Чума на его голову

– Не переживай, – Рублев успокаивающе погладил по плечу, подойдя ближе. – Такие события всегда тяжело переносятся.

– Но разве не должно быть по-другому? Ведь это же радостный факт.

– Значит, что-то не так, – шеф искоса взглянул на меня, а потом предположил. – Может, ты ревнуешь?

– Что?

Уставилась на начальника шальными глазами. А тот лишь пожал плечами в ответ:

– А почему нет? Сама посуди: он годами о тебе заботился, не являясь при этом родственником, а теперь, со дня на день, всё изменится, и ты вроде как его потеряешь.

– Знаешь что, Олег Николаевич, – фыркнула, скрестив руки на груди, – занимайся-ка ты лучше тем, что у тебя реально получается. Психоаналитик из тебя явно посредственный.

– Думаешь? – приподнял он бровь, рассмеявшись, – а я всегда считал, что разбираюсь в этих делах неплохо.

– Ошибочно, – оставила за собой последнее слово и вновь скрылась за дверью кабинета.

Я ревную?

Да ну, бред же! Я просто болезненно воспринимала изменившееся ко мне отношение Демида, вот и всё.

Но ревность… Я же уже не ребенок.

И вообще, какая теперь разница? Жизнь продолжается, а что касалось помолвки, так я на нее пойду, но отгорожусь ото всех своим ослепительным нарядом.

Ох уж этот наряд. Я целую неделю потратила на его поиски. И пусть дамы семейства Беловых одевались исключительно в домах известных брендов, я таким бзиком не страдала. Мне нравились вещи более простые, без кричащих лейблов. И я, наконец-то, нашла, что искала, в одном небольшом магазинчике.

Стоило заметить это чудо, как сразу поняла: оно – именно то, что нужно. Синее кружевное платье на шелковой подкладке со слегка расклешенной юбкой, полукруглым вырезом и короткими рукавами.

Из магазина я вышла, сияя счастливой улыбой и нежно прижимая к себе упаковочный чехол. Платье идеально подходило к моим светлым волосам. И я уже мысленно представляла прическу, которую сделаю, чтобы образ получился полностью завершенным.

Демид в течение недели дома не появлялся, судебный процесс отнимал у него все время. Приехал он лишь в пятницу вечером, минут через двадцать после меня. За ужином, на котором присутствовала вся семья, Людмила без умолку болтала о предстоящем торжестве и очень радовалась, что погода не подвела.

– Значит, всё пройдёт хорошо, – сияла она улыбкой.

Взглянув на меня, тут же переключилась:

– Настанет день, Сашенька, и мы будем готовиться к твоей помолвке.

– Вот уж нетушки, – замахала руками, открещиваясь от сомнительной радости. – Я сбегу и вернусь уже замужней.

– Это еще что за угрозы?! – откликнулся Сергей, облокачиваясь на спинку стула. – Санька, не будь врединой. Подари нам возможность тобой покрасоваться. Ведь все на торжестве обычно восхищаются именно невестой, а у нас только Артем остаётся.

– Не-не-не, Артем тоже улизнёт и вернётся женатым, – Гадаров младший весело мне подмигнут и протянул бокал с апельсиновым соком, предлагая чокнуться. – Кстати, можем сделать это одновременно.

– Договорились, – прыснула в ответ. – Главное, предупреди, когда созреешь.

Такие шутки были обычны между нами двумя, и все это адекватно воспринимали. Хотя Демид вроде как не оценил. Когда мы остались с ним в гостиной одни, он строго предупредил:

– Не смей никуда сбегать!

Ну, снова-здорово!

– Я купила платье и знаю, как себя вести, так что не беспокойся, – ответила без кривляний, глядя прямо в глаза. – Ты и домой приехал, кажется, только для того, чтобы убедиться, что я подчинилась твоему требованию.

– Я приехал домой, чтобы немного отдохнуть, – мрачно парировал он, опустившись на диван.

Да, вид у Демида был знатно измученный.

– Это всё из-за последнего дела? – предположила, рассматривая уставшее лицо. – Я видела репортаж и читала статью в газете. Но от этого по-любому нереально отгородиться, у нас в офисе каждый первый обсуждает этот процесс, строя предположения одно другого невероятнее. Чернов же не сможет выкрутиться?

– Нет, Саш. У него нет никаких шансов. Если потребуется, я буду дневать и ночевать в суде, но ему не удастся отвертеться.

– Он очень изворотливый и хитрый, – поделилась своим впечатлением, – но ты легко с ним справляешься. Наверное, это жутко, понимать, что попадешь в тюрьму? Ты об этом задумывался? Видимо, это ужасно – выступать на стороне обвинения и отправлять людей в заключение на долгие годы?

– Гораздо страшнее знать, что у людей обманом выманили все, что они заработали своим трудом, – возразил Демид. – Я смотрю на лощеную физиономию этой сволочи и вижу лица тех, кого он обманул. Эти люди приходят в суд каждый день. Они совершенно потеряны. Некоторые лишились не просто денег, они фактически стали бомжами и не знают, где жить. А ты считаешь именно меня бесчувственной машиной?

– Я несколько раз прочитала статью о том, как умно ты ведешь дело. И ни в коем случае тебя не осуждаю. Давай не будем ссориться, Демид. Тем более, что сегодня наш последний вечер.

– Почему последний?

– Потому что завтра всё изменится. Состоится твоя помолвка.

– Ну и что в этом особенного? – взглянул он скептически. – Я ведь не уезжаю куда-то далеко. Это всего-навсего помолвка.

– Всего-навсего?

Не знала, то ли плакать, то ли смеяться. Настолько была шокирована.

– Это самое важное событие в жизни, не считая свадьбы, – произнесла убежденно.

– До свадьбы еще далеко.

– Почему? – впилась в него взглядом.

– А разве тебе не все равно? – Гадаров неожиданно поднялся и подошел ближе. – Или ты хочешь, чтобы я поскорее женился и уехал?

– Нет, не хочу, – отвернулась, глядя в окно, но ничего за ним не замечая. – Мне почему-то больно. Олег Николаевич говорит...

– Ах, Олег Николаевич, – вспыхнул Демид и развернул меня к себе. – Ну и что же он там говорит?

– Он говорит, что я, возможно, ревную, потому что теряю тебя... – сорвалось с языка, о чем мгновенно пожалела. Это было лишним и хотелось исправиться. – Ну, теряю, как взрослого человека, который обо мне заботился… Как тогда, когда погибли мои родители… Но ведь это не одно и то же, верно?

– Совсем не одно и то же, – резко оборвал Демид. – По-моему, твой начальник сует нос не в свое дело.

– Я так ему и сказала.

Мой ответ явно удовлетворил, и Гадаров тут же сменил тему:

– Ты придешь на помолвку с Артемом?

– Наверное, – пожала плечами. – Он больше никого не приглашал.

– И не пригласит. Он же без тебя и дня прожить не может, ты же свет его очей, – повторил он фразу, однажды ляпнутую младшим братом. – Ну, пока. Увидимся у Беловых.

Демид ушел, а я так и осталась сидеть в кресле, размышляя о том, почему у меня никогда не получается просто поговорить с ним. Без обдумывания каждой фразы, без страха нарваться на упрек, без желания куснуть в ответ. Ведь с Артемом я не испытывала таких напрягов и могла болтать часами.

В какой-то миг подумала, что вернулись прежние времена, но вновь ошиблась. Предстоящая помолвка не повлияла на настроение Демида. Он все еще мысленно был в суде. Я жалела, что вспомнила про Рублева, следовало внимательнее следить за языком. Вот и на помолвке фиг расслабишься, постоянно придется быть собранной и соответствовать уровню мероприятия. Алла Евгеньевна, как пить дать, глаз с меня не спустит и будет следить орлиным взором за каждым шагом.

Вот и подумай: виделись с ней всего однажды, а неприязнь возникла сразу и обоюдная. Тоже мне золотая макрель.

Слава Богу, что есть Артем. Моя палочка-выручалочка. По крайней мере, вдвоем мы всегда сможем с ним пошушукаться и отвести душу, если станет совсем уж сложно переваривать общение со всеми этими «сливками общества».

Кошмар!

А ведь раньше я так гордилась тем, что легко ладила с людьми. Я не боялась выступать перед скептически настроенным правлением целой кампании, но, однозначно, страшилась какой-то вип-вечеринки.

Да чтоб их всех!

Меня обуяла злость. На себя, а еще больше – на Демида. Я – взрослый, самостоятельный человек, у меня есть свои права. И мне нечего и некого бояться. Я пойду на этот чертов прием и буду на нём блистать.

Дав себе мысленную установку, поднялась в спальню и, переодевшись в халат, уселась перед зеркалом. Желания читать или смотреть телевизор не было, я просто сидела и разглядывала свои волосы в отражении, вертя в руках расческу.

Когда в дверь постучали, думала, что это Людмила пришла поболтать, поэтому, не оборачиваясь, крикнула:

– Войдите!

И чуть не грохнулась с банкетки, увидев в зеркале Демида. Без труда прочитав изумление на моем лице, он криво усмехнулся:

– Судя по лицу, ты ожидала Артема?

– Нет, я решила, что это твоя мама, – поправила без улыбки. – Если бы я думала, что это твой брат, сказала бы, что уже легла. У меня нет настроения веселиться… Но и выслушивать твои нотации я не расположена.

– Я пришел извиниться, – Демид прикрыл дверь и прислонился к ней спиной. – Я не имел права выплескивать на тебя свое плохое настроение.

– У тебя плохое настроение? – я действительно удивилась. – Но почему? Ведь завтра у тебя важный день.

– Разве?

Демид качнул головой и развернулся к выходу. Боясь, что он сейчас уйдет, подскочила следом.

Может, я вновь придумывала то, чего нет, но мне казалось, будто он впервые в своей жизни молча взывал ко мне о помощи, а я не знала, как поступить.

– Конечно, Демид, – произнесла уверенно. – Помолвка – важный шаг. Она означает, что ты вручаешь свою жизнь женщине, которую любишь. Помолвка – это как жест верности, своего рода обещание.

– А что, если я не могу дать такого обещания? – спросил он вдруг.

– Тогда тебе не следует обручаться, – выпалила, нахмурившись.

Ответ Гадарова настолько ошеломил, что я зависла в размышлениях. Он же никогда не был кобелем и донжуаном, кто менял женщин, как перчатки. Ну не могла же я не знать его до такой степени.

– Ты все выдумываешь! – тыкнула в него пальцем, намереваясь вывести на чистую воду. – Используешь очередную уловку, чтобы завтра сбить меня с толку.

– Разве это возможно? – спросил он тихо, а в глазах даже искорок усмешки не проскочило. – Мама сказала, что ты купила новое платье и планируешь завтра блистать. Разве кто-нибудь сможет сбить тебя с толку, да еще зная твой характер?

—Ты сможешь, – ответила честно и отвернулась, чувствуя себя побежденной.

Но Демид не засмеялся, а, нежно погладив шелковый рукав моего халата, пообещал:

– Я никогда этого не сделаю, клянусь. Саша, я действительно пришел извиниться. В последнее время ты часто бываешь из-за меня либо несчастной, либо сердитой. И это неправильно.

– Пустяки, – прошептала едва слышно. – Переживу.

– Да, мы оба переживем, – согласился он. – Мне пора уезжать, давай, принцесса, попрощаемся на ночь.

Успела только обернуться, как он нежно коснулся моего лица, проскользив чуть шершавыми пальцами по щеке, а в следующую секунду резко притянул к себе и стал жадно целовать.

Пыталась ли я его остановить?

Да ни за что, ни разу.

Была ли сбита с толку?

Тысячу раз «да».

Когда Демид целовал в первый раз, это было так неожиданно, что я даже не успела ни о чем подумать. А вот теперь поняла, что жаждала его поцелуев.

Жаждала, желала, мечтала. И хотела, чтобы они никогда не заканчивались.

– Почему? – прошептала еле слышно, не предпринимая ни малюсенькой попытки, чтобы выбраться из таких крепких и желанных объятий.

– Ты знаешь почему, но слишком напугана, чтобы признаться, – получила ответ.

– Алиса...

– Алиса для тебя загадка, но придет время, и ты все поймешь, – Демид медленно провел тыльной стороной ладони по моей щеке от виска до подбородка, вновь поцеловал в уголок рта, а затем отпустил и шагнул к двери. – А теперь ложись и хорошенько выспись. Завтра не одна пара женских глаз будет прикована к Артему. Он же у нас красавчик.

Гадаров вышел раньше, чем успела ему ответить. Да и не хотелось уже разговоров. Я очень устала.

Каждая встреча с Демидом, с одной стороны, лишала всех сил, а с другой – приводила в страшное возбуждение. Сегодня мне не следовало произносить слово «ревность», потому что именно в нем заключалась правда. Только не та, которую озвучила в гостиной.

А немного другая, не имеющая никакого отношения к моим родителям.