Тень Луны

Глава 9. Принятие

Я бежала по коридору, не разбирая пути, пока не врезалась в стену у лифта. Прижавшись лбом к прохладному бетону, я пыталась отдышаться, но воздух словно застрял где-то в горле, обжигая грудь.

Что я наделала?

Я хотела его задеть. Хотела, чтобы он понял, что я не безмолвная овечка. Но я не ожидала... не ожидала такого взрыва. Такой ярости. Он не просто рассердился. Он... взорвался. Искры в его глазах, громовой голос, удар ладони о дверь... От одного воспоминания по спине побежали мурашки.

И самое ужасное — я чувствовала себя виноватой.

Да, виноватой! Как будто я спровоцировала дикого зверя, тыча в него палкой, а потом испугалась, когда он оскалился. Но разве он не сам начал эту игру? Разве не он дразнил меня, шутил про вены и феромоны?

Когда он схватил меня за запястье... это было не больно. Это было... властно.

Я зажмурилась, пытаясь выкинуть из головы его лицо, склонившееся так близко. Его дыхание на моих губах. Его слова: «...женщина, которая хочет, чтобы ее взяли так же властно, как на этих картинках».

От этих слов по телу разлился жар, и я снова почувствовала то самое предательское возбуждение, которое выдавало меня с головой. Я ненавидела себя за эту слабость. Ненавидела его — за то, что он видел ее. Лифт приехал. Я влетела внутрь и, наконец, прислонившись к стене, позволила себе дрожать. Он испугал меня. Но не как начальник — как мужчина. Как альфа.

Теперь пятница... корпоратив... его машина в 18:30... Все это казалось уже не просто неприятной обязанностью, а чем-то вроде ловушки, в которую он меня загнал. Он принял мой вызов. И теперь я должна была либо сдаться, либо идти до конца. А идти до конца... я боялась. Потому что в глубине души я понимала — в этой игре на выживание я уже проигрываю.

Я влетела в квартиру, захлопнула дверь и рухнула на диван, как подкошенная. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. В ушах стоял оглушительный грохот — отзвук его голоса, удара ладони о дверь, бешеного стука собственной крови.

Он теперь зол на меня.

Эта мысль висела в воздухе, тяжелая и удушающая. До этого, несмотря на все его угрозы и насмешки, сквозь них проглядывала какая-то... странная снисходительность. Он давал мне пространство, играл со мной, как кот с мышкой, но не сжимал когти до конца. А сейчас... сейчас я сама сорвала с него эту маску. Мои дерзкие рисунки, мои слова, брошенные ему в лицо через бумагу, вывели из себя того самого спрятанного зверя.

И я сама была виновата. Я, как дура, тыкала в спящего льва палкой и теперь ужасалась его рыку.

Я зарылась лицом в подушку, пытаясь заглушить подступающие слезы. Что теперь будет? Он сказал, что примет мой вызов. Что это — объявление войны. И если раньше он хоть как-то сдерживался, притворялся джентльменом, то теперь... теперь он может быть безжалостен.

Я представила его лицо — искаженное холодной яростью, а не игривой усмешкой. Представила, как он подъезжает в пятницу. Не как начальник, везущий сотрудницу на корпоратив, а как тюремщик, забирающий свою заключенную. И самое страшное — я не смогу отказаться. Контракт, долг, его воля... да и мое собственное глупое, предательское тело, которое реагировало на его гнев той же дрожью возбуждения, что и на его насмешки.

«...женщина, которая хочет, чтобы ее взяли так же властно, как на этих картинках».

Его слова жгли изнутри. Он видел меня насквозь. Видел ту часть меня, которую я сама боялась признать. И теперь, когда он зол, он может использовать это против меня. Может сломать меня, не просто как волчицу, а как личность. Унизить, растоптать мою гордость, которую я так яростно выставляла напоказ. Я сжалась в комок на диване, чувствуя себя маленькой, глупой и невероятно одинокой. Я хотела доказать свою силу, а только сильнее приковала себя к нему. Я бросила вызов альфе, и теперь мне предстояло пожинать плоды.

Мысли в голове неслись вихрем, каждая — острее и страшнее предыдущей. Я представила пятницу. Его машину. Молчаливую, напряженную поездку. А потом... корпоратив. Он же мой начальник. Все будут видеть, как он ко мне относится. А он... он ведь не станет больше церемониться.

При первой же возможности...

Слова сами складывались в ужасающую картину. Какой-нибудь темный угол, пустая комната для переговоров. Его руки, уже не играющие, а властные, жесткие. Он прижмет меня к стене, как на том самом эскизе, но уже без всяких диалогов и борьбы взглядов. Без уважения. Только ярость и желание доказать свою власть.

Оттрахает по полной. Как на тех картинках.

Только на картинках это выглядело страстно и... желанно. А в реальности, без моего согласия, без той искры, что была между персонажами... это будет просто насилие. Унижение. Он использует мое же тело против меня, чтобы доказать, кто здесь хозяин.

А потом...

Заклеймит.

Холодный ужас, более пронзительный, чем все предыдущие страхи, сковал меня. Метка альфы. Не просто синяк или царапина. Навсегда. На моей шее, на моей жизни. Я стану его собственностью. Официально. Окончательно. Никаких больше побегов. Никакой свободы. Никакой себя.

И все. Прощай, Леся.

Прощай, моя независимость. Моя карьера. Мои мечты о жизни, где я сама себе хозяйка. Все это растворится в его воле, в его желаниях. Я стану просто... его. Еще одной вещью в его коллекции. Самкой при альфе.

Я сжалась так сильно, что заныли мышцы. Слезы, наконец, вырвались наружу — тихие, горькие, безнадежные. Я сама подписала себе приговор. Своим дерзким характером. Своими глупыми рисунками. Своим неумением промолчать и подчиниться.

Он не просто мой начальник и не просто навязчивый поклонник. Он — моя судьба. И судьба эта, похоже, будет жестокой. И неумолимой.

Глава 10. Вечер и ответственность

Пятница. Я стоял перед зеркалом в своей гардеробной, завязывая галстук. Руки, к моему раздражению, чуть заметно дрожали. Не от волнения. От сдерживаемой энергии, что кипела во мне с того самого дня в кабинете.

Образ Леси — испуганной, но не сломленной, с глазами, полными слез и ярости — преследовал меня все эти дни. Ее слова, ее вызов... они задели меня за живое. Не как альфу. Как мужчину. Я привык к покорности, к страху, к подобострастию. А она... она посмотрела на меня как равная. Или, по крайней мере, попыталась.

И я отреагировал как примитивное животное.

«Сдерживайся», — сурово приказал я своему отражению. Зверь внутри бушевал, требуя возмездия, требовал доказать ей, кто здесь главный. Требовал взять то, что, как он чувствовал, принадлежало ему по праву.

Но я не животное. Я — Артур. И Ольга была права. Если я сорвусь сейчас, если позволю гневу и обиде руководить собой, я потеряю ее навсегда. Я могу сломать ее, подчинить, но то, что я почувствовал в том кабинете — эту искру, этот огонь... это будет уничтожено. И я получу лишь послушную, пустую оболочку.

Я глубоко вздохнул, заканчивая с галстуком. Сегодня вечером — не охота. Сегодня — дипломатическая миссия. Самая сложная в моей жизни.

«Ты испугал ее, — безжалостно напомнил я себе. «Теперь тебе придется заново завоевывать ее доверие. Шаг за шагом.»

Я выбрал темно-синий костюм, который, как я знал, выгодно оттенял мои глаза. Оружие должно быть безупречным. Я не буду давить. Не буду дразнить. Я буду... обаятелен. Уверен. Внимателен. Я покажу ей мир, к которому она могла бы принадлежать. Не как добыча, а как партнер. Как королева, а не пленница.

Это будет нелегко. Каждый ее взгляд, полный страха, будет жечь меня. Каждая ее попытка отстраниться будет вызывать у меня желание прижать ее к стене и заставить посмотреть правде в глаза. Но я должен сдержаться.

Я посмотрел на часы. 18:15.

«Никакой злости, — дал я себе последнюю установку, поправляя манжеты. «Никакого давления. Только контроль. Только терпение.»

Я вышел из пентхауса, чувствуя, как мой внутренний волк рычит в протесте. Но я был его хозяином. И сегодня вечером я докажу это не только Лесе, но и самому себе. Я завоюю ее. Не силой, а умом. И это будет моей величайшей победой.

Я подъехал к ее дому ровно в 18:30. Не раньше, не позже. Пунктуальность — это демонстрация уважения и контроля. Я заглушил двигатель и смотрел на подъезд, чувствуя, как в салоне сгущается тишина, нарушаемая лишь тихим шипением климат-контроля.

И вот дверь открылась.

Она вышла. И у меня на мгновение перехватило дыхание.

Она была в белом. Снова. Длинное, струящееся платье, которое обволакивало ее хрупкую фигуру, словно сотканное из лунного света и инея. Как невеста, — пронеслось в голове. Белая волчица. Ткань искрилась при каждом ее движении, словно свежевыпавший снег под звездами. И этот разрез... аккуратный, но дерзкий, открывающий стройную линию ноги до середины бедра. Она была одновременно невинна и невероятно соблазнительна.

Она подошла к машине, ее походка была собранной, спокойной, но я видел — в глубине ее огромных голубых глаз таилась та самая, знакомая мне теперь, тень страха. Она была готова к бою. И была прекрасна в этой готовности.

Я вышел из машины, чтобы открыть ей дверь. Мои движения были плавными, лишенными резкости, которые могли бы ее спугнуть.

— Леся, — произнес я, и мой голос прозвучал ровно, тепло, без прежней насмешки или давления. — Ты выглядишь... потрясающе.

Она смутилась, молча кивнула и скользнув в салон. Ее плечи были напряжены. Я закрыл за ней дверь, чувствуя, как мой внутренний зверь бьется в клетке, оглушенный ее видом и ее близостью. Запах ее духов — холодный, цветочный заполнил салон.

Прежде чем завести двигатель, я повернулся к ней.

— Спасибо, что согласилась составить мне компанию, — сказал я искренне. — Думаю, нам будет проще вдвоем.

Она снова кивнула, глядя прямо перед собой. Но я видел, как сжались ее пальцы на сумочке. Она ждала подвоха. Ждала, что я вернусь к нашему последнему разговору. Ждала насмешки или давления. Но она их не дождется. Сегодня вечером я буду другим. И мне предстояло доказать это ей. И, что самое сложное, — самому себе.

Машина тронулась, плавно выезжая на вечерние улицы города. Напряжение в салоне было осязаемым. Она сидела, прижавшись к своему окну, словно стараясь занять как можно меньше места. Я видел ее отражение в стекле — застывшее, настороженное.

Мне нужно было сломать этот лёд. И начинать приходилось с себя. С того, что далось невероятно трудно — с признания своей неправоты.

— Леся, — начал я, глядя на дорогу. Голос мой прозвучал тише, лишенный привычной власти. — Мне нужно кое-что сказать.

Она медленно повернула голову, ее взгляд был полон недоверия.

— Я... хочу извиниться, — выдохнул я, и слова эти обжигали, как признание в слабости. Но это была правда. — За тот день в кабинете. Я переступил грань. Моя реакция была... недостойной.

Она не ответила, просто смотрела на меня, и в ее глазах читалось смятение.

— Твои рисунки... твои слова... — я сжал руль, вспоминая ту ярость, что поднялась во мне тогда. — Они задели меня. Сильнее, чем я готов был признать. Ты бросила мне вызов, а я... я повел себя как вспыльчивый щенок, а не как взрослый мужчина. Прости.

В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь шумом двигателя. Я видел, как она переваривает мои слова. Видел, как ее плечи чуть расслабились, а взгляд смягчился от недоумения.

— Я... — ее голос был тихим. — Я тоже не должна была... играть на чувствах. С помощью этих рисунков. Это было... нечестно. Я хотела задеть и я достигла цели. Но я не хотела... не хотела такого взрыва.

В ее словах прозвучала горечь. И вина. Та самая, что грызла и меня.

Я рискнул на мгновение отвести взгляд от дороги и встретиться с ее глазами.
— Кажется, мы оба оказались не готовы к силе того, что происходит между нами, — сказал я мягко. — Давай начнем этот вечер заново. Без прошлых обид. Просто как... Артур и Леся.

Она медленно кивнула, и тень улыбки тронула уголки ее губ. Это было крошечное, робкое движение, но для меня оно значило больше, чем любая победа в бизнесе.

— Хорошо, — прошептала она. — Как Артур и Леся.

Лед тронулся.

Мы подъехали к "Гранд Отелю". Огни ротонды и шикарные лимузины у подъезда говорили сами за себя — мероприятие было более чем статусное. Когда я открыл ей дверь и предложил руку, Леся на мгновение заколебалась, но затем все же легонько коснулась моей руки кончиками пальцев. Ее прикосновение было прохладным и неуверенным, но это был шаг. Маленький, но важный.

Войдя в банкетный зал "Империал", я почувствовал, как она невольно прижалась ко мне чуть ближе. Зал сиял хрустальными люстрами, повсюду сновали нарядные гости, гул голосов заполнял пространство. Для нее, девушки, привыкшей к уединению и работе за планшетом, это зрелище должно было быть ошеломляющим.

И тут я увидел их. Дима и Ольга стояли у бара, оживленно о чем-то беседуя. Дима, как всегда, выглядел слегка беспечным, а Ольга — элегантной и собранной. Они оба работали в холдинге, хоть и в других департаментах: Дима курировал сеть развлекательных заведений, а Ольга — благотворительный фонд.

Их взгляды мгновенно нашли нас. Ольга мягко улыбнулась, а на лице Димы промелькнуло знакомое озорство. Они направились к нам.

— Братец! — Ольга обняла меня, но ее взгляд был прикован к Лесе, полный теплого, ненавязчивого любопытства. — И это, должно быть, та самая Леся? Очень приятно. Я Ольга, сестра этого несносного человека.

Леся робко улыбнулась в ответ, пробормотав что-то вежливое.

— Да, мы уже как бы знакомы, — Дима подмигнул Лесе, и я почувствовал, как она напряглась. Я не выпустил ее руку, а лишь слегка притянул ее ближе к себе, создавая защитный барьер.

— Леся сопровождает меня сегодня, — сказал я ровным тоном, отвечая на немой вопрос в глазах сестры. — Как ведущий специалист, она должна привыкать к таким мероприятиям. И изучать, так сказать, «вражескую территорию» изнутри.

Я сделал легкий акцент на «сопровождает» и «привыкать», давая им понять, что это не просто рядовой сотрудник. Ольга поняла все с полуслова, ее взгляд стал еще более одобрительным. Дима же просто усмехнулся, поднимая бокал в нашу сторону.

— Ну что ж, отличный повод для знакомства! — весело сказал он. — Леся, не отпускай его далеко, а то он тут со всеми этими инвесторами заскучает смертельно.

Я чувствовал, как Леся постепенно расслабляется в нашем маленьком кругу. Моя рука, лежавшая на ее талии, уже не воспринималась как посягательство, а скорее как опора в этом новом, блестящем мире. Я не отпускал ее не только из-за ревности или желания владеть. Мне... нравилось чувствовать ее рядом. Нравилось быть ее щитом. И, наблюдая, как она понемногу оттаивает, отвечая на доброжелательные вопросы Ольги, я понимал — возможно, это и есть тот самый правильный путь. Не ломать, а защищать. Не владеть, а оберегать.

И впервые за долгое время я почувствовал не просто желание, а нечто большее. Нежность. И готовность ждать столько, сколько потребуется.

Мы постояли вчетвером еще несколько минут, но я чувствовал на себе десятки взглядов. Как глава империи, я не мог весь вечер простоять в углу с семьей. Мне нужно было открыть мероприятие, произнести речь, пообщаться с ключевыми партнерами.

— Мне нужно на пару минут, — тихо сказал я, наклоняясь к Лесе так, чтобы слышали только она и Ольга. — Дела не ждут.

Я почувствовал, как ее пальцы снова судорожно сжались. Она посмотрела на меня с нескрываемой паникой. Оставить ее одну в этом море незнакомых, шикарно одетых людей — это было для нее настоящим кошмаром.

Я перевел взгляд на сестру.
— Оль, — мои глаза прямо просили ее о помощи. — Не отпускай Лесю далеко, хорошо? А то, боюсь, она от нас сбежит, не попрощавшись.

Ольга понимающе улыбнулась и легонько взяла Лесю под руку.
— Конечно, не беспокойся. Мы с Лесей как-нибудь тут без тебя справимся. Правда, милая?

Леся кивнула, выглядев немного потерянной, но уже не такой испуганной. Доверить ее Ольге было единственным верным решением. Моя сестра обладала даром располагать к себе людей, ее теплота и искренность были лучшей защитой для Леси в этот вечер.

Я на мгновение задержал взгляд на Лесе, пытаясь передать ей без слов: «Все будет хорошо. Я вернусь». Затем кивнул Диме и мы направились к микрофону.

Проходя через зал, я обернулся. Ольга что-то говорила Лесе, указывая на роспись на потолке, и та, хоть и все еще напряженная, уже слушала с некоторым интересом. Камень с души упал. Я оставил ее в надежных руках. Взяв микрофон, я начал свою речь, полную стандартных благодарностей и радужных прогнозов. Но часть моего внимания была прикована к ним двоим. Я видел, как Ольга что-то рассказывает, жестикулируя, и как на лице Леси наконец-то появляется неуверенная, но настоящая улыбка.

Я закончил речь под аплодисменты и, кивнув партнерам, направился обратно в их сторону. Музыка сменилась — теперь играли медленные чувственные ритмы. Пары начали выходить на паркет.

Ольга, заметив мое приближение, мягко освободила руку Леси и сделала шаг назад, давая мне пространство. Леся стояла, глядя на танцующих, с выражением легкой тревоги...

— Ну что, — сказал я, останавливаясь перед ней. — Исполняю обещание. Не даю тебе сбежать. — Я протянул ей руку. — Позволь пригласить тебя на танец. В качестве твоего официального сопровождающего на этот вечер.

Она посмотрела на мою руку, потом на мое лицо. В ее глазах боролись страх и желание. Она боялась близости, боялась снова оказаться в моих объятиях после всего, что произошло. Но атмосфера вечера, музыка, общая эйфория — все это тянуло ее на паркет.

— Я... я не очень хорошо танцую, — прошептала она в оправдание.

— Ничего страшного, — я улыбнулся, стараясь выглядеть как можно более безобидным. — Я поведу. Доверься мне.

Она медленно, будто делая самый важный выбор в жизни, положила свою прохладную ладонь на мою. Электрическая искра пробежала по моей руке. Я мягко сомкнул пальцы и повел ее к танцполу. Оказавшись в центре внимания она вся застыла. Я осторожно обнял ее за талию, чувствуя, как напряглись все ее мышцы. Она едва касалась моей ладони своей второй рукой.

— Расслабься, — тихо сказал я, начав медленно двигаться в такт музыке. — Никто на нас не смотрит.

Это была ложь. На нас смотрели все. Альфа-оборотень и загадочная белая волчица в ослепительном белом платье. Сначала ее движения были скованными, робкими. Но постепенно, подчиняясь ритму и моему уверенному руководству, она начала расслабляться. Ее тело стало мягче следовать за моими импульсами. Она перестала смотреть под ноги и подняла на меня глаза.