- -
- 100%
- +
— Ань, пошли скорее, пара начинается! — Леркин голос, звонкий и чуть панический, разрезал гул коридора, полного первокурсников. Кто-то задел меня плечом, кто-то громко смеялся, пахло духами и свежим кофе из автомата — обычный утренний хаос, от которого уже к концу первой недели начинает дергаться глаз.
— Да-да, Лер, бегу!
Ну почему? Почему именно сегодня? Я рванула с места, переходя на быстрый шаг, лавируя между группами студентов, но мир сегодня решил добить меня по полной. Чертов стул, старый, облезлый, стоящий у стены так, будто специально подставил мне свою ножку. Я зацепилась мыском кроссовка и с противным, режущим слух треском, почувствовала, как по ноге поползла ледяная дорожка.
Дорогие, качественные колготки, которые мама купила перед отъездом, приговаривая «в институт надо прилично одеваться». Я уставилась на длинную стрелку, убегающую от колена вниз, к щиколотке. Аккуратная, гадкая, не останавливающаяся дыра. Черт. Черт. Черт. Ладно, пофиг. Лак для волос, который, по легендам, спасает в таких ситуациях, остался в общежитии на столике у зеркала.
Да и какой лак? Это же просто дыра, а не порез. Я залетела в туалет, на удивление пустой, стянула колготки, чувствуя пальцами прохладу кафеля под босыми ступнями, и, даже не взглянув на них, с каким-то мрачным удовольствием отправила в мусорку. В зеркале отразилась растрепанная я: разгоряченная быстрой ходьбой, с выбившимися прядями из некогда аккуратного пучка белых волос, с лихорадочным румянцем на щеках. С голыми ногами так с голыми ногами. В сентябре. Я закатила глаза своему отражению. Выкрутимся.
Выскочив из туалета, я поняла, что коридор опустел. Резко, как будто звук выключили. Все уже разбежались по аудиториям. Лерка, конечно, умчалась занимать место для нас двоих — она всегда так делает, надежный мой таракан. А я теперь мечусь по этому лабиринту одна, эхо моих шагов гулко отскакивает от стен.
— Дурацкий вуз, дурацкая философия, — бубнила я себе под нос, лихорадочно выискивая глазами табличку с нужным номером. Таблички, как назло, были маленькими, тусклыми и висели где-то под потолком. Настроение было ниже плинтуса, где-то в подвале вместе с этими злосчастными колготками.
На очередном повороте, где коридор делал слепой, дурацкий изгиб, я влетела в кого-то. В буквальном смысле. Уткнулась носом во что-то твердое, как скала, пахнущее дорогой кожей куртки и терпким, чуть сладковатым мужским парфюмом. От неожиданности я даже выдохнула.
— Эй, детка, поосторожнее, — раздался насмешливый голос прямо надо мной. Слишком близко. Интонация скользкая, как масло.
— Дай пройти! — буркнула я, даже не поднимая глаз. Я лихорадочно шарила в бездонной сумке в поисках наушников. Если уж опаздывать, то под музыку, отгородившись от этого идиотского мира.
— О-о, дерзкая малышка, — протянул голос, теперь в нем слышалась не просто насмешка, а откровенная издевка, смешанная с интересом.
Ага, нашла! Пальцы нащупали спутанный клубок белых проводков. Я вытащила их и, даже не поднимая головы, не удостоив взглядом это напыщенное ничто, вскинула в воздух средний палец. Мол, иди ты, клоун, со своими подкатами. И сделала шаг в сторону, чтобы обойти препятствие.
— Эй.
Чья-то рука грубо, до боли, схватила меня за запястье и дернула обратно. Рывок был такой силы, что я споткнулась, потеряла равновесие и, если бы меня не удержали, точно растянулась бы на полу. Меня развернули, как куклу. Я подняла глаза и… сглотнула, почувствовав, как внутри неприятно холодеет. Передо мной стоял парень. Высокий, очень высокий, в распахнутой кожаной куртке, под которой была простая черная футболка, обтягивающая широкие плечи. Темные волосы небрежно, но дорого уложены, взгляд тяжелый, цепкий, прожигающий насквозь. В таких глазах нет тепла, только оценка.
Старшекурсник, это чувствовалось по уверенной, даже наглой манере держаться, по тому, как пространство вокруг него будто сжималось. Опасный тип. Красивый, но опасный. Хищник.
— Далеко ли, дерзкая, собралась? — спросил он, слегка склонив голову набок. Губы кривились в усмешке, но глаза оставались холодными.
— На пару! Пусти! — я дернула руку, пытаясь высвободиться, но его пальцы сомкнулись на моем запястье, как стальной капкан.
— Не-е, — он покачал головой, даже не думая ослаблять хватку. — Мне интересно, как зовут эту дерзкую малышку, что осмелилась палец мне показать. Представься.
До меня дошло. «Царь, бог университета». Слухи о местной «элите» долетали даже до меня, вечно витающей в облаках. Я закатила глаза, чувствуя, как внутри закипает злость. Типичный альфа-самец с раздутым эго, возомнивший о себе бог весть что. Еще и со свитой. Рядом с ним топтались двое таких же, не менее пафосных, парней, видно, что мажоры, с интересом наблюдая за сценой, как зрители в театре.
— А ты кто такой? — я прекратила бесполезные попытки вырваться, посмотрела на него в упор, с вызовом. Голос звучал ровно, хотя пульс уже стучал в висках. — Царь, бог университета? Поздравляю. Только вот незадача — богам я не поклоняюсь. Атеистка.
Я резко выдернула руку, пользуясь тем, что он слегка ослабил хватку от неожиданности такого ответа. Сделала шаг назад, чтобы оказаться подальше от его гипнотизирующего, давящего взгляда, и процедила, чеканя каждое слово:
— Еще раз тронешь — по яйцам получишь! Без предупреждения.
Его компания парней за спиной оживилась, раздались улюлюканье и свист.
— Хрена, Демон, она тебя! — восхищенно выдохнул один, тот, что покрупнее, с наглой рожей.
— Завали, Горыныч, — бросил этот самый «Демон», даже не обернувшись.
Его взгляд ни на секунду не отрывался от меня. В глазах промелькнуло что-то новое: не просто интерес, а опасное веселье, смешанное с холодной злостью. Я зацепила его. И, кажется, не в том смысле, в котором мне бы хотелось.
— Серьезно? Демон? Горыныч? — я фыркнула, окинув их всю компанию презрительным взглядом, специально задержавшись на каждом. — Мда. Кликухи еще те. Прям банда клоунов из цирка.
Я развернулась и, гордо задрав подбородок, чувствуя спиной их взгляды, пошла дальше по коридору. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, но я заставила себя идти спокойно, не ускорять шаг.
— Мы еще поговорим, мелкая, — донеслось мне в спину. Голос был тихий, но я расслышала каждое слово. В нем не было угрозы, была констатация факта.
— Сам мелкий! — крикнула я, не оборачиваясь, и только потом прибавила шагу. Я влетела внутрь аудитории, плюхнулась на свободное место рядом с Леркой и уставилась в одну точку на доске.
Перед глазами стоял его наглый, самоуверенный взгляд, холодные глаза и кривая усмешка. «Демон». Ну и имечко. Я потерла запястье, на котором уже начинал проступать красный след от его пальцев. Первое сентября обещало быть веселым. Очень веселым.
— Ты где пропадала? — прошипела Лерка, как только я плюхнулась на соседний стул. Она уже успела разложить тетради, ручки, даже бутылку воды поставила.
— Да в туалете, — выдохнула я, пытаясь унять бешеный стук сердца. — Стрелка на колготках, пришлось снимать. Короче, приехали.
Лерка округлила глаза, скользнула взглядом по моим голым ногам под столом и прыснула в кулак, прикрываясь ладонью.
— О-о, не повезло. Зато теперь ты официально та самая отчаянная девчонка, которая ходит с голыми ногами в сентябре. Легенда, — прошептала она с уважением, но глаза смеялись.
Я фыркнула и полезла в сумку за тетрадью. Руки до сих пор слегка дрожали после встречи в коридоре, но я приказала себе успокоиться. Подумаешь, какой-то напыщенный индюк в кожаной куртке. Мало ли их тут? Прорвемся.
Преподаватель, сухой мужчина в очках с толстыми линзами, сквозь которые его глаза казались огромными и рыбьими, монотонно бубнил что-то про античную философию. Я, как прилежная ученица (по крайней мере, в первую неделю учебы я дала себе зарок ей быть), старательно выводила в тетради: «Платон мне друг, но истина дороже...», хотя краем уха понимала, что пишу ерунду, и смысла фразы до конца не улавливаю.
— Нют, — Лерка бесцеремонно ткнула меня ручкой в бок, стоило преподавателю отвернуться к доске. — На день первокурсника идешь?
Я отвлеклась от размышлений о вечном и навязчивых мыслей о недавней встрече. День первокурсника? Оторваться? То, что доктор прописал после утреннего стресса.
— Коне-е-ечно! — просияла я, откладывая ручку. — Оторвемся по полной! В чате уже инфа есть у нашего потока?
— Ага, — Лерка заговорщицки понизила голос, хотя на нас и так никто не обращал внимания — вся группа уныло внимала Платону, кто-то даже клевал носом. — На природе. Где-то за городом, говорят, арендовали поляну. Будет что-то типа игр, костер, шашлыки, выпивка, музыка до утра. В общем, оторвемся!
— Су-у-упер! — мечтательно протянула я, представляя, как мы с Леркой отжигаем под открытым небом, подальше от этих душных стен и наглых старшекурсников. — Студенческая жизнь, мать ее! Наконец-то.
— Ага! — Лерка подперла щеку рукой, мечтательно глядя в потолок, но потом спохватилась. — Слушай, а ты в общагу уже заселилась? Ты вроде последняя приехала из наших.
— Да, только вещи побросала, — я поморщилась, вспомнив гору неразобранных сумок в углу комнаты, гору одежды, книг и прочего хлама. — Вчера вечером приехала, даже разобрать ничего не успела. Там, наверное, уже плесень завелась.
— Какая комната? — Триста пятнадцатая. Глаза Лерки вспыхнули неподдельной радостью, она даже подпрыгнула на стуле.
— О-о-о, супер! У меня триста двенадцатая! Рядышком! Соседки по этажу!
— Да? — теперь уже я уставилась на нее с восторгом. — Вообще круть! Значит, в гости бегать туда-сюда, вместе тусоваться, готовить по ночам…
— Ага, и зубрить перед сессией, запивая валерьянкой, — Лерка закатила глаза, но было видно, что она тоже рада.— Я сегодня как раз собираюсь вещи разложить нормально, а то этот бардак уже достал. Заходи, поможешь, заодно чай попьем, поболтаем по душам.
— Договорились, — кивнула я.
Преподаватель вдруг обернулся и строго посмотрел в нашу сторону поверх очков. Мы синхронно, как по команде, уткнулись в тетради, делая вид, что безумно увлечены конспектом. Я даже ручку снова схватила и вывела пару бессмысленных слов, чтобы хоть что-то писалось. Но мысли были уже далеко от аудитории. День первокурсника, шашлыки, музыка, новые знакомства... И старая знакомая проблема — нечего надеть. Ладно, разберемся. В общаге разберем, что есть. Главное, что рядом будет Лерка, а впереди — целая студенческая жизнь, полная приключений. И никакой Демон мне не испортит этот праздник.
Мы вышли из аудитории в шумный коридор, залитый солнцем из огромных окон. Впереди была свобода до вечера, а значит — можно наконец выдохнуть и нормально пообщаться, не оглядываясь на преподавателя. Лерка что-то рассказывала про расписание, но я слушала вполуха, все еще прокручивая в голове утреннюю встречу, чувствуя на запястье фантомную боль от его хватки.
— Эй, мелкая.
Я замерла. Сердце пропустило удар и забилось где-то в горле. Этот голос я узнала бы из тысячи — слишком много в нем было самоуверенной, хозяйский наглости. Медленно, очень медленно, я обернулась. Он стоял в компании все тех же прихлебателей, прислонившись плечом к стене, перегораживая проход. В руках — дорогой телефон, но взгляд был устремлен на меня. Хищный, цепкий, раздевающий. Лерка рядом со мной буквально застыла, превратившись в соляной столб, даже рот приоткрыла.
— Лер, пойдем, — я схватила подругу за руку повыше локтя и дернула вперед, стараясь обойти их по широкой дуге. — Не обращай внимания. Ноль эмоций.
Мы сделали несколько быстрых шагов, почти пробежали мимо, но я спиной, каждым позвонком, чувствовала этот тяжелый взгляд. Лерка, придя в себя, зашептала, нервно оглядываясь через плечо: — Ань... Ты чего? Откуда ты его знаешь?
— Да не знаю я его, — отмахнулась я, стараясь говорить беззаботно, хотя голос предательски дрогнул. — Столкнулась перед парой, фак показала, когда он пристал, а он, видать, обиделся. Нежная натура, блин. Королевна.
Лерка прыснула от смеха, прикрывая рот ладонью, но глаза оставались испуганными.
— Ты серьезно? Ему? Ань, это же Демон! Ты что, реально не слышала? Говорят, он...
Она не договорила. Потому что в этот момент чья-то рука грубо, как клешня краба, схватила меня за локоть и резко развернула. Я даже пикнуть не успела, как оказалась прижатой спиной к холодной, шершавой стене коридора. Лерка испуганно отскочила в сторону, вжавшись в противоположную стену. — Отпусти! — рявкнула я, пытаясь вырваться, но он нависал надо мной, загораживая свет, прожигая взглядом.
— Мелкая, — протянул он, склоняясь ближе, так что я чувствовала его дыхание на своей щеке, терпкий запах кофе и мятной жвачки. — Нехорошо получается. Фак показала, послала меня при всех и теперь сбегаешь, как нашкодившая кошка? Я не люблю, когда от меня сбегают. Совсем не люблю. — Я тебе, ваше величество, не мелкая, — процедила сквозь зубы, сверля его взглядом, стараясь не моргать.
Сердце колотилось как бешеное, где-то в ушах уже шумело, но показывать страх я не собиралась. Ни за что. Только не ему. Его дружки за спиной заржали, предвкушая шоу. Я слышала их мерзкий смех, но видела только его глаза.
— Что, язычок острый? — усмехнулся он, и в его глазах мелькнуло что-то опасное, но в то же время... заинтересованное? Игривое? От этого взгляда по спине пробежал холодок.
— Как бритва, — я оскалилась в ответ, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь, притупляя страх. — Только смотри, порежешься, Демон. Порежу так, что мало не покажется. Шрам останется на всю жизнь, будешь девок пугать.
Лерка хихикнула где-то на периферии, нервно, истерично, явно осознав, что я в своей стихии — в режиме «бей или беги» я всегда выбирала первое. Даже его дружки заухмылялись, переглядываясь. Им явно нравилось, что кто-то дает отпор их «лидеру», разнообразие в скучный день.
— Острая, значит, — он чуть отстранился, но руку с моего локтя не убрал. Наоборот, пальцы сжались сильнее, впиваясь в кожу. Вместо этого его взгляд скользнул ниже, по моим губам, задержался на шее, где пульсировала жилка, и вернулся к глазам.
— Знаешь, мелкая, твой язычок бы в другое место пристроить. Было бы больше пользы.
Внутри все перевернулось от такой наглости. Щеки вспыхнули жаром, но я скорее разозлилась, чем смутилась. Злость затопила страх.
— О, серьезно? — я закатила глаза так театрально, что он нахмурился, теряя нить разговора. — Демон, значит, а с фантазией беда? Клише из дешевого порно? Свой язык, если он у тебя вообще есть, пристраивай куда подальше. Знаешь, есть одно замечательное место — называется «подальше от меня». Рекомендую. Карту показать или сам найдешь?
Его брови поползли вверх. Он явно не ожидал такого ответа. Парни за его спиной уже откровенно ржали, кто-то даже засвистел.
— Гор, ну ты слышал? — выдохнул третий— Она его уделала! В хвост и в гриву!
— Вижу, Арс, — отозвался Гор. — На телефон снимать надо. Такого еще не было.
— Заткнитесь, — бросил Демон, не оборачиваясь, но в его глазах заплясали чертики.
Он рассматривал меня так, будто видел впервые. Будто я была не просто очередной первокурсницей, а... интересным экземпляром, который захотелось изучить поближе, прежде чем сломать.
— Слушай, мелкая, — его голос стал ниже, интимнее и злее, он наклонился к самому уху, обжигая дыханием. — Слишком дерзкая для первокурсницы, это факт. Но ничего, таких даже слаще ломать. Сопротивление только разжигает аппетит. Ты хоть знаешь, кому ты тут свой фак показала? На кого нарвалась?
— Ага, — кивнула я, не отводя взгляда. — На персонажа из дешевых сказок для мажоров. Ну так иди, сказочник, лесом. Лесом, говорю! Проваливай!
Его кулак врезался в стену в сантиметре от моего виска. Глухой, тяжелый удар, от которого, кажется, штукатурка посыпалась мне на волосы. Лерка за моей спиной ахнула. Я замерла, вжавшись в стену, но глаз не отвела. Только часто-часто заморгала.
— Ты хоть понимаешь, кому ты тут свойфак показала? — его голос стал тихим, вязким, опасным. Никакой игривости, только сталь и холодная ярость. Он был в сантиметре от меня, я видела каждую ресницу, каждую пору на его коже.
— Понимаю, — ответила я, чувствуя, как пульс бьется где-то в горле, как предательски дрожит голос, который я пытаюсь удержать. — Старшекурснику, у которого, судя по поведению, член вместо мозгов. И тот, видимо, маленький, раз так хочется самоутвердиться за счет девчонок. Он замер. В глазах мелькнуло что-то... нехорошее. Совсем нехорошее. Такое, от чего внутри все оборвалось.
— Смелая, — усмехнулся он, но усмешка была звериной, не предвещающей ничего хорошего. — Люблю таких смелых. Люблю ломать. Долго, со вкусом.
— Руку убери, — процедила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И вали к своим. Цирк уже закончился.
— А если нет?
— А если нет, я тебе яйца оторву. Не здесь, так в другом месте. Я упертая, Демон. Очень упертая. И злопамятная.
Он смотрел на меня долго. Очень долго, изучающе, будто сканировал. Потом вдруг убрал руку от стены, отступил на шаг и... улыбнулся. Но от этой улыбки у меня кровь застыла в жилах. Холодная, уверенная улыбка хищника, который знает, что добыча никуда не денется.
— Запомнил, — кивнул он. — Ты теперь моя должница, мелкая. За публичное унижение при моих же парнях. Я вернусь за своим. Очень скоро.
— Жду с нетерпением, — бросила я и, схватив Лерку за руку, потащила её прочь, почти бегом.
Глава 2. Демид Молохов и компания.
— Анька, — выдохнула она, когда мы влетели в свою аудиторию и сели подальше от глаз преподавателя — ты с ума сошла? Совсем с ума? Это же Демид! Он реально отмороженный на всю голову! Он может всё!
— Вижу, — ответила я, плюхаясь на свое место. Руки тряслись так, что пришлось сесть на них, чтобы успокоить. — Но показывать страх нельзя, иначе сожрут и не подавятся. Ты видела его глаза? Ему только слабину покажи — всё, приехали.
— А если он правда... — Лерка не договорила.
— Значит, буду драться, — перебила я, чувствуя, как злость снова поднимается внутри. — Я не из пугливых, Лер и в обиду себя не дам. Даже такому, как он.
Лерка покачала головой, но промолчала, только обняла за плечи. А я сидела и смотрела в одну точку перед собой. Внутри всё дрожало, колотилось и ныло, но я знала одно: отступать нельзя. Назад дороги нет. Я сама выбрала этот бой, когда показала ему фак и теперь придется драться до конца.
— Лер, а ты откуда про Демида-то знаешь? — спросила я, косясь на неё, когда уже пара началась.
— Ну так надо новости смотреть, да сайты читать, Ань, — она закатила глаза, как на несмышлёныша. — Это ж сын нефтемагната. Нефть, газ, трубы — короче, бабла немерено, счет с кучей нулей в одну строчку не помещается.
— Пф, — фыркнула я, крутя в пальцах сорванную травинку. — Ну так и учился бы в каких-нибудь Эмиратах, в своей швейцарской школе для богатеньких. Нахрена ему Москва, наш общажный университет?
— Ну так здесь штаб-квартира фирмы у отца, головной офис, — Лерка понизила голос, наклоняясь ближе, хотя вокруг никого не было. — Наследник и всё такое. Ему всё можно, понимаешь? Абсолютно всё. Золотой мальчик. За ним подчистят, сотрут записи с камер, наймут адвокатов, свалят на какого-нибудь Васю Пупкина из области, а тот только рад будет отсидеть в тюрьме вместо него за хорошие деньги.
Я присвистнула сквозь зубы.
— Лер, по-моему, ты пересмотрела свои эти криминальные сайты и сериалы. Жизнь — не кино.
— Ага, — усмехнулась она горько. — Конечно, не кино. А к стене прижал при куче свидетелей — и ничего. Никто и пикнуть не посмел. Даже декан мимо прошёл по коридору, краем глаза глянул и сделал вид, что не заметил. Просто прошел мимо, понимаешь?
Я замерла. Об этом я как-то не подумала. Декан прошел мимо. Не вмешался. Не спросил, что происходит.
— И что ты предлагаешь? — спросила тихо, чувствуя, как внутри снова разрастается холод.
— Ничего, — пожала плечами Лерка. — Просто будь осторожна, Ань. Это не школьные разборки на заднем дворе. Это другой уровень. Совсем другой.
— Да плевать, — отмахнулась я, но внутри стало зябко и тоскливо. — Наплевать мне на его папочку-миллиардера. Не тронет больше и ладно. А тронет — я сама разберусь. Кулаками, зубами, чем придется.
— Ну-ну, — хмыкнула Лерка. — Смотри, Анька, чтобы не поздно было. Чтобы не пришлось разбираться, когда уже все случилось. Я уставилась в тетрадь, но буквы плыли... Нефтемагнат, наследник, «всё можно»... Чёрт. Ну и вляпалась же я. В первый же день.
— А фамилия-то у него хоть какая? — спросила я, делая вид, что мне просто интересно, но на самом деле пытаясь переварить информацию. — Почитаю на досуге, погуглю.
— Молохов, — Лерка понизила голос до шёпота, хотя мы уже подходили к общаге. — Демид Молохов. А тот, что рядом был, крупный такой, набыченный — Егор Митяев. У его отца медиаимперия: сайты, телеканалы, газеты, всё такое. Тоже ещё тот отморозок, судя по сплетням в сети. Девок меняет как перчатки.
— А тот, третий, что молчал больше и с ледяным взглядом? Он тоже с ними? Красивый такой, блондин?
— Арсений Нечаев, — Лерка покосилась на дверь аудитории, будто он мог там стоять. — У его отца отели, рестораны, клубы по всей стране. Шишка крупная, из старых денег. И знаешь, что самое страшное? Он, в отличие от Демида, — как лёд. Холодный, тихий, вежливый даже, но не менее опасный. Говорят, даже более. С таким вообще не понятно, что в голове. Он никогда не повышает голос, просто смотрит и улыбается. Жуть.
— Элита университета, значит, золотая молодежь, — усмехнулась я, но усмешка вышла кривой и нервной.
— Ага, — кивнула Лерка. — У них что-то типа закрытого клуба. Все трое — мажоры, элита. Им всё сходит с рук. Ты вообще понимаешь, на кого нарвалась в первый же день?
Я откинулась на спинку скамейки у входа и уставилась в серое сентябрьское небо.
— Понимаю, — выдохнула я. — Поздно уже отступать, Лер. Я ему фак показала, послала, при всех унизила. Он не забудет. Такие не забывают.
— Не поздно, — горячо зашептала Лерка, схватив меня за руку. — Ань, ты можешь просто не пересекаться с ним. Ну послала и послала. Он найдёт другую игрушку, их тут много, первокурсниц пруд пруди.
— Найдёт, — согласилась я. — Но что-то мне подсказывает, что этот... Молохов... не из тех, кто забывает обиды. Он же сам сказал — вернется.
Лерка замолчала, потому что знала — я права. По глазам его видно было — упрется рогом, но докажет, что он тут главный.
— Ладно, — она сжала мою руку. — Если что я рядом. И если этот твой Молохов...
— Не мой, — перебила я резко.
— Пока не твой, — поправилась Лерка с кривой усмешкой. — Если он что-то попробует, мы вместе придумаем, как ответить. Вместе мы сила.
— Спасибо, — улыбнулась я, чувствуя благодарность. — Ты лучшая. Правда.
— Знаю, — хмыкнула она.
Пара закончилась все подскочили, сегодня больше никакой учебы, свобода.
Мы встали, собрали вещи и пошли к двери.
— Ну слушай, он же на последнем курсе, этот Молохов. Значит, год потерплю, буду прятаться по углам, игнорировать.
Лерка посмотрела на меня с таким выражением, будто я сказала, что собираюсь прыгать с крыши.
— Ань, — она остановилась прямо перед дверью и заговорила тихо, но очень серьезно, глядя мне в глаза, — он за год тебя может в асфальт закатать. Буквально. И скажет, что так и было, что ты сама упала.
Я замерла.
— Чего?
— Того, — Лерка вздохнула. — Ты не понимаешь масштабов. У них связи, деньги, адвокаты, вся система на них заточена. Если Молохов захочет тебя уничтожить — он это сделает. Легко. Просто пальцем щёлкнет и твоей жизни в этом городе не станет.
— За что меня уничтожать? — я почувствовала, как внутри закипает злость — За то, что я фак показала? За то, что послала подальше?
— За то, что ты не прогнулась, — спокойно ответила Лерка. — Для таких, как он, это самое страшное оскорбление. Ты же видела его лицо, когда ты ему ответила. Видела его глаза? Он не привык к отказам. Для него это вызов.
Я молчала. Потому что она была права. Я видела. Злость, удивление, азарт — всё смешалось в его глазах. И это было страшнее, чем если бы он просто разозлился.