Когда я встречу тебя вновь. Книга 2. Предать, чтобы спасти

– Я услышал тебя. Но сначала должен убедиться, что у тебя все хорошо.

Мы прошли с отцом в зал. Гости разошлись. Моих друзей мама выпроводила, как только у меня началась истерика, а Марк с тетей Мариной ушли по собственной инициативе. Обещали позвонить позднее, узнать, как у меня самочувствие. Возможно, Марк заглянет завтра, если я буду в состоянии его встретить.

Мама перенесла на кухню всю грязную посуду, перемыла ее и приготовила баночками, чтобы собрать в них оставшуюся еду.

– Кто теперь будет это все доедать? – ворчала она.

– Мы. Что не доедим, выбросим, – ответил отец удрученно.

– Тоже мне богач, едой швыряешься.

– Лена, ты понимаешь, что у твоей дочери нервный срыв, а ты беспокоишься за какую-то еду?

Мы посмотрели с мамой друг на друга.

– Я предупреждала. Не надо было брать телефон. Женился и – слава богу! У человека счастье, а она истерику устраивает.

Я вышла из комнаты. Я как-нибудь справлюсь, – повторила я себе, как клятву. Зашла в спальню, посмотрела на свое отражение. В памяти всплыли фразы, когда-то произнесенные Шандором: «У тебя очень красивая коса. Она твоя изюминка… Ты будешь не ты без косы… Ты стала первой девушкой, которую я запомнил, как зовут. Все были на одно лицо, а ты отличалась. Косой». И последняя: «Ты божественна». Как давно это было! Как будто бы в другой жизни.

Я стала расплетать «корзинку» на голове, а перед глазами нахмуренные брови Шандора. Словно он находился рядом и осуждал за то, что я собиралась сделать. Распустив волосы, я снова заплела их в слабую косу. Достала из стола ножницы. Вернулась к зеркалу и с усилием резанула по волосам. В районе лопаток. Бросила косу на пол.

– Она мне больше ни к чему, – сказала я сама себе в отражение.

Когда мама обнаружила срезанные волосы, в глазах ее отразился ужас. Словно я отрубила себе руку.

– Что ты наделала, дурочка? Как же так? Столько лет растить и так бестолково обрезать!

Даже отца покоробил этот поступок. Но лучше уж коса, чем вены.

На следующий день пришел Марк. Он предложил прогуляться и, когда я согласилась, спросил, куда меня отвезти. Мне захотелось побродить по улицам в центре города, зайти на «Арбат», полюбоваться картинами и поговорить с местными художниками. Как мы делали это с Шандором.

Марк припарковался около Драмтеатра, и невольно я вспомнила наш выход с Шандором на спектакль. Тогда мы столкнулись в театре с Марком и Ольгой. Есть ли в городе места, которые не напомнят мне о Шандоре? Даже дома я до сих пор вспоминала, как он сидел за моим компьютером, редактируя свой доклад.

Мы пошли по улице Красная по направлению к дому Марка. Машин на дороге было немного: в выходной день основная масса горожан выехала на свои приусадебные участки или на море. Погода последнюю неделю стояла жаркая и солнечная, но сегодня солнце спряталось за облаками и это спасло нас от его палящих лучей. Я взяла Марка под руку, и мы неспешно тронулись по своему незамысловатому маршруту.

Марк заметил во мне перемену – вместо длинной косы сзади свисал в два раза короче хвост, собранный на макушке – и поинтересовался, чем это вызвано.

– Избавление от прошлого, – сказала я ровным тоном.

– Как это связано с косой?

– Это идея пришла мне еще на четвертом курсе. Хотела разграничить периоды своей жизни переменами в своем облике.

– Это можно считать началом нового этапа?

– Да.

– К каким еще переменам ты готова?

Между нами установилась какая-то напряженность. Марк не спрашивал меня о вчерашнем разговоре по телефону, и я тоже не упоминала о нем, но этот звонок как будто бы стоял между нами, но почему, я никак не могла понять. Неужели из-за поцелуя Марка? Что он хотел им сказать? Для чего он это сделал?

– О других я пока не думала.

– Ты уже искала работу?

– Нет. Но, наверное, стоит об этом задуматься.

– Если надумаешь работать в школе, мама тебе поможет.

– Не сомневаюсь. Но я не хочу работать в школе.

– А что ты хочешь?

– Хотелось бы устроиться в музей.

– Кому это интересно? Мне кажется, музей – это что-то отмирающее.

– Мне́ интересно, Марк.

Мы дошли до улицы Чапаева. Ее еще называют Арбатом, потому что здесь часто выставляют на продажу свои работы краснодарские художники, мастера народных промыслов и дают концерты начинающие артисты. Сейчас тоже проходила выставка-продажа местных художников, и я предложила Марку посмотреть их творения. Мы шли вдоль дома, на котором были развешаны картины, и я изучали их в немом созерцании. Марк шел рядом, но не проявлял особого интереса.

На выставке были работы мастеров, выполненные в разной технике, отличающиеся по размерам и направлению живописи. Одни заставляли задуматься над содержанием картины, другие вызывали улыбку, третьи захватывали своей масштабностью и четкой прорисовкой деталей. Встречались и полотна в стиле абстракционизма и кубизма. Я попыталась Марку продемонстрировать свои познания в расшифровке таких картин, но вместо ожидаемого восхищения, увидела в его глазах легкий испуг, словно он усомнился в здравости моего рассудка. Но зато мне довелось обсудить их содержание с авторами работ и заслужить их поощрение. Они были приятно удивлены, что столь юная особа разбирается в таком тонком и замысловатом искусстве.

Потом я встретила ее и влюбилась с первого взгляда. Это была картина, выполненная мазками. Ее размер сорок на пятьдесят сантиметров, она обрамлена тонкой позолоченной резной рамкой и висела на стене дома напротив моих глаз. На картине я узнала Екатерининский сквер: огромную клумбу, на месте которой когда-то возвышался памятник Екатерине II и демонтированный больше восьмидесяти лет назад; гранитный камень, стоявший на этой клумбе с барельефным напоминанием о том великом монументе; деревья, беспорядочно растущие на газонах и уже принявшие осенний желто-красный наряд; пустынные дорожки с лужами, в которых отражалось хмурое небо; а на газонах первые опавшие листья, сообщавшие об увядании природы. Но что привлекло мое внимание в первую очередь, так это лавка, на которой сидели двое на некотором удалении друг от друга. Та самая лавка и нечеткие силуэты, за которыми я увидела себя и Шандора. И название картины – «Двое».

К нам подошел невысокий худощавый мужчина лет сорока с растрепанными волосами и бородкой. На его одежде виднелись следы краски, и я сразу поняла, что перед нами автор этого произведения.

– Интересует работа?

– Да. Как давно она написана?

– Прошлой осенью. Вот здесь в углу есть указание даты.

Я посмотрела в обозначенное место – заметила дату и подпись художника.

– Сколько она стоит?

– Две тысячи.

– О! Это с рамкой?

– Да.

Я полезла в свою сумочку, вынула из нее кошелек и открыла его. В этот момент на землю полетела маленькая фольгированная упаковка, и перехватить ее на лету, чтобы никто не увидел, не получилось. Она упала на асфальт, и я судорожно присела, чтобы ее поднять. А сама вся горела и презирала себя за растекающуюся до самых ушей краску на лице. Я боялась поднять глаза и посмотреть на двух мужчин, что стояли рядом и не могли не заметить планирующего полета упаковки с презервативом. Но, быстро убрав его в свою сумку, я продолжала разглядывать свой кошелек, словно ничего особенного не случилось. Внутри оказалось всего восемьсот рублей и мелочь, среди которой не набралось бы и пятидесяти рублей.

Я бросила спасительный взгляд на Марка. Он буравил меня серыми глазами, и я понимала, что он все еще под впечатлением от увиденной картины, но не той, что называлась «Двое».

– Марк, ты займешь мне денег? Мне нужна одна тысяча двести рублей. Я тебе верну.

– Она тебе сильно необходима? – указывая на картину, спросила Марк.

– Да.

Он бросил взгляд на полотно, на меня, а потом заглянул в свою сумку на поясе. Он достал две зеленых купюры и протянул художнику.

– Спасибо, Марк. Я все верну.

Мужчина, который представился, как Илья Михайлович Гнедов, взял у Марка деньги и, сняв картину со стены, протянул Савельеву.

– Теперь нам придется вернуться до машины, – сказал Марк, когда мы отошли от художника. – Надеюсь, ты не планировала продолжить осмотр выставки?

– Я бы еще посмотрела, но, конечно, нам было бы удобнее вернуться к машине.

– Что за страсть к искусству? Не замечал прежде за тобой такого.

– Разве тебе не нравится картина? – воодушевленно спросила я. – Она так здорово выполнена. Ты только посмотри, какие потрясающие мазки: задний фон, передний. Она такая живая. Мне даже кажется, эти двое в любую минуту могу встать и пойти.

Я шла рядом с Марком, который ускорил шаг и, указывая на картину, восхваляла работу мастера и пыталась донести до своего спутника, что автор хотел на ней показать.

– Лиза, ты можешь мне ничего не объяснять, я все равно далек от этого. По мне так эта мазня не стоит тех денег, что я за нее отдал.

– Марк, я тебе все верну. Сейчас мы доберемся до дома…

– Лиза, дело не в деньгах. Я не возьму у тебя деньги. Считай, что это мой подарок.

– По какому поводу?

– На окончание университета. Такой повод подойдет?

– Спасибо, Марк.

– Не за что, – сказал Марк, а потом торопливо спросил: – Что это было?

– Когда?

– Когда ты полезла в свой кошелек.

Я снова зарделась, и лихорадочно соображала, что бы такого сказать, чтобы было похоже на правду.

– Я думаю, ты знаешь лучше моего, – сказала я.

– Я-то знаю. Зачем тебе это?

– Какая разница, Марк?

– Мне любопытно, зачем девственница носит с собой презервативы.

Я мельком взглянула на Марка, пытаясь увидеть на его лице привычную для таких случаев иронию и насмешку, но он был необычайно серьезен. Словно презерватив в моем кошельке его сильно встревожил.

– Марк, я делала УЗИ, – вспомнила я рассказ Юли об этой процедуре, – для него требовалось иметь при себе презерватив. Поштучно не продавали, и мне пришлось взять упаковку. Это остатки.

– Не знал, что девственницам делают УЗИ внутри.

Ох, и правда, о чем это я? Но почему я перед ним оправдываюсь? Какое ему дело до презерватива в моей сумке?

– Когда требуется, делают, – только и сказала я.

Марк положил картину на заднее сидение в машине изображением вниз, и закрыл дверцу. Я стояла рядом и представляла, где размещу ее дома и как буду бережно протирать с нее пыль, чтобы не пострадало красочное покрытие. Марк взял мои руки в свои ладони и с легкой улыбкой посмотрел в мои глаза.

– Я рад, что доставил тебе удовольствие и вызвал твою улыбку.

– Спасибо, Марк. Я правда очень довольна. Она такая красивая, тебе нужно приглядеться к ней. И лучше издалека. На расстоянии такие картины смотрятся цельнее. Мазки как бы сливаются…

– Ты́ красивая, – перебил меня Марк.

Он подался вперед, и не отверни я голову, он бы меня поцеловал. Я чуть отстранилась от него и обернулась к нему лицом.

– Марк, что происходит? Вчера, сейчас…

Я попыталась высвободить свои пальцы из его рук, но он лишь крепче их сжал и насмешливо улыбнулся.

– Извини, наверное, это гормоны. У меня давно не было девушки, и мне немного сносит голову.

– Да, Марк, это ты правильно заметил. Я понимаю, что над тобой довлеет авторитет твоей мамы, но давай не будем поддаваться на ее провокации.

– Хорошо, как скажешь. Куда дальше? Домой или продолжим прогулку? Можно теперь пойти до «Авроры», поесть пиццу.

– Пойдем.

Я снова взяла Марка под руку, и мы двинулись к кинотеатру «Аврора». Мы перешли на бульвар, который в разные годы назывался Ростовским, Шевченковским, бульваром на ул. Красной, и который давно стал излюбленным местом для прогулок жителей Краснодара. Широкие аллеи с разными деревьями и кустарниками, многие из которых оставались зелеными и в зимнее время года, цветочные клумбы, дополняющие окружающий летний пейзаж сочными яркими красками, и многочисленные лавочки придавали этому месту гостеприимного уюта и располагали к приятному отдыху.

– Тетя Марина на даче?

– Да, вчера не ездила, так ночь плохо спала, переживала за свой огород.

Мы улыбнулись. Тете Марине пить не давай, а без дачи она прожить не может.

– Почему ты не поехал?

– Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

– Ты мог позвонить.

– Ты же знаешь, увидеть и позвонить не одно и то же, – и, повернув ко мне голову, уточнил: – знаешь ведь?

Это был намек на вчерашний звонок.

– Знаю.

Молодая женщина со своей маленькой дочерью кормили голубей семечками, и нам пришлось обойти скопление птиц, чтобы продолжить свою прогулку.

– Что за поход, в который ты на прошлой неделе ходила? Почему не позвала меня с собой?

– Я думала, ты встречаешься с Олей, а она не производила впечатление любительницы дикого отдыха. Поэтому я не стала тебя звать.

– В дальнейшем зови, с удовольствием схожу.

– Хорошо. На следующей неделе Юля предлагает покататься на велосипедах. Поедешь с нами?

– Только если вечером. Или на выходных. Отпуск у меня лишь через две недели.

– Чем собираешься заниматься?

– Не знаю. Еще не думал.

– Не хочешь съездить к отцу? – спросила я.

– Мы это уже однажды обсуждали.

– И тебе не хочется его увидеть? Не хочется познакомиться со своим братом и сестрой?

– Не знаю, я стараюсь об этом не думать.

И вдруг меня пронзила внезапная мысль, которой я поспешила поделиться с Марком.

– А если я поеду с тобой?

– В смысле?

Марк недоуменно посмотрел на меня. В это же время мы услышали визг тормозов. На светофоре загорелся красный свет, но видимо водитель задумался за рулем и не увидел смены сигнала. Он был вынужден экстренно затормозить, когда дорогу стали переходить пешеходы. К счастью, обошлось без жертв. Правда, послышались крики перепуганной бабули, набросившейся на нерадивого водителя.

Марк снова обратил взгляд на меня и повторил вопрос.

– В прямом, – ответила я. – Это будет выглядеть как обычная поездка в Питер, и твоя мама не заподозрит, что ты едешь к отцу. Я думаю, скажи мы нашим мамам, что собираемся ехать вместе в Санкт-Петербург, они и не вспомнят, что там живет твой отец. Они вообразят всякую романтику между нами и благословят в добрый путь.

– Ты, правда, поедешь со мной? – недоверчиво спросил Марк, продолжая сверлить меня взглядом.

– Если ты действительно хочешь встретиться со своим отцом, я готова пойти тебе навстречу.

– А что будет, когда мы вернемся и разбежимся? Думаешь, тогда мама не поймет, ради чего был этот фарс?

– Да, ты прав, плохая мысль. Для твоей мамы это будет двойной удар. Да и для моей тоже.

– Мы можем не расставаться и продолжить встречаться, – устремив взгляд вперед, сказал Марк. – И тогда все будут счастливы – твоя мама, моя мама… да и я в принципе тоже.

Я уставилась на профиль Марка. «И тогда все будут счастливы…» – как эхом отозвалось в моих ушах. Моя мама будет счастлива. Да, это именно то, чего ей не хватает. Или будет не хватать, когда отец уйдет от нее. Ей будет очень горько и тяжело. Это не то же самое, что случилось у меня с Шандором. Здесь больше двадцати лет совместной жизни, и справиться с этой болью, наверное, сложнее. Если я сойдусь с Марком, скрасит ли это ее существование в той новой жизни, что ее ждет? Я сказала себе, что подумаю, как помочь ей, так не решение ли это в данной ситуации? И Марк вроде не против. Что он сказал? «И я в принципе тоже?» Что это – гормоны или он всерьез влюблен в меня?

– Марк, а если нам поехать не в Питер?

Марк посмотрел на меня с удивлением и чем-то еще, чего я не могла разобрать.

– А куда ты хочешь, чтобы мы поехали? К твоей бабушке?

– О нет, только не туда.

Встретить Лену, которая до сих пор жила в доме бабули, и, как я слышала, нашла с работу в дорогом ресторане, мне точно не хотелось. Я представила, какие гнусные мысли возникнут в ее голове, когда вместо Шандора она увидит со мной Марка.

– Я всегда хотела побывать в Египте.

– В Египте?

Брови Марка взлетели вверх.

– Я понимаю это дороже, чем Питер и Витязево, но мы можем вложиться напополам. Бабушка прислала мне денег – на день рождение и окончание университета. Этого хватит на мою часть путевки. Если тебя, конечно, устраивает мое предложение и у тебя есть возможность.

– Лиза, ты понимаешь, что между Египтом и Питером есть существенная разница? Кроме материальной стороны.

– Конечно. Это заграница. У меня есть заграничный паспорт, если ты об этом.

– Я не о том. Я не понимаю цели поездки в Египет.

– Ты сам ее обозначил. Чтобы все были счастливы. Моя мама, твоя… и ты. И в какой-то степени я. Моя давняя мечта побывать в этой стране и посмотреть пирамиды.

– И в качестве кого я туда поеду? Друга детства? Я уже озвучивал тебе свои представления об отдыхе на море рядом с красивой девушкой.

Он чуть скривил губы в усмешке.

– Марк, ты, правда, этого хочешь? Если это какая-то глупая шутка, если ты просто проверяешь меня, постоянно приставая со своими поцелуями, и на самом деле я тебя не привлекаю… как женщина, то скажи сразу, и мы забудем про Египет.

Марк остановился и вынудил то же самое сделать мне. Он взял меня за плечи и заглянул в глаза. Я вдруг поняла, как у меня горят щеки. Неужели слова, только что прозвучавшие, действительно произнесла я? Неужели я предлагаю поехать Марку со мной в Египет, чтобы… порадовать наших мам? Господи, чем же я измеряю эту радость?! Но на кону желание сделать чуточку счастливее мою маму, и это все решало.

– Вопрос не в том, хочу ли этого я. Хочешь ли этого ты, Лиза? Еще полчаса назад ты шарахалась от моего поцелуя, а сейчас предлагаешь вместе поехать в Египет.

«А может быть Им станет Марк…» – вспомнила я слова Шандора. Да, пусть лучше этим мужчиной станет Марк. Я знаю его всю жизнь, знаю обо всех его достоинствах и недостатках, знаю, что от него можно ожидать, и я уже люблю его. Не так как Шандора, но любовь бывает разной. Может быть, мне будет достаточно той, что между нами с Марком. В конце концов, он хорошо целуется. И наверняка знает, как доставить девушке удовольствие. То удовольствие, малую крупицу которого мне однажды довелось испытать. Если мне не суждено любить сердцем, то может, я буду любить телом, и буду находить в этом наслаждение, какое испытает не всякая любящая пара? Но главное, Марка любит моя мама. И, наверное, наступило время, когда я должна вернуть родителям долг за ту любовь, которую они вложили в меня. Отец обретет счастье со своей Ларисой, а мама утешится нашим с Марком союзом. И тогда все будут счастливы…

– Да, Марк, я этого хочу.