Когда я встречу тебя вновь. Книга 2. Предать, чтобы спасти

Из-за темных очков, которые были на глазах у Марка, я не могла видеть, куда направлен его взгляд, но я его чувствовала, чувствовала на себе. Я даже заметила напряжение в его плавках, которое он пытался тщетно скрыть. Все это меня смущало. Я не привыкла к такому бесстыдному изучению моего тела.

Морально готовила себя к предстоящей ночи. Я понимала, что мне не отделаться словами: «Давай завтра, сегодня я устала от перелета». Марк приехал сюда с определенным намерением и уже продемонстрировал, что не готов откладывать все в долгий ящик. Я старалась не думать о Шандоре, это мешало настроиться на нужный лад. Я здесь с другим мужчиной, а Шандора на его месте не будет никогда.

Оказавшись в номере, мы обнаружили в нем бутылку шампанского и два бокала, коробку конфет и цветы.

– Это все для тебя, – целуя меня, сказал Марк. – Кто в душ первый? Или может быть вместе?

– Нет, давай ты первый.

Тем временем я нашла свое белье и пеньюар. Выбрала белый, не прозрачный. Сердце билось как сумасшедшее, но не от счастья. Оно словно выражало протест тому, что должно было случиться, никак не могло свыкнуться с мыслью, что все потеряно. Я уговаривала себя собраться с духом. Лучше уже не будет, нужно жить так, как есть. С Марком. Возможно, я полюблю его. Со временем. Когда образ Шандора станет тусклее. А для начала надо пережить эту ночь, дальше – проще.

Марк вышел в одном полотенце на бедрах. Я лишь мельком посмотрела на его обнаженную грудь, которая совсем не имела «растительности», и быстро шмыгнула в душ со своими вещами.

Помылась, почистила зубы, оделась. Посмотрела на свое отражение в зеркале, и воображение нарисовало предстоящую сцену. Сейчас я выйду и окажусь в объятьях Марка. Он будет меня целовать. Уже не как подросток, дающий мне первые уроки поцелуев, а как мужчина, который хочет меня, который станет тем, кем мог стать Шандор, если бы не назвал меня деткой.

Ах, нет, я не буду думать о Шандоре.

Но думать о Марке на его месте было еще сложнее. Неужели это действительно я, и я отступала от собственных принципов, ложась в постель к мужчине, которого не любила? Ради чего? Ах, да, конечно, ради мамы. Нет, не только ради мамы. Ради себя. Мне надо было забыть Шандора. Пусть не сердцем, но телом. Юля считала, что отсутствие опыта с ним поможет мне на пути к забвению. Но так ли это?

Но поздно, я уже здесь. Я дала свое согласие.

– Прости, – сказала я – то ли самой себе, то ли Шандору – и вышла из душевой.

Марк разлил шампанское по бокалам, открыл коробку конфет. Протянул бокал мне.

– За начало новой жизни! За нас!

– За нас, – подхватила я чужим голосом.

Марк пригубил немного шампанского. Я опорожнила его весь. Напиться и забыться – словно девиз произнесла себе я.

– О, Лиза, так не пойдет. Ты мне нужна трезвая.

– Для чего тогда шампанское?

– Для романтики.

Он забрал бокал из моих рук и поставил вместе со своим на столик. Прижал меня к себе.

– Наконец-то, – с хрипотцой сказал Марк, – я так долго этого ждал.

И он стал целовать мои губы. Я вдруг вспомнила о случае с презервативом и испугалась, что Марк решил, будто я уже не девственница, и будет слишком тороплив и резок.

– Марк, – отстраняясь от него, произнесла я, – погоди. Ты ведь будешь аккуратен… и нежен?

– Конечно, доверься мне.

И он снова стал меня целовать. Я закрыла глаза и представила на его месте – нет, уже не бразильского героя сериалов. Я представила Шандора. Его губы, его руки, его ласки…

Когда все закончилось, и Марк дремал, я никак не могла уснуть. Я вновь и вновь переживала то, что произошло. Несмотря на воображаемый мною образ Шандора и осторожность моего партнера, страх не оставлял меня, и у Марка возникли сложности с проникновением. Я была напряжена, и пока он не шепнул мне, чтобы я расслабилась, иначе у нас ничего не выйдет, он не мог преодолеть барьер моего страха. Но стоило мне прислушаться к его совету, как он стал двигаться энергичнее, и я поняла, что он уже во мне. Никакой боли, никаких чувств, никаких эмоций, словно ничего не происходило. А где же экстаз и наслаждение, о котором все говорят, к которому все стремятся? Или это оттого, что без любви? Или так бывает в первый раз? Хотелось верить, что в следующий раз все будет по-другому, иначе ради чего все это?

Незаметно для себя я заплакала. Тихо и тоскливо. В груди опять горел огонь. Словно я предала Шандора, предала свои чувства к нему. А в голове звучало одно и то же слово: «Прости… прости… прости».

Я проснулась от легких поцелуев к моим губам, чувствуя, как пальцы Марка описывали круги вокруг моего соска. Я открыла глаза и стыдливо потянулась к одеялу, которое прикрывало только нижнюю часть моего тела.

Уже рассвело, и сквозь прозрачный тюль виднелось безоблачное небо.

– Нет, Лиза, я хочу на тебя смотреть.

Марк вырвал одеяло из моих рук и отбросил его в ноги.

– Марк, мне холодно. Нужно добавить градусы на кондиционере.

– Сейчас я тебя согрею.

Марк прижался ко мне всем телом, и я ощутила, что он снова возбужден. Его губы завладели моим ртом, и его язык проник к моему языку. Он скользнул рукой по моему телу вниз и приложился к влажной ложбинке между ног. Я увернулась от его губ.

– Марк, давай не сейчас.

– О, милая, тебе надо привыкать к тому, что мужчина любит заниматься этим по утрам.

Его пальцы проникли в меня.

– Какая ты влажная, – простонал Марк, – ты готова принять меня.

Под его пальцами я испытала боль и схватила его за руку, вынудив покинуть мое тело.

– Марк, у меня все саднит. Я больше не могу. Разве тебе мало тех двух раз, что были ночью?

– Очень мило с твоей стороны разыгрывать девственницу, но мы оба знаем, что вчера вечером ты ею не была.

Он навис надо мной, расположившись бедрами между моих ног. О нет, только не это – мое лицо стала заливать краска. Я не смогла удержать испытующего взгляда Марка и вцепилась в его плечи, пытаясь сбросить его с себя.

– Я не разыгрываю, Марк. У меня действительно все болит, и вчера у меня это было впервые.

– Кроме твоих слов иных подтверждений этому я не имею, – пытаясь проникнуть в самую глубину моих глаз, сказал он.

– Для тебя это имеет какое-то значение?

– Что? Доказательства? Нет. Просто мне бы хотелось слышать от тебя правду. У тебя с ним все-таки что-то было? Презервативы ты с ним использовала?

– Марк, слезь с меня!

– Ответь мне!

– Марк, не было у меня ничего с ним!

Он скатился с меня, и я быстро села на кровати, укрывшись одеялом.

– Тогда где кровь, Лиза?

Я уставилась на блюдо с оставшимися фруктами.

– Не знаю, Марк. Я читала, что так бывает. Кровь есть не всегда.

– Как бы на такой ответ отреагировал цыган, окажись он в постели со своей невестой? Думаешь, его бы он удовлетворил? Или его семью, получившую бракованный товар?

– Ты стал разбираться в цыганских обычаях?

Я повернулась к Марку и посмотрела ему в глаза. Он лежал на боку и подпирал голову рукой. Его тело ничто не прикрывало.

– Это воспоминания из той передачи, о которой я тебе рассказывал. Там тоже об этом говорили.

Несколько секунд мы пристально друг на друга смотрели: Марк, ожидая моего ответа, а я – пытаясь его найти.

– Нам обязательно об этом говорить? – спросила я.

– Нет, если ты не беременна, и твой порыв не связан с желанием замаскировать его ребенка под моего.

Я с горечью усмехнулась.

– Если бы я была беременна его ребенком, меня бы здесь не было, Марк.

А потом я стала серьезной и отвернулась от него. Снова уставилась на фрукты.

– Марк, давай условимся, что если ты хочешь, чтобы мы были вместе, то мы больше никогда не будем говорить о нем. Это в прошлом и возврата к нему нет.

– Меня это вполне устраивает.

– Вот и отлично.

Дни потекли один за другим. Мы прекрасно проводили время. Когда никуда не ездили – купались, загорали, катались с горок в бассейн, и даже сходили на дайвинг. Мы обсуждали местные достопримечательности, любили наблюдать за остальными отдыхающими и пробовали угадать, из какой они страны. Забавно, но часто мы принимали русских за иностранцев. Настолько наш человек умел себя преподнести, что узнать в нем соотечественника нам не удавалось.

Мы ездили на пирамиды и к Сфинксу, посетили древние города и храмы, бывали в музеях и катались по Нилу – и такого восторга мне еще не доводилось испытывать. История из учебников вышла на поверхность, и я не могла поверить, что касаюсь ее своими руками. История, которой больше тысячи, а то и несколько тысяч лет! Я снова поражалась, как такие громадные и мощные сооружения, как пирамиды и храмы могли строить обычные люди, не прибегая к помощи современных машин и оборудования? Какие силы им помогали? Не причастна ли здесь магия? Ведь она ощущалась тут везде: в воздухе, в дуновении ветра, в частицах песках, в лицах древних божеств на статуях. Каждая фигура в камне была неслучайна, за ней целая история, и открывать ее для себя заново мне не наскучивало.

За день до отъезда мы сидели на креслах в номере, работал кондиционер. Был жаркий вечер, и мы не решились сидеть на балконе. Смеркалось. Уже зажигали огни на территории отеля. Марк налил нам по бокалу шампанского, и мы подводили итоги отдыха.

На мне был шелковый пеньюар, и я взобралась к Марку на колени. Он сидел с голым торсом в шортах. Мы оба хорошо загорели, и особенно заметно это становилось, когда мы обнажались донага. Эта забавная картинка вызывала у меня смущенную улыбку.

– Как жаль, что скоро нам уезжать, – сказала я.

– Да, это была незабываемая поездка, – целуя меня в щеку, признался Марк. – Нужно взять за правило отдыхать так каждый год.

– Было бы неплохо. Не представляешь, как мне здесь понравилось. Изучать это в университете – одно, но увидеть все собственными глазами, совсем другое. Словно ты попал в историю, вернулся на много веков и тысячелетий назад.

– Почувствовала себя царицей Египетской? – рассмеялся Марк. – Уж я-то знаю про твое богатое воображение.

Я посмотрела на него. Воздействие ли шампанского или романтика, витавшая в воздухе, но мне показалось, что все у нас с ним сложится, что он тот, кто мне нужен. Если другой потерян навсегда. Сексуально мы друг другу подходили. От разочарования первой ночи не осталось и следа в ночи последующие. Марк был страстным любовником. Мое тело отзывалось на его ласки, я стала получать удовольствие. Я не бралась сравнивать свои первые ощущения, которые испытала с Шандором с теми, что чувствовала с Марком. Я боялась разочарования и как следствие неудовлетворенности, а потому наслаждалась ласками Марка, как если бы никогда и ни с кем другим их не испытывала. И если мне не было суждено полюбить Марка, то хотя бы так он мог меня удовлетворить.

Держа в одной руке бокал, второй я провела по его лицу, по его губам, коснулась их своими губами, чуть сжала зубами, спустилась рукой к его груди.

– О, Лиза, я тебя не узнаю, – охрипшим голосом сказал Марк. – Оказывается в скромной девушке, которую я знал всю жизнь, скрывалась настоящая сексуальная тигрица. Как же быстро ты овладела искусством обольщения.

– У меня был хороший учитель, – целуя Марка в губы, прошептала я. Ах, божечки, чему же я учусь?!

– Если ты не успокоишься, я продолжу обучение.

– Кто сказал, что я против?

Дважды Марка просить не пришлось. Он забрал у меня бокал, поставил его на столик, и, подняв меня на руки, перенес на кровать. Я закрыла глаза, и передо мной вновь был Шандор. Мы занялись любовью.

Едва отдышавшись от очередного соития, я прильнула к Марку.

– Давай поженимся, – сказала я.

Мне кажется, он даже перестал дышать. Я встревожено посмотрела на него.

– Вот так сразу? – подал он голос.

– Чего тянуть? Мы знакомы сто лет, к чему нам долгие прелюдии?

– Любишь меня?

Марк, ну зачем? Зачем ты все портишь? Я не выдержала его взгляд и опустила голову ему на грудь.

– А как же твои жизненные принципы, что выйдешь замуж только по любви?

– Мы можем попробовать построить брак на чем-то другом. Тысячи семей так живут.

– Почему мы не можем жить без регистрации? Или ты придерживаешься старомодных взглядов – взял, так женись?

– Ты боишься брака? – Я снова подняла глаза на Марка.

– Нет. Просто не уверен, что ты на самом деле к этому готова.

– Я хочу семью, Марк. Белое платье, свадебный торт и все такое…

Он усмехнулся.

– И детей?

И снова меня пронзили непрошеные воспоминания. Но я хлопнула ресницами и прогнала их прочь.

– Нет, детей пока не хочу. Сначала планирую поработать, найти себя.

– Я могу подумать? – снова усмехнулся Марк.

– Да, у тебя есть время до утра, – улыбнулась я. – Пойду в душ и спать, завтра тяжелый день.

Проснувшись на утро, я не обнаружила Марка в номере. Не было никакой записки. Накинула халат и вышла на балкон. На небе снова не было ни облачка, солнце хоть и не светило на нашу сторону, но знойный воздух обжег мои ноздри. Я посмотрела вниз на нашу территорию, поискала Марка взглядом. Не обнаружив, вернулась в номер. Не сбежал же он от страха за тридевять земель, услышав о браке? Тема брака ни один год обсуждалась в наших семьях, пора бы к ней и привыкнуть. Или реальность оказалась страшнее, чем он ожидал? Я открыла шкаф, вещи Марка на месте. Нет, вероятно, все-таки куда-то вышел.

Я переоделась в шорты и футболку, и стала собирать чемодан, чтобы скоротать время до возвращения Марка. Ведь улетаем уже ночью.

Не прошло и пяти минут, как дверь открылась, и появился Марк. А вместе с ним работник отеля, который прикатил нам столик с едой. А вот и завтрак.

– Я думал, ты еще будешь в постели, – сказал Марк, когда мужчина ушел.

– Мне раздеться? – спросила я.

– О нет. Оставим как есть. Позавтракаем?

Мы сели в кресла, подкатив столик ближе. На нем стояли два хромированных блюда, накрытых крышкой-куполом. Я подняла свою. На блюде стоял маленький красный бархатный футляр. На миг в памяти всплыли другие коробочки, повязанные ленточкой. Такие простые, но такие дорогие сердцу… Но прочь былые воспоминания, кажется, Марк созрел.

Я положила купол на столик, взяла футляр. Открыла. Никаких сюрпризов. Там было золотое кольцо с прозрачным камнем. Наверняка не бриллиант, но я за этим и не гналась. Если бы обошлось без кольца, меня бы это тоже устроило. Хоть я и говорила про «платье, торт и все такое», на самом деле подобная романтика с Марком меня не интересовала.

– Елизавета, – Марк опустился на колено, – выйдешь ли ты за меня замуж?

В шортах и майке он выглядел очень забавно. Совсем не романтичный вид.

– Да, Марк. Я согласна.

Засыпая в самолете, меня пронзила внезапная мысль.

– Марк, а куда мы едем?

– Лиза, мы уже не едем, мы летим, – сквозь сон пробормотал он.

– Хорошо, куда мы летим?

Он открыл глаза и посмотрел на меня озабоченным взглядом. Как смотрят на сумасшедших.

– Мы летим домой, в Краснодар. У тебя все нормально? Ты вроде не боишься летать.

Я развернулась к нему лицом, насколько позволял ремень безопасности.

– Нет, Марк, я не об этом. Куда мы едем в Краснодаре? Мы же с тобой это не обсудили.

– Пока по домам. А потом, я думаю, тебе нужно переехать ко мне.

– Мне было бы удобнее, если бы ты переехал к нам.

– Куда? На твою кукольную кроватку? Это неправильно. Мужчина должен женщину приводить в свой дом, а не наоборот.

– Да, ты прав. Но есть обстоятельства, о которых я не могу тебе сказать, но они требуют моего присутствия дома.

– Какие? – устало вздохнув, спросил Марк.

– Я же говорю, не могу тебе их озвучить. Я думаю, в ближайшее время ты узнаешь. А с кроватью мы что-нибудь придумаем.

– Давай обсудим это завтра. А сейчас поспим, хорошо?

– Хорошо.

На самом деле причин было несколько. Одна из них заключалась в предстоящем разводе родителей. Я не могла оставить маму одну в такой период. Одному богу известно, как она переживет этот удар. Я знала, что такое остаться без любимого мужчины, понимала, как нужна поддержка близких в этой ситуации. И хоть от мамы я ее не получила, сама проигнорировать ее вероятное горе не могла.

Вторая причина, удерживающая меня дома, это Шандор. Я надеялась, что когда-нибудь он снова позвонит. Позвонит и расскажет, куда устроился на работу, и если в школу, то как его приняли ученики, я спрошу, перечитывает ли он Лермонтова, и не прочтет ли он мне еще несколько его строк, скучает ли он по Краснодару, и нет ли у него желания приехать сюда на летние каникулы. И многое-многое другое. Но об этом, разумеется, Марку я сказать не могла. Это моя маленькая тайна от него. Пусть я выхожу за него замуж, но Шандор, это тот, кто останется со мной в мыслях навсегда.

Отец встретил нас в аэропорту, отвез Марка, затем мы поехали домой. В самолете толком поспать не удалось, и я хотела скорее оказаться на своей «кукольной» кроватке, чтобы отдохнуть. Отец видел мою усталость и не донимал вопросами. Он помог мне добраться до комнаты, и я, не в силах пойти в душ, уснула.

Вечером встречались у нас. Мама настругала несколько салатов, приготовила мясо по-французски. Я в это время разбирала вещи, стирала, мимоходом, делилась впечатлениями. Но маму особо не интересовали мумии и пирамиды. Гораздо интереснее ей было, как у нас дела с Марком. Я порадовала ее ответом, что с Марком у нас все хорошо. Кольцо я сняла, чтобы не будоражить ее преждевременными новостями, оставила их до вечера.

– Ну вот и славно. Давно бы так.

Вечером двумя семьями собрались в зале. Накрытый стол, вино, шампанское. Мы с Марком рядом. Удовлетворенный взгляд родительниц и немного озабоченный – отца. Мы с Марком поднялись на ноги, и Савельев взял речь.

– Елена Ивановна, Андрей Александрович, спешу поблагодарить вас за вашу прекрасную дочь, которую я помню еще двухлетней кривоногой девчонкой, отвешивающей мне тумаков. Я был джентльменом и не мог ответить ей тем же, а потому мне ничего не оставалось, как терпеть ее нападки и изображать из себя боксерскую грушу. Но девочка выросла, превратилась в обворожительную красавицу, и еще лет десять назад покорила мое хрупкое мужское сердце, когда стала моей партнершей по танцам. С тех пор оно безраздельно принадлежит ей, и будет принадлежать до конца жизни.

Я уставилась на Марка во все глаза. Что он такое говорит? Это правда или он все придумал, чтобы порадовать наших мам? Но нет, конечно, выдумал. Если бы он любил меня, разве бы я об этом не знала, разве смог бы он скрывать это столько лет? Конечно, он постоянно норовил поцеловать меня, но это скорее забавы ради, а не из-за бушевавших в нем чувств. Да, разумеется, это вымысел. Но бог ты мой, какой эффект произвели эти слова на наших мам! Я усмехнулась и выбросила глупые мысли из головы.

– Два дня назад я сделал Лизе предложение выйти за меня замуж, и она приняла его. И теперь мы оба просим вашего благословения.

Все онемели от удивления, когда Марк закончил говорить. Такой быстрой развязки – или завязки – не ожидал никто. Даже те, кто мечтал о том двадцать с лишним лет. Когда первый шок прошел, тетя Марина и мама принялись нас поздравлять, целовать и хвалить, какие мы молодцы. Я продемонстрировала им свое кольцо и надела его на палец.

И только отец смотрел на меня без тени улыбки. Я подошла к нему и обняла, тихо шепнув на ухо:

– Папочка, порадуйся за меня. Твоя дочь не каждый день выходит замуж.

– Что ты делаешь, Лизонька? – также тихо прошептал он с болью в голосе.

Я отстранилась от него и улыбнулась. Пусть видит, что я счастлива. Он выдавил из себя улыбку, но глаза оставались грустными. Я вернулась на место, понимая, что разговор между нами не окончен.

Когда первые страсти улеглись, мамы стали обсуждать, где мы будем жить. Я поделилась своим желанием остаться в родительском доме. Крестная не согласилась, указав, что моя комната не годится для семейной жизни. Ведь пойдут дети, и тесниться в маленьких пространствах втроем будет некомфортно. Кроме того, если Марк уедет из своего дома, то ей одной в трехкомнатной квартире будет совсем тоскливо. В то время как у Лены есть муж. И лучше бы нам жить с крестной, потому что комната Марка достаточно просторная, и в ней нужно только заменить диван двуспальной кроватью, но это не проблема.

Эта дребедень продолжалась весь вечер. Под конец я от нее устала. Мы так ни до чего толком и не договорились. Решили сначала подать заявление, а затем обсуждать остальные вопросы. Тетя Марина все-таки настаивала, чтобы мы жили у них. Я обещала подумать.

На прощание Марк меня поцеловал и обещал завтра позвонить. Едва за ним и тетей Мариной закрылись двери, как мама снова бросилась меня обнимать и целовать. В который раз услышала, какая я молодец, как разумно поступаю. Я пыталась зарядиться ее энергией и тоже в это поверить. Ведь бояться нечего. Мы знакомы с Марком много лет, я все о нем знаю. Все его странности, привычки, увлечения. Кардинально что–то менять в нем я не собиралась. Хотела только, чтобы он больше времени проводил со мной, меньше за приставкой. И способ как этого достичь, я уже знала.

Мама находилась в душе, когда отец вошел ко мне в комнату. Он подозвал меня к себе и обнял, уткнувшись губами в мою макушку. Какое-то время мы постояли молча.

– Папа, все будет хорошо, – понимая, чем вызвана его невыраженная тоска, сказала я. – Не переживай.

– Ты беременна?

Я отстранилась от него и удивленно посмотрела ему в глаза.

– Папа, ты врач. Ты должен знать, что через десять дней об этом еще не известно.

– Ну может… не от Марка, – совсем тихо и нерешительно закончил он.

Я вспомнила ту ночь месяц назад, когда отец приехал за мной к Шандору. Я встретила его в мужской футболке, с лохматой головой и засосами на шее. Он звал меня домой, но я осталась. И отец вообразил, что у нас с Шандором что-то было… или что-то будет, и оставил мне те злосчастные презервативы, один из которых выпал из моего кошелька при Марке. И воспоминания о той ночи по всей видимости не давали покоя не только мне, но и отцу. Ах, папа, если бы… Я высвободилась из объятий отца и села на кровать.

– Если бы я была беременна от Шандора, я бы никогда не вышла замуж за Марка. Ни за Марка, ни за кого другого. Я правда хотела ребенка от Шандора, и если бы мне случилось от него забеременеть, то вся моя жизнь снова бы наполнилась смыслом и мне бы никто не был нужен, кроме этого ребенка. Но – увы. Я не беременна. Ни от Шандора, ни от Марка. Более того, папа, у меня с Шандором не было секса. Ты все неправильно понял. А Марк обещал позаботиться о том, чтобы пока у нас не было детей.

– Хорошо, – присаживаясь рядом, сказал отец. – Тогда зачем все это? Мы не против, чтобы вы жили вместе. Чья была инициатива с браком?

– Моя.

– Лиза, это неправильно. Кому и что ты хочешь доказать?

Я молчала.

– Не делай этого, – продолжил отец. – Хочется тебе быть вместе с Марком, ради бога, но замуж выходить надо по любви. Ты же всегда об этом говорила.

– Я не знаю, как тебе объяснить, папа. Это очень… деликатная тема.

– Я врач, со мной можно говорить на самые деликатные темы.

Отец обнял меня одной рукой за плечо. Я опустила глаза на свои руки, нервно защелкала ногтями.

– Он не поймет… – спотыкаясь, заговорила я, – если я останусь не замужем… а сама была с другим мужчиной.

– Кто?

Но уже в следующую секунду догадался, о ком речь.

– А почему он должен что-то понимать, Лиза? Шандор женился. У него своя семья. Нужно прекратить оглядываться на него и думать, как он отреагирует на твои поступки.

– Да, он женился. Но я никак не могу свыкнуться с мыслью, что мы расстались навсегда. Мне слишком больно так думать. Проще жить надеждами и мечтами. Это согревает мое сердце. Если во что-то сильно верить, это обязательно произойдет, ведь правда, папа?

– Не всегда, дочь. На работе я очень часто сталкиваюсь с тем, что никакая вера не поможет, когда все безнадежно. Я понимаю твое желание выглядеть в глазах любимого мужчины целомудренной. Но в этом вопросе две стороны. Ты не думаешь о Марке. Ты его используешь. Это тоже нехорошо.

– Марк не глуп, папа, но его все устраивает. Значит, нам с ним по пути. Прими как данность мой брак с ним, и постарайся выглядеть чуточку счастливее, когда видишь нас вместе. Марк не заслуживает такого отношения.

Я повернулась к нему и решила сменить тему.

– А теперь расскажи мне о своих планах. Ты нашел Ларису?

– Нет, я же сказал, что не могу оставить тебя в таком состоянии.

– Я в норме. Видишь, я даже замуж собираюсь. Тебе пора перестать озираться и переживать за меня. Я взрослая девочка. Пришло время оторваться от папиной жилетки.

– Ты всегда можешь припасть к ней, даже будучи взрослой. Но сейчас, мне кажется, твой отец тебе мешает. Хочешь, чтобы я быстрее съехал?