Немая девочка

Она потеряла голос, став свидетелем гибели родных.

Он потерял беременную сестру, ставшую жертвой жадных до чужих денег конкурентов.

А затем их столкнули намеренно, чтобы разыграть очередную подлую карту.

“НЕМАЯ ДЕВОЧКА”

# сложные отношения

#от ненависти до любви

#принуждение

Двоюродная сестра безжалостно меня подставила. Отправила в руки человека, доведенного до предела, а затем лишь посмеялась: "Подумаешь, девственности лишилась. Не такая уж большая потеря. Зато теперь, когда ты беременная, мы его точно на колени поставим ..."

КАТЯ

– Ну что, Кристи, добегалась?

Низкий, наполненный властными нотками голос инородным телом врезается в сознание, заставляя вздрогнуть и поежиться. Становится зябко, словно в еще мгновение назад довольно теплом помещении вдруг резко падает температура.

Что за глупость?

Крутанувшись на сто восемьдесят градусов, замечаю на пороге незнакомца.

Высокий, широкоплечий, внушительный мужчина с бронзовой кожей и легкой сединой в волосах. Последняя выглядит странно, по возрасту ему лет тридцать – тридцать пять, не больше, вроде как рано. Черты лица суровые – чётко очерченные широкие скулы, между бровей и в уголках глаз выраженные мимические морщины. Черные пронзительные глаза без слов сообщают о статусе, высокомерии и равнодушии. Взгляд тяжелый и цепкий. Дорогой костюм, идеально выглаженная рубашка, на плечи накинуто черное пальто, в руках кожаные перчатки. Их он небрежно кидает на комод, мимо которого проходит медленно по-хозяйски ступая в гостиную.

Сглатываю пересохшим горлом, приоткрываю губы.

Зачем – и сама не знаю. Говорить я по-прежнему не могу.

Но мне очень неуютно, чужая аура давит. Незнакомец посматривает на меня не просто свысока, а пренебрежительно. Как на мерзкую букашку, которая ему неприятна, которую он сию минуту желает раздавить.

Не понимаю, что происходит, почему он меня… ненавидит?.. и совсем теряюсь, слыша:

– Пришло время возвращать должок.

От страшных слов, от напряжения, оседающего в помещении, парализует и сводит шею. Я элементарно не могу мотнуть головой, чтобы показать ему, что он ошибается в своих речах.

Долгов перед ним у меня нет и быть не может.

Никаких.

Это абсолютно точно.

Ведь я его даже не знаю.

Первый раз в жизни вижу.

Но, главное, я не Кристи.

По мере его неторопливого приближения немного отмираю и тоже начинаю двигаться. Отступать.

Не глядя.

Спиной.

Жаль, недолго.

На втором же шажке попадаю в ловушку – цепляюсь пяткой за ножку стула, не до конца задвинутого под стол, и чуть не падаю. Хватаюсь за спинку «предателя», выравниваюсь.

Это слегка меня задерживает и сокращает наше расстояние с пугающим мужчиной, но по тому, как уверенно и хищно он наблюдает, четко осознаю, что все мои попытки отдалиться – ерунда.

Он полностью контролирует ситуацию. И даже если я как-то его обману и босиком рвану в зимнюю стужу на улицу, успеет перехватить.

Не отпустит в любом случае.

Боже, как же страшно ощущать себя запертой в ловушке. И аромат тяжелого мужского парфюма, заполняющий гостиную гостевого домика, где я оказалась, можно сказать, случайно, и заодно мои легкие, лишь усугубляет ситуацию.

– Что, язык прикусила? Или смелая огрызаться и творить дичь ты только по телефону и на видео?

Новые колкие фразы хлещут по лицу словно пощечины. Он смотрит с таким пренебрежением и гневом, что ни в чем перед ним невиноватая я иррационально испытываю стыд.

Пересиливая слабость, все-таки мотаю головой.

«Нет», – шепчу беззвучно немеющими губами.

Даже руки поднимаю на уровень груди, жестом прося его остановиться, не нападать больше.

Не слышит, не реагирует. Зато скидывает пальто и медленно расстёгивает пуговицу на пиджаке.

Мамочка…

В голове проскакивает мысль, что нужно всего лишь достать телефон, напечатать ему ответы, и всё разрешится.

Всё встанет на свои места.

И, быть может, он даже извинится.

– Испугалась, дрянь? – ухмыляется.

Каждая новая фраза пугает больше предыдущей.

Меня уже не просто знобит, потряхивает.

– Вот и правильно, Кристи, бойся! Бойся, как боялась она!

О чем он?

О ком?

Не успеваю обдумать эту мысль, как незнакомец делает резкий выпад, хватает меня за руку и рывком отправляет на диван.

Дезориентированная, лечу по инерции вперед. Ничего не понимая, барахтаюсь, а в следующий миг тишину комнаты нарушает треск моей одежды.

Глава 2

КАТЯ
Господи, только не это.

Осознание, что он делает, заставляет задохнуться.

Нет.

Нет!

Нет!!!

Масштабы надвигающейся катастрофы мобилизует все силы, что во мне есть. Принимаюсь царапаться, толкаться, выворачиваться.

Я не хочу подобного первого раза.

Не хочу насилия.

Не хочу боли.

Не хочу.

Не хочу!

Не хочу!!!

Не с первой попытки, но все же мне удается развернуться к нему лицом и до упора вжаться в диванные подушки.

Что делать дальше – плана как такового в голове нет. Есть лишь надежда на мужское здравомыслие. Что он даст мне малюсенький шанс все объяснить ему жестами, что считает их правильно и поймет, насколько ошибся.

Я не та, кого он обвиняет в жутких вещах.

Совсем не та.

Дышу, как загнанная лошадь. Поднимаю руки. Пальцы болят из-за того, что пришлось воевать и царапаться, а еще жутко дрожат.

«Это ошибка»

«Я не Кристина»

«Пожалуйста, давайте поговорим»

«Не обижайте меня»

Без толку. Глядит четко в глаза, остальное игнорирует.

Замираю. Руки опускаются сами собой.

Около минуты мы смотрим друг другу в глаза. Сглатываю, когда читаю в его черном взгляде что-то очень мощное. Хищное, звериное. Незнакомец наклоняется ко мне, глубоко втягивает запах моих волос…

Отшатнуться бы, да некуда.

– Не нравится? – медленно цедит слова, считывая реакцию. Говорит тихо, но так проникновенно, что у меня волосы на затылке дыбом становятся. – Моей беременной сестре тоже не нравилось, когда твой дружок ее насиловал. Зато тебе, дряни, было весело. Ты смеялась за кадром, снимая тот беспредел. Из-за вас, мразей, она потеряла ребенка, а через несколько часов скончалась в больнице от большой кровопотери.

У меня слезятся глаза, до того широко их распахиваю.

По спине скатывается первая капля пота. За ней еще одна. Хочется поежиться, но я лишний вдох сделать боюсь. Как и моргнуть.

Вещи, про которые рассказывает нависающий надо мной незнакомец, бесчеловечные, омерзительные, вгоняют в ужас и наполняют обреченностью.

Имей возможность говорить, кажется, я и тогда бы не смогла выдавить из себя ни звука.

– Могу пообещать тебе только две вещи, Царева. В отличие от вас, уродов, я не буду снимать на видео твою расплату, но… – от громкой паузы мне становится очень плохо, – ты надолго запомнишь эту нашу встречу.

Мужчина больше ничего не произносит, а я тону в непроглядной бездне его глаз, где нет ничего теплого и живого.

Только лютая ненависть.

Только приговор, не подлежащий обжалованию.

Только жгучая жажда мести.

А потом все происходит резко, быстро и грубо.

Безмолвно вскрикиваю, а по факту лишь хватаю раскрытым ртом воздух, когда он неожиданно сильно хватает за плечо, дергает меня вперед и в сторону и разворачивает к себе спиной, давит сильной ладонью на лопатки и вжимает лицом в подушку.

Сопротивляюсь, скорее, на рефлексах. Машу руками, в попытке его зацепить, оттолкнуть, но не добиваюсь успеха.

– Не дергайся! – рычит мне в ухо, сильнее сжимая ладонь на шее. Не душа, но одним лишь жестом предупреждая, что он может это сделать.

Легко.

Без шуток.

Верю. Не тот за моей спиной человек, кто будет довольствоваться лишь угрозами.

И он не угрожает. А действует.

Задирает мое вязанное платье-лапшу, дергает за резинку плотных зимних колготок. Мужская рука властно опускается на ягодицы и с силой их сжимает. До чувствительной боли, до синяков, которые завтра я непременно буду разглядывать, если переживу этот вечер.

Всхлипываю от треска рвущейся ткани и кусаю губы до крови, когда слышу, как звенит пряжка его ремня. Краем глаза замечаю, как рядом с ногой на диван приземляется упаковка от презерватива.

Незнакомец проталкивает мне в рот пару пальцев.

– Оближи, если не хочешь, чтоб порвал! – задыхаясь, рычит на ухо.

Команда доходит с трудом, но я послушно ее выполняю. В голове бьется лишь одна мысль – любое мое сопротивление приведёт к еще большей агрессии.

А я ее не хочу. Я ее боюсь. Я мечтаю выжить. И не остаться при этом калекой или…

Мысли сбиваются, потому что он вынимает мокрые пальцы из моего рта, отодвигает трусики, увлажняет меня моей же слюной.

«А-а-а-а-а!»

Мысленно я дико ору, а по факту жалобно скулю, зажмуриваясь и давясь слезами, когда он входит в меня грубым, резким толчком. Глубоко, без прелюдий и игр.

Задыхаюсь, дергаюсь, пытаясь соскочить и вывернуться.

– Замри и привыкай, – грозно рычит, вжимаясь грудью в мою спину, и сам, на удивление, некоторое время не двигается, пусть и остается глубоко во мне.

Но уже скоро все меняется.

Рывок – рвет горловину платья, отчего то трещит и расходится. Сильные ладони сдвигают чашечки бюстгальтера, сминают грудь, щиплют соски. Он начинает двигаться, вжимая меня в диван.

Грубо трахает, набирая темп, вколачиваясь в меня и хрипло дыша.

Мне неприятно. Мне больно. Очень больно.

Я не кричу, а мычу на одной ноте, кусая губы и глотая всхлипы. В какой-то момент ком в горле становится таким огромным, что кажется, задохнусь. Воздуха не хватает, из-за слез картинка смазывается и плывет. В ушах гул, тело ватное, а ниже живота будто всё горит.

Незнакомец продолжает вколачиваться в меня, а я так срастаюсь с неприятными ощущениями, что просто тону в них и жду финала.

Толчок. Толчок. Толчок. Мой судорожный вдох-всхлип, и он останавливается, содрогаясь, тоже хватая воздух.

Все!

Все.

Все…

Не двигаюсь, пытаясь отдышаться. Смаргиваю еще одну слезинку и невидящим взглядом упираюсь в окно, где властвует черная-черная беззвездная зимняя ночь.

Такая же темная и холодная, как теперь у меня в душе.

Мужчина, наконец, шевелится и покидает мое тело. Низ живота прошивает еще одной искрой боли, но от нее отвлекает мат, раздавшийся за спиной.

– У тебя что, месячные?

Доносится сквозь гул, нарастающий в ушах.

Отвечать… не планирую. Да и не могу.

А в следующее мгновение это и не требуется. Телефон незнакомца звонит.

Краем глаза цепляю, как он достает гаджет из кармана пиджака. Смотрит на имя абонента, потом вскидывает взгляд на меня. Хмурится.

И всё же принимает вызов.

– Привет, Дорохов! Как тебе мой подарок? Оценил «девочку»? И чистенькая. И рот по жизни на замке. Надеюсь, теперь мы в расчете? Моя сестра в обмен за твою. Всё по-честному.

Закрываю глаза, утыкаюсь головой в подушку и тихо плачу. Жалею саму себя. Дурочку, поверившую, как думала, близкому человеку, двоюродной сестре. Да, я узнала голос Кристины, громко у господина-мстителя Дорохова выставлен звук. А она, сестра, меня предала.

Приход мужчины был не случаен. Встреча подстроена. Как и мое здесь нахождение. Как и ожидаемо то, что случилось дальше.

Царева все грамотно спланировала. Прикрыла свой должок безмозглой родственницей. Мной.

А я, наивная идиотка, еще радовалась, что сестра повзрослела и, наконец, захотела со мной общаться.

****************************************************************************************************
ДОРОГИЕ МОИ!

Приветствую вас в новинке. Очень нужна ваша поддержка! Добавляйте книгу в библиотеку! Лайки приветствуются, комментарии тоже!

Глава 3

КАТЯ
– Ты кто такая?

От вопроса, который задает мужчина, хочется истерически рассмеяться. А не с него ли стоило начинать наше знакомство?

Но на смех нет никаких сил. Нападает странное отупение. И это притом, что нервы измочалены в лохмотья, тело ломит, а еще мне очень и очень холодно.

Успеваю только приподнять голову с подушки, как сотовый вновь оживает. Короткий звуковой сигнал сообщает о входящем сообщении.

Перестав прожигать меня взглядом, Дорохов переключается на телефон, нажимает на кнопки и активирует экран. Не меньше десятка секунд вглядывается во что-то, после чего сжимает гаджет с такой силой, что раздается хруст, а сам мужчина заковыристо матерится.

От громких грубых звуков непроизвольно вздрагиваю и посильнее вжимаюсь в кожаную обивку мебели.

Этим и привлекаю внимание.

– Извини.

Наверное, это он произносит слово искренне, но один-единственный шаг в мою сторону смазывает благоприятное впечатление.

Поддаваясь инстинктам, кричащим, что хищник вновь готовится напасть, желает продолжить надо мной глумиться, вся сжимаюсь и, как ошпаренная, шарахаюсь назад. Забиваюсь в угол дивана, подтягиваю колени к груди.

И тут же охаю.

Низ живота прошивает режущей болью. Промежность вспыхивает огнем. А по бедрам как будто что-то течет.

Прежде чем осмысливаю последствия, опускаю ладонь вниз и касаюсь себя. Действительно мокро. И липко. И, кажется, очень неправильно.

Убеждаться страшно, но я все же вытаскиваю руку из-под подола. И с силой прикусываю губу, чтобы не заскулить вновь.

Она вся в крови.

Мамочки.

– Бля! – вновь ругается Дорохов, непонятно как оказываясь совсем рядом. Бесцеремонно наклоняется, вгоняя в ступор, и разводит мне ноги. Смотрит туда.

Нервная система не справляется. От переизбытка негативных эмоций начинает мелко трясти, перед глазами все плывет, голова кружится.

Зажмуриваюсь и, игнорируя человека, причинившего сильнейшую боль, скручиваюсь и опускаюсь на диван. Наивно надеюсь, что хоть так, а позе эмбриона, мир обретет четкие очертания и перестанет кружиться. А еще, что Дорохов волшебным образом исчезнет.

Ну раз уж ему сказали, что я – это я, а не Царева Кристина, то пусть просто уходит. Пусть оставит в покое. Пусть…

– Сейчас в больницу поедем, – раздается низкий уверенный голос.

А мне уже все равно. До того плохо.

И тошнота. Такая сильная, что едва успеваю свеситься с дивана, как меня чистит. И снова трясет. Последнее, что остается в памяти, прежде чем атакует темнота, сильнейшим озноб.

Потом забытье.

ЗАХАР

Сука!

Смотрю на девчонку, всего выворачивает. От злобы. От ненависти.

Но больше от непонимания.

Кто такая?

Откуда взялась?

С какого хрена она полная копия Царевой?

А то, что у меня не глюк, доказывает фотография, присланная только что дрянью Кристиной. На ней две блондинки, похожие друг на друга, как две капли воды. И разница между ними лишь в цвете глаз. У настоящей стервы они грязно-серые, а у той, кого я безжалостно терзал меньше часа назад, небесно-голубые.

Сука!

Едва сдерживаюсь, чтобы не садануть по чему-нибудь крепкому кулаком. Чтоб стесать костяшки. Чтоб хоть немного выпустить гнев, который так и не реализовался, а продолжает клокотать внутри. Правда, по другому поводу.

А ведь я смотрел в ее глаза, перед тем как сделал шаг невозврата. Смотрел долго, пристально. Все пытался понять, что меня в ней царапает. Что не дает покоя.

Отмахнулся.

Не докрутил мысль.

Сосредоточился на другом. На том, что тварь попалась. Что еще чуть-чуть, и она на собственной шкуре прочувствует часть того, что они сотворили с моей сестрой. С моим единственным родным человечком в этом чертовом полностью прогнившем мире.

По итогу, выходит, облажался.

Захар-Захар, стареешь…

Сжав кулаки до хруста, бросаю на неподвижное хрупкое тело еще один взгляд и ухожу в ванную. Надо быстро привести себя в порядок.

Смываю кровь, поправляю одежду, выбрасываю презерватив в урну и только тогда обращаю внимание, что тот порван.

Да что за…

Мат сдержать не получается. Зато круг проблем моментально разрастается. Залететь с первой попытки удается единицам, но… закон подлости живуч и могуч. Исключать его – дело глупое и недальновидное.

Ладно, разберемся по ходу.

Схватив чистое полотенце, возвращаюсь в гостиную и сую девчонке между ног. Набираю охране.

– Машину ко входу подгоните, – распоряжаюсь отрывисто. – И пришлите кого-то здесь всё убрать.

Ответа не дожидаюсь, скидываю вызов. Знаю, что приказ выполнят четко.

Еще раз смотрю на блондинку. Одевать не вариант. Стаскиваю с кресла плед и просто ее заворачиваю.

Прихватываю сумку, валяющуюся на тумбе в прихожей, и поднимаю совсем нетяжелую ношу на руки. Выношу из комнаты.

Входную дверь открываю пинком и, пока иду к машине, нерадостно усмехаюсь. Сегодняшнюю ночь я представлял себе иначе.

Глава 4

ЗАХАР

… – Я боюсь, Захар. Этот Царев… он страшный человек. И глаза у него безжалостные.

– Злат, ну ты чего, сестренка? Я же всегда рядом и никому не позволю тебя обидеть.

– А если он обидит тебя? Я не переживу. Братишка, родненький, у меня кроме тебя никого нет. Пожалуйста, будь очень-очень осторожен.

– Приложу все силы, мелкая, – натягиваю улыбку, стараясь её подбодрить. – А ты в ответ пообещай не нервничать. Нам же малыш здоровый нужен. Жду не дождусь, когда смогу племянника или племянницу потискать.

Стираю дорожки слез со впалых щек младшей сестры и прижимаю к себе хрупкое тело. Обнимаю, поглаживаю по спине. Всячески стараюсь успокоить.

Златке нельзя волноваться. Первый триместр беременности. Гинеколог категорически настаивала беречься и допускать в жизнь исключительно позитив…

Воспоминания кислотой жгут нутро.

Кто ж знал, что спустя всего двадцать часов, возвращаясь из столицы домой, моя машина чудом избежит столкновения с фурой и слетит в кювет. Машине охраны, двигающейся следом, так не повезет. Погибнут двое парней.

А пока я буду разбираться с последствиями ЧП, мою сестренку похитят прямо из стен ее родной альма-матер. Отпросившись выйти в туалет, в аудиторию она так и не вернется. Подружка поднимет тревогу не сразу, а лишь после окончания пары, когда Злата не ответит на звонки. К тому времени мой единственный родной человек будет уже очень далеко и надежно спрятан.

Тогда же наступит мой личный апокалипсис.

Царев скроется со всех радаров, а я стану рыть носом землю.

Часы, дни, ночи.

Сутки напролет. Потом вторые, третьи, пятые.

Так минует неделя безумных поисков. Начнется новая.

И ничего.

Царев выйдет на связь на десятый день, и я без раздумий соглашусь на все его условия. Подпишу документы на передачу прав собственности на земельные участки вдоль Оки. Десятки гектаров бесценного ресурса, оставшегося в наследство от отца. Ресурса, который в моих глазах в момент обесценится. Всё потому, что на другой чаше весов окажется моя беременная восемнадцатилетняя сестренка.

А потом будет то видео, снятое внучкой Царева…

Потеря Златой ребенка…

Реанимация…

Достаю из кармана пальто пачку сигарет, выбиваю одну, прикуриваю.

Глубокая затяжка. Едкий дым обжигает гортань, наполняет легкие. Горечь оседает во рту. Но нет никакой уверенности, что это из-за пагубной привычки.

От воспоминаний – да.

От совершенной этим вечером ошибки – да.

От понимания, что моя месть, которой я так жаждал, не принесла удовлетворения, да и, в принципе, не случилась – тоже да.

Запрокидываю голову и смотрю в темное беззвездное небо. Оно к ночи тяжелое. Давит. Погода портится. На завтра обещают метель и похолодание. Чувствуется.

– Захар, держи, – Стас Нилов, начальник службы безопасности и надежный друг, сбегает с крыльца и протягивает мне пластиковый стакан. – Американо, несладкий, как ты любишь.

Забираю, кивком благодарю. Делаю последнюю затяжку и щелчком отправляю окурок в урну. Отпиваю.

Никотиновая горечь сменяется кофеиновой.

– Как там? Очнулась?

Поворачиваюсь в сторону дома, смотрю на окна второго этажа, где горит свет. Туда полчаса назад я лично занес девчонку. Определил в гостевую комнату напротив своей и оставил на попечении Леры, нашего семейного, так сказать, врача из частной клиники, которой могу доверять, и Юли, помощницы по хозяйству.

– Очнулась, но ненадолго. Худо ей стало. Так Валерия укол обезбола напополам с успокоительным поставила. Сейчас осматривает.

Другого ответа, в принципе, не жду.

Киваю.

– Ясно.

– Ты сам как? – хмурится Стас.

– Нормально.

Вру. Вот и Нилов не верит. Он меня как облупленного знает.

Впрочем, я его тоже.

Потому легко считываю по насупленному виду, что сейчас стоит и себя винит. Проморгал ситуацию с Царевой. Провела нас девка.

Лихо провела.

Но тут Стас не прав. Зря на себя гонит. Я сам не захотел ждать, когда он освободится. Рванул в ночь в загородный комплекс, жаждая мести, которая откладывалась целых два года.

Так что в случившемся моя промашка. Не его.

Он по делам отсутствовал. Встречался с важным человечком из органов. Последний обещал помочь в поимке Кирилла Ляхова, правой руки и преемника Царева, и того, кто надругался над моей сестрой. Урода, до кого до сих пор не дотянулись мои руки.

Тогда, два года назад, когда я сидел под дверями реанимации, рвал на голове волосы и вспоминал молитвы, которых от роду не знал, твари, провернувшие похищение и надругательство над девчонкой, едва перешагнувшей порог совершеннолетия, сбежали заграницу.

Сам Царев, его внучка и Ляхов.

Они сменили три страны и осели в четвертой. В Россию с тех пор ни разу не совались. Ни на денёк. Жопой чувствуя, что я жду их этого опрометчивого шага и готов.

Но несколько дней назад все же рискнули.

И я знаю, почему.

Сам вынудил.

Точнее, нужные хорошие люди помогли. Сумели найти хитрую зацепку в документах на землю, которую я отписал Цареву. А чуть позже создали крупные неприятности, грозящие новому владельцу потерей собственности, если он в короткий срок не явится лично и не урегулирует вопрос.

Глава 5

ЗАХАР

– Через пятнадцать минут жду в кабинете и все вещи девчонки из машины захвати, – бросаю Стасу и быстрыми шагами устремляюсь в дом. По пути отправляю опустевший стаканчик из-под кофе в мусорку.

Когда заглотил? Сам не заметил.

Внутри по-прежнему кипит. Еще бы.

Вместо решения проблем, я себе их лишь приумножил. Ублюдки Царевы лихо торкнули меня носом в очередное дерьмо. И пусть пока не до конца ясно – в какое именно, хреновое предчувствие шумно дышит в затылок.

Да и вопросы множатся.

Кто эта девица? Великолепная актриса или слепая жертва обстоятельств?

В чем ее роль? Втереться в доверие и помочь моим врагам меня наконец-то уничтожить? Или уничтожить, потому что я её… изнасиловал?