Последний демон. Спасение во Тьме

Арий

Я проснулся с легкой головной болью. Наверное, все же не стоило вчера соглашаться на уговоры брата и устраивать попойку в честь моего прощания с холостяцкой жизнью. Хотя не стану отрицать, вечер, проведенный в компании друзей, с которыми мы теперь так редко собирались вместе, доставил мне удовольствие. Не верилось, что свадьба уже сегодня. Виктория, надо думать, и не ложилась — из-за всех этих приготовлений она в последние дни была вся на нервах, ведь бракосочетание должно пройти идеально.

Идеально и безупречно. Это слова, с которыми ассоциировалась моя невеста. Безупречная внешность, безупречные манеры — само совершенство. Порой ее привычка все продумывать и планировать заранее меня утомляла. Любое отступление от намеченного ей плана она воспринимала как личное оскорбление и могла после дуться на меня по нескольку дней. Но, пожалуй, это было единственным ее серьезным недостатком, потому я легко с ним мирился. К тому же женщины по природе своей весьма капризны и склонны раздувать любую ерунду до немыслимых размеров, а после обижаться на то, что они сами же себе и надумали. В любом случае Виктория была скорее сдержанной по сравнению с другими представительницами прекрасного пола, нежели наоборот. Эта женщина идеально мне подходила. Да, она не заставляла мое сердце трепетать от восторга, но я уважал ее и ценил, ощущал себя рядом с ней комфортно и легко, без труда мог представить, как мы проведем вместе всю жизнь. В конце концов, в наших кругах брак, заключенный по любви, огромная редкость. Зачастую это просто взаимовыгодная сделка.

Я пытался заставить себя подняться с кровати. Очень странно, что в висках до сих пор гудело. Не мог припомнить, чтобы у меня вообще хоть раз болела голова, тем более от спиртного, да и пил я вчера совсем мало. Возможно, это от волнения. Я не любил находиться в центре внимания и предпочел бы скромную церемонию в кругу семьи и близких друзей. Мне наверняка будет не по себе от взглядов сотен людей, устремленных на нас с Викторией. Это мой брат Павел обожал покрасоваться на публике, я же предпочитал покой и тишину. Но моя невеста и вся родня настаивали на пышной свадьбе со множеством приглашенных и гуляниями для жителей и гостей столицы. После долгих пререканий мне все же пришлось уступить под их натиском. Я не хотел даже представлять, во сколько такое масштабное празднество обошлось казне. Дядя полностью взял расходы на себя, не позволив мне даже заикнуться о том, чтобы оплатить все самому.

Стук в дверь прервал мои размышления.

— Войдите.

— Ты уже проснулся. Чудесно.

В комнату вошла Анна.

Вот уж кого я точно не ожидал увидеть с утра пораньше. Наполнив помещение шорохом юбок своего роскошного темно-синего платья, она подошла к окну и раздвинула портьеры. Спальню залило солнечным светом, я прищурился, голова разболелась еще сильней.

— Если ты так ужасно выглядишь, то боюсь даже смотреть на своего сына. — В карих глазах читалось недовольство.

В молодости Анна по праву считалась первой красавицей Вастангара, даже сейчас, когда на ее лице появились неглубокие морщины, а волосы цвета корицы тронула седина, она все еще оставалась невероятно привлекательной. Привлекательной и суровой. Мы с братом с раннего детства боялись вызвать ее гнев. В отличие от Виктора, который всегда баловал нас и потакал почти всем нашим шалостям, Анна воспитывала меня и Павла в строгости, неустанно повторяя, что мы должны во всем служить примером для своих подданных. Если честно, мне казалось, что Верховный маг и сам побаивается свою жену.

— Тебе незачем было будить меня лично, могла бы прислать кого-то из слуг, — мне стало не по себе в присутствии Анны.

Даже будучи взрослым мужчиной, рядом с ней я порой ощущал себя нашкодившим ребенком, как и сейчас, когда она застала меня страдающим от похмелья.

— Сегодня я не отойду от тебя ни на шаг, Арий. В такой важный день все должно быть идеально. Я пообещала Виктории, что лично прослежу за твоими сборами, — на мужчин в подобных вопросах положиться нельзя, — с этими словами она дважды хлопнула в ладоши, и комнату наводнили слуги.

День обещал быть долгим.

— Надеюсь, моя мать не слишком тебя утомила? — Павла явно забавляло все происходящее, в его светло-карих глазах плясали озорные огоньки.

Впрочем, он вообще крайне редко бывал серьезным.

— Она хочет как лучше, — устало ответил я, голова по-прежнему болела.

Мне с огромным трудом удалось ускользнуть от Анны, чтобы перевести дух и побыть в тишине. Потому я спрятался в оружейной, где меня и нашел Павел.

— Как ты догадался, где я?

— Я знаю тебя куда лучше, чем кажется.

Брат присел на скамью рядом со мной. Какое-то время мы просто молчали.

— Они гордились бы тобой и непременно одобрили бы брак с Викторией. — Павел заметил, что я кручу на мизинце массивное золотое кольцо отца с выгравированными на нем рунами.

Руны удерживали меч, заточенный внутри украшения. Оружие появлялось и исчезало по моему желанию, когда это было необходимо. Обычно кольцо изготавливалось для каждого Истинного с учетом особенностей его магии, но я предпочел использовать отцовское.

— Знал бы ты, как мне их не хватает. Кажется, эта боль никогда не утихнет, — я спрятал лицо в ладонях, опершись локтями о колени.

— Однажды ты отомстишь за их смерть, и тебе станет легче, вот увидишь.

Павел похлопал меня по спине. Брат умел быть чутким и проницательным при необходимости. В остальное же время он оставался беспечным и безрассудным и вел себя совсем не под стать титулу наследника престола. Мы во всем являлись полными противоположностями, потому, наверное, так гармонично дополняли друг друга. Без него я бы не пережил смерть родителей. Пусть мы и были тогда еще детьми, он старался помочь мне всеми силами. Восьмилетний мальчуган сделал то, чего не смогли десятки взрослых, — вернул мне желание жить. Павел поддерживал меня и в стремлении отомстить, хоть и считал, что я одержим этой мыслью. Одержим ею — Дайной Дивиер. Несмотря на то, что убить демона невозможно, настанет день, и я непременно верну монстра в подземелье, где ей и место, чтобы она гнила там до скончания времен, пожираемая собственной магией.

Дверь в оружейную со скрипом открылась, и вошел Виктор — статный, светловолосый, с короткой аккуратной бородой, в которой поблескивала седина. Борода добавляла образу дяди величественности, но из-за нее он казался немного старше своих ста семидесяти лет.

— Я так полагаю, вы прячетесь здесь от Анны. Не найдется и для меня местечка?

— Милости просим, — я похлопал по скамье.

— Почему такие унылые лица? Неужели передумал жениться? Только скажи, и я прикажу все отменить. — Серо-голубые глаза дяди светились заботой и отеческой любовью.

— Ни в коем случае, — поспешил его успокоить. — Мне просто нужно немного побыть в тишине. Вся эта суета, царящая во дворце, утомляет.

— А точнее, всех утомила моя жена.

Мы все, бесспорно, очень любили Анну, но слова Виктора заставили нас дружно рассмеяться. И мне вдруг стало так легко. Да, родителей давно нет, но у меня все равно лучшая семья на свете. Виктор, Анна и Павел — самое дорогое. Эти люди — моя опора, моя поддержка, ради их счастья и благополучия я готов на все.

— Даже не верится, что ты женишься. Кажется, только вчера я катал тебя на шее по дворцу, а теперь посмотри, каким ты стал. Я так горжусь тобой, Арий. — В глазах дяди блеснули слезы, он неожиданно так крепко меня обнял, что стало тяжело дышать.

— Спасибо за все, что ты для меня сделал. Спасибо, что всегда рядом. Спасибо вам обоим. — Свободной рукой я притянул к себе брата.

— Надеюсь, этого никто не увидит, — пробубнил Павел, но все же обнял меня в ответ.

Столица тонула в цветах, лентах и пестрых гирляндах. Создалось впечатление, что я попал в совершенно незнакомый мне город. Куда ни глянь — всюду толпы народа, шум и гам. Люди наводнили улицы, смотрели из окон, стояли на балконах, кто-то даже залезал на крыши домов, чтобы лучше видеть происходящее. Основная же масса выстроилась вдоль главной улицы, по которой, следуя традициям, от дворца Верховного мага к Храму Всех начал двигалась торжественная процессия жениха. Я эту традицию считал бредом и чувствовал себя редкой зверушкой, выставленной на всеобщее обозрение, но Анна и Виктория настояли, чтобы все было по правилам, а спорить с ними себе дороже.

— Народ обожает тебя, Арий. Не лишай их возможности разделить с тобой такой важный момент. Да и Виктория склонна придерживаться обычаев. Не стоит ее огорчать в первый же день вашей совместной жизни, — уговаривала Анна.

И вот я ехал верхом на своем коне Даре следом за несколькими нолгурдами, как того требовали правила безопасности, стараясь улыбаться дружелюбно и естественно. Следом гордо восседали на жеребцах Виктор и Павел, а позади них — снова нолгурды, далее шествовали Старшие маги и обычная стража. Время от времени я махал рукой толпе, приветствующей нас громкими криками, свистом и овациями. Люди без конца осыпали процессию цветами и лепестками.

Путь до Храма показался мне бесконечным…

В обычные дни, когда Зарвидан не был таким шумным и пестрым, прогулки по нему приносили мне удовольствие. Жизнь здесь текла неспешно и размеренно, без лишней суеты. Столица, словно в колыбели, покоилась в живописной долине, окруженной невысокими горами. Я обожал этот город, утопающий в зелени, с его высокими каменными домами, фасады которых украшали позолоченные растительные орнаменты. Зарвидан разделяла надвое широкая главная улица, соединяющая сверкающий шпилями дворец Верховного мага, построенный на горном склоне, и Храм Всех начал, что расположился на перемычке меж двух гор за пределами жилых кварталов. Эта улица пересекала большую главную площадь, окруженную старинными элегантными зданиями, от которой лучами расходились улочки поменьше. У подножий гор они плавно переходили в извилистые дороги, ведущие к вершинам, увенчанным изысканными домами знати. Склоны опоясывали открытые галереи, гуляя по которым можно было насладиться сложно устроенными вертикальными садами невероятной красоты и журчанием ручьев, петляющих меж камней и растений и собирающихся в небольшие водопады. С террас открывались потрясающие виды на долину, особенно ночью, когда вокруг главной площади и вдоль улиц в фонарях загорались сотни огненных сфер, образуя силуэт солнца.

Мы проехали последние жилые постройки, оставив позади шумную толпу: сегодня путь к Храму простолюдинам был закрыт. Внезапно на меня нахлынула какая-то гнетущая, необъяснимая тоска. Я оглянулся, и в голове промелькнула странная мысль: «Надо запомнить этот город таким: праздничным и беззаботным». Дорога стала чуть уже. Вдоль ее обочин, вплоть до самого входа в Храм, тянулись аркады, а за ними зеленели пышные сады. Меж колонн возвышались статуи Истинных, увековеченных в камне за заслуги перед королевством и величественно взиравших со своих постаментов. Мы остановились у главного входа в Храм. Огромные двустворчатые двери, «одетые» в изящную кованую решетку из чистого золота, приветливо распахнулись.

Я стоял на каменном острове, расположенном в центре Истока — озера, священного для всех Истинных. Давным-давно вокруг него построили Храм Всех начал: считалось, что именно здесь человек впервые получил благословение духов и обрел магию. Святилище поражало своей красотой. Лучшие мастера Вастангара трудились над ним не одно десятилетие. Благодаря искусной филигранной резьбе и магии создавалось впечатление, что стены и сводчатый потолок его сплетены из тончайшего невесомого кружева. Сквозь высокие стрельчатые окна струился солнечный свет. В нишах притаились огромные статуи Приближенных, тех, кто при жизни мог слышать духов и общаться с ними. У противоположной входу стены, за озером, возвышалась еще одна скульптура, отлитая из чистого золота, — Первородный Истинный, тот самый, что первым получил благословение.

Каждый миллиметр пространства этого места был пропитан магией: живой, первобытной, неоскверненной порочными желаниями людей. В Храме душа ликовала, наполняясь Светом, а сердце замирало перед величием Истинной магии, замирало от осознания того, что дарованная нам сила — лишь крошечная часть чего-то гораздо более могущественного и непостижимого, сокрытого в недрах Истока от посторонних глаз. В Храме Всех начал высокородные получали свое благословение, соединяясь с Истинной магией. Здесь мы обретали покой в конце пути, и здесь же все члены правящей семьи по древней традиции заключали браки.

Я слегка нервничал, разглядывая почти четыре сотни собравшихся в огромном зале гостей, для которых по случаю торжества были установлены скамьи, украшенные цветами и лентами. Здесь царила атмосфера праздничного возбуждения и веселья. Длинноволосые чародеи и чародейки в пестрых и свободно струящихся одеждах, как всегда, много болтали, смеялись и восторженно ахали, разглядывая убранство Храма. Одни осторожно трогали стены, дабы убедиться, что это все же камень, а не настоящее кружево, другие любовались замысловатыми и одновременно легкими и ненавязчивыми цветочными композициями, третьи сидели, задрав головы вверх, восторгаясь сводами и парящими под ними иллюзиями, сплетенными придворными чародеями, которые потрудились на славу, создав невероятной красоты бабочек, порхающих в вихрях белоснежных лепестков. Ведьмы и ведьмаки, в нарядах неизменно зеленых и коричневых оттенков, из-за присущей им врожденной скромности и нежелания привлекать к себе лишнее внимание не сновали по залу туда-сюда, докучая всем излишней суетливостью, как чародеи. Они сидели на скамьях в ожидании начала церемонии и восхищенно озирались по сторонам, негромко переговариваясь между собой и весело хихикая. Даже вечно хмурые колдуны в черных строгих камзолах с серебристой вышивкой и колдуньи в не менее мрачных платьях, обвешанные массивными украшениями, сегодня были на удивление улыбчивы и разговорчивы, хоть и держались, по обыкновению, особняком от остальных.

Абестранцы неспешно расхаживали по залу, иногда недоуменно косясь на шумных ларвитальцев. Люди с радостью беседовали со всеми остальными и много шутили в свойственной им остроумной манере, отчего улыбки не сходили с лиц их собеседников. Если забыть об отсутствии магии, то абестранцев было легко спутать с Истинными: мужчины в белоснежных рубашках и светлых камзолах, дамы в платьях с длинными широкими рукавами и глубоким декольте. Сами же Истинные, обычно сдержанные и неторопливые, сегодня непривычно много суетились, стараясь не обделить вниманием гостей из других королевств, а их лица светились неподдельной радостью и предвкушением.

Уже сотый раз я расправил несуществующие складки на своем парадном мундире нолгурда дымчато-белого цвета.

— Дыши глубже, — Анна крепко сжала мою руку. — Ты что-то побледнел.

Она, Виктор и Павел стояли, как и положено, позади меня, напротив — родители Виктории: Ярослав и Эрика Виленские, а также ее родной брат Ларион, который к тому же являлся моим лучшим другом. Справа нетерпеливо озирался по сторонам учитель Серафим — глава Старших магов, избранный для проведения церемонии бракосочетания. Мне все больше становилось не по себе, отчего-то казалось, что здесь слишком душно, хотя это было невозможно: придворные маги позаботились о том, чтобы воздух в Храме оставался свежим и гости не изнывали от жары.

Голова болела в разы сильней, сладковатый, навязчивый аромат цветов раздражал, все тело ломило, я создал уже несколько восстанавливающих заклинаний, но ни одно не сработало. Меня терзало дурное предчувствие.

— Арий, — снова раздался тревожный голос Анны, она все еще сжимала мою руку, — ты весь горишь. Может, приказать подать тебе воды?

— Все в порядке. Поводов для беспокойства нет. Спасибо за заботу, тетя.

— Я прекрасно знаю, когда ты врешь, молодой человек, и…

Ей не удалось закончить фразу, так как глашатай объявил о начале церемонии. Все гости заняли свои места, зазвучала музыка. Двери залы распахнулись, и вошла Виктория. Она была невероятна в роскошном белоснежном платье с длинными широкими рукавами, расшитом сотнями мелких сверкающих камней. Служанки собрали ее жемчужные волосы в высокую изящную прическу, невесомая фата струилась по спине, ниспадая до самого пола. В руках она сжимала небольшой букет из редких золотых роз, а лицо ее озаряла улыбка, которая выглядела слегка неестественной, возможно, оттого, что Виктория сильно нервничала. Вот моя невеста сделала первый шаг по проходу между скамьями, взоры всех присутствующих устремились на нее…

Мне вдруг стало совсем плохо: тело не слушалось, голова закружилась, казалось, вот-вот потеряю сознание. Слишком поздно я понял, что это чужая магия или колдовство постепенно опутывает меня. Хотел позвать на помощь, но не смог произнести ни слова, продолжая стоять и смотреть на то, как Виктория приближается к озеру. По венам будто текла раскаленная лава, вся кожа зудела, а голова была готова разорваться на части от боли. Кто-то упорно пытался получить контроль над моим телом. Я сопротивлялся изо всех сил, но в какой-то момент осознал, что проиграл, потому что больше не мог шевельнуть и пальцем. Виктория уже шла по каменной дорожке, ведущей к острову. Не будь в Храме столько народа, обладающего всевозможным даром, Виктор и Старшие маги уже ощутили бы запретное заклятие, но при данных обстоятельствах они его попросту не заметили. Еще шаг — и Виктория ступила на остров. Меня охватил ужас, когда я понял, что против своей воли призвал меч из кольца.

А дальше все произошло слишком быстро.

Молниеносным выверенным ударом я пронзил сердце Виктора. Ударом, в который вложил всю свою мощь и магию, с отчаянием глядя в серо-голубые глаза, полные боли и непонимания.

— Арий…

Мое имя — последнее, что он произнес прежде, чем его жизненная сила и дар навсегда угасли.

Я резко выдернул клинок из груди дяди, и тело Верховного мага упало в озеро, взметнув в воздух сотни брызг.

Храм наполнился криками, но они казались приглушенными, словно доносящимися из-под толщи воды. Тело все еще не слушалось, я не мог даже осмотреться. Понял, что снова замахиваюсь. В этот раз моей целью был Павел. Всеми силами я продолжал сопротивляться, пытался остановиться, но тщетно. Брат призвал меч, готовясь защищаться, но он ни за что не успел бы отразить мою атаку. Я — нолгурд, куда быстрее и сильнее. К моему счастью, Ларион тоже был нолгурдом и мало уступал мне в скорости. Я испытал чувство невероятного облегчения, когда он возник между нами с Павлом и отразил мой удар. Павел не мешкая схватил Анну и потащил ее прочь с острова, попутно увлекая за собой оцепеневшую от ужаса Викторию, за ними последовали Ярослав и Эрика. Гости в панике покидали зал. Все это время Ларион стоял передо мной, готовый атаковать в любой момент, стоило мне лишь шевельнуться. Но я не двигался.

— Арий, — голос друга звучал твердо и властно, не так, как обычно, — отзови оружие и сдайся. Мы во всем разберемся. Я гарантирую, что твоей жизни ничего не угрожает.

Не могу.

Я встал в стойку, давая понять, что не собираюсь сдаваться, руки сами крепче сжали меч.

— Арий, если ты не сдашься и станешь сражаться, нам придется тебя убить, чтобы остановить. Ты это понимаешь? — Ларион произносил слова медленно, специально тянул время, давая мне возможность одуматься.

Понимаю и ничего не могу с собой поделать.

За спиной Лариона возникли еще с десяток нолгурдов.

Мне конец.

Я в панике и полнейшем отчаянии вглядывался в знакомые лица, на которых читалось смятение. Знал, что они не хотели убивать своего предводителя, наставника, друга, но прекрасно понимал: у них не останется выбора, если Ларион отдаст такой приказ. Он был моим заместителем, и в мое отсутствие командование нолгурдами переходило к нему. Я до последнего надеялся, что все обойдется, но сорвался с места и атаковал. Приказ Лариона остановить меня любой ценой не заставил себя долго ждать.

Контроль над телом вернулся неожиданно и слишком поздно: к тому моменту я уже убил одного нолгурда и серьезно ранил четверых. Происходящего дальше почти не осознавал, не понимал, почему просто не позволил им убить себя после того, что сделал с Виктором, почему продолжал сражаться. Что-то непостижимое заставляло мой мозг работать и искать выход из сложившейся ситуации. К слову, совершенно безнадежной. Я не видел ни единой возможности выбраться живым. Не мог применить атакующие или какие-либо другие заклинания в Храме (от них тут стояла защита), оставалось только оружие, но сейчас оно было практически бесполезно. Даже мне не справиться с таким количеством нолгурдов, да и как справиться, ведь я никогда не смог бы убить ни одного из них по собственной воле, а иначе разъяренных боевых магов, жаждущих отомстить за смерть товарища, просто не остановить. Через портал тоже не уйти. Весь Зарвидан был защищен мощным барьером, блокирующим пространственную магию по периметру, — сквозь него не прорваться. Я понимал, что мне даже с этого острова живым не сойти, не стоит и говорить о том, чтобы покинуть город.

Я больше не нападал, лишь защищался, уворачивался и отражал атаки, оттягивая неизбежное. Несколько ударов уже пропустил. Раны, наносимые магическими клинками, опасны, а те, что нанесены клинками нолгурдов, — опасны вдвойне. Из-за них моя скорость быстро снижалась, я выдыхался отчего-то быстрей, чем обычно. Заклятие, которым меня подчинили, видимо, сильно ослабило тело — даже регенерировать толком не мог.

«Арий, вода», — неожиданно раздался незнакомый женский голос в голове.

Я бросил взгляд на озеро — оно приобрело красноватый оттенок от крови Виктора. Не думая, а повинуясь каким-то неведомым доселе инстинктам, нырнул, поражаясь тому, что вообще решился на подобное. Всю жизнь нас учили, что воды в Истоке нельзя касаться. Прикоснуться — значит осквернить святыню. Я вынырнул, чтобы вдохнуть, не понимая, что делать дальше. Нолгурды толпились у края острова, Ларион смотрел на меня, решая, как лучше поступить. Он обязан был схватить предателя, но тогда ему пришлось бы последовать за мной и осквернить Исток. А если верить Старшим магам — любого, кто посмел коснуться священных вод, разгневанные духи могли лишить магии. Для Истинного лишиться магии — немыслимо. Истинная магия — это сама наша суть, без нее мы — ничто. Потому я старался не думать о том, что не просто коснулся воды, а нырнул с головой. Пользуясь короткой передышкой, пока нолгурды пребывали в замешательстве, попытался успокоиться и прислушаться к ощущениям.