протянула её отцу. – Что же вы стоите? Забирайте. Ника намаялась в дороге. Ей бы поспать. Вот тут её вещи. Документы. И все, что мне удалось собрать, прежде…

Прежде чем приехали собственники квартиры, в которой жила любовница ее мужа, и довольно вежливо, надо заметить, потребовали вернуть ключи.

– Я не буду ее забирать.

– Что значит – не будете?

Может быть, она устала с дороги чуть больше, чем думала? И теперь ей чудится невесть что? Алена хлопнула ресницами.

– Боюсь, вы меня с кем‑то спутали. У меня нет детей.

– Вы – Орлов Артем Ильич?

– Я.

– Тогда я ничего не попутала. Вряд ли в округе так уж много ваших полных тезок, верно?

Дедушка учил Алену, что улыбка и терпение – лучшее оружие в разговоре с мужчиной. Она мило улыбнулась и шагнула вперед, заставляя мужчину отступить вглубь дома.

– А я еще раз вам повторяю, что у меня нет детей!

– Послушайте, давайте все обсудим в тепле. Вениамин и Вероника очень устали с дороги.

– Да нечего здесь обсуждать! – рявкнул мужчина за спиной. Алена зажмурилась. Выдохнула. Обвела взглядом тесный коридорчик. И снова улыбнулась.

– Вы были женаты на Ирине Николаевне Орловой, тысяча девятьсот девяностого года рождения?

– А что, Ирка оставила мою фамилию? Во дела…

– Значит, все‑таки были?

– Ну, да. Был. – Артем зарылся пальцами в давно не стриженые волосы, вскинул подбородок, и вот тут Алена его, наконец, увидела по‑настоящему. – Был – это ключевое слово. Понимаете?

Ника оттягивала руки, Веник все больше хмурился. А сама Алена медленно, но верно скатывалась в отчаяние. Присущий ей оптимизм покидал ее так стремительно, что ей с большим трудом удавалось удерживать на лице улыбку. Кажется, на это уходили её последние силы.

– Я устал. И хочу спать… – заныл Веник.

– Послушайте, Артем, вы не могли бы выделить детям койку? А после, я обещаю, мы с вами все‑все обсудим. Поздно уже. Мы ехали из самой столицы и ужасно устали. К тому же здесь у нас, кроме вас, никого нет. И с ночлегом, как бы это сказать? В общем, с ночлегом у нас беда.

– Так кушать хочется, что переночевать негде, – буркнул Артем. И в этот момент Алена впервые усомнилась в том, что он таки милый. Может быть, Веник был прав. И ей предстоял разговор с последней задницей на планете.

– Так что? – еще шире улыбнулась она.

– Можете уложить их на диване.

Артем взмахнул рукой в сторону дверного проема в торце. Рука у него была красивая. Сильная. С рельефными литыми мышцами человека, который не понаслышке знал, что такое физический труд. Алена невольно залюбовалась. Нечасто ей доводилось видеть таких персонажей. Во рту пересохло. Устраивая Веника с Никой на ночевку, она думала о том, как такое могло произойти?! Она никогда не отличалась темпераментом и, если честно, больше имитировала радость от интимной стороны своей жизни, чем действительно ее испытывала. Отыгрывала положенную роль. А тут… как не вовремя!

– Подожду вас в кухне, – буркнул Артем и снова взмахнул рукой. Уже в другом направлении. Как если бы она в самом деле могла заблудиться в доме, где всего три комнаты.

Когда дети уснули, и оттягивать свое возвращение не стало повода, Алена поплелась в кухню. От самой настоящей деревенской печи шел изумительный печной дух. И еще пахло едой. Чем‑то ужасно вкусным и наверняка калорийным. Тем, что ей категорически нельзя. Да‑да, оказывается, у слова «нельзя» есть свой характерный запах.

– Так на чем мы остановились?

– На смерти моей бывшей. Я тут сделал пару звонков. В общем, ваши слова нашли подтверждение.

– Ну, слава богу! Теперь‑то вы понимаете, что девочка…

– Девочка мне никто. Мы с Ирой развелись задолго до ее рождения. Мне очень жаль, но вы напрасно потратили свое время. Этот ребенок не имеет ко мне отношения.

Время? И последние деньги на бензин! Алена тяжело опустилась на стул. Прижала к вискам пальцы. Вот так всегда – ее мысли начинали разбегаться в самый, казалось бы, неподходящий момент! Почему‑то она совершенно не была готова к тому, что отец и знать ничего не знает о дочери. И что теперь? Думай, Алена, думай… И тут, будто выстрел! Дошло. Может, не такая она и глупышка?!

Алена вскочила, выбежала из комнаты и так же быстро вернулась. От волнения ее пальцы дрожали, и она никак не могла справиться с заевшей молнией. Артем наблюдал за ее судорожными попытками, чуть приподняв брови. И этим еще сильнее нервировал.

– Вот! – наконец, торжественно заявила Алена, вручая ему документ.

– Что это?

– Свидетельство о рождении Вероники.

– И что?

– А вот что! Полюбуйтесь, кто здесь указан ее отцом.

Артем уткнулся в документ. Пробежался по тексту несколько раз. Хотя, ну, что там было читать, право… Удивленно тряхнул головой и снова поднял на Алену недоверчивый взгляд.

– Это какая‑то глупая шутка?

– Да нет же! Я не знала, что вы не в курсе…

– Что ж тебе подружка ничего не сказала?

– Подружка? – хлопнула ресницами Алена. Чем дальше, тем сложней ей давался этот разговор. На нее столько всего свалилось. Она чувствовала чудовищную усталость. – А‑а‑а. Ты об Ирине? – и себе перешла на «ты». – Так мы не подруги вовсе.

– А кто?

Рассказать правду – он точно решит, что она чокнулась.

– Да так, знакомая, – неопределённо взмахнула рукой Алена. – В общем, мы разобрались, да? Я пойду к детям. А утром, как только Веник проснется, мы с ним уедем.

– Постой‑постой! Что значит, вы с ним? А девчонка?

– Мы же выяснили, что это твоя дочь.

– Она не моя! – заорал Артем, зарываясь двумя руками в и без того всклоченную гриву.

– По документам – твоя? Твоя! И даже если ее биологический отец – рептилоид с Альфы Центавра, тебе и только тебе нести за нее ответственность. Кстати, я слышала, что в уголовном кодексе есть статья. За ненадлежащее выполнение родительских обязанностей, – на одном дыхании выпалила Алена, хотя у нее не было абсолютно никакой уверенности ни в том, что такая статья действительно существует, ни в том, что она предусмотрена именно уголовным кодексом. Просто слово «уголовный», как ей казалось, звучало гораздо внушительней, чем, скажем, «административный».

– Ну, это мы еще посмотрим! Я завтра же свяжусь со своим адвокатом! А до этих пор даже думать не смей, будто можешь уехать и бросить эту… как, ты говоришь, ее зовут?

– Вероника.

– … можешь бросить эту Веронику.

Алена открыла рот, чтобы поспорить. Дать понять наглецу, что уж он‑то точно не имеет никакого морального права бросаться такими угрозами. Она взрослая свободная женщина! Но с другой стороны… А куда ей, собственно, ехать? Ни денег на обратную дорогу, ни понимания, куда она ее приведет.

Нет! Она все же дура. Ведь только дур жизнь ничему не учит. Алена была замужем дважды! И надо заметить, за довольно обеспеченными людьми. Но оба раза оставалась ни с чем. В первом случае ее муж обанкротился и влез в долги еще до того, как отправиться в мир иной, а во второй – просто отписал все свое имущество старшему сыну.

– Хорошо. Я тебе помогу.

– Ах, ну, спасибо.

– За отдельную плату, конечно.

– За плату?!

– Именно. И ты компенсируешь мне деньги, что я потратила на бензин, добираясь в эту… эту забытую богом деревню.

Глава 3

– Да в этой, как ты говоришь, забытой богом деревне больше памятников ЮНЕСКО, чем наращённых волос на твоей голове! – проорал Артем вслед удаляющейся фигуре девицы. Та заносчиво фыркнула и двинулась в сторону комнаты походкой от бедра. А потом развернулась, чтобы так же демонстративно задернуть шторки на входе в зал. Отчего её довольно внушительная грудь качнулась. Это было последнее, что увидел Артем. Финальная жирная точка.