Сила павших

- Все в порядке? – обеспокоенно спросила сестра, увидев мое нахмуренное лицо.

- Да, все хорошо – закрыл экран и преобразил лицо улыбкой, которую из последних сил мог держать от неимоверной боли и горькой обиды на самого себя, пока наблюдал за туманным взглядом голубых глаз, казавшимися больше из-за осунувшегося лица и темных кругов.

Когда Хлои было пять, мы часто играли в догонялки во дворе – после неудачной своей инициации, считал долгом натренировать сестру, у которой хорошо повышались значения умений, чтобы смогла попасть в прекрасное место, куда вход был для меня закрыт. Она постоянно злилась – была не в силе догнать меня из-за разницы в росте – а я оборачивался и дразнил ее, после чего она вспыхивала от гнева и, сжав кулачки, ускоряла темп. Однажды, подшутив и повернувшись вперед, услышал громкий хлопок, после чего шум быстрых шагов резко замолк. В голове возник образ обиженной сестры, которая в такие моменты морщила губы, отчего пухлые щеки надувались, и я, останавливаясь, задорно взглянул за спину – бесчувственное тело Хлои в позе бегуна, словно припечаталось к земле. На пару секунд я оцепенел от нахлынувшего неописуемого ужаса и растерянности, подбежал и, упав на колени, начал трясти ее. «Хлои! Хлои, очнись! Прекрати прикалываться…» - мог лишь кричать я. Вскоре столпилось несколько обеспокоенных взрослых, и кто-то вызвал скорую, после чего сестра в первый раз попала в больницу.

- Брат, ты обещал отвезти меня за город.

- Когда поправишься, отвезу.

- Ты постоянно это твердишь. Я уже устала от этой душной комнаты - хочу на природу, на свежий воздух, - капризничала она.

- Ладно. После операции отвезу, - пообещал я, однако она потупила пустой взгляд в потолок.

- Ты, правда, думаешь, что на этот раз она поможет? – поникшим и спокойным голосом спросила Хлои. – Я уже на это не надеюсь… поэтому, пожалуйста, свози до операции, - перевела она умоляющие глаза, что язвили сердце до самой глубины – не могу слышать, как она хоронит себя. - Хочу вновь увидеть закат в том месте, как пять лет назад. Помнишь?

- Да, Форт Тилден, - тихо протянул я, не в состоянии отказать. – Хорошо, как завтра посетим больницу, выбью пропуск. И осознай, наконец, ты будешь жить - старший брат позаботиться об этом, - твердо сказал я, вставая. Хлои кивнула, и лицо слегка озарилось улыбкой.

Я вышел за дверь, и маска ободрения слетела, обнажив истинные не позитивные эмоции, которые сплелись в прочный комок, однако не стал останавливаться, чтобы привести мысли в порядок – Хлои наверняка услышит и еще сильнее расстроиться – двинул прямиком в свою комнату. Щелкнул пальцами, и через расшторенное окно осветился небольшой беспорядок, казавшимся таковым мне – мама считала иначе и часто попрекала этим, несмотря на то, что я сутками отсутствовал дома. Перешагнув через пару футболок, обогнул кровать, занимавшую почти всю комнату – когда Хлои стало хуже, мы поменялись спальнями, и я стал жить в обрубке гостиной – открыл окно, чтобы выветрить затхлый воздух, отчего стены начали отдавать многоголосый гул и звуки колес.

Включил компьютер в виде маленького поцарапанного куба, стоящего на принтере в углу – старинный экран, лично присверленный к стене, зажегся, показав окно загрузки, после которой я достал связку флешек, вставил одну и запустил плейлист старинных песен: из колонок по краям потолка раздался «Oh my god» - The Pretty Reckless. Чтобы собрать этого уродца с щупальцами из проводов, пришлось побывать едва не во всех барахолках, которые имели плохую привычку банкротиться или переезжать с места на место, да и находились они на окраинах, где безопасность эфемерное понятие. Однако каждый поход туда всегда воодушевлял и интриговал – похоже, слова Коула правдивы, что я чокнутый ценитель старья.

Я упал на мягкую кровать и глубоко вздохнул, от режущих нутро слов, песни. Тоже неистово жажду вернуться назад, когда был невинным и не замечал ужасный гнет забарьерья, без непрестанных поисков денег и непрерывных гнездящихся тревожных мыслей о Хлои. Вылечить бы сестру и уехать куда-нибудь далеко от всего этого. Однако сейчас такое невозможно – если выезжаешь загород, приходит настойчивая просьба вернуться, за игнорирование которой расплачиваются жизнью. Поговаривают, что давно некоторые люди избежали инициацию и скрылись от глаз правительства, начав обособленную жизнь, но в настоящее время такое звучит как небылица.

Из колонок зазвучал «Popular monster» - Falling In Reverse, и я открыл окно характеристик: справа в углу светилось пара миллионов на счете, что не такая значительная сумма после последних инфляций. Осталось накопить чуть-чуть на операцию – завтра переговорю с доктором, и, возможно, дадут рассрочку.

Сорок первый уровень, который у меня был, считался высоким, однако из-за отсутствия уникального навыка я оставался в рядах середнячков. Пока окружающие с легкостью развивали свои истинные навыки, не вспоминая о других, я был универсалом, и по моим характеристикам можно было провести почти прямую вертикальную линию, невзирая на завидное множество умений – такая ситуация нескончаемо преследовала меня в образе витающего двойственного незримого духа, половина которого перенасыщена преимуществом, а другая – проклятьем.

Зеленая шкала ХП чуть ли не светилась, в отличии от пустой полосы МП, о значении которой я часто расспрашивал в детстве у взрослых, однако те говорили не забивать голову бесполезными вещами, и вскоре я последовал их совету, когда узнал, что подобная характеристика была в старинных видеоиграх и отвечала за магию.

Посреди поля висели статы: физическая сила, интеллект, мудрость, интуиция и удача. Внизу под ними были вкадка умений и уникальная способность, у которой, по-прежнему, стоял знак вопроса, что доныне оставался невидим никому, кроме меня.

Я стал поочередно открывать статы, чтобы спланировать будущее развития – на экране появлялись тощие раскидистые ветви развития, на которых, словно плоды, висели способности. Выносливость сегодня повысилась на уровень – немудрено, если вспомнить, как избивал меня верзила в данже. Ловкость стоило бы подкачать, при помощи маневрирования. Пятьдесят третий уровень интеллекта был выше, чем силы, как и количество умений связанных с ним – его можно пока не трогать.

Однако, всегда беспокоили последние три параметра: мудрость, интуиция и удача, шкалы которых изредка полнились по неизвестным мне причинам, и то кроме последней, стабильно державший уровень на отметке двадцать. Она всегда казалась странной и вызывала закономерный вопрос: как ее высчитывают и неужели та прописана в нашем ДНК? Вкладки последних параметров оставались недоступны, хотя интуиция недавно открылась, обнажив ветвь с одиноким плодом, на котором светилось название «Предвидение», отчего я тогда погрузился в недоумение. До сих пор ума не приложу для чего оно нужно – гадалкой стать? Интересно у кого-нибудь есть уникальная способность «Великая гадалка»? Да, был бы счастлив, даже имея такой врожденный бонус, потому что его вкладка не открывается, как бы я усиленно не тыкал на него сейчас.

Дверь резко нараспашку отворилась, издав громкий хлопок от встречи со стеной - в проеме стояла взъерошенная ужасом мама, что сильно встревожила и озадачила меня, и мышцы напряглись.

- Майк! Хлои… - отрывисто кричала она.

Тут же вскочил, охваченный беспокойством, и рванул в комнату сестры.

- Полоска, ее полоска… - в спину ударяли суматошные обрывистые объяснения.

Казалось, Хлои мирно крепко спала, пока солнце ласкало ее лицо. Мама позади, что-то ожидая от меня, своим молчанием дала проявиться едва слышному гудению кондиционера и приглушенному шуму за окном, а я недоумевал, как без разрешения владельца открыть характеристики, пока пришедшая ужасающая мысль не пронзила сердце – специальная настройка, которая позволяла заглянуть в параметры, при обмороке или коме. Дерьмо! Только не говорите…

Неуверенно протянул руку над сестрой, и резко высветилось уведомление: «Вы хотите посмотреть характеристики Хлои Тресс?»

- Да, - осторожно почти прошептал я.

Появился экран с параметрами Хлои, на котором шкала ХП окрасилась в ядовито-красный.

- Быстро! Скорую! – в панике закричал я, обернувшись.

- Уже вызвала, - моргая носом, тихо произнесла мама.

- Дерьмо! Так, где же она? – кидал суматошный взгляд то на маму, то на окно, за которым вскоре послышались сирена скорой помощи. Ну, наконец-то.

В квартиру вошли механические санитары и забрали Хлои, и мы с мамой, впопыхах схватив вещи, направились следом на машине.

Привычный запах медикаментов теперь раздражал и ввергал в страх. Я с опущенной головой, сгорбившись и облокотившись на колени, сидел нескончаемое количество часов на кресле подле нервно потирающей пальцы мамы, пока мелькали врачи в синих костюмах и халатах и белые низкие роботы, которые со временем превратились в размытые пятна.

Дверь операционной отворилась, и из нее, снимая маску, вышел доктор Джен в зеленом костюме; мы вскочили и спешно подошли к нему. Его безмятежный задумчивый взгляд усталых глаз, не обличая истинных эмоций, был устремлен в пол, лишь большой палец, неустанно мнущий маску, выдавал нервозность.

- Пойдемте, - сказал спокойным голосом, подняв на нас взгляд, и повел по уже известной дороге. Бело-зеленые стены длинного коридора, которые должны успокаивать, давили, раздувая беспокойство, однако я только и мог, что в безмолвии следовать за неспешно идущим доктором – если начну сейчас расспрашивать, то буду получать тактичные отказы все время, пока не прибудем в кабинет для совещаний.

Прошли в просторное помещение и разместились на привычных местах за литым овальным столом с округлой ножкой и вырезом в середине. Облокотился на белый стол и положил подбородок на переплетенные пальцы, наблюдая, как доктор Джен переминался с ноги на ногу у стула, не решаясь сесть.

- Доктор Джен, садитесь, - не выдержал я, отчего тот бросил робкий взгляд и беспрекословно выполнил просьбу. – Поведайте, что с Хлои?

Он провел рукой в воздухе, и над столом появилась полупрозрачная 3-д модель человека, с очертаниями внутренних органов.

- Взгляните, - указал доктор на нее. – Хлои в первый раз попала к нам в пятилетнем возрасте, и была диагностирована опухоль головного мозга, которую удалили с помощью лазера, - на модели появились красные точки на лобной части и в брюшной полости. – Однако через несколько месяцев пациент вновь поступил с раком поджелудочной железы, которую купировали с помощью препарата.

Доктор Джен, начавший с уже известных прелюдий, умалчивал об одной маленькой детали – врачебной халатности. Когда повзрослел, вспоминая о всех симптомах сестры, стал зачитываться специализированной литературой и узрел пробелы и несостыковки. Самая правдоподобная теория, которую вывел – у Хлои была побежденная иммунитетом меланома, которая дала метастазы одновременно в мозг и поджелудочную железу, однако последнюю при первом приеме проглядели, и та со временем тоже размножилась, губя органы вокруг. И доктор Джен, наблюдавший на протяжении всего времени за ходом болезни, подтвердил это, когда прижал к стенке на личной консультации и пригрозил, что за молчание, ложь или еще одну оплошность уничтожу его вместе со средненькой организацией, которой тот помогал подпольно. Поэтому сейчас он нервно поправил ворот, покосившись на мой гнетущий взор, и продолжил:

- На протяжении всего времени лечение проходило успешно, однако при осмотре пару лет назад был выявлен рост – раковые клетки впали в анабиоз, и препарат перестал действовать, - он отер лоб, невзирая на работающий кондиционер. - Мы сделали еще одну инъекцию, нового образца, что стабилизировало состояние и перевело на стадию ремиссии на неопределенный срок - приняли решение об операции, и после половины суммы внесенной вами, начали выращивать поджелудочную железу для Хлои.

- Да, доктор Джен, мы скоро будем готовы - почти всю сумму собрали для второй оплаты. Вы говорили, что уже выращена поджелудочная железа для Хлои, - с надеждой сказала мама.

- Миссис Тресс… - мялся доктор. - К сожалению, рак – коварный противник: он тоже адаптируется, может впадать в анабиоз, из-за чего его почти невозможно обнаружить. При сегодняшнем осмотре было выявлено множество метастаз по телу: поражены легкие, брюшная полость, печень, кости позвоночника. На экстренном собрании было принято решение в отказе в операции по пересадке – тело пациента слишком слабо, и даже при успехе, она долго не проживет.

- Вы вновь допустили оплошность! – вскипел я, вскочив и оперевшись ладонью о стол, яростно указал в доктора, однако тот лишь робко беззвучно шевелил губами «Простите». – Вы обязаны спасти ее. Купируйте или удалите метастазы, а потом проведите пересадку.

- Тело вашей сестры не выдержит таких манипуляций. Я сожалею. Мы можем провести несколько маленьких операций, но это только отсрочит неизбежное.

Нутро прожигало и наполнялось неистово клокочущей пылающей смесью. Кинул взгляд на маму, которая, всхлипывая, пыталась, что-то проговорить:

- Сколько времени, сколько осталось Хлои?

- Около месяца. Можно попытаться купировать некоторые опухоли, однако, повторюсь, это только продлит жизнь на несколько месяцев, а не спасет.

В отчаяние начал ударять кулаками по столу, не жалея силы и невзирая на боль:

- Блядь, блядь, блядь! Ебучая хуета! – отшвырнул ногой стул, и тот с грохотом повалился на пол, я спешно вылетел за дверь.

Месяц? Это какая-то хуета. Столько сил и времени потратил, собирая деньги, чтобы в конце сказали месяц? Сука! Блядь, что делать? Выйдя на тихую почти безлюдную улицу, на которую уже упала ночь, прислонился к прохладной стене и сполз на корточки. Начал суматошно тереть лицо - пытался втереть в себя действительность, чтобы сегодняшний день перестал казаться сном. И спустя минут десять, когда слегка успокоился, позвонил, и Коул услышал заветные слова: «Да, я в деле».