Майор и стажёры. Пропавший гусь и Зоопарк в погонах

Глава 1. Не тот абонент и «подарок» от начальства

Моя старенькая «Нива» издавала звуки, похожие на предсмертный хрип умирающего динозавра. Она дребезжала, скрипела, стонала, но, как и я, упрямо продолжала делать своё дело – ползти вперёд. Мы тащились в вечерней пробке, и я в который раз подумала, что мы с ней похожи. Обе потрёпанные жизнью, обе давно вышли из моды, но всё ещё на ходу. Двадцать лет в МВД – это не шутки. Это горы бумаг, тупые начальники и бесконечный поток человеческой глупости. Я в этом всём плавала, как одинокий и очень уставший пельмень в супе.

За окном мелькали унылые декорации спального района. Серые коробки домов, продуктовые ларьки, тусклые фонари. Под их светом мокрый асфальт блестел, как змеиная кожа. Хотелось или выть в голос, или выпить чего-нибудь покрепче. Я обычно выбирала второе, но только дома. Там меня ждал единственный собеседник, который не выводил меня из себя, – моя умная колонка.

Телефон, который я бросила на пассажирское сиденье, вдруг ожил, завибрировал и засветился. Номер был незнакомый. Ну вот, началось. Вечерний сеанс развода на деньги. Сейчас какой-нибудь мальчик с приятным голосом начнёт втирать мне про службу безопасности банка и подозрительные операции по моему счёту. Ха! Если бы они знали, что на том счету уже лет пять не было больше десяти тысяч, они бы сами мне денег предложили.

Я со вздохом взяла телефон. Ну что ж, развлекусь хоть немного. День всё равно не задался.

– Слушаю, – буркнула я в трубку.

– Светлана Игоревна? – спросил мужской голос. Голос был приятный, бархатный, но какой-то неуверенный.

Ага, значит, не просто так звонят. Уже и имя-отчество моё знают. Где-то базу данных слили. Молодцы, работают, не покладая рук.

– Она самая, – протянула я, изображая любезность. – А кто это её спрашивает? Неужели сам капитан Задорин из отдела по борьбе с кибер-мошенниками?

На том конце провода замолчали. Кажется, я сломала ему весь сценарий. Бедняга.

– Эм… нет, – наконец промямлил он. – Я по другому вопросу.

– Да что вы говорите? – мой голос был сладким, как мёд с перцем. – Неужели мой любимый дядюшка из Зимбабве оставил мне наследство? Или вы из Пенсионного фонда звоните, обрадовать, что моя пенсия будет целых пять тысяч рублей? Не стесняйтесь, говорите уже.

– Светлана Игоревна, я…

Но меня уже было не остановить. Настроение паршивое, начальник – кретин, а впереди светит разбор очередного дела о краже садового гнома у какой-то бабки. Нужно было срочно выпустить пар.

– Так, слушай меня внимательно, милый человек, – я переключилась на свой рабочий тон. Тот самый, от которого у подозреваемых начинают дрожать коленки. – Я понятия не имею, кто ты такой и откуда у тебя мой номер. Но даю тебе дружеский совет. Если ты сейчас же не нажмёшь на красную кнопку и не забудешь о моём существовании, я тебя по айпи вычислю. И когда я тебя найду, а я тебя найду, будь уверен, я заставлю тебя съесть твою сим-карту. Медленно. И без запивки. Ты меня понял, мамкин менеджер?

В трубке послышалось какое-то сдавленное мычание.

– Я даю тебе три секунды, – отчеканила я. – Раз. Два…

На том конце провода кто-то испуганно пискнул, и звонок прервался.

Я с чувством выполненного долга бросила телефон на сиденье и заблокировала номер. Настроение сразу немного улучшилось. Хоть какая-то польза от этих мошенников – на них можно отлично срывать злость.

Дома было тихо и пахло пылью. На кухне меня встретил синий огонёк умной колонки.

– Привет, Света. Твой путь домой занял на семнадцать минут дольше обычного. Рекомендую принять контрастный душ и выпить травяной чай для снятия стресса, – произнёс ровный синтезированный голос.

– Привет, Митяй, – я разулась и прошла на кухню. – Душ – это хорошо. А чай будет обычный, чёрный. Твой тровяной меня еще больше бесит.

Я щёлкнула кнопкой чайника и устало села на табуретку.

– Митя, вопрос на засыпку. Проанализируй, пожалуйста, эффективность моего последнего телефонного разговора.

– Анализирую. Для анализа требуются входные данные.

– Данные такие, – я закинула ногу на ногу. – Мне звонит неизвестный. Называет меня по имени-отчеству. Явно мошенник. Я ему в вежливой, но доступной форме объясняю, что он не прав. В красках рисую ему его печальное будущее, которое включает в себя поедание несъедобных предметов. Для убедительности сравниваю его с представителем сомнительной профессии. Результат – оппонент в панике бросает трубку. Твой вердикт?

Митя помолчал, видимо, переваривая информацию. Его синий огонёк задумчиво мигал.

– Вердикт: эффективность твоего вербального воздействия составляет восемьдесят семь процентов, – наконец сообщил он. – Уровень агрессии в твоей речи был высоким. Использованы жаргонизмы и угрозы, которые могли быть восприняты как реальные.

– А почему не сто? – хмыкнула я, наливая себе кипяток в кружку. – Что я сделала не так?

– Для достижения стопроцентной эффективности я бы рекомендовал добавить в твою речь ссылки на конкретные статьи Уголовного кодекса. Например, статья 159 «Мошенничество» и статья 119 «Угроза убийством». Это повысило бы убедительность твоих слов до девяноста двух процентов. Оставшиеся восемь процентов можно было бы достичь, если бы ты говорила на три децибела громче и добавила фоновый шум, имитирующий звуки полицейского участка.

– Всё, Митя, хватит, – я махнула рукой. – Поняла, принимаю к сведению. В следующий раз буду угрожать по науке. Спасибо за консультацию.

Я сделала большой глоток горячего чая. На душе стало спокойнее. Завтра снова на работу. Снова бумаги, дурацкие приказы и мелкие преступления. Такой же день, как и сегодня. Я тогда ещё не знала, как сильно ошибаюсь.

Утро встретило меня привычным запахом дешёвого растворимого кофе и противным скрипом старых стульев. В нашем отделе полиции редко пахло чем-то другим, разве что безнадёгой и бумажной пылью. Я сидела в своём кабинете, который давно превратился в склад забытых вещей и нераскрытых дел, и пыталась заставить себя открыть очередную папку с «висяком». Настроение было где-то на уровне плинтуса. Даже Митяй, мой умный ассистент, сегодня молчал, видимо, уловил по голосу моё состояние и решил не нарываться.

– Митя, включи что-нибудь бодрящее, а то я сейчас усну прямо на этом деле, – попросила я, откидываясь на скрипучую спинку кресла.

– Включаю «Похоронный марш» Фредерика Шопена. Это достаточно бодряще для вашего утра, Светлана Игоревна? – без тени иронии уточнил синтезированный голос из колонки.

– Остроумно. Ты становишься всё больше похож на человека, Митяй. И это не комплимент. Давай лучше тишину, от неё хотя бы голова не болит.

Не успела я насладиться тишиной, как зазвонил внутренний телефон. Его дребезжание всегда действовало мне на нервы. Я нехотя сняла трубку.

– Истомина, слушаю.

– Светлана Игоревна, вас полковник Сидорчук к себе вызывает. Срочно, – пропищала в трубке наша секретарша Леночка, которая, кажется, боялась всех и вся.

– Иду, – я с грохотом бросила трубку на рычаг.

Вызов на ковёр с самого утра не предвещал ничего хорошего. Наверняка опять какая-нибудь идиотская инициатива сверху спустилась, вроде «месячника по борьбе с неправильной парковкой». Или отчёт по раскрываемости ему не понравился. Я поправила свой бесформенный чёрный свитер, который ласково называла «бронежилетом от чужого мнения», и поплелась по длинному унылому коридору в логово зверя.

Полковник Сидорчук сидел за своим огромным дубовым столом, который занимал половину кабинета. Лицо его было цвета перезрелого помидора, что говорило о крайней степени недовольства. Он даже не предложил мне сесть. Очень плохой знак.

– Истомина! – рявкнул он так, что у меня в ушах зазвенело. – Докладывайте, как прошёл вчерашний вечер.

– Штатно, товарищ полковник, – отрапортовала я, уставившись в точку на стене за его спиной. – Без особых происшествий.

– Без происшествий? – он медленно поднялся, опираясь на стол костяшками пальцев. Его массивное тело нависло надо мной. – А мне вот кажется, одно происшествие всё-таки было. Очень, очень неприятное происшествие.

Я молчала. Что ещё за цирк с конями?

– Вам вчера звонили с незнакомого номера, майор? – вкрадчиво, почти шёпотом спросил он, и от этого тона у меня по спине побежали мурашки.

Внутри у меня всё похолодело. Не может быть. Это было бы слишком глупо даже для моей богатой на абсурдные ситуации жизни.

– Возможно, товарищ полковник. Мне часто звонят всякие мошенники, пытаются кредиты впарить.

– Мошенники? – полковник обошёл свой стол и приблизился ко мне вплотную. От него несло дорогим одеколоном и праведным гневом. – Значит, советовать своему непосредственному начальнику съесть собственную сим-карту – это у вас теперь называется «борьба с мошенничеством»?

Я вцепилась взглядом в его пухлое, побагровевшее лицо и поняла, что это провал. Полный и безоговорочный. Бархатный, неуверенный голос в трубке… Это был он.

– Я звонил с телефона жены, Светлана Игоревна, – продолжал чеканить он, наслаждаясь моим ступором. – У меня сел мой. Хотел задать вам личный, подчёркиваю, личный вопрос по поводу охраны дачного кооператива «Зарница». А вместо этого выслушал о себе много нового. И о перспективах моего ужина с несъедобными предметами.

Я стояла и хлопала глазами. В голове проносились варианты: притвориться мёртвой, симулировать амнезию, срочно уволиться и уехать в тот самый заказник на своём стареньком УАЗе, о котором я мечтала, как только пришла сюда работать.

– Товарищ полковник, я… это… вышло ужасное недоразумение…

– Недоразумение?! – взвизгнул он так тонко, что я удивилась. – Вы меня, своего руководителя, смешали с грязью! Оскорбили! Унизили! Я этого так не оставлю! Мне казалось, что по телефону у меня такой же голос, как и в жизни. Нет?!

Он снова заходил по кабинету, размахивая пухлыми руками. Я молча следила за его перемещениями, чувствуя себя зрителем в театре одного очень, очень плохого актёра.

– Я решил, Истомина, что вам не хватает ответственности, – наконец остановился он, тяжело дыша. – Вы засиделись на своей должности. Забыли, что такое работа с людьми. Поэтому я решил вас наказать.

Он сделал драматическую паузу, явно наслаждаясь моментом.

– С сегодняшнего дня к вам прикрепляются двое стажёров. Выпускники академии. Будете их наставником.

Я замерла. Стажёры. Мне. Худшего наказания и придумать было нельзя. Это же маленькие, глупые, восторженные существа, которые задают идиотские вопросы, путаются под ногами и верят в справедливость.

– От них все отказались, – с садистским удовольствием добавил полковник. – Один – разгильдяй и хам, вторая – просто дура восторженная. Но вы же у нас опытный сотрудник, потомственный «милиционер». Вот и покажете класс. Сделаете из них людей. Или хотя бы научите не хамить старшим по званию по телефону.

Он плюхнулся в своё огромное кресло, довольный собой. План мести был приведён в исполнение.

Я сделала глубокий вдох, собирая остатки самообладания в кулак.

– Благодарю за оказанное доверие, товарищ полковник, – произнесла я ровным, почти безжизненным монотонным голосом. – Всегда мечтала о возможности передать свой бесценный опыт молодому поколению. Непременно оправдаю ваше высокое доверие.

– Можете идти, майор, – он махнул рукой, даже не глядя на меня. – Ваши «подопечные» уже ждут вас в вашем кабинете.

Я развернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой тяжёлую дверь. Только в коридоре я позволила себе на секунду прислониться к холодной стене и закрыть глаза. Стажёры. В моём кабинете. Это хуже, чем выговор с занесением в личное дело. Это была изощрённая, медленная пытка. И я знала, кто её придумал. Что ж, война так война, товарищ полковник.

Глава 2. Знакомство с «молодняком»

Я толкнула скрипучую дверь своего кабинета с тем же энтузиазмом, с каким входят в клетку к голодным львам. Внутри, посреди моего уютного царства бумажного хаоса, меня уже поджидали два живых напоминания о том, что начальство меня «любит и ценит».

Первой в глаза бросилась девушка. Тоненькая, как спичка, она стояла по стойке «смирно» в идеально выглаженной форме, которая, казалось, была снята с сотрудника раза в два крупнее. На её лице застыло выражение такого щенячьего восторга, будто перед ней стояла не я, уставшая женщина в свитере и мятых брюках, а как минимум рок-звезда. В её глазах полыхал тот самый наивный огонь энтузиазма, который в моей душе потух лет двадцать назад, залитый литрами дешёвого чая и тоннами бюрократической макулатуры.

Второй был её полной противоположностью. Парень беззастенчиво развалился в кресле для посетителей, закинув ногу на ногу, словно это был его личный трон, а я пришла к нему на приём. Он с головой ушёл в свой навороченный смартфон, и по хищной ухмылке я поняла – он там не котиков смотрит. Скорее всего, пытается взломать нашу дохлую сеть вай-фай, защищённую гениальным паролем «12345».

– Стажёр Сафонова Елизавета! Прибыла в ваше распоряжение для прохождения дальнейшей службы! – звонко, будто на параде, отрапортовала девушка.

Парень в кресле лениво оторвал взгляд от экрана, смерил меня скучающим взглядом с головы до ног и коротко бросил:

– Коля. Лебедев.

И тут же, без малейшего смущения, добавил:

– А пароль от вай-фая не подскажете? А то у вас тут даже три джи не ловит, прошлый век какой-то.

Я молча прошла к своему столу, швырнула на него связку ключей и включила старенький электрический чайник. Он, да колонка Митя, были моими единственными островками цивилизации в этом болоте бессмысленности. Я решила дать им минуту, чтобы в полной мере насладиться неловкой тишиной, повисшей в кабинете. Девушка-стажёр, которую, кажется, звали Лиза, продолжала стоять навытяжку, боясь пошевелиться. Парень-стажёр, Коля, снова уткнулся в свой телефон.

– Митя, – громко сказала я в сторону колонки. – Включи что-нибудь для поднятия боевого духа.

– Включаю «Похоронный марш» Фредерика Шопена, – саркастично отозвался синтетический голос.

– Я сказала для поднятия, а не для погребения, – проворчала я. – Хотя… знаешь, Митяй, оставь. Очень в тему.

Чайник начал закипать.

– Значит так, орлы, – наконец произнесла я, не поворачиваясь. – Провожу краткий инструктаж. Первое и самое главное: забудьте всё, чему вас учили в вашей богадельне, именуемой полицейской академией. Вся эта чушь про законы, права человеков и презумпцию невиновности в реальной жизни не работает. Здесь работает только одно нерушимое правило.

Я медленно повернулась к ним, взяв в руки свою любимую кружку с надписью «Терпение и труд в могилу сведут».

– Правило номер один: не мешайте мне пить чай. Это святое. Когда я пью чай, я думаю. Когда я думаю, я раскрываю преступления. Если вы мне мешаете пить чай, я не думаю, преступления не раскрываются, а я становлюсь очень, очень злой. Вам это не нужно, поверьте.

Я сделала многозначительную паузу, обведя их своим самым тяжёлым взглядом. Лиза, кажется, даже дышать перестала. Коля, на удивление, оторвался от телефона и посмотрел на меня с неподдельным любопытством.

– Правило номер два, – продолжила я, заливая кипятком пакетик самого дешёвого чёрного чая. – Внимательно смотрите правило номер один. Вопросы имеются?

– Никак нет, товарищ майор! – снова выпалила Лиза.

– А чай у вас есть? А то что-то в горле пересохло, – поинтересовался Коля.

Я чуть не выронила кружку. Такой наглости я не встречала со времён лихих девяностых. Я медленно, очень медленно поставила кружку на стол.

– Чай, Лебедев, нужно заслужить. А вы пока не сделали ровным счётом ничего полезного. Кроме того, что протёрли штанами мой казённый пыльный стул. Но не переживайте, у меня для вас есть отличная возможность проявить себя.

Мой взгляд скользнул по кабинету и нашёл свою цель. В дальнем углу стояли несколько картонных коробок, перевязанных бечёвкой. Архив вещественных доказательств по «глухарям», который никто не решался разобрать уже лет десять. Идеально.

– У меня для вас есть сверхответственное задание. Можно сказать, секретная миссия государственной важности, – я напустила на себя максимально серьёзный вид. – От её успешного выполнения зависит безопасность всей нашей необъятной Родины. Ну, или как минимум, чистота в моём кабинете, что тоже немаловажно.

Я подошла к коробкам и сдула с них пыль, едва не закашлявшись.

– Вот. Это архив вещественных доказательств за период с тысяча девятьсот девяносто восьмого по две тысячи третий год. Ваша задача: спуститься в подвал, в архивное помещение номер три. Найти там стеллаж с табличкой «Глухари-98». Взять вот эти коробки, отнести их туда, а всё, что лежит на том стеллаже, поднять сюда. После чего вам нужно будет составить подробнейшую опись всего, что вы здесь найдёте. Каждую гильзу, каждый окурок, каждую ржавую отмычку. Ясно? Это будет ваша первая проверка на внимательность, усидчивость и умение работать в команде.

Лиза буквально просияла. Её лицо выражало безграничную готовность к труду и обороне. Наконец-то! Настоящее полицейское задание!

– Есть, товарищ майор! Мы вас не подведём!

Коля издал звук, похожий на предсмертный стон раненого кита.

– В подвал? Вы серьёзно? А там хоть интернет есть?

– Там есть крысы, Лебедев, – отрезала я. – Можешь попробовать к ним подключиться. Они ребята сообразительные, может и помогут вам кабель на поверхность протянуть. Всё, бойцы, вперёд. И пока не составите опись хотя бы на триста позиций, на глаза мне не попадайтесь.

Я махнула рукой в сторону двери. Лиза с энтузиазмом схватила одну коробку, Коля, тяжело вздыхая и что-то бормоча себе под нос, нехотя поплёлся за ней со второй. Когда они наконец скрылись, я с непередаваемым наслаждением рухнула в своё продавленное кресло. В кабинете снова воцарилась благословенная, звенящая тишина, нарушаемая лишь мирным гудением системного блока моего старого компьютера. Я сделала первый, самый вкусный глоток горячего чая. А наказание оказалось не таким уж и страшным. Главное – вовремя найти для стажёров бессмысленную, но очень трудоёмкую работу. И можно спокойно пить чай. Или даже вздремнуть часок-другой.

Подвал встретил моих стажёров, Колю и Лизу, густым и тяжёлым запахом. Пахло сыростью, старой бумагой и мышиным помётом. Единственная лампочка, висевшая на длинном проводе под самым потолком, светила так тускло, что мрак неохотно расступался, показывая лишь бесконечные ряды шатких стеллажей. На полках громоздились картонные коробки, перевязанные верёвками, толстые папки с делами и всякий хлам, который когда-то был важной уликой, а теперь просто покрывался пылью.

– Ну и дыра, – протянул Коля, брезгливо осматриваясь. Он пнул носком ботинка какую-то пустую бутылку, и та со звоном откатилась в темноту. – Похоже на склеп, где похоронили все надежды на светлое будущее. Тут даже сотовая связь умирает окончательно и бесповоротно.

– Не дыра, а архивное помещение! – с восторженным шёпотом возразила Лиза. Она аккуратно поставила свою коробку на бетонный пол и огляделась так, будто попала не в подвал, а в сокровищницу. – Ты только посмотри! Это же настоящая история! Каждая эта папка, каждая вещь… за всем этим стоит настоящее расследование!

Она с благоговением провела пальцем по пыльной картонной коробке, из которой торчал обломок бейсбольной биты.

– Мы на передовой, Коля! Нам доверили самое важное – порядок в учёте вещественных доказательств! Это огромная ответственность!

Коля посмотрел на неё как на сумасшедшую.

– Лиза, очнись. Нам доверили разгребать мусор, чтобы мы не отсвечивали наверху и не мешали майору пить свой бесконечный чай. Это не «передовая», это трудотерапия для неугодных стажёров. Нас сослали.

Не обращая внимания на его вечное нытьё, Лиза уже нашла нужный стеллаж с полустёртой табличкой «Глухари-98» и с энтузиазмом принялась за работу. Она вытаскивала пыльные коробки, аккуратно ставила их на пол и с деловым видом заглядывала внутрь, комментируя каждую находку.

– Так, посмотрим… Нож-бабочка, изъятый у гражданина Сидорова в девяносто девятом. Три ржавых кастета. Пачка сигарет «Прима» без фильтра, проходит по делу о мелком хулиганстве… Ого! А это что?

Она извлекла на свет божий нечто, завёрнутое в пожелтевший полиэтиленовый пакет. Это была огромная коллекция пивных крышек.

– Интересно, по какому делу они проходят? – задумчиво пробормотала она, пытаясь разглядеть надписи на этикетке.

Коля тяжело вздохнул и нехотя принялся разбирать вторую коробку. Работа была тупой, грязной и абсолютно бессмысленной. Через пятнадцать минут он окончательно скис. Пока Лиза с упоением составляла опись всякого барахла, любовно раскладывая пожелтевшие протоколы и ржавые вещдоки, Коля приметил в дальнем углу старый компьютерный терминал. Покрытый толстым слоем пыли, с пожелтевшим от времени пластиковым корпусом и выпуклым, как линза, экраном, он выглядел как экспонат из музея девяностых.

– О, хоть какая-то цивилизация, – пробормотал он и, бросив очередную коробку, подошёл ближе.

Он сдул пыль с клавиатуры, отчего Лиза громко чихнула, и нажал на большую жёлтую кнопку включения. К его удивлению, древний монстр зажужжал, загудел и ожил. После долгого писка на экране загорелись зелёные буквы на чёрном фоне, предлагая ввести логин и пароль для входа в «Архивную Базу Данных МВД v.2.1».

– Ну-ка, посмотрим, что тут у нас, – ухмыльнулся Коля, устраиваясь на скрипучем стуле.

Пока Лиза самозабвенно пересчитывала изъятые игральные карты из дела о подпольном казино, он сел за терминал. Пальцы забегали по клавиатуре. Попытка войти под стандартными паролями вроде «admin», «password» и «12345» предсказуемо провалилась. Коля хмыкнул. Он порылся в кармане своей куртки, извлёк оттуда какую-то флешку с целой гирляндой переходников, покрутил её и так и сяк, и умудрился воткнуть в древний системный блок. На экране побежали непонятные зелёные строчки кода. Через минуту система жалобно пискнула и выкинула его в главное меню.

– Готово, – удовлетворённо сказал он сам себе. – Безопасность уровня «дверь на верёвочке». Просто прелесть.

От нечего делать он начал просматривать список дел. «Кража трёх кур с частного подворья», «Угон велосипеда „Орлёнок“», «Нанесение побоев в состоянии алкогольного опьянения соседу по коммуналке». Скука смертная. Он уже собирался всё выключить, как вдруг его взгляд зацепился за странное название дела: «О хищении водоплавающей птицы в особо ценном размере».

– Это что ещё за птица такая? Утка, что ли, золотые яйца несла? – пробормотал он и открыл файл.

На экране появился отсканированный рапорт, написанный от руки корявым почерком. Коля начал читать, и его губы медленно растягивались в улыбке.

– Лиза, иди сюда! Бросай свои железки, ты должна это видеть! – позвал он.

– Что там? Нашёл дело об убийстве? Или ограбление банка? – с надеждой спросила она, подбегая к нему и отряхивая руки от пыли.

– Лучше! Гораздо лучше! – Коля с важным видом развернул к ней монитор. – Дело номер семьсот тридцать четыре. О пропаже гуся.

– Гуся? – не поняла Лиза.

– Не просто гуся! – Коля театрально ткнул пальцем в экран. – «Год назад из пруда в центральном парке пропал призовой гусь по кличке Геннадий, являющийся гордостью города и неоднократным лауреатом выставки „Живой мир-2018“». Особая примета, внимание: «умел кланяться за хлебные крошки».

Лиза уставилась на экран, не веря своим глазам.

– Но это ещё не всё! – Коля пролистал файл дальше, предвкушая её реакцию. – Единственным свидетелем по делу проходит некий «запойный» гражданин, который в своих показаниях утверждал, что видел, как гуся похитил… цитирую дословно: «блестящий человек на одноколёсном велосипеде». Он сделал паузу, чтобы Лиза могла осознать всю глубину этого абсурда.

– Дело, разумеется, закрыли через неделю с формулировкой «в связи с отсутствием состава преступления». Предположили, что гуся съела лиса. Или сам свидетель «запойный», что более вероятно. А теперь вишенка на торте! Единственная улика, приложенная к делу!

Он открыл последнюю страницу файла. На ней была фотография. Одна-единственная женская перчатка, длинная, до локтя, полностью расшитая крупными блестящими пайетками.

Коля откинулся на спинку стула и расхохотался так громко, что с потолка посыпалась пыль.

– Блестящий человек на моноцикле крадёт кланяющегося гуся! Лиза, это же шедевр! Это самое идиотское дело, которое я когда-либо видел! Просто гимн абсурда!

Но Лиза не смеялась. Она смотрела на экран широко раскрытыми, горящими глазами. В них плескался тот самый щенячий восторг, с которым она полчаса назад разглядывала ржавые кастеты и пачку «Примы».