Кровь двух миров «Тень Раздора»

ТЕНЬ РАЗДОРА

Деревня просыпалась медленно.

Солнце поднималось из-за леса, бледное, но тёплое. Петухи уже пропели, коровы мычали в загонах, где-то стучал топор — сосед чинил забор. Пахло дымом, свежим хлебом и сырой землёй.

Рэйвен стоял во дворе и рубил дрова.

Он делал это каждое утро. Не потому, что было нужно — дров хватало. А потому, что руки требовали движения. Тело помнило бой, даже когда разум хотел покоя.

Топор опускался ровно, точно. Полено разлеталось на две половины. Он поднимал следующее.

— Ты опять с утра пораньше, — раздался голос.

Рэйвен обернулся.

Ниэль стояла на крыльце, закутавшись в старую шерстяную шаль. Волосы её были распущены, и утренний свет делал их почти серебряными.

— Не спалось, — ответил он.

— Ты всегда так говоришь.

Она спустилась по ступенькам и подошла. Взяла из его рук топор, отложила в сторону.

— Ты не должен рубить дрова каждый раз, когда думаешь о чём-то плохом.

— А если я думаю о хорошем?

— Тогда ты улыбаешься. А ты не улыбаешься.

Рэйвен посмотрел на неё. Она была права. Она всегда была права.

— Мне снился меч, — сказал он тихо.

— Какой?

— Чёрный. Он говорил со мной.

Ниэль взяла его за руку.

— Что он говорил?

— Что я нужен. Где-то.

— Где?

— Не знаю. Но я чувствую — что-то идёт.

Она прижалась к нему.

— Тогда мы встретим это вместе.

Мать Рэйвена вышла во двор с корзиной белья.

Она посмотрела на них — на сына, на богиню, которая стала ему ближе всех, — и улыбнулась. Тихо, про себя.

— Завтракать, — сказала она. — Или вы так и будете стоять, пока солнце не сядет?

Ниэль рассмеялась.

— Идём.

За столом было тепло.

Мать поставила на стол хлеб, сыр, крынку молока. Рэйвен ел молча. Ниэль рассказывала, как вчера пыталась испечь пирог и сожгла его.

— Я богиня Воды, — говорила она. — Я могу управлять реками. Но тесто меня не слушается.

— Тесто никого не слушает, — ответила мать. — Даже меня.

Рэйвен улыбнулся.

Впервые за долгое время — по-настоящему.

Вечером они сидели у реки.

Вода бежала тихо, как всегда. Ниэль сняла обувь, опустила ноги в воду. Рэйвен лежал рядом на траве, глядя в небо.

— Знаешь, — сказала она, — я тут подумала.

— О чём?

— О нас.

Он повернул голову.

— И что?

— Мы живём здесь уже несколько месяцев. Ты рубишь дрова. Я сжигаю пироги. Твоя мать учит меня доить козу. И знаешь что?

— Что?

— Мне нравится.

Рэйвен сел.

— Мне тоже.

Она посмотрела на него. В её глазах было что-то, чего он раньше не видел. Что-то тёплое. Живое.

— А что будет потом? — спросила она.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда всё это закончится. Когда демоны отступят, когда печать окрепнет. Что мы будем делать?

Рэйвен долго молчал.

Потом сказал:

— Мы поженимся.

Ниэль замерла.

— Что?

— Ты слышала.

— Ты делаешь мне предложение?

— А ты согласна?

Она смотрела на него. Потом рассмеялась — не громко, а тихо, счастливо.

— Я подумаю.

— Сколько?

— До утра.

Он наклонился и поцеловал её.

Вода журчала. Ветер шевелил траву. Где-то далеко, за лесом, кричала ночная птица.

Они не знали, что это была последняя тихая ночь.

На следующее утро пришло письмо.

Всадник в сером плаще подъехал к дому на рассвете. Он не назвал себя. Просто отдал конверт и уехал.

Рэйвен вскрыл его.

Там был лист бумаги, исписанный знакомым почерком.

Рэйвен.

Вас объявят вне закона. Сегодня или завтра. Раздор при дворе. Он убедил царя, что ты — угроза. Что Ниэль — пособница демонов. Что все мы — предатели.

Бегите. Немедленно. Я постараюсь задержать их, сколько смогу.

Киран и я сделаем всё, что в наших силах.

Но не ждите нас.

Прости.

Тэсса.

Рэйвен сжал письмо в кулаке.

Ниэль подошла сзади.

— Что там?

Он протянул ей лист.

Она прочла. Побледнела.

— Раздор.

— Да.

— Что будем делать?

Рэйвен посмотрел на мать, которая стояла в дверях дома. На деревню, которая ещё спала, ничего не подозревая. На небо, которое только начинало светлеть.

— Уходить, — сказал он. — Прямо сейчас.

Мать вышла во двор.

— Что случилось?

— Мам, — Рэйвен подошёл к ней. — Тебе нужно собраться. Мы уезжаем.

— Куда?

— Не знаю. Но здесь оставаться нельзя.

Она посмотрела на него. Потом на Ниэль. Потом на письмо в его руке.

— Это из-за тебя? — спросила она Ниэль.

— Из-за нас, — ответила богиня.

Мать кивнула.

— Тогда идёмте.

Она не спросила больше ничего.

Она всегда знала, что этот день придёт.

Они собирались быстро.

Мать сложила в узел самое необходимое: тёплую одежду, немного еды, старую шкатулку с кольцом Азраэля. Ниэль взяла осколок Камня Семи — тот самый, что всегда носила у сердца. Рэйвен — чёрный меч, завёрнутый в плащ.

У порога мать остановилась.

— Сынок.

Он обернулся.

— Что?

Она смотрела на него долго. Потом сказала:

— Я останусь здесь.

Рэйвен замер.

— Мам, нет. Раздор знает, кто ты. Он найдёт тебя.

— Возможно. Но если я пойду с вами, я стану обузой. А если останусь — у меня есть соседи. Есть дом. Есть место, где я родилась.

— Они сожгут деревню.

— Может быть. Но я не буду бежать всю жизнь.

Она подошла и взяла его лицо в ладони.

— Ты иди. Защити её. Защити мир. А я дождусь тебя здесь.

Рэйвен молчал.

Ниэль стояла рядом. Она не спорила. Она понимала.

— Я вернусь, — сказал он.

— Знаю.

Она поцеловала его в лоб.

— Иди.

Он ушёл.

Обернулся только раз — у околицы. Мать стояла у калитки. Маленькая, прямая, с руками, сложенными на груди. Как тогда, когда он уходил в лес в первый раз.

Он поднял руку.

Она кивнула.

И он пошёл.

Они уходили через лес.

Рэйвен шёл первым. Ниэль — рядом. Лес был тихий, но не враждебный. Ветки шептались, как всегда. Где-то пела птица.

— Куда мы идём? — спросила Ниэль.

— К Эйре, — ответил Рэйвен. — Богиня Земли. Она знает глухие места. Она поможет.

— Ты уверен, что она захочет?

— Она обязана нам. Мы вытащили её из монастыря.

— А если она не захочет ввязываться?

— Тогда мы найдём другое место. Но сначала — попробуем.

Они шли дальше.

А за их спинами, в деревне, уже поднимался дым.

Столица показалась на горизонте к полудню.

Рэйвен остановился на холме и посмотрел вниз. Город был тот же — серые стены, башни, дым над трубами. Но что-то в нём изменилось. Что-то, чего он не мог назвать словами.

— Что? — спросила Ниэль, подходя.

— Не знаю. Слишком тихо.

Она вгляделась.

— Стража больше.

— Да.

У ворот стояли не двое стражников, как раньше, а шестеро. Они проверяли каждого, кто входил. Задерживали, задавали вопросы, заглядывали в повозки.

— Нас там ждут, — сказал Рэйвен.

— Тогда не пойдём через ворота.

Ниэль закрыла глаза. Постояла так с минуту. Потом открыла.