500 лет ожидания

Глава 4. Редакция

Я встала в десять. Голова после вчерашнего соджу была ясной — то ли выпила мало, то ли организм уже привык. Быстрый душ, лёгкий макияж, волосы собрала в небрежный пучок. Оделась по-простому: джинсы, свободный свитер, рюкзак с блокнотом и набросками. Всё. К редактору не на показ мод идти.

Сборы в редакцию заняли минут двадцать. Центр города — это не моя окраина с лесом и тишиной. Там шумно, людно, высокие здания, офисные работники с кофе в руках. Я быстро дошла до остановки, села в автобус и заняла место у окна.

Ехать долго. Утренние пробки в Киото — то ещё испытание. Автобус полз медленно, дёргался в такт светофорам, за окном мелькали витрины, велосипедисты, школьники с ранцами. Я уткнулась в телефон.

Сообщение от Харуки.

Харука — моя школьная подруга. Мы дружили уже лет десять. Она работала в небольшом издательстве, занималась дизайном обложек, и была, пожалуй, единственным человеком, который мог вытащить меня из дома.

— Мэй! Может, в кафе? Посидим, поболтаем? А то ты из-за своей манги света белого не видишь.

Я улыбнулась. Харука всегда беспокоилась обо мне. И была права — я действительно засиделась. Последний раз мы виделись недели три назад, и то я тогда постоянно смотрела на часы.

Набрала ответ:

— Сегодня в три в редакцию к Такахаси-сану. После — свободна. Давай в «Хатори»? Часов в пять?

Ответ пришёл мгновенно:

— Отлично! Только попробуй не прийти — приеду к тебе домой и вытащу силой. У меня есть новости!

— Какие?

— В кафе расскажу. Всё, работай, не отвлекаю. Целую!

Я хмыкнула и убрала телефон в карман. Новости у Харуки — это всегда что-то интересное. То она влюбилась, то её повысили, то она нашла новый сорт чая с лепестками сакуры и теперь всем об этом рассказывает. В любом случае — хороший повод отвлечься.

Автобус наконец вырвался из пробки и покатил быстрее. За окном поплыли центральные улицы — широкие проспекты, офисные здания, рекламные щиты с айдолами. Ещё пара остановок и моя.

Я проверила рюкзак. Блокнот на месте. Наброски с лисьими ушами — тоже. Осталось только собраться с духом и сказать Такахаси-сану то, что я должна сказать.

Я вышла на остановке. И сразу пожалела, что не взяла с собой наушники.

Куча людей. Толпа людей. Боже.

Центр Киото в час пик — это муравейник. Люди текли сплошным потоком по тротуарам, обтекали меня с двух сторон, спешили, толкались, говорили по телефонам. Офисные работники в строгих костюмах, студенты с папками, туристы с картами и фотоаппаратами, женщины с колясками. Все куда-то неслись, и я вместе с ними просто потому что иначе нельзя. Остановишься — снесут.

Я прижала рюкзак к груди и нырнула в поток.

Господи, как же я отвыкла. У себя на окраине я видела от силы трёх человек в день: Ямада-сан, Судзуки-сан из магазинчика, иногда почтальона. А тут — сотни, тысячи лиц. Мелькают, сменяются, исчезают. Запах кофе, духов и выхлопных газов. Гул голосов. Визг тормозов.

Я шла, лавируя между людьми, и мечтала только об одном — поскорее добраться до редакции. Там хотя бы тихо. Ну, относительно.

На перекрёстке застряла на светофоре. Огляделась. Высокие здания уходили в небо стеклянными фасадами. Огромные рекламные экраны мигали яркими цветами. Где-то играла музыка из кофейни. Красиво, конечно. Энергично. Но не моё.

Я скучала по своему лесу. По тишине. По скрипу старых половиц и шороху ветра в кронах.

Зелёный. Поток людей снова пришёл в движение. Я перешла дорогу и свернула в переулок, где находилось здание издательства. Здесь было потише. Всего пара кафе, книжный магазин и небольшой сквер с лавочками.

Я остановилась перед стеклянными дверями, поправила рюкзак и посмотрела на своё отражение. Ну, Мэй. Давай. Скажи ему. Фантастика. Новый сюжет. Лисы. Храмы. Ты сможешь.

Глубокий вдох. Выдох.

И я толкнула дверь.

Внутри редакции было шумно.

Я даже замерла на пороге, прижимая рюкзак к груди. Беру свои слова назад — здесь не тихо. Здесь вообще не тихо. Крики, возмущение, споры — всё смешалось в один гул, разносящийся по опенспейсу.

— Я сказал — не пойдёт! Где динамика?! Где эмоции?! — надрывался чей-то редактор, размахивая листами раскадровки перед носом бледного паренька-мангаки.

— Но Танака-сан, вы же сами просили больше диалогов...

— Диалогов! А не пустой болтовни на три страницы!

В другом углу два автора спорили до хрипоты, тыкая пальцами в общий набросок.

— Этот поворот сливает всю арку!

— Ничего он не сливает! Это гениально!

— Гениально? Да это бред! Читатели нас сожрут!

— Пусть жрут! Это искусство!

Пролетел скомканный лист бумаги. Кажется, в кого-то попали. Кажется, никто даже не заметил.

Я прошла мимо кофейного автомата, возле которого усталый ассистент редактора пытался запихнуть в себя онигири, одновременно отвечая на три звонка. Девушка за соседним столом плакала, уткнувшись в клавиатуру, а её редактор стоял над душой и монотонно повторял: «Ну и что, что плачешь. Дедлайн через час».

Типичный день в издательстве манги.

Я пробралась сквозь этот хаос, стараясь никого не задеть и не привлечь внимания. Кабинет Такахаси-сана был в конце коридора, за стеклянной перегородкой. Я остановилась перед дверью, перевела дух и постучала.

— Войдите.

Голос спокойный, ровный. Как островок тишины посреди всего этого безумия.

Я открыла дверь и вошла.

Такахаси-сан сидел за столом, прямой как струна. Белая рубашка с закатанными рукавами, галстук чуть ослаблен — единственная уступка концу рабочего дня. Перед ним на столе лежали распечатки моей последней главы. Я сразу их узнала по красным пометкам на полях. Много пометок. Очень много.

— Садись, Мэй-тян.

Я села. Рюкзак пристроила на коленях, руки сложила, как примерная ученица перед строгим учителем. В кабинете было тихо, только кондиционер гудит да приглушённый шум редакции за дверью.

Такахаси-сан поправил очки и посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, потом взял распечатку, пододвинул ко мне и ткнул пальцем в первую же страницу.

— Это что?

Я посмотрела. Сцена в кафе. Диалог на три страницы. Герои обсуждают, что будут есть на ужин.

— Это... сцена в кафе, Такахаси-сан...

— Я вижу, что сцена в кафе. Я спрашиваю — это что? Три страницы диалога о еде. Три страницы, Мэй-тян. Твои читатели ждали эту главу два месяца. Два! И что они получили? Разговор о том, какие онигири вкуснее — с лососем или с тунцом.

— Там ещё был момент с зонтиком...

— Один момент! — он поднял палец. — Одна страница из трех. Всё остальное — вода. Пустая, пресная, никакая вода. Где развитие? Где конфликт? Где то, за что читатели полюбили эту историю?

Я молчала. Крыть было нечем, потому что он прав.

— Мэй-тян, — он вздохнул и снял очки. — Я работаю с тобой три года. Ты талантливый художник. У тебя отличное чувство композиции, ты умеешь рисовать эмоции, ты знаешь, как построить кадр. Но это, — он постучал пальцем по распечатке, — это рисовал не талантливый художник. Это рисовал человек, которому всё равно.

Я опустила голову.

— Мне не всё равно...

— Тогда что? Объясни. Я слушаю. Зачем ты просила о встрече?

Я сжала колени. Сейчас или никогда.

— Я хочу сменить жанр, Такахаси-сан.

Тишина.

— Что?

— Я больше не могу писать бытовуху. Я... вы правильно сказали. Мне всё равно. Уже полгода всё равно. Я сижу над каждой главой и выдавливаю из себя сюжет, которого нет. Мне скучно. Персонажи не развиваются, потому что мне нечего им дать. Я исчерпала эту историю. Я хочу... я хочу фантастику.

Такахаси-сан молчал. Смотрел на меня, сложив руки на столе. Потом вздохнул.

— Фантастику.

— Да.

— Фэнтези? Духи? Мистика?

— Да. Лисы. Храмы. Сны и реальность. У меня уже есть идея. И наброски.

Я полезла в рюкзак, достала блокнот и протянула ему. Он открыл. Долго смотрел на эскиз лисьих ушей. На тории. На мужской силуэт в каригину.

— Хм.

— Это ещё сырое, — быстро добавила я. — Но я чувствую - это моё. Вот здесь, — я прижала руку к груди. — Здесь горит. Старая манга не горит уже давно. А эта идея горит. Дайте мне шанс. Хотя бы пилотную главу.

Он перевернул страницу. Потом ещё одну.

— Кицунэ?

— Да.

— Главный герой — лис?

— Да. Дух храма. Или бог. Или... я ещё продумываю.

Такахаси-сан закрыл блокнот, снял очки и потёр переносицу.

— Знаешь, Мэй-тян... обычно я не разрешаю авторам перескакивать с жанра на жанр, пока они не закончат текущий проект.

Я замерла.

— Но.

Сердце ёкнуло.

— Твоя последняя глава была настолько плоха, что продолжать в том же духе — значит убить серию. Поэтому... — он посмотрел на меня. — Принеси мне пилот через неделю и мы посмотрим, стоит оно того или нет.

Я выдохнула, кажется, впервые за весь разговор.

— Спасибо, Такахаси-сан!

— Не благодари раньше времени. Если пилот будет таким же сухим, как эта глава, — никакой фантастики. Добьёшь старую мангу. Поняла?

— Поняла. Будет не сухим. Обещаю.

— Иди уже. И да, Мэй-тян...

— Да?

— Лисья идея — интересная. Не запори.

Я кивнула, схватила блокнот, рюкзак и вылетела из кабинета, пока он не передумал.

Глава 5. Найденыш

Кафе находилось за углом от редакции. В кафе пахло кофе и свежей выпечкой. Я заняла наш любимый столик у окна, заказала латте и стала ждать. За окном всё ещё шумел город, но здесь, внутри, было уютно и спокойно — приглушённый свет, джаз из колонок, тихий смех посетителей.

Харука ворвалась в кафе как ураган. Растрёпанная, с горящими глазами, в ярко-жёлтом платье.

— Мэй! — она плюхнулась на стул, бросила сумку на соседнее кресло и тут же подозвала официанта. — Мне то же самое и ещё чизкейк! Два чизкейка! Нет, три!

— Три чизкейка? — я подняла бровь. — У тебя праздник или ты собралась топить в них печаль?

— Праздник! — она засмеялась и подалась вперёд. — Вернее... это просто что-то с чем-то. Я должна тебе рассказать. Я больше не могу молчать.

— Давай. Ты же обещала новости.

— Новости? — она всплеснула руками. — Это не новости, Мэй. Это сюжет для твоей манги. Честное слово. Записывай.

Я хмыкнула и достала блокнот. Больше для вида — Харука любила, когда её драматично слушают.

— Короче. Ты же знаешь, у меня сосед за стенкой. Я тебе говорила. Новый жилец, заехал месяц назад.

— Говорила. Ты ещё сказала, что он симпатичный.

— Симпатичный? — она закатила глаза. — Мэй, он не симпатичный. Он как с обложки журнала. Высокий, плечи — во, волосы тёмные, взгляд такой... ну ты понимаешь. Я как его в первый раз увидела, чуть почту не выронила. Но я же скромная. Я же не знакомлюсь просто так. Я жду судьбу.

— И судьба пришла?

— Судьба пришла в виде моей кошки, — Харука сделала драматическую паузу и отпила латте. — Короче. Вчера вечером. Я после душа, сижу в халатике, смотрю дораму, ем мороженое. Всё чинно, благородно. И тут эта мелкая зараза — Микан — решает, что ей срочно нужно исследовать лестничную клетку.

— О нет.

— О да! Я выхожу из квартиры, чтобы её поймать. В халатике. В одном халатике, Мэй. Коротеньком таком, розовеньком. Ну думаю — сейчас быстро схвачу кошку и обратно. Кто меня увидит? Ночь. Тишина. Все спят.

— Но не все.

— Но не все, — она трагически кивнула. — Я бегу за Микан по лестничной клетке, она скачет как ненормальная. Я за ней. И тут — бах! — дверь соседа открывается. И он выходит. Просто выходит мусор вынести, представляешь?!

— Представляю, — я уже начинала смеяться.

— Я замираю. Он замирает. Микан — единственная, кто радуется жизни, — трётся об его ноги. Он смотрит на меня. Я смотрю на него. И тут... — Харука спрятала лицо в ладонях. — Мой халатик развязывается.

— Нет.

— Да! Просто берёт и развязывается! Поясок — фьють! — и я стою в одних трусах, Мэй. В одних трусах! Перед соседом, которого вижу второй раз в жизни. На лестничной клетке. С кошкой, которая орёт как ненормальная.

Я зажала рот ладонью, но смех всё равно прорвался.

— А он?

— А он... — Харука отняла руки от лица и уставилась в потолок с видом мученицы. — Он поймал мою кошку. Посмотрел на меня. На мой халатик. На мои трусы. А потом поднял глаза и говорит: «Вот это подарочек мне от соседки».

Я захохотала в голос. Люди за соседним столиком обернулись.

— Он так и сказал?!

— Слово в слово! Вот это подарочек! А сам улыбается, гад такой красивый. Я стою, прикрываюсь спадающим халатиком, красная как помидор. Микан орёт. Он протягивает мне кошку и говорит: «Может, познакомимся? А то я даже имени твоего не знаю, а уже почти всё увидел».

— О боже, — я вытерла выступившие слёзы. — И что дальше?

— Дальше? — Харука расплылась в улыбке. — Дальше он пригласил меня на ужин. Сегодня. В восемь.

— Серьёзно?

— Серьёзно! Я полтора часа выбирала платье. Мэй, он невероятный. И он поймал мою кошку. И он не убежал с криком, когда увидел меня в одних трусах. По-моему, это судьба.

— По-моему, это сюжет для моей манги, — я подняла блокнот. — Можно я запишу?

— Только имя поменяй, — она засмеялась. — И дай героине хотя бы нормальный халат. Который не развязывается.

— Ни за что. Халат — ключевая деталь.

Мы заказали ещё кофе. Харука болтала без умолку — о соседе, о работе, о новых туфлях. А я сидела и думала, что вот оно — живое, настоящее. Не придуманное, не вымученное. Просто жизнь. Просто случай на лестничной клетке. Просто два человека, кошка и развязавшийся халат.

Может, в моей новой манге тоже должно быть что-то такое? Не только лисы и храмы, но и смех. Неловкость. Случайность. Жизнь.

Я открыла блокнот и сделала пометку на полях: «Халат. Лестничная клетка. Кошка. Подарочек».

Харука, заметив это, подмигнула.

— Если станешь знаменитой — с меня чизкейк.

— Естественно.

Я вышла из кафе, попрощавшись с Харукой. Она упорхнула в сторону своего свидания. Я проводила её взглядом и достала телефон. Набрала маму.

Гудки. Два, три, четыре. Сейчас возьмёт трубку, и начнётся...

— Мэй! Наконец-то!

— Привет, мам.

— Я уж думала, ты забыла, как пользоваться телефоном. Третью неделю не звонишь. Я уже хотела сама ехать, проверить, жива ли ты вообще.

— Жива, мам. Работаю.

— Знаю я твою работу. Сидишь в своей квартире, рисуешь круглые сутки, ешь одну лапшу. Кстати, ты ешь нормально? Хотя бы рис варишь? Или опять один фастфуд?

— Варю, мам. И овощи покупаю. Вчера вот купила целый пакет.

— Овощи - это хорошо, — в трубке послышалось сомнение. — Но ты всё равно худая, тощая и бледная. Приезжай, я тебя откормлю.

Я улыбнулась, прислонившись к фонарному столбу.

— Обещаю. Кстати, как папа?

— Папа в порядке. Спрашивал о тебе вчера. И дедушка приезжает.

— Дедушка?

— Да. Из деревни. На следующей неделе будет здесь. Хочет повидать всех. Так что собирайся — надо посетить семью, Мэй. Ты совсем забыла про нас.

Я вздохнула. Мама была права. Я действительно давно не была дома. Последний раз на Новый год, и то всего на два дня. Дел было много, манга, дедлайны... Но дедушка — это другое. Он редко выбирался из своей деревни, и если уж приезжал — это было событие.

— Хорошо, мам. Я приеду. На следующей неделе. Обещаю.

— Вот и славно, — голос мамы сразу стал мягче. — Ой, кстати! Ты же помнишь Ямамото-сан? Нашу соседку?

— Помню. А что?

— У неё сын приехал. Из Токио. Молодой, красивый, образованный. Работает в какой-то крупной компании. Архитектор, кажется. Или инженер.. Не помню. Но мальчик — загляденье.

Я почувствовала, куда дует ветер.

— Мам...

— Что «мам»? Я просто говорю. Красивый мальчик. Высокий, вежливый, с хорошей работой. Приехал к матери помогать по хозяйству. Разве не чудо? В наше-то время и такой почтительный сын.

— Мам, я знаю, к чему ты клонишь.

— Я ни к чему не клоню! — мама изобразила оскорблённую невинность, но я слишком хорошо её знала. — Просто говорю: пора бы о семье подумать, Мэй. Тебе уже двадцать один. Я в твоём возрасте уже замужем была и тебя ждала.

— Мам...

— Не мамкай. Я не говорю — прямо завтра замуж, но присмотреться стоит. Мальчик-то хороший. Приедешь — познакомлю. Просто как соседи. По-дружески. Чаю попьём.

Я закатила глаза, глядя в тёмнеющее небо.

— Мам, у меня вообще-то работа. Новая манга. Сроки горят.

— А жизнь она не только работа, Мэй. Манга твоя подождёт. А хорошие мальчики на дороге не валяются. Всё. Решено. На следующей неделе жду. И не спорь.

— Я и не спорю...

— Вот и умница. Целую. Передай Харуке привет. И ешь нормально!

— Хорошо, мам. Люблю тебя.

— И я тебя. До встречи.

Я нажала отбой и убрала телефон в карман.

Красивый мальчик. Сын соседки. Архитектор или инженер. Мама в своём репертуаре. Каждый раз одно и то же — стоило мне задержаться без парня дольше полугода, как она начинала сватать всех окрестных молодых людей. В прошлый раз это был племянник почтальона. В позапрошлый — сын хозяйки пекарни. Теперь вот Ямамото-сан и её загляденье-сын.

Я усмехнулась и пошла к остановке.

Впрочем, съездить домой и правда надо. Дедушка. Родители. Деревенский воздух. Может, это даже поможет с новой мангой. Тишина, природа, старые дома. Вдохновение.

И от маминой стряпни я бы не отказалась.

А что касается красивого мальчика... посмотрим. Может, он действительно такой, каким его описывает мама. Но сердце у меня сейчас занято другим.

Занято лисами, храмами и беловолосым мужчиной, который называет меня женой.

Даже если он существует только во сне.

Я доехала до своей станции уже в сумерках. Автобус высадил меня на той самой остановке, где утром я ныряла в толпу. Сейчас народу было меньше — несколько человек с работы, пара студентов, старушка с сумкой. Я спрыгнула на платформу и пошла привычным маршрутом.

Мимо ларька с напитками. Мимо старого указателя. И вот она — та самая станция, где ночью стоял странный поезд.

Я замедлила шаг. Платформа была пуста. Никакого паровоза. Никакого пара. Обычная станция — турникеты, скамейки, табло с расписанием. Тусклый свет фонарей отражался в мокром асфальте. Словно и не было ничего.

— Ну точно съёмки, — пробормотала я себе под нос. — Разобрали декорации и увезли.

Я пошла дальше по тропинке через рощу. Вечерний воздух был прохладным, пахло сырой землёй и первой зеленью. Где-то вдалеке стучали колёса обычного поезда — мерно, убаюкивающе. Я думала о разговоре с Такахаси-саном, о Харуке и её соседе, о мамином «красивом мальчике». Мысли текли вяло, спокойно.

И вдруг я остановилась.

Прямо посреди тропинки, свернувшись калачиком, что-то лежало.

Маленькое. Белое. Пушистое.

Я присела на корточки. Котёнок. Совсем крошечный — помещается в ладонь. Белая шёрстка, мокрый нос, маленькие ушки прижаты к голове. Он спал, свернувшись в клубок и тихо сопел. Хвост был аккуратно обёрнут вокруг тела.

— Эй, малыш, — прошептала я. — Ты откуда тут?

Котёнок не проснулся. Даже не шевельнулся. Я осторожно коснулась его пальцем — тёплый. Живой. Просто спит. Я огляделась. Никого. Только деревья и тропинка. Откуда он здесь взялся? Ближайший дом — мой, а у Ямада-сан кошек не было. Может, подбросили? Или потерялся?

— Ну и что мне с тобой делать? — спросила я у спящего котёнка. — Не оставлять же тебя тут. Лисы тут водятся, между прочим и дикие собаки. Съедят тебя, такого беленького и беззащитного.

Котёнок не ответил. Я вздохнула, сняла рюкзак, расстегнула молнию. Осторожно, чтобы не разбудить, подхватила тёплый комочек и устроила у себя на коленях. Потом так же осторожно переложила в рюкзак, оставив его приоткрытым для воздуха.

— Посиди пока тут. Дома разберёмся.

Котёнок приоткрыл один глаз, яркий, янтарный, совсем не кошачий по цвету, посмотрел на меня и снова заснул.

Я поднялась и пошла домой, стараясь не трясти рюкзак.

Дома я первым делом расстелила на столе старое полотенце и аккуратно вытащила найдёныша. Котёнок наконец проснулся. Зевнул, показав крошечные острые зубки. Сел, обернул хвост вокруг лап и уставился на меня своими янтарными глазами.

И тут я замерла.

Уши. У него были не кошачьи уши. Слишком большие. Слишком треугольные. И мордочка не кошачья — вытянутая, острая, совсем как у...

Я наклонилась ближе.

— Ты не котёнок, — прошептала я.

Пушистый хвост. Белая шерсть. Янтарные глаза. Вытянутая мордочка. Острые уши, которые то вставали торчком, то прижимались к голове. Лисёнок. Самый настоящий лисёнок. Белый.

Я выпрямилась и уставилась на него. Он смотрел на меня. Спокойно. Изучающе. Будто не я его нашла, а он меня ждал всё это время.

— Так, — сказала я в пустоту. — Белые лисы только в питомниках. Или на фермах. Или... откуда ты вообще взялся?

Лисёнок склонил голову набок.

Я села на стул и потёрла виски. Белые лисы — это редкость. В дикой природе они не встречаются. Их разводят специально на фермах, в питомниках, для меха или для красоты. Может, сбежал откуда-то? Сбежал, забрёл в лес, потерялся...

— Ты чей, а? — спросила я. — С питомника сбежал? Хозяева тебя ищут, наверное.

Лисёнок зевнул. Потом встал на все четыре лапы, потянулся, выгнув спину, и совершенно по-хозяйски улёгся на полотенце. Положил мордочку на хвост. Прикрыл глаза.

Я смотрела на него.

Белый. Белый как снег. Как лунный свет. Как...

Как волосы того, из сна.

Я тряхнула головой. Нет. Это просто совпадение. Белый мех. Янтарные глаза. Обычный лисёнок-альбинос. Такие бывают в питомниках. Наверняка кто-то разводит их неподалёку. Завтра обзвоню, узнаю. Или дам объявление.

А пока...

— Ладно, — вздохнула я. — Переночуешь у меня. Покормлю чем-нибудь. Но завтра ищем хозяев.

Глава 6. Лис

Чёрт. Чем питаются лисы?

Я стояла перед открытым холодильником и тупо смотрела на его содержимое. Тофу. Яйца. Овощи. Соевый соус. Соджу. Ничего из этого, подозреваю, лисы не едят. Разве что в корейских дорамах лисы-кицуне любят печень, но это вообще не в ту степь.

Лисёнок сидел на полотенце и наблюдал за мной. Терпеливо. С достоинством. Будто ждал, когда глупый человек наконец сообразит, что делать.

— И не смотри на меня так, — пробормотала я. — Я мангака, а не ветеринар. Я рисую лис, а не кормлю их.

Лисёнок склонил голову набок. В янтарных глазах ни капли сочувствия.

Я закрыла холодильник. Порылась в шкафчиках. Рисовые крекеры. Шоколад. Лапша. Сухие завтраки. Ничего подходящего. Может, мясо? Откуда у меня мясо в холодильнике, если я почти его не ем?