Пять минут до рассвета
- -
- 100%
- +
- Ты невозможная.
- Знаю.
На этот раз улыбка появилась у него без попыток её скрыть.
Мы всё-таки вернулись на кухню.
Макс закончил готовить ужин, а я выполняла крайне ответственную роль - сидела на столешнице и давала бесполезные советы.
- Мне кажется, сюда нужно больше соли.
- Ты даже не попробовала.
- Мне не обязательно. У меня талант.
- У тебя талант мешать.
- Это тоже талант.
В итоге ужин получился нормальным.
После еды мы долго спорили, какой фильм посмотреть.
Точнее, спорила я.
Макс просто пытался выбрать что-то, где никто не бегает, не кричит и не взрывается каждые пять минут.
То есть практически исключить половину существующего кинематографа.
- Комедия.
- Нет.
- Почему?
- Ты будешь комментировать весь фильм.
- Я не комментирую.
Он посмотрел на меня.
- В прошлый раз ты пять минут объясняла главному герою, почему его решение было глупым.
- Потому что оно было глупым.
- Это фильм.
- Всё равно.
В итоге победил какой-то фильм, название которого я забыла уже через десять минут.
Я лежала на диване, завернувшись в плед, а Макс сидел рядом. Когда фильм закончился, часы показывали уже поздний вечер. Я даже почти начала думать, что, возможно, всё будет нормально. Обычно после таких мыслей жизнь воспринимала это как личный вызов. Мы пошли в комнату, Макс принял первым душ и уже валялся на кровати, я пошла следом в душ, переоделась и упала на кровать. Тело требовало только одного - сна. И первые пару часов именно так и было, пока среди ночной тишины меня не разбудил звук открывающейся двери. Сначала я даже не поняла, что именно меня разбудило, я открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в темноту. Теперь я отчетливее слышала: чьи-то шаги, а затем женский смех. Затем все затихло как по щелчку, я уже хотела закрыть глаза, когда услышала звук открывающейся двери, это была соседняя спальня.
Я замерла, это была комната, в которую утром я случайно зашла и успела вынести вердикт о человеке, которого даже не знала. Человек, который, судя по всему, сейчас решил добавить к своему образу еще одну деталь. Полное отсутствие уважения к чужому сну. Я закрыла глаза и попыталась игнорировать происходящее. Получалось плохо, да что там, очень плохо.
Через пару минут стало понятно, что заснуть сегодня мне не суждено. Прекрасно, просто великолепно. Я оглянулась, Макс спал, будто его накачали снотворным.
Я замерла, прислушиваясь к тишине, которая почему-то казалась громче любых звуков.
А потом они начались.
Сначала - приглушённый смех. Женский. Тот самый, что я слышала в прихожей, но теперь он звучал иначе, он пробивался сквозь стену, как вода сквозь трещину в бетоне, и я почему-то не могла отвести взгляд от тёмного потолка.
Я перевернулась на бок и натянула одеяло до самого подбородка.
Затем мой слух выловил мужской голос низкий, хриплый, с лёгкой усмешкой. Я не разбирала слов, но интонация была понятна без перевода – он что-то говорил ей, отчего та снова рассмеялась, а потом тихо, почти жалобно, застонала.
- Боже, - прошептала я в подушку.
Женский голос что-то прошептал в ответ. Что-то упало на пол – возможно, одежда. Или моя надежда когда-либо снова уснуть.
Я зажмурилась, но звуки никуда не исчезли.
Напротив, они стали более отчётливыми.
Ритмичный стук кровати о стену. Дребезжание металлических ножек по паркету – оно совпадало с каждым движением, и я почему-то начала считать. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Но быстро сбилась. И тут же услышала, как мужчина что-то прорычал сквозь зубы. Низко, почти зверино. А потом женский голос сорвался на высокую ноту - ту самую, после которой обычно следует либо продолжение, либо тишина.
Продолжение не заставило себя ждать.
Стон, но теперь уже намного громче, чем раньше. Более требовательный. И снова этот ритм, от которого я чувствовала себя так, будто нахожусь в центре съёмок фильма для взрослых, где мне не выдали сценарий и забыли предупредить о начале.
- Не могу - донеслось из-за стены, и я даже не поняла, кому принадлежал этот голос - ей или ему.
Моё лицо начало гореть. Я не знала, почему. Мне не было стыдно. Или не было? Я не могла разобраться. Просто от того, как чужой мужской голос срывался на полувздохе-полустоне, по коже побежали мурашки, и я возненавидела себя за это.
Я снова перевернулась. На спину. Потом на живот. Одеяло запуталось в ногах, и я скинула его, потому что стало слишком жарко.
В соседней комнате кто-то засмеялся тихо и довольно. А потом послышался шёпот, который был хуже любых стонов, потому что в нём была интимность, которую невозможно подделать. И я, дура, почему-то представила себе их там.
Он что-то шепнул ей на ухо, и она ответила:
- Ещё
Я закатила глаза. Это было слишком.
Но звуки не прекращались, скрип кровати стал быстрее, отрывистее. Я слышала, как её дыхание сбивалось, как он дышал тяжело и сдавленно
Она вскрикнула. Коротко, резко. А он - выдохнул так, что я почувствовала этот выдох даже через стену. Он был глубоким, почти облегчённым, как будто он сбрасывал с себя что-то тяжёлое. На мгновение наступила тишина. Я выдохнула, сама не заметила, что не дышала. И тут же услышала, как он что-то тихо сказал. Снова этот низкий голос. И она рассмеялась в ответ - счастливо, легко.
- Подожди... - шепнула она.
Снова скрипнула кровать. На этот раз мягко и медленно, словно это было лишь началом. И я поняла, что сейчас будет второй раунд.
- Ну конечно, - прошептала я в пустоту.
Я закрыла глаза и натянула подушку на голову. Это не помогло. Подушка была тонкой, а звуки были слишком громкими.
Второй раунд был не таким долгим, но почему-то более интенсивным.
Я лежала, сжавшись в комок, и пыталась думать о чём угодно, кроме того, что происходит в десяти метрах от меня. Водопроводные трубы? Нет, слишком скучно. Предстоящая учёба? Слишком страшно.
Я начала перечислять в уме всё, что мы купили сегодня. Молоко, хлеб, яйца, огурцы, сыр, чай, сахар, печенье, гречка, мясо.
- Гречка забыли гречку - беззвучно прошептала я.
За стеной кто-то застонал так громко, что я вздрогнула и сбилась со счёта.
- Ненавижу, - прошептала я, и непонятно было – что именно.
На этот раз тишина наступила окончательная. Я слышала только собственное дыхание и стук сердца, который, казалось, отдавался в ушах.
И тихий, почти неслышный смех, донесшийся из соседней комнаты.
Я снова перевернулась на спину и уставилась в потолок.
- Добро пожаловать в новую жизнь, Селина, - прошептала я.
Глаза слипались, а адреналин начинал потихоньку отпускать.
Я почти провалилась в сон, когда услышала, как в соседней комнате открывается дверь. Кто-то прошёл в ванную, и через несколько минут я услышала шум воды.
Я медленно выдохнула и закрыла глаза. Наконец-то можно было спать, но мои мысли, как назло, не хотели успокаиваться. Я снова прокручивала в голове эти звуки.
- Просто забудь, - сказала я себе.
Сон пришёл не сразу, но, когда пришёл, был глубоким и тяжёлым, без сновидений.
Утро встретило меня не солнечными лучами и пением птиц, а тупой, ноющей болью в висках и ощущением, будто я вообще не ложилась.
Я лежала ещё несколько минут, уставившись в белый потолок, и пыталась понять, сколько сейчас времени, но единственным источником информации были полосы света, пробивающиеся сквозь щели в шторах, и тишина, которая казалась почти оскорбительной после всего того, что я пережила прошлой ночью.
Тело не слушалось, каждая мышца ныла от неудобной позы и недостатка сна, но я заставила себя сесть, провела ладонями по лицу, словно это могло смыть с меня остатки бессонницы, и обернулась на Макса, который всё ещё спал с безмятежным выражением лица и даже не шевелился. и я на мгновение почувствовала вспышку глухого раздражения от того, что он спал себе спокойно, пока я мучилась под аккомпанемент чужого счастья за стеной. Я бесшумно спустила ноги с кровати, нащупала босыми ступнями прохладный пол и, стараясь не шуметь, поплелась в ванную, где долго смотрела на своё отражение в зеркале, и оттуда на меня смотрела помятая, бледная девушка с тёмными кругами под глазами и растрёпанными волосами, которые напоминали гнездо после урагана.
Вода из крана приятно холодила пальцы, и я умылась, чувствуя, как прохлада возвращает меня к жизни, пусть и очень медленно, а потом долго водила щёткой по зубам, глядя в одну точку и пытаясь не думать о том, кто сейчас находится в соседней комнате и в каком состоянии он проснулся после вчерашнего марафона. Расчесала колтуны на своих темных волосах цвета шоколада, подвела карие глаза каялом, а губы бальзамом. Натянув на себя чистую футболку и джинсы, я выскользнула из ванной и направилась на кухню, потому что единственное, что могло спасти это утро, находилось в холодильнике, а когда я уже почти дошла до кухонной двери, то услышала голоса, которые заставили мои ноги замереть на месте, а сердце на мгновение остановиться, а потом забиться с удвоенной скоростью где-то в горле.
На кухне было светло, солнечный свет заливал помещение, играя на белых поверхностях и отражаясь от металлических деталей техники. Я застыла в дверном проёме, чувствуя, как внутри что-то сжимается и разжимается одновременно, потому что за столом сидел Дамиан, старший брат Макса, который выглядел так, будто только что вышел из рекламы дорогого кофе - свежий, с влажными, небрежно зачёсанными назад тёмными волосами, в чёрной футболке, которая обтягивала широкие плечи, и с кружкой в руках, которую он держал так, будто это было продолжение его собственного тела.
Рядом с ним сидела девушка, она выглядела так, будто только что вышла с обложки модного журнала, даже несмотря на то, что её волосы были слегка растрёпаны, а на губах играла довольная, ленивая улыбка, которая говорила о том, что эту ночь она провела явно лучше, чем я, и её короткий шёлковый халат небрежно запахнут, открывая стройные загорелые ноги, которые она скрестила под столом, глядя на Дамиана с таким выражением, будто он был центром её вселенной. Я стояла в дверях, чувствуя себя лишней, неуместной, как гостья, которая пришла не в тот день и не на ту вечеринку, и мои пальцы машинально сжались в кулаки, потому что я не знала, что делать – то ли поздороваться, то ли развернуться и уйти, то ли придумать остроумную шутку, которая разрядит обстановку, но вместо этого я просто смотрела на них.
Девушка подняла на меня взгляд, и в нём не было ничего, кроме лёгкого любопытства и снисходительной улыбки, и я почувствовала себя маленькой и глупой в своей старой футболке и потёртыми джинсами.
- Доброе утро, - сказала она, и голос её был мягким, тягучим, как мёд, с лёгкой хрипотцой.
Я просто кивнула и пробубнила что-то невнятное, что должно было изображать приветствие, а потом перевела взгляд на Дамиана, который даже не поднял головы, просто продолжал пить свой кофе, и я видела, как его пальцы, длинные и сильные, сжимали кружку.
Я неуклюже пробралась к холодильнику, открыла дверцу и уставилась внутрь, делая вид, что очень занята выбором продуктов, хотя на самом деле просто пыталась собраться с мыслями и перестать чувствовать на себе взгляд девушки, которая явно меня изучала.
Быстро схватила первую попавшуюся пачку йогурта, даже не глядя на вкус, и быстро закрыла холодильник, чтобы скрыться в спальне. Повернулась и столкнулась взглядом с Дамианом, который наконец-то поднял голову, и его глаза, голубые, такие безжизненные и холодные, смотрели на меня с таким безразличием, будто я была частью мебели, которую можно либо заметить, либо игнорировать по желанию.
- Ты Селина? - спросил он, и голос его звучал сухо, ровно, без всякой интонации, как будто он просто проверял факт, который уже знал, но хотел убедиться, и я кивнула, чувствуя, как язык прилипает к нёбу, и он коротко хмыкнул, а потом повернулся к девушке и что-то тихо сказал, и она снова засмеялась, легко и беззаботно, и я почувствовала себя глупо, стоя посреди кухни с йогуртом в руках, похожая на испуганного зверька, которого загнали в угол.
В этот момент в коридоре раздались шаги, и на кухню вошёл Макс, который выглядел ещё сонным, но уже улыбался, потому что, видимо, его ночь прошла спокойно, и он ничего не слышал, и я завидовала ему с такой силой, что у меня внутри всё сжалось в тугой узел, когда он подошёл ко мне и чмокнул в макушку, а потом перевёл взгляд на брата и девушку и сказал совершенно обыденным тоном: «Привет, вы уже проснулись», как будто это было нормально - видеть незнакомую девушку на своей кухне в халате после того, как она всю ночь занималась тем, что лишала сна его собственную девушку.
Дамиан коротко кивнул в ответ, и я заметила, как уголок его губ дёрнулся в лёгкой усмешке, и он перевёл взгляд на меня, а потом обратно на брата, и в этом взгляде мелькнуло что-то такое, отчего мне стало не по себе и я почувствовала, как внутри закипает раздражение, смешанное с неловкостью, и я хотела провалиться сквозь землю, чтобы не видеть ни его насмешливых глаз, ни её довольной улыбки, ни того, как Макс совершенно спокойно открывает холодильник и начинает доставать яйца, словно не замечая напряжения, которое витало в воздухе.
Глава 3: 08:55
Пока Макс готовил, я поспешила в нашу с ним комнату, чувствуя, как внутри закипает лёгкая паника, потому что я совершенно не подготовила свои документы, как того требовал Макс ещё вчера, и если он застанет меня сейчас, в последний момент, лихорадочно роющейся в сумках и тетрадях в поисках этих чёртовых бумажек, он устроит такой скандал, что стены нашей новой квартиры, которые и так уже видели достаточно за прошедшую ночь, станут свидетелями ещё одной драмы, и мне почему-то совсем не хотелось устраивать представление для Дамиана и его спутницы. Я рухнула на колени перед грудой вещей, которые мы так и не разобрали до конца, и начала лихорадочно перебирать тетради, конспекты, какие-то старые чеки и обёртки от шоколадок, которые каким-то чудом оказались среди учебников, и мой голос, раздражённый и немного отчаянный, вырвался наружу, когда я снова и снова перебирала одни и те же вещи, не находя того, что ищу.
– Да ну блин, где они? – прошептала я, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то ещё, и мои пальцы дрожали от досады, потому что я знала: где-то здесь лежала та самая папка с документами, которая должна была стать моим билетом в новую жизнь, но сейчас она, кажется, решила сыграть со мной в прятки, и я проигрывала с катастрофическим счётом.
Я села на пятки, хлопнула себя ладонями по коленям, глубоко вдохнула, а затем медленно выдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и привести мысли в порядок, потому что паника никогда не помогала найти потерянные вещи, а только усугубляла ситуацию, превращая поиски в хаотичное метание по комнате, и я понимала, что без помощи Макса, который всегда знал, где что лежит, даже если сам туда это не клал, мне не справиться. Я, не вставая с колен, повернула голову к двери и крикнула, стараясь, чтобы голос звучал достаточно громко, но при этом не истерично, хотя внутри всё буквально кипело от раздражения на саму себя и на свою неорганизованность, которая подвела меня в самый неподходящий момент.
– Макс, ты видел мои документы на подачу в универ? – крик вырвался из груди с ноткой отчаяния, и я прикусила губу, ожидая ответа.
– Я и твои, и мои документы сложил в стопку в гостиной! – донеслось из кухни, и голос Макса звучал ровно и спокойно, как у человека, который предусмотрел всё и не испытывает ни капли сомнения в том, что его решение было правильным. – Собирайся, иначе не успеем!
Я выдохнула с облегчением, чувствуя, как напряжение отпускает плечи, и поднялась с колен, отряхивая пыль с джинсов, потому что, конечно же, Макс, как всегда, предусмотрел всё, разложил, подписал и даже, наверное, пересчитал все бумаги по три раза, чтобы убедиться в их наличии, в то время как я просто надеялась, что они сами собой найдутся, но в глубине души я знала, что могу положиться на него, даже когда сама облажалась по полной программе.
Я вышла из комнаты и направилась обратно на кухню, и когда я переступила порог, обстановка осталась практически такой же, как и полчаса назад, за исключением того, что теперь Макс, вместо того чтобы возиться с плитой, стоял у стола и оживлённо разговаривал с девушкой Дамиана, и на его лице играла та самая довольная улыбка, которая появлялась каждый раз, когда он находил общий язык с новыми людьми, и я почувствовала лёгкий укол ревности или, скорее, лёгкое раздражение от того, что он так быстро и легко вписался в эту новую реальность, пока я всё ещё пыталась привыкнуть к мысли, что мой сон теперь будет зависеть от настроения соседа по квартире.
– Сели, ты познакомилась с Изабель? – спросил Макс, оборачиваясь ко мне с сияющими глазами, и я поняла, что он уже успел узнать имя девушки и, кажется, даже обсудить с ней что-то важное, потому что он выглядел так, будто они были старыми друзьями. – Девушка Дамиана, она учится с нами в одном университете, представляешь? Перевелась в этом году, как и мы!
Я на мгновение замерла, переваривая эту информацию, и мой взгляд переместился с Макса на Изабель, которая сидела на том же месте, с той же лёгкой, почти ленивой улыбкой, но теперь, когда я знала её имя, она казалась мне ещё более реальной и ещё более опасной, потому что она была не просто случайной ночной гостьей, а человеком, который будет появляться здесь регулярно, возможно, даже каждый день.
– Класс! – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более искренне и радостно, хотя внутри я чувствовала себя неловко, потому что я, сама того не желая, представляла Изабель в той самой комнате с тёмными стенами, и в моей голове всплывали подробности, которые я бы предпочла забыть, но они упрямо лезли на поверхность, заставляя мои щёки покрываться лёгким румянцем, который я надеялась, никто не заметит. – Я Селина.
– Приятно познакомиться, – сказала Изабель и протянула мне руку через стол, и её жест был таким естественным и уверенным, что я не могла не ответить на него, и моя ладонь соприкоснулась с её ладонью, и я почувствовала, что её рука была тёплой и мягкой, а в моей – прохладной и чуть влажной от волнения, и я мысленно выругала себя за эту нервозность.
А потом, в тот самый момент, когда мои пальцы сжали её пальцы в ответном рукопожатии, я вспомнила всё то, что слышала прошлой ночью, и меня передёрнуло. Я быстро отпустила её руку и сделала шаг назад.
– Взаимно. Макси, если ты готов, давай уже поедем и подадим эти документы. Я уже превращаюсь в тебя, не прошло и двух дней.
Я прошла в гостиную, взяла документы и вышла на улицу, там вдохнула полную грудь воздуха и поспешила на парковку. Через несколько минут дверь с водительской стороны хлопнула.
– Ты чего это? Что с тобой? С утра будто не с той ноги начала день? – начал своё нападение Макс.
– Макс, прошу, не начинай. Это не ты вчера слышал личную жизнь двух индивидов и увидел их же на кухне на следующее утро.
– То есть ты хочешь сказать, что слышала, как мой брат и его девушка занимались своими личными делами вчера ночью? И что в этом такого? Они же парень с девушкой. Это мы с тобой святоши, до свадьбы ни-ни.
Против воли из моей груди вырвался смешок.
– Да, точно.
– А если честно, может, и нам попробовать, Сели?
– Макс. Прошу, ты сам знаешь, почему именно так, и у меня к тебе просьба: давай впредь не будем об этом.
Я уставилась в лобовое стекло, наблюдая, как на раскалённый капот падает сухой лист с дерева. Слова Макса до сих пор висели в душном салоне машины, как плохо смытый освежитель воздуха. Его внезапная романтическая смелость выглядела настолько чужеродно, будто отличник-первокурсник попытался прочесть рэп на латыни.
– Я же просто предложил, Сели, чего ты сразу
Макс заметно смутился, его пальцы крепче сжали руль, а взгляд упрямо уткнулся в зеркало заднего вида. Машина плавно влилась в городской поток. За окном мелькали незнакомые вывески магазинов, серые фасады старых зданий и ленивые пешеходы, прячущиеся под козырьками автобусных остановок от утреннего пекла. Город уже жил своей суетливой жизнью, в которую мы с Максом пытались втиснуться со своими коробками и незакрытыми гештальтами. Я откинулась на подголовник и прикрыла глаза.
Мы удачно сдали документы, нас записали, и мы ехали обратно домой. И с какой же надеждой в сердце я ехала, лишь бы дома не было Дамиана и его подружки. Это, конечно, маловероятно, поэтому придётся терпеть. За окном снова потянулись те же безликие многоэтажки, перемежающиеся редкими островками увядающей зелени.
Лифт поднял нас на четвёртый этаж в абсолютном молчании. Макс бережно нёс под мышкой папку с квитками о приёме документов, будто это была как минимум декларация независимости, а я лениво плелась сзади, разглядывая мыски своих гранжевых кед. Дверь тихо поддалась, и из глубины квартиры на нас снова пахнуло леденящим кондиционерным холодом. Я зашла первой, на всякий случай затаив дыхание, и сразу же уставилась на вешалку в прихожей. Чёрная кожаная куртка Дамиана, украшенная какими-то металлическими заклёпками, сиротливо висела на крючке. А вот женской сумочки или чужих туфель на горизонте не наблюдалось.
– Минус один, – едва слышно пробормотала я, скидывая обувь.
– Ты о чём? – спросил Макс, аккуратно разуваясь и ставя свои кроссовки строго параллельно плинтусу.
– О том, что главная солистка ночного хора, кажется, покинула здание. Можем временно ослабить бдительность.
Я прошла в гостиную и замерла. Дамиан обнаружился на диване. Он сидел, откинув голову на спинку и вытянув свои длинные ноги в неизменных чёрных джинсах прямо на журнальный столик – прямо на ту самую стопку журналов, которую Макс утром так бережно выравнивал по линеечке. В руке у него был телефон, а на груди покоился открытый ноутбук. Шрам над его бровью слегка дёрнулся, когда он медленно перевёл свои светло-голубые, пустые глаза на нас. Я молча прошла на кухню, стараясь не смотреть в его сторону, и открыла холодильник, делая вид, что очень занята поисками чего-то съестного, хотя на самом деле мне просто хотелось оказаться подальше от его пронзительного взгляда, который, как мне казалось, видел все мои мысли и чувства, словно я была прозрачной, и это ощущение было настолько неприятным, что я готова была стоять у открытой дверцы холодильника вечность, лишь бы не встречаться с ним взглядом.
Макс подошёл ко мне сзади и положил руку мне на плечо, и его прикосновение было тёплым и уверенным, как якорь, который возвращал меня к реальности и напоминал, что я здесь не одна, что у меня есть союзник, и что бы ни думал обо мне Дамиан, это не должно меня волновать, потому что я приехала сюда не для того, чтобы заслуживать чьё-то одобрение, а для того, чтобы жить своей жизнью.
– Селина, хочешь, я приготовлю обед? – спросил Макс, и его голос звучал мягко и заботливо, и я почувствовала, как напряжение начинает потихоньку отпускать мои плечи, и я повернула голову и улыбнулась ему, стараясь, чтобы улыбка была искренней, хотя на самом деле мне хотелось просто закрыться в комнате и никого не видеть, хотя бы час, чтобы переварить всё, что случилось за последние сутки.
– Давай, я помогу тебе, – сказала я, и мы вдвоём начали доставать продукты из холодильника, и я чувствовала, как эта простая, будничная деятельность помогает мне успокоиться и переключиться. Мы резали овощи, обсуждая, что будем есть, и я почти забыла о присутствии Дамиана, который всё ещё сидел в гостиной с телефоном в руках, пока он вдруг не поднялся и не направился в нашу сторону, и я снова почувствовала, как по спине пробегает холодок.
– Я ухожу, – коротко бросил он, проходя через кухню к прихожей и даже не глядя на нас, и я заметила, как он на ходу натягивает кожаную куртку, и как металлические заклёпки звякают при каждом его движении, и этот звук был настолько характерным, что я, кажется, теперь буду ассоциировать его с присутствием этого человека навсегда.
– А как же обед? – спросил Макс, и в его голосе послышалось лёгкое удивление, будто он искренне надеялся, что брат присоединится к ним за столом и они смогут провести время как нормальная семья, но я знала, что это невозможно, потому что Дамиан был не из тех людей, которые сидят за одним столом с теми, кого считают чужаками.
– Некогда, – ответил тот, и дверь за ним захлопнулась с глухим стуком, который разнёсся по всей квартире, и я почувствовала, как внутри меня разливается странное облегчение, смешанное с любопытством, потому что я не знала, куда он ушёл и с кем, и вернётся ли он сегодня вообще, и от этого незнания мне становилось одновременно легче и тревожнее.
– Он всегда такой? – спросила я, и в моём голосе прозвучала та самая нотка, которую я не могла контролировать – смесь любопытства и осуждения, и я тут же пожалела, что спросила, потому что не хотела показывать Максу, что меня вообще волнует поведение его брата.