- -
- 100%
- +
Диона зло фыркает, отворачиваясь и ничего не отвечая. Она хватает свою сумку с пола и, закинув себе на плечо, встаёт и выходит из столовой. Сидящие за столом Адея и Ариаль переглядываются, а Ланика качает головой.
***
Выпад не удаётся. Эрбин ловко блокирует его и тут же ставит подножку. Диона падает, сдирая кожу на локтях.
– Сосредоточься! – глаза мага пылают недовольством. Он обходит лежащую на земле ведьму. – Мы занимаемся уже три недели, а твои навыки не продвинулись ни на шаг! Если так пойдёт и дальше, я откажусь от занятий с тобой!
Диона сжимает ладони в кулаки. Под ногти забивается грязь.
– Ты сам предложил мне эти тренировки! – кричит она, вскидывая голову. – И ты же сейчас недоволен! Я выкладываюсь из-за всех сил! Просто…
Неконтролируемый всхлип вырывается из горла девушки. Диона испуганно вздрагивает, чувствуя подступающие к глазам слёзы. Она смахивает их, растирая грязь по щекам, и садится, отворачиваясь от Эрбина и делая вид, что ничего не произошло. Маг, замечая это, выдыхает, расслабляет плечи и садится на корточки напротив ведьмы.
– Эй, – тихо зовёт он, протягивая руку и заправляя чужую прядь волос за ухо. – Давай сделаем перерыв. Тебе нужно обработать ссадины.
Диона кивает и, тихо всхлипнув, встаёт вслед за парнем. Эрбин усаживает девушку у подножия ели, где они сложили свои сумки, и молча достаёт бинты и ромашковый настой. Содранная кожа саднит и печёт. Диона прикусывает язык от неприятных ощущений, наблюдая, как Эрбин закрепляет повязку на сгибе локтя.
– Впредь следи за тем, как падаешь. Хорошая группировка очень важна во время боя, – говорит маг, садясь рядом. Он сгибает одну ногу, кладя на колено согнутую руку, и разворачивается корпусом к Дионе. – А теперь рассказывай. Ты как пришла, сама не своя.
Эрбин хмурится и наклоняется в попытке заглянуть в голубые глаза. Диона отворачивается, напрягается всем телом, а потом, словно оттаяв, обмякает. Девушка упирается макушкой в ствол дерева и, начав неловко перебирать пальцы, отвечает:
– Дома… проблемы. Матушке с каждым днём всё хуже. Она уже почти не встаёт с постели. Я боюсь того дня, когда болезнь полностью заберёт её у меня. Отец оставил нас так рано, а за ним и бабушка… Только матушка всегда была рядом, – попытка Дионы подавить рвущиеся наружу слёзы вырывается задушенным гортанным всхлипом. – Без неё… Я не знаю, как это переживёт Цинна. Да и весь остальной Акрат. Страшно представить, кто станет новой Верховной Жрицей. Или Жрецом. Всё это время матушка поддерживала хоть какое-то равноправие между людьми и ведьмами. Но новая, выбранная королём ведьма вряд ли будет этим озабочена. Если бы я только могла…
Диона зло сжимает в кулаке подол школьного платья. Собственное бессилие злило, выводило из себя. Хотелось кричать, разрушать всё вокруг, не обращая внимания на последствия. Прийти к воротам Селесморского замка и спалить его дотла. Но Диона копила в себе эту ярость. Растила её, лелея когда-нибудь использовать для исполнения своей заветной мечты.
– И чтобы ты сделала? Стала новой Верховной Жрицей? Куклой короля? – Эрбин невесело усмехается. – Не строй иллюзий. Вителия слишком сильна, одной ведьме не развалить целую страну.
– А ты всегда смотришь на мир так позитивно, да? – шипит Диона, бросая на мага гневный взгляд. – Ты так просто соглашаешься жить в мире, где тебя и твоих родных даже за живых и мыслящих не хотят воспринимать?!
– Во-первых, я не строю воздушных замков, как делают некоторые, – язвит Эрбин в ответ. – А во-вторых, я никогда не говорил, что соглашаюсь жить в таком мире! Научись слушать.
Диона злобно пыхтит и отворачивается. Эрбин позади неё усмехается. Большая теплая ладонь ложится на взъерошенные волосы, взлохмачивая их ещё больше, а затем маг притягивает девушку к себе, закидывая руку ей на плечо.
– Когда-нибудь мы будем жить в мире, который построим сами, – говорит Эрбин. – И будем счастливы.
– Обещаешь? – сдерживая слёзы, шепчет ведьма.
– Обещаю.
Диона поднимает голову, заглядывая магу в глаза. Она вязнет в жёлтом, тягучем мёде, что обволакивает её со всех сторон, искрится даже в тени деревьев. Взгляд Эрбина глубокий, он смотрит долго, и прочитать его трудно. А затем маг просто улыбается, так легко и непринуждённо, оставляя на чужом лбу нежный поцелуй.
Глава 5. Побег.
1 хорна 7128 года со дня рождения Богини.
Акрат. Район Акаро. Школа им. Бон’Ави.
– Увидимся завтра! – машет Адея рукой, стоя на крыльце своего дома.
– Не забудь переписать конспект по отвароведению для мистера Бистэра, – маша в ответ, напоминает Диона.
Шумная улица почти поглощает её слова, но Адея всё равно их слышит и улыбается.
– Не забуду, – кивает Фокер и скрывается в доме под пронзительный скрип несмазанных дверных петель.
Шустро пробегает на второй этаж, проходя в небольшую гостиную, соединённую с двумя отдельными комнатами. За обшарпанным столом, у которого сломана одна из ножек, сидит женщина. Её волосы убраны наверх и спрятаны за грязно-серым платком, а тонкие руки укрыты шалью. По полу гуляет сквозняк. Орфея поднимает на дочь большие уставшие глаза.
– Ну рассказывай, – безжизненный голос матери режет сердце Адеи словно острозаточенный нож. – Ты сегодня раньше. Прогуляла занятия?
Женщина хмурит тонкие светлые брови, смотря на дочь грозным взглядом. Настроение миссис Фокер меняется словно по щелчку пальцев, и это пугает Адею, неловко вставшую посреди гостиной.
– Нет, я не… – пылко начинает юная ведьма, но, видя зарождающийся огонь в глазах матери, вся сжимается и, потупив взгляд, продолжает уже тише. – Нас отпустили раньше.
– Врёшь! – взрывается Орфея.
Она вскакивает, из-за чего стул пошатывается, а подол тёмно-зелёного шерстяного платья поднимает с пола слой пыли. Холодные голубые глаза метают молнии в сжавшуюся от страха дочь.
– Всё ты врёшь! – кричит миссис Фокер. Нижняя губа её мелко подрагивает, тонкие пальцы судорожно комкают шаль. – Маленькая мерзавка! Вся в отца пошла! Только и умеете, что постоянно врать и издеваться надо мной!
Женщина всхлипывает, надрывно хватает ртом воздух. Слёзы начинают течь по щекам, белая кожа покрывается гневными красными пятнами. Её магия, неконтролируемая, вырывается импульсами, колит кожу и пропитывает всё помещение едким гнилостным запахом.
– Матушка, послушай… – Адея делает шаг вперёд, но вскинутая рука матери заставляет её отпрянуть.
– Неблагодарная! – шипит Орфея. – Уйди с глаз моих долой! Уходи немедленно!
Сердце сжимается от страха, боли, обиды и несправедливости. Адея всхлипывает, прижимая руки к груди, вбегает в свою комнату, с грохотом захлопывая за собой дверь. Набитый соломой матрас услужливо проминается под весом упавшего на него тела. Подушка намокает от горячих слёз. Адея воет в грубую ткань, сминая её в пальцах. За дверью матушка кричит, чтобы дочь успокоилась и перестала лить притворные слёзы. От этих слов Адее хочется расплакаться ещё сильнее. Она чувствует, как её магия, тяжёлая, густая, с кисло-солёным привкусом, заполняет собой всю комнату.
Проходит несколько минут, прежде чем у юной ведьмы получается прийти в себя. Слёзы всё так же идут, но Адея даже не пытается их остановить. Она садится на стол, достаёт учебник по отвароведению и, взяв чистый пергамент, начинает переписывать конспект. Солёные капли падают с подбородка, портя бумагу и размывая буквы. Адея зависает пером над расплывающимся пятном, смотря на него пустым взором.
«Какой смысл во всём этом?– поддаётся она отягчающим мыслям. – Лучше моя жизнь всё равно не станет».
Раздаётся стук. Девушка вскидывает голову. Вид из окна – густая, массивная крона дерева. Половина листьев уже пожелтела и медленно опадала. Адея вздыхает, стирает слёзы с щёк и, скомкав испорченный пергамент, бросает его в сторону.
Снова раздаётся стук. Девушка недоумённо оглядывается. Встаёт из-за стола, подходя к окну. Под деревом, неловко переминаясь с ноги на ногу, стоит Афер. Он озирается по сторонам, а затем запрокидывает голову вверх, встречаясь взглядом с Адеей. Светлые глаза лучатся улыбкой. Ведьмаг зазывно машет рукой. Сердце ведьмы делает кульбит. Она чувствует, как начинают потеть ладони, а в животе приятно тянуть. Радостное недоумение и смущённое предвкушение щёкочут пустившееся в пляс сердце.
«Что он здесь делает?» – размышляет девушка.
Адея оборачивается на дверь. Сомнение и страх шепчут в уши, холодя кончики пальцев. Она закусывает губу, снова переводя взгляд в окно. Афер стоит внизу, улыбается. Фокер кивает ему и отходит от окна, осторожно открывая дверь своей спальни. В гостиной никого нет. Адея спускается на первый этаж, стараясь не шуметь, но старые ступени скрипят при каждом её шаге.
– Куда собралась? – голос матушки заставляет девушку вздрогнуть.
Адея застывает на месте. Перебирает неловко пальцы, боясь поднять взгляд на мать.
– Отвечай, когда у тебя спрашивают, – раздражённо произносит Орфея.
– Я… Я проголодалась, – врёт Адея, понимая, что из дома через входную дверь ей теперь не выйти. – Хотела взять что-нибудь перекусить.
– Потерпишь до ужина, – отрезает матушка. – Еды и так немного, не хватало, чтобы ты ещё объедала.
Под грудью колит от слов матушки. Адея кивает, сдерживая вновь наступающие слёзы, разворачивается и поднимается обратно. Спину прожигает холодный взгляд матери.
Закрыв за собой дверь, Адея вновь припадает к окну. Афер всё также стоит под деревом. На его лице играет беспокойство, он смотрит по сторонам, закусив губу, и нетерпеливо раскачивается с носка на пятку. Адея дотягивается до ближайшей ветки и трясёт ей, привлекая внимание парня. Когда Афер поднимает голову, девушка жестами показывает ему, что будет спускаться по дереву. Ведьмаг недоумённо гнёт брови, но кивает.
Адея аккуратно перелезает через окно, осторожно ступая на деревянную балку. Хватается за ближайшую ветку и тихо на ту, что ниже и толще. Сук чуть прогибается под её весом, но твёрдо удерживает ведьму. Адея продолжает свой путь под взволнованным взглядом Афера. На последней ветке, когда до земли остаётся не больше двух метров, парень протягивает к девушке руки.
– Прыгай, я поймаю, – кивает ведьмаг.
Адея хмурится, а затем, отбросив все сомнения, улыбается и прыгает в руки Афера. Парень мягко ловит её и осторожно ставит на землю. Взгляды пересекаются. У Адеи перехватывает дыхание и скручивает от волнения живот. Она чувствует, как заливается румянцем, но не может отвести взгляда от ясных голубых глаз.
– Ч-что… кхм, что ты т-тут делаешь? – спрашивает девушка, надеясь, что её голос не стал похож на мышиный писк.
Афер улыбается и неловко чешет затылок.
– Я просто проходил мимо, – говорит он. – Услышал крики, подумал, что-то случилось. Ха, понадобилось время, чтобы понять, в какой комнате ты находишься.
Ведьмаг отводит взгляд и, как кажется Адее, краснеет. Девушка хмыкает. Она прекрасно понимает, что Афер лжёт: его дом находится в совершенно другой части города.
– Не хочешь, м-м, прогуляться? – предлагает парень.
Что-то в груди девушки щёлкает и взрывается яркими красками. Она кивает, влюблённым взглядом оглаживая лицо Афера. Ведьмаг галантно подставляет локоть и выводит девушку за пределы дома. Они идут вниз по улице и выходят на базарную площадь.
Город пышет жизнью, отовсюду доносятся различные звуки: стук колёс и копыт, лай собак, плеск воды, звон заточки ножа. Гомон голосов смешивается с кудахтаньем куриц и писком цыплят, ржанием лошадей и перезвоном монет. В воздухе пахнет сеном, парным молоком, сырым мясом и свежеиспечённым хлебом.
– Прости, если лезу куда не надо, но… – вдруг заговаривает Афер, после затяжного неловкого молчания. – У тебя всё хорошо? Похоже, ты плакала.
Ведьмаг заглядывает девушке в глаза. Адея хлопает ресницами и касается пальцами щеки, чувствуя на коже соль от высохших дорожек слёз. Она стирает её и качает головой. Становится неловко, и девушка дёргает себя за прядь волос.
– Н-нет. Нет, всё х-хорошо, – говорит Адея и улыбается Аферу. – Сейчас всё хорошо.
Парень молча копирует её улыбку. Они проходят мимо кузни. Кожу обдаёт жаром, монотонный стук наковальни врезается в уши. Под ногами проносится стайка гусей.
– А… я, я слышала, мистер Ванн хочет направить… в смысле, по-порекомендовать тебя в королевскую гвардию, – начинает Адея.
Она говорит тихо, скомкано, злясь на саму себя за свою трусость и неловкость. Сердце сжимается до размера песчинки от нахождения рядом с возлюбленным, а в ушах стоит гул.
– Да, – Афер грустно дёргает кончиком губ. – Многие бы сочли это за честь. И я не хочу показаться неблагодарным, но… это не по мне.
– Ты… не хочешь служить в армии? – спрашивает Адея, поднимая голову.
Афер заглядывает ей в глаза и невесело кивает.
– Тогда… чем ты хочешь заниматься? – спрашивает Адея, заинтересованно склоняя голову в бок.
Афер вздрагивает, уводит взгляд в сторону и неловко трёт шею.
– Я… – тянет он. – Обещай, что не будешь смеяться.
Адея удивлённо хлопает глазами, но кивает и твёрдо произносит:
– Обещаю.
Ведьмаг мнётся ещё несколько секунд, а затем выдыхает и говорит:
– Я хочу посвятить свою жизнь поэзии.
На высоких юношеских скулах расцветает смущённый румянец. Афер взлохмачивает волосы, избегая взгляда Фокер. Адея осторожно касается чужой руки.
– Но, Афер, – её голос, негромкий и нежный, заставляет напряжённые плечи парня расслабленно опуститься. – Поэзия, ведь это прекрасно! Почему ты решил, что я буду смеяться?
Ведьмаг смотрит на девушку долго, а потом мягко, благодарно улыбается.
– Не знаю, – из горла парня вырывается неловкий смешок. – Просто… Сейчас такое время. Всем не до поэзии. Не до искусства.
– Ты не прав, – качает головой Адея и описывает рукой лёгкий круг вокруг себя. – Взгляни вокруг.
Ведьмаг смотрит в указанную сторону, но видит лишь привычную глазу базарную площадь. Уставшие и сердитые лица людей и ведьм. Крики и ругань, редкий безрадостный смех.
– Ты же видишь это, да? – продолжает Адея. – Видишь эти измученные лица. Когда они в последний раз слышали красивую песню? Или танцевали с ночи до утра?
Ведьма поднимает дрожащий взгляд на парня. В уголках глаз собрались слёзы, но Адея, кажется, их совсем не замечает.
– Искусство – это солнце в нашей жизни, Афер, – говорит Фокер, сияя глазами. – Без него мы становимся лишь пустыми оболочками, что проживают свой век в тени собственных проблем.
Девушка не замечает, как одинокая слеза быстро стекает по щеке. Афер большим пальцем стирает солёную дорожку с кожи. Адея мгновенно вспыхивает краской и неловко отводит взгляд в сторону.
– Ты, оказывается, ещё больший поэт, чем я, Адея, – нежно улыбается Афер и берёт девушку за руку. – Пойдём.
Он подводит ведьму к небольшой крытой лавке с тканями, отдаёт несколько фэс и забирает из рук продавца платок.
– Держи, – ведьмаг протягивает покупку девушке.
– Н-не стоило! – Адея забирает платок, смущённо жуя губы. – С-сколько ты отдал за него? Я обязательно тебе верну!
– Не нужно, – качает Афер головой. – Лучше пообещай, что больше не будешь плакать.
Он заправляет прядь волос девушке за ухо, а Адея чувствует, как останавливается её сердце. Она смотрит в его голубые глаза, и мир вокруг замирает, концентрируясь на одной единственной улыбке.
Мимо проезжает телега, доверху набитая букетами. Удушливый запах цветов накрывает с головой. Лицо Афера вмиг покрывается красными пятнами. Он чихает, а затем ещё и ещё.
– Богиня! Ч-что случилось? – Адея подскакивает к парню, стараясь заглянуть в слезящиеся глаза.
– Аллер-апчхи-гия! Скоро, апчхи, пройдёт, – отвечает Афер, пытаясь проморгаться и вдохнуть побольше воздуха.
Адея хватает парня за руку и выводит его из шумной толкающейся толпы. В немноголюдном переулке, от свежего воздуха Аферу становится лучше. Он несколько раз глубоко вдыхает и утирает слёзы, смотря на ведьму покрасневшими глазами.
– Спасибо, – говорит ведьмаг.
– Не б-благодари, – смущённо улыбается девушка, дёргая себя за прядку волос.
Солнце, слабо окрашиваясь охровым, касается верхушек домов. Часы на городской башне раздаются звоном.
– Ох, – Адея испуганно прижимает ладонь ко рту. – Мне надо домой. Если матушка схватится…
– Так пойдём!
Афер хватает руку девушки. Они бегут по улице, лавируя между прохожими. Останавливаются у дома, слегка запыхавшиеся, и переглядываются. Адея опускает взгляд на переплетённые пальцы и снова краснеет.
– Эм, с-спасибо, – бормочет она. – Спасибо за прогулку. Мне это было необходимо.
– Обращайся, – улыбается и щурит глаза Афер. – Если нужен, я всегда буду рядом.
Они встречаются взглядами. Речной поток сталкивается с гладким ясным небом. Глаза обоих искрятся, переливаются нежностью. Адея чувствует, как ведьмаг гладит пальцем кожу её ладони. Щёки начинают полыхать, и девушка уводит глаза вниз.
– У-увидимся в школе, – пищит она.
– Да, до завтра, – кивает Афер и уходит вниз по улице.
Когда спина парня скрывается за поворотом, Адея, влюблённо охнув и прижав подаренный платок к груди, заходит в дом, который тут же окутывает тяжёлой, холодной мантией разочарования и уныния. Матушка стоит посреди гостиной, скрестив руки и смотря на дочь мрачным, разочарованным взглядом сверху вниз. Адея чувствует, как под взглядом этим сжимается и скулит то трепетное чувство, что так смущённо расцвело рядом с Афером. Девушка хочет что-то сказать, но прилипший к нёбу язык не даёт вымолвить и звука. Орфея смотрит на дочь, сжимая губы в тонкую полоску, а затем вздыхает, руки её безвольно повисают вдоль тела.
Глава 6. Служанка.
3 хорна 7128 года со дня рождения Богини.
Вителия. Селесморский замок
Высокие стены тронного зала увенчаны портретами в позолоченных рамах. Длинные полосы густого света, тянущиеся от решётчатых окон, освещают мраморный пол и мягко касаются носков дорогих сапог. Кэлвард убирает руки за спину и внимательно вслушивается в речь отца, не отрывая взгляда от картины.
– Однажды ты унаследуешь трон, сын мой. – Размеренный, властный голос Сотана Грайта разносится по комнате. – И я ожидаю, что правление твоё будет таким же безупречным, как моё и моего отца.
На сына мужчина не смотрит. Взгляд его обращён на портрет. Холодный, безразличный взгляд мутных голубых глаз на треугольном лице и корона, что украшает длинные чёрные волосы. Смутный образ дедушки отпечатался в голове Кэлварда именно таким: бесчувственным, строгим и жёстким. При каждом взгляде на картину по спине принца пробегают мурашки. В детстве юному Грайту казалось, что красные мазки краски – это капли крови, которые первый король сам оставил на своём портрете.
– Я понимаю, отец, – кивает Кэлвард. – Я не подведу тебя.
Сотан бросает на сына быстрый взгляд, в котором не читается ничего кроме презрения, и довольно ухмыляется. Тяжёлая ладонь ложится на юношеское плечо.
– Я рад, что ты понимаешь всю ответственность, что лежит на твоих плечах, – говорит он без капли гордости в голосе. – Твой дед объединил эти земли, я же привёл их к процветанию. Народ Вителии боготворит нас. А в будущем он должен боготворить тебя.
Гулко сглатывая, Кэлвард кивает. Тяжёлая рука отца давит на плечи, но парень упрямо держит спину прямо. Широкая ладонь пару раз хлопает по плечу, и король отходит в сторону, направляясь к выходу из тронного зала.
– Твоё совершеннолетие уже не за горами, – говорит Сотан, ступая по длинному ковровому покрытию. – Есть ли что-то, что мой сын хочет в качестве подарка на своё восемнадцатилетие?
– Я благодарен вам за заботу, отец, но у меня нет особых пожеланий к подарку.
– Скромность – хорошая благодетель для короля, Кэлвард. Но не отнекивайся от предложенного тебе даром. Итак, чего же ты желаешь? На своё совершеннолетие я получил от отца наложницу-ведьму. Она была довольна искусна, хоть и её пропитанная магией кровь вызывала во мне отвращение. Ха, может и тебе преподнести такую же?
Король отвратительно смеётся, складывая руки на животе. Его хохот напоминает хриплый собачий лай. Кэлвард не понимает причины смеха отца и лишь вымученно тянет уголки губ вверх, провожая серо-зелёными глазами трёх спешащих служанок. Из дальнего угла коридора, уходящего в сторону приёмной залы, выходят двое. Завидев знакомое красное платье, Кэлвард расплывается в широкой, искренней улыбке.
– Ты сделал правильный выбор, сын мой, – кивает Сотан, заметив выражение лица сына. – Связь с семьёй Лошмидт укрепит наше положение. Народ жалует Теофану и будет рад видеть её на месте королевы.
Герцог Лошмидт с дочерью подходят ближе и приветственно кланяются. Теофана и Кэлвард встречаются взглядами. На щеках девушки расцветает румянец.
– Приветствуем вас, Ваше Величество. Моё почтение, Ваше Высочество, – говорит герцог.
– Приветствую, герцог. Я не ждал вас сегодня. Что же за причина привела вас ко мне?
– Правитель, я хотел бы обговорить с вами… – Голос герцога обрывается от девичьего вскрика.
Вверх взлетают чистые белые тряпки, падая и скомкиваясь у ног мужчин. Маленькая, неказистая служанка, не поднимая головы и тихо сбивчиво извиняясь, дрожащими руками собирает обронённое тряпьё. Король и герцог смотрят на девушку не скрывая отвращения неприязненно скривив губы. Кэлвард наблюдает за хрупким трясущимся тельцем с безразличием и лишь Теофана сочувствующе закусывает губу. Одним быстрым шагом к служанке подскакивает стражник и рывком поднимает её на ноги. Девушка прижимает к груди испачканное бельё, не поднимая глаз на главу государства.
– Покажи руку, – рычит Сотан.
Девушка протягивает тонкую костлявую кисть, закованную в сковывающие магию кандалы. Длинная цепь тихо звенит. Белая кожа вся истёрлась об жёсткий металл и покрылась коркой запёкшейся крови. Сотан осматривает её пальцы и победно, издевательски ухмыляется. На руке девушки недостаёт пяти фаланг.
– Шестая провинность, – констатирует он. – Твоё нахождение в замке превысило предел. Чем занята старшая служанка, раз до сих пор держит в замке такую никчёмную девку, как ты?
Он кивает стражнику подбородком на девушку, что едва сдерживает рвущиеся наружу рыдания.
– Вышвырнуть её из замка. И доложи старшей, чтобы лучше занималась своей работой, иначе её ждёт та же участь.
Стражник кивает, кланяется и уводит плачущую девушку. Сотан цокает, разворачивается к герцогу, и на лице его вновь расплывается притворно-довольная улыбка.
– Нас так бесцеремонно прервали, – говорит король. – Вы хотели обсудить со мной какой-то важный вопрос. Прошу, пройдёмте в тронный зал. А ты, Кэлвард, будь так добр, развлеки Теофану беседой, пока мы с герцогом обсудим дела.
– Конечно, отец, – кланяется принц.
Герцог Лошмидт и король скрываются за дверьми тронного зала. Кэлвард разворачивается к Теофане. Девушка, чьи щёки по красноте запросто могут посоперничать с ярко-красным платьем, ещё раз приседает в реверансе:
– Я рада видеть вас, Ваше Высочество.
– Опусти это, – с улыбкой хмурится Кэлвард, беря девушку за руку. – Я скучал.
Теофана улыбается и подходит ближе, до неприличия сокращая расстояние. Чуть привстает на носочки, слегка касается кончиком своего носа носа Кэлварда. И шепчет:
– Я тоже.
Принц улыбается шире, оглаживая взглядом лицо возлюбленной. Длинный нос, глубоко посаженные карие глаза под светлыми, слегка изломанными бровями. Тонкие губы и аристократически бледные высокие скулы.
Из собранных волос выбивается прядка, и Кэлвард убирает её, наклоняясь к чужому уху и опаляя его горячим дыханием.
– Погода сегодня чудесная, а в саду распустились розы.
Теофана лукаво улыбается и кивает. Кэлвард крепче хватает свою невесту за руку и тянет её за собой по коридору, спускаясь на первый этаж и выходя во внутренний двор, к небольшому саду. Воздух пропитан приторно-сладким запахом цветов. От ярких оттенков и солнечных лучей рябит в глазах.
– Здесь так красиво, – вздыхает Теофана, склоняясь над нежно-персиковой розой и вдыхая аромат цветка. – Не перестаю удивляться красоте этого места каждый раз, как прихожу сюда.
– Скоро это всё станет твоим, – говорит Кэлвард, не сводя взгляда с любимой.
Теофана смеётся и игриво стреляет глазками в жениха. Она подходит ближе, кладёт ладони на мужскую грудь. Кэлвард обвивает её талию, поглаживая кожу через слой ткани.
– И совсем не скоро. Сначала нам нужно объявить о помолвке.
– Отец собирается сделать это на приёме в день моего совершеннолетия.
– Хм, хорошее решение. Зачем же медлить?
– Вот и он так считает.
Кэлвард берёт прядь светлых волос и подносит к лицу, вдыхая запах Теофаны. Горьковато-смолистый, медовый.
– Не уезжай больше так надолго, – просит Кэлвард, жалостливо заламывая брови.