Последний демон. Спасение во Тьме

Королевства

Санмера́т. Столица Трущобы. Непризнанное королевство, куда стекаются представители всех рас, преступившие закон. Отделено от остального мира Буйными землями.

Вастанга́р. Столица Зарвида́н. Королевство Истинных магов, Истоком силы которых является озеро, расположенное в Храме Всех начал и наполненное Светом.

Корваста́х. Столица Бро́лвонд. Королевство колдунов, Истоком которых являются Глуби́ны – расщелина в земной толще, расположенная в Храме Вечных оков и наполненная Тьмой.

Ларвита́ль. Столица Ревриси́м. Королевство чародеев, Истоком силы которых являются энергии, пронизывающие мир.

Дианру́т. Столица Усмора́ш. Королевство ведьм, Истоком силы которых является менгир – сердце Леса Зарождения, расположенный в чаще Леса Зарождения.

Абестра́н. Столица Мнеонра́н. Королевство людей, которые не обладают даром.

Арий

Каждого из нас порой мучают кошмары, и у каждого из нас они свои. Кто-то видит их постоянно, а кого-то они посещают изредка. Чьи-то растворяются с первыми лучами солнца, оставляя легкое неприятное послевкусие, чьи-то преследуют и не дают покоя годами. Одни верят, что кошмары – это плод их воображения, кошмары других оживают. Так или иначе, все они отвратительны и уродливы.

Но только не мой.

Мой кошмар прекрасен. У него пленительные темно-зеленые глаза и волосы невероятного пепельно-белого оттенка, отливающие серебром. Мой кошмар реален, как ничто другое, и вот уже семьдесят семь лет я не могу от него избавиться. Мой кошмар – бессмертный демон, Тень, последнее выжившее смертоносное чудовище из некогда могущественного рода магов, которые повелевали кровавым туманом.

Больше тысячи лет назад маги тумана пришли с запада, из-за Буйных земель, где, как оказалось, существовало скрытое королевство Санмера́т. До того момента никто и не подозревал, что там живут люди, ведь эти земли пожирали магию, вытягивали жизнь, обрекая на погибель любого, кто осмеливался на них ступить. Но маги тумана пересекли границу и погрузили в Хаос и Тьму все королевства, которых тогда еще было четыре: Вастанга́р – королевство Истинных магов, Корваста́х – королевство колдунов, Ларвита́ль – королевство чародеев и Дианру́т – королевство ведьм.

Люди прозвали захватчиков демонами. Наш мир тонул и захлебывался в крови и отчаянии. Чем больше демоны убивали, тем сильнее становились, ведь магия тумана поглощала все жизненные силы павших в бою. Казалось, что не будет конца бесконечной череде насилия, жестокости и смертей.

Но все изменилось, когда Да́йна, дочь повелителя захватчиков, решила положить конец кровопролитию. Девушка пыталась уговорить отца остановить бойню, а когда тот не прислушался, хотела найти среди демонов союзников – тех, кто поддержал бы ее стремление к миру и помог свергнуть жестокого тирана. Но таких не нашлось. Остался всего один способ: лишить демонов Истока их магии – Черного сапфира, в котором хранилась жизненная сила убитых. И Дайна это сделала: обратила камень в пыль, превратив весь свой народ в обычных людей.

Когда король демонов понял, что родная дочь его предала, он решил обречь ее на вечные муки. Пока у него еще оставались крупицы магии, повелитель использовал крошечный осколок Черного сапфира, чтобы наслать проклятие. Осколок пронзил сердце предательницы, обрекая ее жить вечно, будучи демоном, отчаянно жаждущим людской плоти. Проклятие навсегда лишило Дайну души и человечности, оставив одно желание – забирать жизни.

Вскоре Истинные маги и колдуны уничтожили почти всех демонов, а те, кто выжил, бежали обратно в Санмерат. Дочь и сына короля захватчиков взяли в плен, чтобы показательно казнить, ознаменовав конец тирании магов тумана. Но каково же было всеобщее удивление, когда после казни на глазах у многотысячной толпы тело Дайны рассыпалось пеплом, из которого она возродилась под силой проклятия, целая и невредимая.

Дайну забрали Истинные маги, но как бы ни старались, так и не смогли убить девушку или лишить магии. Проклятье заставляло ее возрождаться вновь и вновь. Потому демона заточили в подземелье, связав магию и наложив десятки охранных заклинаний. Долгие годы она провела в оковах, терзаемая жаждой убивать и постепенно лишаясь рассудка, пока однажды не нашла способ бежать.

Десятилетиями Дайна скрывалась и училась контролировать свое смертоносное проклятье. Со временем она стала наемницей – только так получалось утолять голод и зарабатывать на жизнь. Сила демона стремительно росла, пока однажды не стала слишком велика для одного человека. Ей пришлось искать способ ослабить свою магию, чтобы не превратиться в бездумного кровожадного монстра. И Дайна нашла выход: один колдун помог, создав заклинание, которое связало ее с представителями других рас, обладающих даром. Она стала для них своего рода артефактом, усиливающим их способности, и, отдавая часть сил, снова вернула контроль над собой. Как ни странно, нашлись те, кто согласился на подобное. Так появились Тени, как их позже прозовут в королевствах, – тринадцать сильнейших и опаснейших наемников. Тени поселились в Санмерате, куда вслед за ними стали стекаться все изгнанные и преступившие закон маги, колдуны, чародеи, ведьмы и люди. В мире, отделенном ото всех Буйными землями, где теперь обитали изгои, понимающие только язык насилия, боли и страха, Дайна Дивие́р стала той, кому подчинялись, кого уважали и боялись.

Санмерат принадлежал ей.

Я родился спустя тысячу сорок лет после тех событий и видел зеленоглазого демона лишь однажды, когда одним теплым летним вечером вошел в покои своих родителей – Елены и Эра́ста. Она стояла над их бездыханными окровавленными телами. Мне было всего шесть. Дайна Дивиер забрала у меня самое дорогое, и я поклялся отомстить, чего бы мне это ни стоило.

Меня воспитали родной брат отца Виктор Ве́йд, король и Верховный маг Вастангара, и его жена Анна. Они и их сын Павел стали моей семьей. Я рос, без конца совершенствуя свой дар и боевые навыки, и, достигнув тридцатилетия, смог просить у Истока одарить меня силой нолгу́рда – боевого мага, одного из тех, кого избрали духи, чтобы защищать Вастангар, Истинную магию и саму жизнь от кого бы то ни было. Я стал лучшим среди них и верил: когда встречусь с демоном лицом к лицу, смогу заставить ее пожалеть о содеянном.

Но судьба распорядилась иначе.

Дайна

– Это просто ужасно! Посмотрите, – уже, наверное, в сотый раз воскликнула Селе́на, крутя в пальцах прядь шелковистых пшеничных волос. – От этой жуткой жары мои волосы стали похожи на солому!

– Если ты не перестанешь говорить про свои волосы, клянусь, я скручу тебя и обрею налысо! – Любое женское нытье приводило Гедео́на в бешенство, тем более волосы Селены меньше всего походили на солому.

– Только попробуй, Бриско́рн, – прошипела Селена, специально называя колдуна по фамилии, ведь это его ужасно злило.

– Нечего было тебе вообще сюда тащиться, раз так беспокоишься о своей прическе. Мы бы справились и без тебя!

– Этим двоим давно не мешало бы повзрослеть, – с улыбкой произнес Лука́, стоявший рядом со мной в тени амбара, откуда мы с ним наблюдали за перепалкой.

– Подожди еще пару столетий, возможно, они устанут доставать друг друга и успокоятся. – Я сделала пару глотков воды из фляги.

Жара стояла невыносимая, и даже близость моря не спасала. Впрочем, в Абестра́не такая погода была нормой в середине июля. Хотелось поскорее закончить с делами и вернуться в Санмерат, к дождям и прохладе.

– Что будем делать с ними? – Лука кивнул в сторону трех мужчин и женщины, стоящих перед нами на коленях и связанных по рукам и ногам магическими путами. На тыльных сторонах ладоней всех четверых были нанесены руны подавления дара. Безликие – колдуны, забирающие обличия других людей и их жизни, творящие зверства, скрываясь за чужими лицами. Выследить их, а тем более схватить, невероятно сложно, именно поэтому наместник нанял Теней, предложив неприлично высокую цену за поимку этой шайки.

– Наместнику нужны только их головы, – ответила я равнодушно.

– Ну и славно, не тащить их в город целиком, – хохотнул Лука.

Глаза пленных наполнились ужасом, женщина тут же принялась громко рыдать и молить о пощаде. Забавно. Они загубили не один десяток душ, а сами так боялись смерти. Я всегда считала, что если ты, не задумываясь, лишаешь людей жизни, то должен быть готов однажды с легкостью отдать и свою. Оставалось только усмехнуться: все эти вопли мне доводилось слышать уже тысячи раз, отчего подобный скулеж вызывал раздражение со смесью отвращения. А вот предвкушение того, что через мгновение я своими руками оборву их жалкие жизни, теплом разлилось по телу, вызывая прилив эйфории.

– Дайна, ты в порядке? – В янтарных глазах Луки мелькнуло беспокойство.

– Все под контролем, – я глубоко вдохнула и тряхнула головой.

В отличие от других Теней, у нас с Лукой была особая связь: он чувствовал меня, как никто другой. Вот и сейчас маг безошибочно уловил перемены в моем состоянии, ощущая, как беснуется магия тумана, требуя жертв. В последние месяцы голод стал сильнее. Несколько столетий я не испытывала ничего подобного, оттого и приходилось иногда выполнять рядовые заказы вместе с Тенями, чем я не занималась уже очень давно. Прежде мне вполне хватало десятка жизней в год, чтобы удовлетворить свои потребности, но не теперь.

– Прошу вас… – пролепетала плененная колдунья, глядя, как мои руки окутывает густой кроваво-красный туман, из которого появились два коротких черных меча со сверкающими в центре дисковидных наверший алыми камнями.

Я скрестила клинки у шеи одного из безликих. Голова первого пленника упала на землю, откатилась немного в сторону, поднимая облако пыли, а следом на бок повалилось тело. Женщина завизжала, забилась в своих путах так, словно видела смерть впервые. Ее взгляд сделался безумным. Мне было плевать. Я чувствовала лишь запах свежей крови и жизненную силу, поглощенную черными мечами, растекающуюся по венам. Голова второго мужчины последовала за первой. Несколько капель крови отлетели на лицо женщины, и третье тело завалилось рядом с ней. Она больше не кричала и не билась в истерике, оцепенело глядя, как у ее ног образуется лужа крови. Ее начало рвать.

– Мерзость, – брезгливо поморщилась подошедшая Селена.

Это в ней меня забавляло: она легко и хладнокровно рубила врагов на куски на поле боя, но банальные вещи, вроде рвоты или экскрементов животных, вызывали у нее отвращение.

– Прям как твои волосы, – Гедеон не упустил случая поддеть Селену.

– Как дети малые, – Лука покачал головой, окинув их недовольным взглядом.

Селена и Гедеон продолжали препираться, но я их больше не слушала. Куда важнее было то, что моя магия из беснующегося чудовища, которое впивалось в сознание острыми когтями и рвало его на части клыками, превращалась в сытого урчащего зверя. Осталось дать ему последнее.

Я кивнула Луке, которому не нужны были слова, чтобы понять меня, – он всегда словно предугадывал приказы. Вот и сейчас, оттащив женщину немного в сторону от воняющей жижи, маг рывком поднял пленницу на ноги. Я подошла ближе, слушая, как колотится ее сердце, с маниакальным наслаждением впитывая страх и отчаяние жертвы.

– Умоляю, пощадите, – прошептала колдунья.

– Ты знаешь, кто я?

Она активно закивала.

– Тогда ты должна знать и то, что просить у меня пощады бессмысленно. Тем более тебе подобным. Твои жертвы наверняка так же молили сохранить им жизнь, но не припомню, чтобы ты пощадила хоть кого-то.

Я позволила мечам исчезнуть и коснулась пальцами груди женщины, там, где билось сердце. Алый туман снова окутал мою руку, и я с легкостью погрузила ее в тело колдуньи. Раздался нечеловеческий крик. Жуткий предсмертный вопль. Я сжала еще бьющееся сердце и с силой вырвала из груди, ломая пленнице ребра и раздирая кожу на запястье и ладони об их острые края. Можно ли было достать его плавно при помощи магии, не разрушая плоть и не ранив себя? Можно. Но было бы это столь приятно? Конечно, нет. Я мгновение смотрела на зажатый в руке окровавленный кусок мяса, а потом жадно впилась в него зубами.

– Я уже и забыла, как жутко это выглядит, – сказала резко посерьезневшая Селена и тревожно посмотрела на Луку и Гедеона.

Тревожилась она неспроста: как мы все думали, я победила потребность рвать людей на куски голыми руками и пить кровь пару столетий назад. Но оно возвращалось – желание не просто убивать.

– Поговорим об этом дома. – Гедеон пристально смотрел мне в глаза, которые, как я знала, сейчас заволокло красным туманом.

– Все не так, как раньше, – Лука положил ладонь ему на плечо. – Она стала сильней.

– В этом-то и проблема. Не уверен, что теперь мы в состоянии ее сдержать, если все снова выйдет из-под контроля. Как тогда, в Орисве́ре.

Санмерат – дом. Уродливый, измученный долгой болезнью, неприветливый, но такой родной, безопасный. Дом, в котором знаком каждый камень и скала, каждая тщедушная травинка и засохшее дерево. Место, где нескончаемые дожди, ледяной ветер, ураганы, метели и трескучие морозы согревают лучше, чем самое яркое солнце или самый жаркий огонь, потому что здесь хранятся воспоминания, мое прошлое, которое оживает, стоит лишь на миг закрыть глаза…

Тяжелые тучи рассеиваются, уступая место белым пушистым облакам, сквозь которые к земле устремляются ослепительно яркие солнечные лучи. Безжизненные каменистые равнины превращаются в бескрайние зеленые луга, усеянные тысячами цветов, и густые леса, в которых кипит жизнь. В реках и озерах снова плескается рыба, неспешно плавают горделивые лебеди. На перекатах медведицы учат своих детенышей рыбачить. Лисица, пугливо озираясь по сторонам, ведет лисят к реке, чтобы утолить жажду. По ночам протяжно воют волки, а в лесах в поисках добычи рыщут неуловимые смертоносные фурии.

В моих воспоминаниях еще живы ящеры – гордость Санмерата. Огромные животные, покрытые шероховатой кожей пыльно-серого цвета, с немного приплюснутыми и закругленными в передней части головами, отчего их морды напоминали змеиные, с толстыми шеями и стройными мощными телами. Ящеры передвигались на пятипалых полусогнутых конечностях с длинными загибающимися когтями и имели хвост, превышающий длиной их туловище в несколько раз. По ночам эти красивые хищники выбирались из подземных пещер, в которых предпочитали прятаться днем, карабкались на горные склоны, иногда добираясь до самых вершин, и выпускали из пасти пламя, озаряя пространство красно-рыжими вспышками. Я любила наблюдать за этим зрелищем из окна своей спальни в одной из башен замка. То было давно.

Сейчас все иначе. Санмерат болен вот уже много столетий. Больше нет бушующей зелени и солнца, нет шумных городов и деревень, нет плодородных полей и садов. Теперь это мрачный и суровый мир, где за выживание нужно бороться изо дня в день. И все же – это мой дом. Дом, что под стать демону, несущему смерть.

Выехав из портала и ощутив на коже прохладный воздух Санмерата, почувствовала невероятное облегчение. Хотелось скорее скинуть с себя дорожную одежду и принять ванну. К тому же я испытывала острую необходимость побыть наедине с собой. Спрыгнув с лошади и отдав повод подошедшему слуге, осмотрелась и почти сразу заметила огромного черного волка, несущегося на меня из глубины сада.

– Полегче, Су́мрак, – рассмеялась я, шутливо отбиваясь от зверя, который с разбегу повалил меня на спину и начал облизывать лицо. – Раздавишь.

Волк успокоился далеко не сразу, а когда дал мне наконец возможность сесть, я крепко обняла его за шею, зарываясь носом в густую мягкую шерсть.

– Как же я скучала.

Волк потерся головой о мой висок.

Я знаю, ты тоже скучал.

– Пойду в дом. Устал как собака, – нарушил нашу идиллию Гедеон, потрепав волка за ухом.

Сумрак отстранился от меня и лизнул его руку. Уже в который раз мелькнула мысль: будь мой брат жив, эти двое непременно поладили бы.

– Я тоже иду. – Поднявшись с земли, отряхнулась.

Мы с колдуном направились к дому, и Сумрак последовал за нами. Селены не было видно. Меня бы не удивило, если она уже отмокала в горячей ванне. Лука остался в Абестране, чтобы отвезти головы наместнику и получить оплату.

Мы поднялись по ступеням к массивным двустворчатым дверям главного входа. Гедеон остановился и смерил меня тяжелым недовольным взглядом.

– Дайна, – он взял меня за руку, – почему ты мне не сказала?

– Не хотела зря волновать.

– Но ты сказала Луке. Он не выглядел удивленным, когда ты вырвала той колдунье сердце.

– И ты знаешь, почему ему, а не тебе. Ты реагируешь слишком остро, паникуешь раньше времени.

Гедеон провел ладонями по черным волосам, которые небрежно топорщились, добавляя его и без того соблазнительной внешности еще больше притягательности.

– Посмотри на меня, – коснулась ладонью его щеки. – Я разберусь, в чем дело, и больше не потеряю контроль. Верь мне.

– Не хочу снова убивать тебя.

– Я сделаю все, чтобы этого не допустить.

– Я всегда рядом, ты же знаешь? – Гедеон поцеловал меня в лоб – редкое для него проявление нежности.

– Знаю.

Мурашки побежали по спине, когда его губы коснулись моей кожи, а рука легла на талию.

– Обожаю, когда ты пахнешь кровью. – Он провел кончиками пальцев по моей шее. – Примем ванну вместе?

– Твое предложение звучит очень заманчиво. – Я приблизилась, почти касаясь его губ своими. – Но сейчас мне нужно побыть одной. Думаю, кто-нибудь из служанок с радостью составит тебе компанию.

Гедеон нехотя отстранился, разочарованно вздохнув. Он прекрасно знал, что уговаривать меня бесполезно.

– Служанка, значит, служанка.

– А мог бы сказать, что проведешь время в одиночестве, изнывая от неутоленного желания и мучительного ожидания приглашения в мои покои, – попыталась изобразить обиду, но вышло явно не очень, потому что Гедеон рассмеялся.

– Даже ради тебя я не готов на такие жертвы. – Он легонько чмокнул меня в губы. – Пожалуй, буду страдать от мучительного ожидания в компании, скажем, Ксении. Так вроде зовут новенькую? – С этими словами колдун вошел в дом.

Это то, что мне нравилось в Гедеоне: он никогда не станет уговаривать и обижаться из-за отказа, а просто удовлетворит свои желания в другом месте. У него, в отличие от всех остальных Теней, нет души. Так же, как и я, колдун лишился ее давным-давно. Оттого нам было так легко вместе. Без души не испытываешь ярких эмоций, скорее ощущаешь их отголоски: чувства поверхностны, в них не нырнуть с головой, не отдаться всем своим существом. Нас не интересовали крепкие отношения, верность и прочая ерунда, важно было удовлетворить потребности, животные инстинкты, и в этом мы как нельзя лучше подходили друг другу. Привязанность, симпатия – это я еще могла понять, но всепоглощающая любовь, толкающая на безумства, или жгучая ревность, заглушающая голос разума, были мне недоступны.

Вокруг столько разных людей, столько возможностей получить удовольствие. Ограничиться кем-то одним – все равно что добровольно запереть себя в клетке. Однако я вовсе не осуждала тех, кто посвящал жизнь единственному человеку, и радовалась, если кто-то из моего окружения находил в этом истинное счастье. Счастье, о котором знала лишь из книг и рассказов друзей. В этом мире только одно существо вызывало у меня чувство, которое я могла бы охарактеризовать как некое подобие любви. Этим существом был черный волк, стоящий сейчас рядом, к которому я привязала душу своего погибшего брата Рафаэля. Очевидно, очень давно я любила младшего брата всем сердцем, но после моей смерти и потери души чувство поблекло и почти исчезло, оставив вместо себя гнетущую пустоту и размытые воспоминания.

Я вошла в спальню, где меня уже ждала служанка Лина. Непримечательная худощавая девушка восемнадцати лет со светлыми волосами, отдающими желтизной, длинным носом с горбинкой и вытянутым лицом. Такие не пользовались популярностью у мужчин, что, однако, не мешало Лине активно искать себе мужа, о чем знали все не только в поместье, но и в каждом окрестном поселении. Надо было отдать ей должное: отсутствие броской внешности она с лихвой компенсировала умением преподнести себя и врожденным упорством в достижении поставленных целей. В отличие от своих предшественниц, Лина не тряслась от страха и не цепенела, оставшись со мной наедине. Она спокойно воспринимала критику, учитывала все мои пожелания и не падала в обморок от вида крови и ран, потому я и сделала ее своей личной служанкой.