- -
- 100%
- +
Небо над тренировочным полем окрашивается яркими красками. Ученики один за другим сражаются друг с другом, поднимая с земли слой пыли и песка. Кто-то громко охает, хватаясь за ушибленную ногу. Мистер Ванн даёт отмашку, что бой окончен.
– Следующие Эрбин и Ланика. Давайте живее. Время и так заканчивается.
Ланика вслед за магом выходит на середину поля. Диона вся подбирается и вытягивает шею, пытаясь поймать взгляд Эрбина. Заметив ведьму, он подмигивает ей. Раздаётся сигнал о начале боя.
Блестящий золотом магический меч рассекает воздух в паре сантиметров от лица Ланики. Несколько отрезанных рыжих прядей падают на землю. Ланика отскакивает от мага и приседает, касаясь ладонью травы. Земля дрожит. Глубокий раскол проходится прямо под ногами Эрбина. Маг отпрыгивает в сторону, делает перекат и поднимается. Ланика взмахивает обеими руками. Пыль и лёгкие камни взмывают в воздух. Ведьма закручивает их в вихрь и резким движением пускает в сторону Эрбина. Парень успевает лишь закрыть лицо руками, прежде чем шквал из песка обрушивается на него. Щеку царапает острый камень, а пыль забивается в нос. Преодолевая поток ветра, Эрбин выставляет вперёд руку. Круглый полупрозрачный щит принимает удар на себя.
С виска парня стекает капля пота. Сквозь мутную коричневую пелену пыли Эрбин встречается глазами с Ланикой. Девушка сверлит мага уничижительным взглядом. В груди разгорается огонь азарта.
Эрбин выскакивает из воздушного захвата, перемещается за спину ведьмы. В руке снова сверкает меч. Лезвие на мгновение застывает в воздухе, готовое в любой момент обрушится на голову ведьме. Эрбин не успевает нанести удар. Руку обвивает что-то твёрдое, гибкое и с силой тянет вниз.
Эрбин падает на землю. Слышится хруст. Меч выпадает из рук, тут же растворяясь в воздухе. Эрбин мычит от боли, прижимая к себе вывихнутую руку. Нависающая над ним Ланика смотрит с плохо скрываемым презрением. К ним подбегает мистер Ванн, Диона, Глион, Адея и ещё несколько встревоженных одноклассников.
– Боме! – кричит учитель. – Какого эрданского тролля ты тут устроила?! В правилах магобоя же ясно сказано: никаких травм и увечий! А ну живо все расступились! Вы двое, быстро поднимите его и отведите к лекарю! А ты, Боме, живо в кабинет! Урок закончен, расходитесь! Не на что тут смотреть!
Словно рассвирепевший бык, мистер Ванн резко выдыхает носом и бросает грозный взгляд на Ланику, разворачивается и уходит с поля.
– Что ты наделала?! Ты в своём уме?! – Диона подскакивает к подруге. Лицо её багровое от злости.
– Это магобой, – спокойно отвечает Ланика, – травмы тут норма.
– Какая, к конскому дерьму, норма?! Ты сделала это специально!
– Не говори ерунды, Диона, я...
– Не говорить ерунды?! – Диона взмахивает руками. Магия, повинуясь настроению своей хозяйки, поднимает её волосы вверх. – Это ты несёшь чушь! Зачем надо было ломать ему руку! То, что я выбрала в качестве учителя Эрбина, а не тебя, не даёт тебе права калечить его!
– Диона, послушай... – пытаясь успокоить младшую, Ланика выставляет руки перед собой и подходит ближе, но Диона лишь качает головой, отходя на несколько шагов назад.
– Не хочу ничего слышать, – говорит Изиль. – Даже видеть тебя не хочу! Иди ты к эрданским троллям!
Оттолкнув от себя подругу, Диона убегает с тренировочной площадки. Ланика хочет последовать за ней, но громкий окрик учителя заставляет её остановиться и пойти в сторону школы.
В уголках глаз Дионы собираются слёзы. Она закусывает внутреннюю сторону щеки, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Добегает до пристройки лекаря. Небольшое квадратное здание стоит совсем рядом с южным учебным корпусом. Толкнув тяжёлую деревянную дверь, Диона заходит внутрь.
Нос тут же щекочет горький запах трав. Диона проходит по узкому коридору и заходит в одну из комнат, откуда слышатся приглушённые голоса. Дверные петли противно скрипят, когда девушка заходит в комнату. Над сидящим на кушетке Эрбином склонился лекарь. Он аккуратно ощупывает повреждённую руку и завязывает последний узел. Кривоватая конструкция из бинта и нескольких тонких палок удерживает повреждённую руку Эрбина в неподвижном состоянии.
– Вот всё-с, – констатирует лекарь и стряхивает с ладоней невидимый мусор. – Сходишься с этим неделеньку-другую, может заживётся. Больше не приходись сюда.
Лекарь кивает самому себе и выходит из комнаты, даже не обратив внимания на стоящую в дверях Диону. Дверь захлопывается за мужчиной, а девушка подходит к кушетке и садится рядом с Эрбином.
– Как ты? – спрашивает Диона.
– Жить буду, – ухмыляется маг, заглядывая в глаза девушки и подмечая в их уголках капельки слёз.
– Прости за Ланику. Не знаю, что на неё нашло. Обычно она бы так не поступила.
– Хах, буду считать это за комплимент, – приподнимает уголок губ Эрбин. – Не бери в голову. Было даже весело. Люблю, когда попадается достойный соперник.
– Да, – тянет Диона. – Но всё равно. Ты не должен был пострадать.
Осознав, что сказала, девушка уводит взгляд, чувствуя, как краснеют щёки.
– Правда? – улыбается Эрбин. Глаза его игриво загораются. – И почему же?
– Н-ну, – пытаясь придумать ответ и не выдать своё волнение, Диона гордо выпрямляет спину и бродит взглядом по комнатке. – Ну... А вот! Кто теперь будет тренировать меня?
Эрбин весело хмыкает. Она не смотрит на него, но маг видит, как девушка нервно перебирает свои тонкие пальцы.
– Неужели это вся причина? – здоровой рукой Эрбин берёт подбородок Дионы и разворачивает её лицо к себе.
Хитрые жёлтые глаза смотрят детским любопытством и ожиданием. Попав в их сети, Диона вздыхает, расслабляя зажатые плечи, и выдыхает тихое:
– Нет.
Глава 10. Ссора
15 хорна 7128 года со дня рождения Богини.
Вителия. Близ Селесмора.
Потрескавшийся камень стен, заросшие травой колонны и выбитые из окон витражи. Под ногами при каждом шаге скрипят доски и шуршат мелкие камни. В воздух поднимается пыль. Он знал, что найдёт её здесь. Спину греют лучи солнца, проникающего через обвалившуюся крышу. Сегодня на удивление жарко.
Она сидит на одной из немногочисленных уцелевших скамеек, не боясь замарать дорогое платье в пыли. Руки сложены в молитвенном жесте, голова опущена, глаза закрыты, и губы что-то беззвучно бормочут. Кэлвард садится рядом. Лёгкий ветер треплет волосы, донося до ушей шелест листвы. Где-то вдалеке дятел клюёт дерево, слышится пение птиц и очень тихое журчание реки.
– Не думала, что ты придёшь сегодня, – раздаётся умиротворённый голос сбоку.
Теофана перестаёт молиться и кладёт голову на плечо Кэлварда.
– Соскучился, – отвечает принц, прикрывая глаза и утыкаясь носом в волосы девушки.
Безмятежность церкви наполняет душу покоем. Кэлвард вспоминает истории, которые няни рассказывали ему перед сном. Раньше, ещё до прибытия вителийцев на берега Первоземья, люди верили в Бога. Ему строили церкви, молились и устраивали праздники. Но когда дедушка Кэлварда, Рабирий Грайт, прибыл на эти земли с первыми людьми и увидел магию, его вера в Бога пошатнулась. Он приказал разрушить все построенные церкви, а каждого, кто молился, ждало наказание. С того времени главной верой людей стали магия и сила собственного оружия.
Теофана была одной из немногих, кто ещё помнил заповеди запретной религии. Её бабушка, маркиза Туллия Грааль, была одной из первых, кто ступил на берега нынешней Вителии. Женщина пронесла веру в Бога через всю жизнь, даже несмотря на запрет короля, и передала её внучке. Сама Теофана бережно хранила свою веру в самом сердце и не рассказывала никому, кроме Кэлварда.
– Я с таким нетерпением жду помолвку, – щебечет девушка, заглядывая в глаза Кэлварда.
– Уверен, ты будешь самой прекрасной на церемонии.
– Ещё бы ты думал иначе, – улыбается Теофана.
Полуразрушенная статуя стоит на фоне огромного круга, внутри которого висит двойной крест. Каменные пустые глаза с безразличием наблюдают за нежным поцелуем влюблённых.
– Что тебя тревожит? – спрашивает Кэлвард.
– О чём ты?
– Ты приходишь в это место, а тем более молишься, лишь когда твою голову посещают плохие мысли.
Уголки губ девушки ползут вверх. Теофана довольно щурится.
– Ты так хорошо меня знаешь. И да, ты прав. Я переживаю.
– О чём? – спрашивает Кэлвард.
Теофана молчит какое-то время, перебирает задумчиво пальцы, а затем вздыхает как-то особенно грустно.
– Я думала над тем, – говорит она, – а нужно ли всё это?
– Не понимаю, – хмурится Кэлвард.
Теофана прикусывает губу, встаёт, обходя Кэлварда, и подходит к статуе, заглядывая в серые невидящие глазницы.
– В одной из заповедей говорится: люби того, кто близок, так же сильно, как любишь себя самого. И я долго размышляла... Разве мы не можем быть равны? Ведь... чем мы от них отличаемся?
– Фана, что ты такое говоришь? – Кэлвард подходит к невесте, недоумённым взглядом пробегается по её лицу. – Ты хочешь, чтобы... гм, ведьмы и люди были равны? Равны в правах?
– Ну скажи мне, чем они отличаются от нас?! – вдруг вскрикивает Теофана, разворачиваясь к Кэлварду. – Они ведь, как и мы, состоят из кожи и плоти! Дышат с нами одним воздухом! В их венах течёт та же кровь!
– Она не та же, Фана! Она грязная, опороченная магией! У ведьм достаточно прав! Они живут на наших землях, служат в нашей армии. Мы дали им кров над головой и работу!
– Ты себя слышишь?! Твои ли это слова, Кэл? Или это речи твоего отца?!
Кэлвард вздрагивает от слов девушки. Несколько птиц улетают с обломков разрушенной стены, напуганные громкими криками.
– Почему мы не можем жить в мире? – уже тише продолжает Теофана. – Каждый день я только и слышу об очередных забастовках, протестах и сожжениях всё больших и больших количеств ни в чём не повинных ведьм.
Она смотрит жалобно. В глазах застыли слёзы. Всё внутри него корёжится от этого вида, но в этом поединке мнений он не может ей уступить.
– Ты не можешь так смело утверждать, что они ни в чём не повинны. Если их приговорили к казни, значит они осмелились нарушить закон, – твёрдо произносит Кэлвард.
Теофана смотрит разочарованно. Молча качает и, обойдя принца, бросает напоследок, прежде чем выйти из полуразрушенной церкви:
– Я надеюсь, вы подумаете над моими словами, Ваше Высочество.
Кэлвард остаётся стоять среди прогнивших скамеек в тени разбитых витражей, сжимая кулаки, пока ветер разносит пыль у его ног.
***
Ткань такого знакомого красного платья мелькает за поворотом. Кэлвард хочет побежать следом, но отец говорит о чём-то важном и так просто не отпустит, хотя его слова просто пролетают мимо ушей.
После той ссоры в церкви проходит пять дней, в течение которых Теофана усердно избегает своего жениха, лишь изредка кидая на Кэлварда холодные взгляды с дальнего конца комнаты. Сам Кэлвард долго думает над словами девушки, но никак не может прийти к единому выводу в своей голове. Стоит ему закрыть глаза, на обратной стороне век вырисовывается строгий, беспринципный взор отца и разочарованный взгляд Теофаны. Просыпаясь каждое утро с головной болью, Кэлвард всё больше поддаётся злости и противоречивым мыслям. Он не находит себе места, уже который день не имея возможности коснуться или хотя бы услышать голос любимой девушки, мечется и не может сконцентрироваться на задачах, что поручает ему отец. Ему кажется, что он сходит с ума.
Тяжелая ладонь пару раз хлопает по плечу. Сотан уходит, и Кэлвард сразу же бросается вдогонку за Теофаной. Останавливается, хватаясь за угол и всматриваясь в даль пустого коридора. Раздражённый выдох вырывается вместе с приглушённым рыком. Кэлвард бьёт по стене, стирая кожу на костяшках. Боль пронзает всю руку, но он не обращает на неё внимания, грубо хватая проходящую мимо служанку. Та дёргается испуганно, округляет от страха глаза.
– Где миледи Лошмидт? – спрашивает Кэлвард.
– О-она, она направлялась в сторону библиотеки, Ваше Высочество, – лепечет служанка, вся сжавшись от страха.
Кэлвард отталкивает девушку от себя и идёт в указанном направлении. Двери библиотеки громко стукаются о стены. Теофана стоит около стеллажей, держа в руках один из множества фолиантов. Она оборачивается на звук. Выражение её лица тут же меняется, стоит ей завидеть Кэлварда. Карие глаза затягивает пелена льда, подбородок гордо приподнимается, а губы сжимаются в тонкую линию. Теофана убирает книгу обратно на полку и идёт в сторону выхода, нарочито обходя Кэлварда, который хватает её за руку.
– Прекрати, – говорит он. – Прекрати мучить меня.
– Не понимаю, о чём вы, Ваше Высочество, – с безразличием в голосе отвечает Теофана, не поднимая взгляда на жениха.
Кэлвард хватает девушку за ладони и падает на колени. Он смотрит на девушку потускневшими от недосыпа глазами, под которыми залегли тёмные тени. Он чувствовал себя безумцем, чья одержимая любовь вываливается из краёв переполненного, покрытого трещинами сосуда.
– Фана, молю тебя, – горячо шепчет Кэлвард и трётся лицом о чужие ладони. – Посмотри на меня. Поговори со мной. Почему ты ко мне так жестока?!
Принц плачет. Слёзы текут по щекам, пока он подползает к невесте ближе, зарываясь носом в её платье. Эмоции бьют ключом, тело пробивает мелкая дрожь.
– Я жалок, я знаю это. Ты сделала меня таким. Молю... Молю, молю, молю. Молю! Прекрати это! Я не вынесу ещё одного дня с этим молчанием и холодом в твоих глазах.
Большой палец проводит по скуле, стирая дорожку слёз. Теофана аккуратно приподнимает чужое лицо и заглядывает в глаза Кэлварда. Молящие, с оттенком безумия.
– Вы подумали над моими словами, Ваше Величество? – холодно смотрит сверху вниз девушка.
То ли рыча, то ли мыча, Кэлвард отчаянно кивает и зарывается носом в складки платья ещё сильнее. Раздаётся смешок.
– Кэлвард, встань, прошу тебя. Хватит унижаться.
Принц встаёт, выглядя при этом словно побитый пёс. Голова его опущена, взгляд устремлён в пол.
– Подними голову, взгляни на меня, – просит Теофана.
Кэлвард выполняет приказ с опаской, боясь снова порезаться о кристаллы льда в чужих глазах. Но встречает его нежная и тёплая улыбка. Груз, лежащий на груди и душащий Кэлварда все эти дни, испаряется, когда Теофана берёт и сцепляет их пальцы в замок.
– И какие же ты сделал выводы для себя?
Кэлвард подносит пальцы девушки к губам, целует каждый и отвечает:
Глава 11. За стеной
14 хорна 7128 года со дня рождения Богини.
Акрат. Район Акаро. Школа им. Бон'Ави.
Стены кабинета заставлены книжными шкафами, а единственным источником света служит широкое окно высотой от пола до потолка расположенное за спиной директора. Солнечные лучи падают на сгорбленную спину, подчёркивая все неровности усталого лица.
Директору не более сорока лет, но сколько Ланика себя помнит он всегда выглядел донельзя измученным и был вечно сонным. Из-за того, что он был человеком многие ученики, хоть и скрыто, относились к нему с пренебрежением и даже враждой. Ланика же, наоборот, директора уважала. Мужчина был одним из немногих в школе людей, кто относился к ведьмам хорошо, без презрения и вечного недовольства.
– Ланика, Ланика, – тянет мужчина. – Как же так? В первый раз ты в моём кабинете из-за жалобы преподавателя, – директор вздыхает. – Господин Ванн сказал, ты нарушила правила на уроке по магическому бою. Это правда?
– Правда, – кивает Ланика, смотря директору прямо в глаза.
Ведьма спокойно выдерживает долгий взгляд главы школы. Ланике всё равно, на наказание, что её ожидает, она лишь не хочет, чтобы о случившимся узнала бабушка.
Ланика рано потеряла родителей и с трёх лет жила на попечении у Агелы, которая не только заботилась о внучке, но и обучала её искусству магии. Агела Боме, добрая и нежная женщина, рано потерявшая любимых мужа и дочь, посвятила всю себя воспитанию внучки. Слепая с рождения, Агела постоянно говорила девочке, что истинная сущность человека проявляется не во внешности, не в наличии или отсутствии магии и не в словах. Она проявляется лишь в поступках.
– Запомни, ведьмочка моя, – говорила обычно Агела, ставя на стол свежеприготовленный тыквенный пирог. – Сказать можно всё что угодно, а внешность может изменится до неузнаваемости. Нет смысла придавать всему этому значение. Есть магия, нет магии. Какая разница. Среди ведьм тоже найдётся немало плохих, как и среди людей немало хороших. Суди по поступкам и слушай свою интуицию. Она-то точно тебя никогда не подведёт.
Расстраивать бабушку Ланике хочется меньше всего на свете, поэтому девушка надеется, что директор обойдётся наказанием без вызова опекуна в школу.
Директор снова вздыхает, кладя подбородок на сцепленные в замок пальцы.
– Можешь мне пообещать, что подобного больше не повторится? – спрашивает мужчина.
– Конечно, – кивает Ланика.
– Ну тогда ступай, – взмахом руки прогоняет девушку из кабинета директор, подвигая к себе стопку бумаг.
Ланика удивлённо приподнимает брови, но послушно выходит из кабинета. Раздаётся звук колокола и коридор тут же заполняется толпой шумных учеников. Ланика идёт между ними, словно проходит сквозь мягко текущую реку. Наблюдает за беспечными первоклассниками и уставшими выпускниками. Невольно вспоминается Диона. Её мятежные мысли и мечты. Ланика вглядывается в лица учеников, задумываясь над тем, что ни у кого из них похожих мыслей нет. Все привыкли, все не знают другой жизни. Жизни без великого короля, без вечных запретов и постоянного страха.
Ланика вздыхает, выныривая из своих мыслей, и на повороте сталкивается с заместителем директора. Мистер Фогель прижимает к себе бумаги и с лёгким налётом раздражения осматривает ученицу с головы до ног.
– Боме, – констатирует он. – Почему не на занятиях? Колокол только что прозвенел.
– Мои уроки на сегодня закончились, мистер Фогель, – отвечает Ланика. – Я была у директора.
– А. Случай на магобое. Слышал, – отстранённо кивает заместитель, перебирая бумаги у себя в руках и хмурясь. – Не ожидал от вас подобного, Боме.
– Простите, если не оправдала ожиданий и принесла неприятности. Постараюсь в будущем не совершать подобных ошибок, – говорит Ланика, чуть склонив голову.
Над ухом раздаётся хмык. Мистер Фогель отрывает взгляд от бумаг и переводит его на ведьму.
– Интересная вы личность, Боме. А мистер Ванн склонен драматизировать. Уверен, что всё было не так плохо как он это описал. Что ж, не буду вас задерживать. Наверняка вас уже ждут дома. Увидимся завтра на занятиях.
Мужчина уходит быстрым шагом, снова уткнувшись в бумаги, а Ланика, спустившись с главной лестницы, выходит из корпуса и покидает территорию школы.
***
– Только не задерживайся допоздна, ведьмочка моя. И будь осторожна, до меня дошли слухи, что кто-то рассказал о Дне Оподания. Так стража вся рассвирепела, следят за каждым шагом. Хотят поймать всех тех, кто в храм пойдёт.
Агела Боме стоит посреди гостиной, сжимая в руках кухонную тряпку. Брови нахмурены, слепые глаза смотрят прямо на внучку. Ланика поддаётся вперёд, целуя бабушку в щёку.
– Не волнуйся, бабуль, – говорит девушка. – Вернусь до захода солнца. К тому же со мной будет Ольт.
– И то верно, – кивает Агела. – Ну всё беги, не задерживайся.
Улыбаясь, Ланика выходит из дома. Солнце слепит глаза, когда она сворачивает на главную площадь. Шумно, тесно и от множества различных запахов начинает болеть голова. Ланика скрывается от взгляда стражника за проезжающей телегой и сворачивает в безлюдный проулок. Под ногами хлюпает, а от каменных стен веет холодом. Девушка задирает голову. Большой чёрный ворон летит прямо над её головой. Ланика ускоряет шаг, заворачивая ещё в несколько узких переулков, пока перед глазами не возникает высокая каменная стена с небольшой дырой прямо посередине.
Обернувшись и проверив нет ли за ней хвоста, Ланика пролезает через дыру, оказываясь по ту сторону города. Из глубины развернувшегося перед глазами леса дует слабый свежий ветер. Ольт приземляется на руку, больно царапнув кожу когтями через слой ткани.
– Веди, – говорит Ланика, смотря в умные чёрные глаза птицы.
Ворон кивает и взлетает, пролетая между деревьями. Ланика следует за ним. Под ногами хрустит хворост и шелестят опавшие листья. Покрытые паутиной ветки кустарников цепляются за одежду. Ольт петляет меж стволов, от взмахов его крыльев опадает пожелтевшая листва. Вскоре Ланика выходит на небольшую поляну, окружённую забором из высоких сосен. Ольт, сделав несколько кругов в воздухе, мягко приземляется на середину поляны. Бросив сумку на сухую траву, Ланика подходит ближе и садится рядом.
– «Готова ли ты приступить?» – каркающий голос раздаётся в голове.
Девушка смотрит на ворона и неуверенно кивает, закрывая глаза.
– «Что ты чувствуешь?»
Ланика прикладывает ладонь к холодной земле и поднимает лицо к небу. Колючая трава колит кожу, слабый ветер теребит рыжие пряди. Сосредоточившись, Ланика пытается поймать отголоски магии леса. Тонкие разноцветные нити летают в воздухе, сплетаясь между собой. Ланика хочет ухватиться за одну из таких нитей, но та бледнеет и обрывается. Девушка пробует снова, а затем ещё раз. Спустя несколько безуспешных попыток Ланика обессиленно опускает плечи и открывает глаза. Ольт смотрит на ведьму, склонив голову и взгляд его полон недовольства.
– Не получается, – говорит Ланика.
– «Потому что твоё сердце неспокойно! Освободи голову от мыслей, что мешают тебе сосредоточиться!»
Ольт приподнимается, неистово размахивая крыльями. Каркая, он взлетает, делает несколько кругов и приземляется на прежнее место.
– «Отпусти мысли. Не держи в себе то, что тянет тебя к земле, не давая взлететь.»
Голос ворона скрежетом звучит в голове. Устало выдохнув, Ланика зачёсывает волосы пятернёй и обхватывает колени. Ольт подходит ближе, склоняя голову и заглядывая девушке в глаза.
– «Поделись тем, что тебя тревожит», – просит он.
– Вряд ли ты сможешь меня понять, – качает головой Ланика.
– Может быть тогда я смогу? – раздаётся знакомый голос за спиной.
Ланика оборачивается. Среди деревьев, у самой кромки поляны стоит Глион. Он неуверенно улыбается, держа в руках корзинку с яблоками.
– Что ты здесь делаешь? – хмурится Ланика. Ольт недовольно распушает перья, подергиваясь всем телом.
– Хотел спросить у тебя то же самое, – Глион подходит ближе, садясь рядом с девушкой. – Увидел, как ты скрывалась от стражника на главной площади. Он тебя, кстати, тоже заметил.
– Что?!
– Да. Пришлось разыграть небольшую сценку чтобы этот страшила отстал от тебя.
Ланика хмыкает, покачивая головой.
– Спасибо, – говорит она. – Но зачем ты сюда пришёл?
– Хотел удостовериться, что всё нормально, – отвечает Глион и, беря самое красное яблоко из всех, что лежат в корзине, откусывает от него большой кусок. – Будешь?
Ланика качает головой и улыбается. Глион всегда был таким: добрым, заботливым, готовым отдать последнее, что у него есть нуждающемуся и выслушать о всех проблемах. Он, та самая нить связывающая всех вместе. Знающий секреты каждого, но никогда не использующий эти знания в своих интересах. Хороший человек и идеальный друг.
– Проследил, значит, за мной.
– Извини. Я не хотел лезть в твои дела, просто... ваша ссора с Дионой ты с тех пор ходишь как в воду опущенная. Я переживал как бы ты не сделала какую-нибудь глупость. Хоть это и не в твоей привычке.
Ланика утыкается лицом в колени, мычит что-то невнятное, а затем перевод взгляд на Глиона.
– Я не знаю...
– О чём ты?
– Диона была права, – отвечает Ланика. Ольт подходит ближе, внимательно слушая. – Я не имела права срывать свою злость на Эрбине. Поддалась эмоциям и сделала только хуже.
Ресницы девушки дрожат, но она не плачет, лишь скребёт ногтем травинку, прицепившуюся к платью.
– Ты переживаешь за Диону. Ланика, это абсолютно нормально, она ведь тебе как младшая сестра, – говорит Глион, кладя руку на чужое плечо и поддерживающе сжимая. – Уверен, она тоже понимает это. Скоро всё образумится. Это же не первая ваша ссора?
– Да, но... впервые Диона оттолкнула меня. Сказала, что не хочет даже видеть. А всё из-за этого!..
Ольт недовольно взмахивает крылом, пуша перья, когда Ланика запускает пальцы в волосы, сжимая и слегка оттягивая их.
– Нет... нет. Эрбин не виноват, – качает девушка головой. – Диона выбрала его, и я не имею права злиться на неё или Эрбина за этот выбор.
Глион не отвечает. Подсаживается ближе и обнимает Ланику одной рукой, прижимает к себе, поглаживая по плечу. Ольт смотрит на ведьмага, затем переводит взгляд на Ланику и взлетает, садясь на ветку близ стоящего дерева.
– Ты не пыталась поговорить с Дионой? – спрашивает парень.