Байкеры. Бес'совестный

Вступление

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН ИВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

СОДЕРЖИТ НЕЦЕНЗУРНУЮ БРАНЬ

ЧРЕЗМЕРНОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ АЛКОГОЛЯ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ

НЕ РЕКОМЕНДОВАНО К ПРОЧТЕНИЮ ГРАЖДАНАМ МЛАДШЕ 18 ЛЕТ

Глава 1

Братство. Не по крови, но по духу. Где каждый друг за друга горой. Где любые узы крепче брачных и надёжнее семейных. Когда рёв мотора – это гимн, который особенно звучит в дальней дороге. Когда свобода – это религия, с нашивкой главной святыни во всю спину. Свобода от законов общества и от морали. Когда совесть имеет право выбора. Когда каждый жест под хруст чёрной кожи и шорох джинсовой ткани. Когда при свете фар оживают татуировки, под которыми тянутся стальные жилы и бурлит кровь от избытка тестостерона. Потому что постоянно в борьбе, с обществом и с другими подобными. За свои интересы, за территорию, за справедливость, за брата или за истинную любовь…

Это было необычное место. Я посещала такое впервые. «Biker's Bar» – самый настоящий байкерский бар, из дерева, железа, стекла, кожи и плоти. Мужской плоти, которая давила со всех сторон. И женской, которая всячески пыталась привлечь внимание противоположного пола. Но эти мужчины… я ощутила себя мышью в логове хищников. Даже глаза разбегались от обилия крупных тел в чёрных кожаных куртках, обшитых какими-то надписями и картинками. А ещё почти все с татуировками. Но ведь не уголовники, нет – самые настоящие байкеры, которые гоняют на Харлеях и входят в состав какой-нибудь шайки. Только вот не подзаборной, а очень даже серьёзной, даже спортивной. Вместо пивных животиков – груды мышц, шквал тестостерона и какой-то первобытной сексуальности.

Стоя в уголке этого места в чёрных джинсах и белой обтягивающей футболочке, я очень надеялась, что мой потенциальный дядя – не один из этих татуированных байкеров, у кого на спине куртки красовался скелет в капюшоне за мотоциклетным рулем.

Здесь вообще было очень шумно, преимущественно из-за разговоров, хотя музыка тоже звучала – рок, конечно же. А ещё было немного не по себе. И не только потому, что заметила под курткой у пары человек холодное огнестрельное, просто место такое… не для всех. Если бы не обстоятельства моей ситуации и не предсмертное письмо матери – ушла бы. Но главное, что заставляло меня оставаться, это любопытство. Словно в другой мир ведь попала, будто какая-то Нарния для взрослых. Надеюсь, здесь просто так не убивают. И уж тем более не насилуют невинных девочек. Одна надежда на родственничка.

– Хэй, малышка, кого-то потеряла? – спросили меня вдруг справа, пытаясь перекричать музыку и общий галдёж.

Это оказался молодой паренек в кожаной жилетке, на которой со стороны сердца была пришита надпись «Prospect». На удивление коротко стриженый и даже без волос на лице. Худой и жилистый.

– Мне нужен Руслан Басманов.

Парень нахмурился, будто пытался понять, знает ли такого человека. А потом спросил:

– Бес что ли?

Я невольно поёжилась. Чувство такое возникло, будто эта Нарния находилась в самом Аду.

– Басманов Руслан, – повторила я.

– Ща, – ответил парень и стал кого-то искать глазами. – Вон, видишь мужик сидит за столиком с блондинкой…

Я попыталась проследовать глазами за его указательным пальцем. Но здесь куча мужиков за столиками и много всяких блондинок.

– Ну с ними ещё двое таких же… Ясно. Пошли, – произнес парень, когда понял, что тыкать пальцем для меня бесполезно.

Поэтому он решил проводить лично до нужного мне человека. Но чем ближе мы подходили, тем активнее я просила у Вселенной: «Пожалуйста, только не он». Только не этот бородатый бугай с глазами серийного убийцы. Но сегодня Вселенная про меня забыла. Парень подошёл именно к нему, наклонился к уху и нашептал что-то такое, от чего меня окатило волной стального взгляда. Словно пронзило им, словно током по каждому нерву. Ведь за свои двадцать лет я никогда не видела таких диких мужчин. Один взгляд и я будто пропала. Да он весь притягивал и пугал одновременно, рождая колючие мурашки. Я откровенно засмотрелась. И это на своего «дядю».

Даже в сидячем положении он казался крупным, причем преимущественно из-за мышечной массы, которую не могла скрыть кожаная куртка. А на ней тоже надпись над сердцем, только другая: «Сhief garage». И руки все – в татуировках, даже пальцы. На запястьях кожаные и серебристые браслеты, много. На лице аккуратная растительность. Стильная прическа настоящего панк-рокера, когда выбрито по бокам, а оставшиеся по центру волосы наоборот такие длинные, что собраны на макушке тугой резинкой. Брутальный и далеко недружелюбный. Прямо суровый викинг какой-то. Качнул головой в знак отрицания и повернулся к своим собеседникам.

– Извини, но ему не интересно, – вдруг пояснил мне парень.

– Что не интересно? Я же ещё ничего не сказала.

Но тот лишь пожал плечами и подхватил меня под руку, собираясь отвести подальше от этого столика, чтобы не мешала.

– Да без разницы. Он не станет слушать. Так что, извини, дорогуша, но тебе лучше уйти.

– Но… – попыталась я возмутиться, – мне надо с ним поговорить!

Впопыхах, уже по дороге к выходу, пока меня туда практически несли, я вытащила из рюкзака конверт с письмом матери. Хотела сунуть этому парню, чтобы он передал Басманову, хотя бы так. Но даже ничего не успела сказать. Внезапно толкнули в плечо, случайно, какой-то лысый и здоровый мужик. И моё письмо полетело на пол. А этот мужик вдруг остановился и обратился ко мне с улыбкой:

– Какие у нас тут малышки ходят. Составишь компанию усталому путнику?

Я только успела открыть рот, от изумления. На моё счастье вмешался тот же парень:

– Звиняй, Биф, но она уже уходит. Велено проводить.

– Будешь должен, Финик, – ответил тогда тот и спокойно от меня отвернулся.

Я выдохнула. Но от растерянности чуть не забыла про письмо. А оно ведь от матери, я должна его передать, вопрос жизни и смерти. А ещё моей дальнейшей судьбы. Только, когда нашла белый конверт хотя бы глазами, его уже топтали массивные ботинки.

– Подожди… – попыталась я попросить. – Мне надо вернуться…

Я дёрнулась назад, за письмом. Но этот Финик схватил меня за талию, удерживая на месте. Пришлось вырываться, почти с боем.

– Твою мать, откуда же ты взялась на мою голову, – натужно ругался он мне на ухо.

А я брыкалась и отталкивала его руки, пока случайно не попала коленкой в пах. Это позволило освободиться. И я снова поспешила в зал, за письмом. Но когда стала наклоняться, только тогда обратила внимание, что сбоку двое мужчин говорили на повышенных тонах. И вдруг один сильно толкнул другого за плечи. И на меня налетел настоящий товарный поезд, едва не сбивая с ног. Спасли чьи-то крепкие мозолистые руки, оттаскивая назад. Но мне было не до их обладателя. Я твердо намеревалась добраться до белого конверта, который оказался под ногами дерущихся. И всё это рядом со мной. Какие-то бои без правил, с боксёрскими ударами по лицу, с настоящими брызгами крови, что меня откровенно ужаснуло. И ведь никто не спешил разнимать. Но мне всё равно было и не до них. Я следила глазами за письмом и ловила момент.

И вот его пнули ближе ко мне. Я дёрнулась навстречу, снова пытаясь наклониться. Но кто-то опять рванул меня назад, спасая от драчунов, которые танцевали по небольшой площадке, уже оцепленной телами. А моё письмо улетело в сторону, на удачу вылетая за опасный круг. Я поспешила за ним, протискиваясь между крепкими и горячими телами, пытаясь ни на кого не смотреть. Но, когда села на корточки и наконец-то дотронулась до конверта, его припечатал к полу чей-то крупный чёрный ботинок на толстой подошве. А когда я подняла глаза, то увидела самого Басманова. Стоял такой огромный, что загораживал вокруг абсолютно всё.

Но я не была намерена сдаваться. Выдернула письмо из-под его ботинка и поднялась на ноги, едва не лишаясь чувств от внимания такого волнующего и необычного мужчины.

– Это что? – вдруг просил он у меня, кивая на конверт.

– Письмо. Вам. От Марины Басмановой.

– А сама кто такая? – продолжал он разговор, и так спокойно, будто рядом с нами ничего не происходило, или просто было в порядке вещей.

А там хотя бы начали уже всех разнимать и успокаивать.

– Я… я её дочь. Приёмная.

Басманов нахмурился. Оглядел меня с головы до ног. Выдернул письмо из моих рук и скомандовал:

– За мной.

***

Такая странная ситуация. Ещё и с таким необычным человеком, который повёл меня куда-то вглубь здания, по коридору, за бар, где было тише и меньше людей. А затем и вовсе завёл в кабинет. Только стол здесь стоял по центру, из массивного дерева, человек на десять. За него и сел этот самый Бес, открывая моё письмо. Вернее не моё – матери. На меня даже не взглянул, пока не дочитал. Правда я не знала, что там написано. Мать запечатала конверт и попросила передать родному брату лично в руки, как раз перед смертью. По-другому ей просто не получилось с ним связаться. Его старый номер телефона давно был вне зоны доступа, а новый она не знала. Потому что последний раз общалась с ним ещё до того, как взяла меня. В итоге у неё был только его адрес, куда и послала. Да мне вообще повезло, что смогла найти этого человека. Что он не уехал из родного города и с ним ничего не случилось. Поэтому, как бы мне не было любопытно содержимое этого письма, я слишком уважала мамину просьбу.

Зато у меня ещё раз выпал шанс посмотреть на этого мужчину. В тишине. В обстановке, которая его дополняла. В этой комнате было много предметов из дерева и металла, немного стекла. Например, тяжёлые деревянные стулья. Железный стеллаж с ящиками. Маленькие фигурки мотоциклов. Часы в виде колеса. А все стены обвешаны фотографиями байкеров с мотоциклами и какими-то эмблемами из разных материалов на мото-тему. Но самая большая эмблема мне уже была знакома – это скелет в капюшоне за мотоциклетным рулем, под которым дугой было написано название города «Volchinsk», а сверху такой же дугой «Night Riders». Колоритно. Похоже на секту. Или скорее банду. Самую настоящую, серьёзную и мужскую на сто процентов.

В этой комнате мужчина выглядел ещё внушительнее. А в тишине был слышен скрип его кожаной куртки при каждом движении, когда почёсывал своим татуированным пальцем лоб или щёку. В этот раз я смогла разглядеть рисунки на его руках – какие-то узоры, вроде мозаики или цветков. На пальцах же – словно древние символы. Похожее было вытатуировано и на шее. И смотрелось это не просто необычно – красиво. Что я оценивала не только как зритель, но и как начинающий художник. Рисунки на коже – тоже искусство, причём в некоторых случаях очень даже впечатляющее. А в некоторых ещё и загадочное. Потому что мне вдруг стало интересно, какие рисунки скрываются под одеждой этого человека. Правда такие мысли сразу бросали в краску. Хотя, в краску меня бросало не только от мыслей.

– Значит, племянница, – произнес наконец-то Басманов.

Я смогла лишь кивнуть, думая о том, какой у него волнующий голос. Низкий, грубый, с хрипотцой. А уж от его взгляда и вовсе бросало в дрожь.

– Ещё и приёмная.

Я опустила глаза. Всё так. Моя мать, пусть не родная, но самая настоящая и единственная, удочерила меня, когда мне было семь лет. Забрала из детского дома и подарила домашний уют с материнской заботой. Жаль, что вскоре это всё закончилось. Она серьёзно болела… А потом ушла. И я снова осталась одна. Хотя у мамы, у Марины, была ещё старшая дочь, Женя, но она невзлюбила меня с самого начала. За время так и не подружились, даже знакомы были плохо. Она уже взрослая совсем, жила не близко и редко приезжала к матери, да и то, к счастью, ненадолго. Вся в делах и заботах. Прописать меня в квартиру мамы тоже не дала. Поэтому я не только осталась одна, но и ни с чем. Мама это предвидела. И именно поэтому решила пристроить меня к своему родному брату. Но, похоже, она давно его не видела или мало что о нём знала. Иначе вряд ли бы сюда отправила, в этого логово настоящих хищников.

Кстати сказать, на похороны Марины этот брат не явился. Наверное, был слишком занят своими блондинками, как сегодня.

– И чего ты от меня ждёшь? – прямо спросил он, бросая письмо на стол.

– А в письме не написано?

На самом деле я приехала сюда за помощью, к последнему «родному» человеку, к своему дяде, пусть и не кровному. Но кто же знал, что он окажется участником местной банды, которому наплевать на маленьких родственниц с их проблемами.

– Я у тебя спрашиваю.

– Мама… Марина попросила передать вам письмо… А ещё сказала, что вы обязательно поможете, – всё-таки добавила я.

Он ненадолго задумался. Основательно меня просканировал своим убийственным взглядом. И снова спросил:

– Где остановилась?

– Нигде. С поезда сразу к вам домой. Но там мне открыла какая-то девушка и отправила сюда.

– Учишься где-нибудь?

– Нет.

– Почему?

– Потому что не на что. Все деньги на лечение матери уходили, – коротко призналась ему.

Басманов вздохнул. Протёр глаза пальцами и снова заговорил:

– Короче. Я не ждал внезапных племянниц себе на голову. Я не живу в нормальной квартире, её занимает моя бывшая жена. Я живу здесь, в клабхаусе, в одной комнате. И у меня нет кучи бабла, чтобы кого-то содержать. Но раз сестра попросила тебе помочь, я не могу отказать ей в последней просьбе. Только это на время, пока не придумаю, что с тобой вообще делать. Угол в моей коморке пока устроит?

Я не сразу поняла, что именно он мне предлагает. Но одно было ясно точно – выбора у меня нет. Поэтому сейчас хотелось только одного – согласиться.

– Конечно.

– Ты с вещами?

– Нет, они остались в камере хранения на вокзале.

– Финик поможет перевести.

– Хорошо. Спасибо, – ответила я ему, не сдерживая благодарной улыбки.

Но этот дядя сразу меня одёрнул.

– Не за что, в буквальном смысле. Не жди от меня особой приветливости и родственных чувств. Моя комната – это только моя территория. Что-то не понравится – я никого не держу. Уяснила?

– Да, – согласилась я.

И только тогда задумалась, как же это вообще всё будет – жить в одной комнате с таким викингом. Даже не в одном доме – в одной комнате! Да ещё в каком-то странном месте, как он там назвал… в клабхаусе? Ещё и с такими условиями.

Да уж, Вселенная явно не на моей стороне, с самого моего рождения.

Глава 2

Самый разгар вечера. Еду с Фиником на вокзал в каком-то русском раритете. Машина «семёрка», но какая-то удивительная. Кажется, что из оригинального здесь только кузов. В остальном у неё спортивные чёрно-красные сиденья и руль, панель с электроникой, тонированные стёкла. И она буквально мчится по дороге, обгоняя лощёные иномарки.

– Какая необычная машина, – всё-таки произнесла я вслух.

– Нравится? Сам делал, – с гордостью произнёс парень.

– Здорово, – поддержала я и решила воспользоваться его разговорчивостью. – А что значат надписи и рисунки у вас на куртках?

На что он откровенно усмехнулся.

– Да ты вообще я смотрю не местная.

– Так я же из другого города.

– И что, у вас там нет байкерских клубов?

– Нет. Видела только по телевизору, и то мельком.

– Тогда рассказываю, чтоб ты знала. В нашем городе аж три байкерский клуба. Мы, например, называемся «Ночными Всадниками», или «Night Riders». Это написано почти у каждого члена клуба на спине, называется верхний рокер, или просто нашивка. Внизу название города, наша территория – «Volchinsk», это нижний рокер. По центру, как ты сказала, картинка – это цвет клуба… то есть эмблема. У нас это…

– Я видела, скелет за рулём.

– Да.

– А на груди что за надписи?

– Это пач. У меня «Prospect». Это моё звание в клубе.

– И что оно значит?

– Что я только пытаюсь вступить в клуб, но ещё не являюсь его полноправным членом.

– То есть, туда ещё так просто не берут?

– Нет, конечно. Могут пройти годы. Я вот уже два так пытаюсь. Чтобы стать членом клуба, это нужно заслужить. А ещё никогда не берут женщин и из всяких там меньшинств, ну ты поняла.

– Но это какая-то дискриминация, – возмутилась я.

– Это традиция, – пояснил тот.

– А Басманов тогда кто?

– О, он в офицерском составе. То есть один из главных. И он у нас «шеф гаража», или «Сhief garage».

– И что это значит?

– Это значит, что он отвечает за всю технику братства. Ремонт, контроль состояния, проверка перед любой поездкой. У него на учёте каждый наш байк и каждая машина.

– Как у вас всё серьёзно.

– А то! У нас тут всё очень серьёзно. Мы братство. То есть даже не семья. Мы круче. В байкерский клуб сложно вступить, но ещё сложнее из него выйти. Это на всю жизнь.

Ладно, хорошо, я поняла почти всё, кроме одного.

– Но почему на вашей эмблеме нарисован скелет? Зачем так мрачно?

– Ну ты вообще зелёная, – снова посмеялся он. – Вообще-то скелет, или тот же череп, это своего рода защита. Есть такое поверье, если смерть наметила себе жертву, она оставляет на ней знак черепа. А когда возвращается к этому человеку и видит свой знак, то просто думает, что уже была здесь. И спокойно проходит мимо.

– Ого! Никогда бы не подумала, что эта неприятная картинка несёт такой глубокий смысл.

– Все так думают. Большинство нас не знает, не понимает или просто боится. Но нам насрать, если честно.

И везде это «нас». Словно действительно настоящее братство. Мне даже не по себе стало. Опять про секту вспомнила. И поёжилась, думая о том, куда же всё-таки попала?

А попала я в какое-то общежитие. Или отель в две звезды. Примерно так бы охарактеризовала этот клабхаусе. Или его жилую часть. Три этажа, отдельные номера, где постоянно кто-то живёт, либо просто имеет комнату, либо гостевые, которые сейчас, к сожалению, все заняты – так мне объяснил Финик. Благо в каждом «номере» своя душевая. По крайне мере, у Басманова она была. А ещё действительно одна комната. Разложенный диван вместо кровати, шкаф из трех створок, стол со стулом, телевизор на стене – всё. И такой холостяцкий бардак, что просто ужас. Удивительно, что кровать была укрыта пледом, хотя всё равно не сильно аккуратно. Стул явно уже давно служил вешалкой для одежды. На столе куча исписанных тетрадей и всякой ерунды. Ни цветочка, ни приятных взору вещей. И мой первый вопрос – где же здесь можно найти место для меня?

Но с этим вопросом помог тот же Финик. Не прошло и пяти минут, как он с другом притащил в комнату Басманова раскладное серое кресло. Не новенькое, но уж лучше, чем спать на полу.

– Пока это всё, что смог найти, – сказал он, придвигая его к шкафу.

А я смотрела на это и уже предвидела недовольное ворчание хозяина этой комнаты.

– А как шкаф теперь открывать?

Выпрямившись, Финик уставился на свои труды, почесывая затылок. Нет, две створки ещё можно было открыть, пока кресло собрано, но не третью. А если разложить кресло – в шкаф вообще будет не пробраться.

– Здесь надо подумать. Но перестановку точно делать не буду, я не камикадзе. Пусть Бес сам уже смотрит.

– Ладно, спасибо и на этом.

– Есть хочешь?

– Нет, я плотно поужинала.

– Тогда я пошёл. Обживайся пока. Кстати, дверь не закрывай. Бес просил. И не волнуйся, сюда никто не зайдёт, это железно.

– Поняла. Спасибо.

На этом Финик ушёл. А я села в кресло, ещё раз оглядела обстановку и задумалась. Неужели это тот самый мой единственный вариант? Кресло в углу комнаты? Да уж, «дядя» мне достался тот ещё. Настоящий байкер, и такой грозный, и вообще необычный мужчина. С той самой «коморкой», как он сам выразился. Да я в детском доме жила в лучших условиях. Там и друзья были, понятные мне люди. И Галина Васильевна, которая оберегала нас, как своих. С мамой тоже всё было просто, открыто, доступно и вообще хорошо. Правда в школе с друзьями плохо складывалось. Потому что дети там другие. Или я другая. Ещё и некогда было заводить этих друзей, когда после занятий приходилось бежать на работу или на уроки рисование – моя единственная отдушина. И вот теперь я здесь, явно в Богом забытом месте.

Выходить из комнаты даже не хотелось. Тем более ночь в самом разгаре. Не дождавшись дядечку к часу, я всё-таки решила прилечь. Спать хотелось со страшной силой. Я не привыкла к поездам, поэтому в дороге почти не спала. Теперь глаза просто слипались. Поэтому я раздвинула кресло, выключила свет и улеглась. Без подушки, постельного и одеяла. Потому что ничего запасного в шкафу не нашла. Там только одежда, всякое мужское барахло и железный сейф с меня ростом, прикрученный непосредственно к стене.

Но, едва я задремала, как внезапный шум в комнате заставил открыть глаза и подорваться. И первое, что я увидела в полутьме, как Басманов заносил в комнату хохочущую блондинку, держа её практически на себе. И они целовались. А когда дошли до кровати, он уложил её и навис сверху, продолжая жадно облизывать.

Я так обалдела от этого зрелища, что застыла на месте, уставившись на парочку. Я просто растерялась, не понимая, что мне теперь делать. Уйти бы, да боялась даже пошевелиться. Уж очень не хотелось привлекать их внимание. Только вот, они уже начали раздеваться. Бес рывком снял куртку и полез руками куда-то к этой дамочке, от чего она протяжно застонала. Да они сейчас сексом займутся. На моих глазах.

Но только я подумала, что стоит всё-таки уйти отсюда любым способом, как девушка подняла голову из-за его плеча и распахнула глаза. А тут я. Здрасте.

– А-а-а! – сразу закричала она, пугая до ужаса.

Но ладно бы только это. Вдруг Басманов с какой-то невероятной скоростью дёрнул рукой и повернулся в мою сторону. И на меня уставилось дуло настоящего пистолета… Вот это был настоящий ужас. Откуда он вообще его вытащил? Я резко вдохнула и задержала дыхание, глядя в напряженные мужские глаза. С таким выражением стреляют не раздумывая. Но уже через мгновение он поднял пистолет дулом вверх и отвернулся, прикрывая на секунду глаза. А с мужских губ слетел крепкий мат.

– …ты чё так орёшь, дура?! – закончил он, обращаясь к своей подруге.

– Бес, да я испугалась. У тебя же никогда никого не было. А тут она, сидит как приведение в темноте. Кто это вообще?

– Моя племянница… совсем о ней забыл.

Нормально так, он ещё и забыл обо мне.

– Ой, у тебя есть племянница? – заговорила девушка уже с улыбкой и мягким голосом. – Привет! Я Кенди.

– Алина, – произнесла я, начиная ощущать дикую дрожь во всём теле. – Правда пока не могу сказать, насколько мне приятно познакомиться… можно я пойду?

– Иди, – только и сказал мне Басманов.

Я вылетела из комнаты в три секунды. Правда за дверью пришлось ненадолго присесть. Адреналин так шибанул, что я ног не чувствовала. А если бы он выстрелил? Или бы меня там никто не заметил, а я побоялась выходить? В этот момент мне очень сильно захотелось домой. Но дома нет. И никогда, по сути, не было. А теперь и кресла нет. И все мои вещи остались в той комнате. А ночевать в коридоре точно не хотелось. Здесь было достаточно оживленно. То и дело кто-то проходил мимо. Или не всегда мимо:

– Эй, деточка, тебе плохо? – спросил какой-то короткостриженый верзила.

Да они тут все как на подбор. Огромные, спортивные, татуированные дядьки в чёрной коже со скелетом на спине.

– Нет, всё отлично, спасибо, я уже ухожу, – протараторила и поспешила уйти.

Правда куда направилась, не имела понятия. Я просто шла, стараясь не останавливаться, чтобы никому не дать повода со мной заговорить. Будто я местная и иду по важным делам. Но тут показались знакомые стены. Те, вдоль которых меня вёл Бес для разговора. Не думая, я пошла знакомым путем и занырнула в известную мне комнату, дверь которой была немного приоткрыта. Потому что это единственное здесь место, которое показалось безопасным. Тут хотя бы тихо. Совсем. Будто комната с дополнительной изоляцией. И никого. Ещё и диван есть, чёрный, кожаный. Но едва я успела дойти до дивана, как вдруг открылась дверь, заставляя меня отскочить в сторону и присесть за стол.