- -
- 100%
- +
Теперь Алина смотрела на меня внимательнее. Не с жалостью, и за это я была ей благодарна.
— Тогда отдельный счёт действительно лучше открыть. По общему подайте письменное заявление и приложите документы, подтверждающие происхождение средств. Проверка займёт несколько дней.
— А если Кирилл снова позвонит и скажет, что я не в себе?
— Одного звонка недостаточно, — ответила она после короткой паузы. — Но как совладелец счёта он мог официально потребовать проверку. Вы, в свою очередь, имеете право оспорить ограничения.
— Хорошо. Значит, оспорю. А потом постараюсь больше не заводить общих счетов с людьми, которые используют банк как электронный поводок.
Алина опустила глаза, пряча улыбку, и подвинула ко мне бланки. Я заполняла их медленно, стараясь писать разборчиво. В графе «цель открытия счёта» указала: «Личные накопления». Хотелось добавить: «И возвращение чувства собственного достоинства», но банковская форма была слишком маленькой для моей семейной драмы.
Через двадцать минут передо мной лежала новая карта. Я провела большим пальцем по гладкому пластику и задержалась на имени. Вера Лаврова. Без Кирилла и без разрешений семейного совета.
— Спасибо, — сказала я, убирая карту в кошелёк.
— Если появятся вопросы, обращайтесь, — ответила Алина, и на этот раз её улыбка была не служебной.
— Теперь вопросы у меня будут появляться регулярно. Кажется, я слишком долго боялась их задавать.
Я вышла на улицу и в лицо мне ударил запах прохлады от дождя. Я нашла в кармане мятную конфету, развернула её и впервые за это утро почувствовала, что сделала нечто важное. Со стороны — всего лишь открыла счёт, но для меня — вернула себе маленький кусок жизни, который раньше почему-то считала общим имуществом.
***
Следующий квест ждал меня в МФЦ. Люди сидели с талонами в руках, дети ползали между стульями, а женщина у соседнего окна пыталась доказать, что фамилия через «е» и та же фамилия через «ё» принадлежат одному человеку.
Сотрудник слушал её, но подозревал, что перед ним всё-таки близнецы.
Я устроилась под табло и поставила сумку на колени. В ней лежали паспорт, копии документов и синяя папка из кабинета Кирилла. Папка была не такой уж тяжёлой, но ремень сумки врезался в плечо, словно там находились не бумаги, а кирпичи от развалившегося брака.
Зоя присылала сообщения каждые десять минут.
«Ты как?»
«Не забудь выпить воды».
А потом: «Если кто-то будет хамить, вспомни, что ты пережила утку, которую готовила, накануне».
После истории с уткой, а потом и поддельной подписью, на семейном ужине меня действительно было трудно напугать обычной бюрократией.
Когда подошла моя очередь, я объяснила девушке за стеклом, что хочу подать возражение против регистрационных действий и отозвать доверенность, выданную Кириллу. Она оказалась внимательной и не перебивала, только уточняла даты и просматривала копии.
— Доверенность нотариальная? — спросила она, задержавшись на одном из листов.
— Да. Я оформила её шесть лет назад. Тогда мне казалось удобным, что муж может заниматься документами вместо меня.
Я хорошо помнила тот день. Кирилл опаздывал на встречу, нотариус торопил, а я подписывала бумаги, потому что доверяла человеку, с которым жила. Теперь это воспоминание казалось не доказательством моей глупости, а квитанцией за дорогой урок.
— Для отзыва доверенности понадобится отдельное заявление, — пояснила девушка. — По квартире регистрация уже приостановлена?
— Да, мне пришло уведомление. Но согласия на продажу я не давала, а подпись в договоре не моя.
Сотрудница перестала листать бумаги и посмотрела на меня поверх монитора.
— Тогда обязательно обратитесь в полицию. Если подпись подделана, речь идёт уже не только о споре между супругами.
— Я понимаю. Поеду сегодня.
Она приняла заявление, выдала мне расписку и объяснила, что отслеживать статус можно через личный кабинет. Я отошла к высокой стойке, чтобы убрать документы, и ещё раз взглянула на копию договора.
Адрес квартиры был написан неправильно: «Чистопрудный бульвар» вместо «Чистопрудного». Одна и та же ошибка повторялась несколько раз. Будто договор составляли не заново, а переписывали со старого образца, не проверяя ни слова.
Я раскрыла синюю папку и стала перебирать остальные бумаги. Та же форма адреса встретилась ещё в двух документах. И тогда я вспомнила старое свидетельство о наследстве, которое хранилось у Зои. Там тоже была эта ошибка. Много лет назад я решила, что нотариус просто устал или не любил падежи. Теперь случайность выглядела слишком закономерной.
Я набрала крёстную.
— Тётя Зоя, у тебя сохранились бумаги по наследству родителей?
— Конечно. Я храню все документы. Что случилось?
— Хочу сравнить точное название улицы. В договоре по квартире есть ошибка в адресе, и, кажется, такая же была в старых бумагах.
Зоя помолчала. Когда она не отвечала сразу, это означало, что мысль ей не понравилась.
— Приезжай. Посмотрим вместе. Только бумаги на кухонном столе не раскладывай, у нас там обед.
— Обед может немного подождать.
— Вера, в этой квартире ждать могут мужчины, сантехники и конец света. Суп остывать не должен. Но ради тебя я поставлю его на самый маленький огонь.
***
К вечеру Зоин кухонный стол всё-таки превратился в архив. Суп пришлось переселить на подоконник, чем крёстная была недовольна почти так же сильно, как Кириллом.
Мы разложили копии, выписки и старые свидетельства по годам. Фёдор наблюдал за нами с жёрдочки, наклонив голову. Время от времени он издавал короткий хриплый звук.
— Осуждает, — сообщила Зоя. — Он считает, что документы нужно хранить по папкам.
— Скажи ему, что он может лично заняться сортировкой.
Фёдор расправил крылья и отвернулся. Видимо, руководство входило в его обязанности, а физический труд нет.
Я нашла старое свидетельство и положила рядом с договором.
— Вот. Здесь тоже написано «Чистопрудный бульвар». Та же ошибка, то же построение фразы.
Зоя надела очки, прочитала обе строки и поджала губы.
— Значит, документы делал один человек. Или их готовили по одному шаблону.
— Но наследство оформляли больше пятнадцати лет назад. Я тогда Кирилла даже не знала.
— Ты — не знала, — медленно произнесла она. — А твой отец знал Бессонова-старшего.
Я подняла голову.
— Отца Кирилла?
— Не близко. Они пересекались по работе. Когда возник вопрос с наследством, твой отец советовался с юристом, которого ему порекомендовал Бессонов. Фамилию юриста я не помню, но контора была с ними связана.
В комнате стало тихо. Даже Фёдор перестал комментировать нашу работу.
— Почему ты раньше не рассказывала?
— Потому что тогда это выглядело обычной помощью знакомого, — Зоя сняла очки и потёрла переносицу. — Никто не строит семейный заговор из рекомендации юриста. И уж точно никто не мог предположить, что через годы ты выйдешь замуж за сына этого человека.
Я откинулась на спинку стула. До сих пор мне казалось, что всё началось недавно с попытки продать квартиру и заблокированного счёта. Теперь нитка уходила в прошлое, к родителям и наследству.
От этой мысли стало холодно.
— Нужно найти квитанцию, которая выпала из чемодана Ларисы Аркадьевны.
— Я убрала её в конверт, — ответила Зоя. — И прежде чем ты начнёшь искать преступный синдикат под моей сахарницей, скажу одну вещь. Если связь действительно тянется столько лет, тебе нельзя действовать в одиночку.
— Я и не собираюсь. Но разбираться буду сама.
— Это разные вещи, — заметила она и сжала мою ладонь. — Самой принимать решения не значит самой таскать шкаф.
Я посмотрела на документы. Вопросов стало больше, но страх неожиданно отступил. На его месте появилось любопытство. Будто я много лет жила в комнате, не замечая двери, а теперь увидела ручку.
— Завтра покажу всё юристу. Надо покопаться в прошлом этой семейки.
— Вот и правильно. А сегодня поешь суп. Расследование на голодный желудок заканчивается либо ошибками, либо покупкой пирожка на заправке.
Фёдор одобрительно свистнул.
— Видишь? — сказала Зоя. — Даже птица понимает основы безопасности.
***
На следующий день мы встретились с юристом в небольшом кабинете на Садовом кольце. За окном ползли машины, по стеклу стекали капли, а Сплит - система жарила так, словно пыталась высушить всю Москву сразу.
Зоя сидела рядом со мной, положив сумку на колени. Напротив устроился седой мужчина с усталым лицом и внимательными глазами. Андрей стоял у окна и листал копии документов с таким видом, будто кабинет принадлежал ему, а юрист временно взял стол в аренду. Меня начинали раздражать они оба. Один всем видом показывал свлю немощность, а другой ну прям хозяин жизни, «ни дат не взять».
Мне это не понравилось ещё до того, как он успел что-нибудь сказать.
Юрист долго изучал договор, сравнивал подписи и делал пометки. Наконец снял очки.
— Ситуация неприятная, но не безнадёжная. Подпись действительно отличается от образцов. Если экспертиза подтвердит, что она не ваша, то можно смело начинать следственные действия.
— Сколько это займёт? — спросила я.
— Зависит от экспертизы и суда. Сейчас главное отнести заявление в полицию, возражение в Росреестр и отзыв доверенности.
— Возражение я уже подала. Заявление на отзыв тоже.
Юрист одобрительно кивнул и продолжил объяснять, какие документы понадобятся для иска. Я слушала, записывала и старалась не думать о сроках. Несколько месяцев назад один поход в банк казался мне непосильным. Теперь я собиралась спорить с Кириллом в суде и почему-то боялась этого меньше, чем его спокойного голоса за семейным ужином.
— Есть один нюанс, — сказал юрист. — Ваш супруг может утверждать, что вы дали устное согласие на сделку. Тогда придётся доказывать обратное и отдельно разбираться с подписью.
— Я согласия не давала.
— Я вам верю, Вера. Но суд работает не с доверием, а с доказательствами.
Андрей закрыл папку и подошёл к столу.
— Основанием будет подделка подписи. Кроме того, у нас есть документы, из которых видно, что сделку начали готовить ещё до разговора с Верой. Это ставит под сомнение добросовестность Кирилла.
Он говорил спокойно и уверенно. Именно так, как говорят люди, привыкшие входить в комнату и сразу занимать всё свободное пространство.
Я медленно повернулась к нему.
— Вера сама объяснит, на каком основании собирается оспаривать сделку.
Андрей замолчал. Юрист занялся бумагами с таким усердием, словно внезапно обнаружил там редкую орфографическую ошибку. Зоя не вмешалась, но я заметила, как она крепче взялась за ручку сумки. Видимо, на случай если спор перейдёт в рукопашную и ей придётся достать термос.
— Я хотел уточнить юридическую позицию, — сказал Андрей после паузы.
— Нет, вы озвучили её за меня. В моём присутствии. Даже не дав мне договорить.
По его лицу прошла короткая тень раздражения, но он удержался от привычного возражения. Для Андрея это, вероятно, было почти духовным подвигом.
— Я могу оставить вас на несколько минут, — предложил юрист.
— Не нужно, — ответила я. — Просто дальше я буду говорить сама. Если мне понадобится помощь, я попрошу.
— Разумный порядок, — заметил он.
Андрей вернулся к окну. Я видела, что ему хочется вмешаться, поправить, ускорить разговор и заодно спасти всех от неэффективности. Но на этот раз он промолчал.
Я разложила перед юристом копии.
— Я хочу оспорить сделку, отозвать доверенность и выяснить, связаны ли эти документы с оформлением наследства моих родителей. В договоре неправильно указан адрес. Та же ошибка встречается в старых бумагах, которые готовили больше пятнадцати лет назад. Тогда мой отец обращался в юридическую контору, связанную с семьёй Бессоновых.
Юрист сравнил страницы и нахмурился.
— Ошибка и правда характерная. Одно совпадение ничего не доказывает, но одинаковые формулировки могут указывать на общий источник. Понадобятся архивные документы: договоры, квитанции, переписка, сведения о нотариусе и юристах, которые занимались наследством.
— Поэтому я и пришла. Хочу понять, что искать и как получить это законно.
Мы подробно обсудили порядок запросов. Я записала названия архивов, сроки и перечень бумаг. Андрей больше не говорил за меня, хотя пару раз открывал рот и вовремя вспоминал, что сегодня тренируется быть человеком, способным ждать.
Когда юрист закончил, я повернулась к Андрею.
— Мне может понадобиться помощь с архивами и поиском той конторы. Но если вы хотите помочь, делайте только то, о чём я попрошу.
Он выдержал паузу и кивнул.
— Хорошо. Никаких решений за вашей спиной.
— И никакой самодеятельности.
— Постараюсь.
— Нет. Не постарайтесь. Просто не делайте.
Уголок его рта дрогнул.
— Принято. Формулировка достаточно ясная.
Юрист кашлянул, скрывая облегчение, а Зоя тихо пробормотала:
— Надо записать дату. Мужчина понял со второго раза, это почти праздник.
Андрей покосился на неё, но спорить не стал.
Перед нашим уходом юрист ещё раз напомнил, что с заявлением в полицию лучше не затягивать. Кирилл умел убеждать людей и наверняка попытается представить происходящее обычной семейной ссорой, в которой жена погорячилась.
Но я больше не собиралась доказывать, что имею право сердиться. Мне нужно было доказать подделку, и это казалось гораздо проще.
Я собрала бумаги. Руки не дрожали. Внутри установилось странное спокойствие, которое приходит, когда перестаёшь ждать спасения и начинаешь разбирать завал сама, лист за листом.
У выхода Андрей придержал для нас дверь, а потом тихо позвал:
— Вера, задержитесь на минуту.
Зоя выразительно посмотрела сначала на меня, потом на него.
— Я буду внизу. Если что, кричи громко. В сумке у меня термос, он тяжёлый.
Когда она ушла, Андрей опустил руку с дверной ручки и посмотрел на меня без привычной насмешки.
— Вы были правы. Я слишком часто говорю за других. Мне кажется, что так быстрее и безопаснее, но от этого никому не легче.
Признание далось ему непросто. Я видела это по напряжённым плечам и по тому, как он избегал смотреть на папку в моих руках.
— Значит, придётся отвыкать.
— Придётся, — согласился он. — И если вам нужна помощь с архивами, я дождусь просьбы.
— Посмотрим.
На этот раз он не стал убеждать меня, что уже всё решил. Просто отступил, освобождая проход.
Я вышла на улицу. Дождь закончился, фонари отражались в лужах, а по мокрому асфальту ветер гонял жёлтые листья. Впереди ждала полиция, экспертиза, суд и наверняка ещё много неприятных разговоров. Но я стояла на своих ногах и впервые ясно понимала: Андрей может придержать дверь, только выйти через неё должна я сама.
Глава 6
Андрей приехал к дому крёстной в субботу утром. Я заметила его из окна. Он стоял возле машины, подняв воротник пальто, и очень внимательно смотрел на подъезд..
Дождь был мелкий, почти невидимый. Такой обычно кажется безобидным ровно до тех пор, пока не обнаружишь, что промокла до белья. Пока я искала сумку и застёгивала сапоги, плечи Андрея успели потемнеть от воды.
— Твой хмурый знакомый опять приехал, — сообщила Зоя, не отрываясь от сковородки. — Стоит под дождём и, кажется. Сейчас растает.
— Он не мой.
— Ну разумеется. Поэтому ты уже минуту пытаешься застегнуть молнию на сапоге, который давно застёгнут.
Я посмотрела вниз. Зоя не преувеличивала. Взяв сумку, я вышла. Фёдор проводил меня возмущённым свистом. Похоже, попугай считал, что приличная женщина не должна встречаться с мужчинами без веских на то оснований.
Андрей обернулся на звук двери. С волос стекали капли, его лицо было усталым. Наверное, почти не спал, но спрашивать об этом прямо мне не хотелось. Забота могла быть неправильно понята, особенно мною и в свете последних событий.
— Вы обещали документы, — сказала я вместо приветствия.
— Они в машине.
— Тогда почему вы стоите здесь и мокнете?
— Жду вас. Я до конца не был уверен, что вы выйдете.
Он произнёс это спокойно, без упрёка. Я усмехнулась и прошла к машине. Андрей открыл заднюю дверь, и я села в салон. На сиденье лежала толстая папка. Я сразу потянула её к себе.
— Разрешения можно не спрашивать, — заметил он, устраиваясь за рулём.
— Я и не собиралась. Это же касается меня и моего имущества.
— Уже понял.
В папке были распечатки переписки, банковские выписки и копии договоров. Я читала, стараясь не пропустить ни одной даты, но всё равно замечала Андрея краем глаза. Он не торопил меня и ничего не объяснял без просьбы. Просто сидел, положив руки на руль, и смотрел сквозь мокрое стекло.
— Вы это всю ночь собирали? — спросила я.
— Часть была готова. Остальное уточнял утром.
— То есть не спали.
— Спал.
Я подняла голову.
— Сколько?
— Достаточно.
— В переводе с вашего языка это означает «час в кресле и пять минут в лифте»?
Уголок его рта дрогнул.
— В лифте не получилось. Там музыка мешала.
Я вернулась к бумагам, скрывая улыбку. С ним всё чаще случалось это странное наваждение, сначала хотелось ударить папкой, а потом спросить, ел ли он сегодня. Меня настораживали оба желания.
— Здесь нет выписок за прошлый месяц.
— Банк пришлёт их в понедельник. Я запросил ещё вчера.
— Хорошо. Тогда едем в архив, пока у меня есть силы общаться с людьми.
Андрей потянулся к ключу, но остановился.
— Вера, у нас три варианта. Можно начать с архива, можно поехать к юристу или сразу обратиться в полицию. Выбирайте вы.
Я не сразу поняла, почему эта фраза заставила меня оторваться от папки. Он не сказал, что будет лучше и не объявил готовое решение. Просто перечислил варианты и замолчал.
— Архив, — ответила я. — Сначала соберём документы. Дальше посмотрим.
— Хорошо.
Машина тронулась. Дворники мерно ходили по стеклу, радио бормотало новости, а я смотрела на мокрые дома и никак не могла отделаться от мысли, что Андрей действительно услышал меня. Не понял по-своему, не пообещал постараться, а взял и спросил.
Для большинства людей мелочь. А вот для меня почти историческое событие.
***
Мы приехали к зданию архива. Андрей везде подавал мне руку и открывал двери, пропуская меня вперёд. Его манеры никак ни вписывались в тот образ, о котором я слышала. За этими мыслями я не заметила, как мы нашли нужный кабинет. Женщина за стойкой долго изучала мой паспорт, потом заявление, затем снова паспорт. По её лицу было видно, что лично я не вызывала доверия, а вот моя фотография тем более.
Нас отправили ждать в коридор. Мы сели на жёсткую скамейку и положив папку между собой.
— Вы действительно думаете, что документы по наследству связаны со сделкой с квартирой? — спросил Андрей.
— Пока не знаю. Но один и тот же неправильный адрес встречается в бумагах, которые составляли в разное время. Либо кто-то копировал старый шаблон, либо один человек приложил руку к обоим делам.
— Может быть обычная небрежность. Ка владелец крупного уверяю, что девяносто процентов бед.
— Может. Но эта небрежность дважды оказалась в моей жизни, и оба раза рядом была семья Кирилла. Я хочу знать, кто готовил бумаги.
Андрей кивнул и больше не спорил. Он умел слушать, когда не торопился спасать человечество от его собственных решений.
Ждать пришлось почти час. Я успела прочитать все объявления на стенах, включая правила эвакуации и пожелтевшее поздравление с Новым годом. Судя по нарисованной крысе, висело оно здесь не первый сезон.
Наконец нам вынесли копии. Я устроилась на широком подоконнике и начала сверять страницы. Андрей стоял рядом, но не заглядывал через плечо. После Кирилла, который считал содержимое моего телефона общей семейной собственностью, такая сдержанность казалась почти экзотикой.
На третьей странице я увидела знакомую строку.
— Вот. Тот же адрес и та же формулировка.
Андрей наклонился, чтобы рассмотреть документ. Его плечо оказалось слишком близко, и я машинально отодвинулась. Он сразу выпрямился, не сделав вид, будто ничего не заметил, и не попытавшись превратить мою реакцию в проблему.
— Документ готовил юрист, который работал с отцом Кирилла, — сказала я. — Значит, совпадение уже не выглядит случайным.
— Нужно выяснить, он ли занимался сделкой с квартирой.
— Сначала узнаем, кто вёл наследственное дело полностью. Потом сравним фамилии и подписи. Если совпадут, пойдём к юристу.
— Согласен.
Это короткое слово прозвучало непривычно. Раньше Андрей наверняка сказал бы, что уже всё проверил и назначил встречу на удобное ему время. Теперь он ждал, пока я сама сложу копии в папку.
За окном снова усилился дождь.
— Пойдёмте, — сказала я. — У меня есть зонт.
— У меня тоже.
— Ваш оставьте в машине и наверняка сломан.
Андрей посмотрел на меня с удивлением.
— Откуда вы знаете?
— Вчера видела, как вы пытались его открыть. Он вывернулся наизнанку и едва не унёс вас за собой.
— Вот не надо сейчас выдумывать, я удержался.
— Благодаря фонарному столбу.
Он тихо рассмеялся. Не усмехнулся из вежливости, а действительно рассмеялся, и на секунду стал выглядеть моложе и гораздо менее заносчивым.
— Оказывается, вы умеете, — заметила я.
— Держаться за столбы?
— Нет, смеяться.
— Иногда получается. Если меня правильно подготовить.
***
М вернулись в мой район, Андрей остановил машину у моего подъезда. Домой не хотелось, совсем. На улице я раскрыла зонт. Андрей не вырвал его у меня, как сделал бы ещё неделю назад, а протянул руку.
— Можно?
Я передала ему ручку. Он держал зонт так, чтобы вода не стекала мне на плечо, и подстроился под мой шаг. Из-за разницы в росте нам всё равно пришлось идти близко. Рукав его пальто касался моего, и от этого простого прикосновения я почему-то начала слишком внимательно смотреть под ноги.
— Вы всегда идёте со стороны дороги? — спросила я, когда Андрей в очередной раз поменялся со мной местами.
— Почти всегда.
— Зачем?
— Там машины, лужи и люди, которые не смотрят перед собой.
— И вы решили собрать всё это на своей стороне?
— Мне так спокойнее.
— Вам вообще спокойно только тогда, когда вы стоите между кем-нибудь и опасностью?
Андрей немного помолчал.
— Сейчас мне достаточно, чтобы вы не промокли.
Я уже приготовилась пошутить, но не стала. В его голосе не было ни позы, ни требования оценить жест. Он просто держал зонт, а его правое плечо тем временем темнело от дождя.
Мы прошли мимо маленькой кофейни. Из приоткрытой двери доносился аромат кофе, корицей и тёплым молоком, и я невольно замедлилась.
— Зайдём? — предложила я. — Хочу согреться.
— Конечно.
Внутри было почти пусто. Я заказала капучино и только у столика заметила, что Андрей ничего не взял. Он стоял возле окна, спрятав руки в карманы.
— А вы?
— Благодарю, я не хочу.
— Вы же не ели и не спали.
— Мы говорили только про сон.
— Значит, с едой я угадала.
Он посмотрел на меня так, будто бы я поймала его на серьёзном преступлении.
— Я не пью кофе. Он горький.
— А чая в природе не существует?
Пальцы у него были красными от холода. Я вернулась к стойке, заказала большой чай и взяла сэндвич. Андрей нахмурился, когда я поставила всё перед ним.
— Я не просил.
— Знаю. Ужасное чувство, правда? Когда кто-то решил за вас, что вам нужно.
Он посмотрел на меня, потом на стакан.
— Ладно, это я заслужил.
— Не драматизируйте. Чай можно не пить, сэндвич можно не есть. Но тогда я буду сидеть напротив и осуждать вас взглядом.
— Это угроза?
— Предупреждение.
Андрей обхватил стакан ладонями. Пальцы почти сразу расслабились.
— Спасибо, — сказал он после паузы. — И за чай, и за наглядный урок.
— Пожалуйста. Вы держали зонт, я купила вам горячий чай. Почти честный обмен.
— Почти?
— Сэндвич дорогой. Теперь вы должны мне ещё минут семь хорошего поведения.
Он снял упаковку и впервые за утро перестал выглядеть так, будто держится исключительно на упрямстве. Мы сидели у окна, грели руки о стаканы и смотрели, как прохожие перебегают улицу, прикрывая головы сумками. Несколько минут можно было не говорить о Кирилле, полиции и документах.
— Почему вы не сказали, что замёрзли? — спросила я.
— Вы хотели пройтись, и я не хотел вас торопить.
Андрей отпил чай и посмотрел на меня поверх стакана.
— В следующий раз сначала уточню, куда мы идём. Потом проверю зонт и наличие ближайшей кофейни.
— Вот видите, какое благотворное влияние я оказываю на вас, — я не удержалась, чтобы не уколоть его.