- -
- 100%
- +
Я смотрела на Германа Леонидовича в смятении. Вот этот человек, сидящий напротив меня, знал моего дедушку, вел с ним беседы, возможно, совсем недавно. А я о нём даже не думала.
— Вы ничего о нем не знаете, да, Дина?
Я лишь коротко качнула головой.
— А то, что вы очень похожи на свою маму, вы знаете?
Вот тут я напряглась.
— Вы и с ней были знакомы?
— Нет, что вы. Просто у Семена Даниловича в гостиной висит её портрет. Его как будто с вас писали.
Портрет, гостиная… И я, похожая, оказывается, на маму…
— У меня есть пара черно-белых фотографий, — сказала я. — Никогда не замечала, что я на неё похожа.
— Видимо, это неудачные фотографии.
— Может быть, — пробормотала я. Снова посмотрела на белый конверт, что лежал на углу стола. Взяла его в руки. — Вы это хотели мне передать?
— Что?
— Вы хотели передать мне конверт, письмо от дедушки? — подсказала я.
— Вы думаете, что это наследство?
Я неопределенно дернула плечом.
— Мне куда обиднее, что всё случилось так поздно, и что я с ним не встретилась.
— Ну, думаю, вам не стоит себя сильно казнить. Семен Данилович, при желании, сам искал бы с вами встречи. Но он больше жил прошлым, Дина. Своим любимым делом и прошлым, в котором ещё жива его дочь. Наверное, встреча с вами стала бы для него слишком большим стрессом. По крайней мере, мне он никогда о таком желании не говорил. А ведь мы последние семь лет с ним часто общались по его делам.
— Его делам? И что за дела были у моего восьмидесятилетнего дедушки?
— Дина, ваш дед последние тридцать лет выращивал виноград. Вы не помните, ничего не знаете об этом?
— Виноград?
— У вашей семьи в собственности три гектара земли, на котором разбиты сортовые виноградники. Замечательные места, уникальный климат, элитные сорта винограда. Даже небольшая винодельня — главная страсть Семена Даниловича. Именно это он вам в наследство и оставил.
— Виноградники? В смысле, там, где растет виноград, и из него потом делают вино?
— Именно так.
Я молчала. Рука сама собой потянулась за третьей шоколадной конфетой. Если так пойдет и дальше, я от всех этих нервов здорово растолстею.
— Это семейное дело, Дина.
— У моей семьи уже есть дело, — проговорила я в растерянности.
— Да, я когда собирал о вас информацию, искал вас, к своему удивлению узнал, что вы дочь того самого Петра Огурцова.
— Папа погиб четыре года назад.
— Да, я знаю. Примите соболезнования.
— Если бы я тогда знала, что дедушка жив… — Я вздохнула. — Теперь я точно одна. Вряд ли ещё кто-то из родственников у меня найдется. Это было бы на грани фантастики, правда?
Герман Леонидович подарил мне сожалеющую улыбку.
— Больше никого нет, Дина.
Я печально кивнула.
— Да…
— Знаете, обычно, когда людям нежданно-негаданно достается наследство, да ещё такое, они радуются. А вы печалитесь.
— Я из-за дедушки.
— Я понял. Дина, а кто занимается финансами вашего отца?
— Вы имеете в виду, компанией? — Остович кивнул. — Мой муж. Он работал с отцом несколько лет до его гибели. После папиной смерти Максим занял его место.
— И что, справляется?
Вопрос показался мне странным.
— Вполне, — проговорила я несколько сухо. Герман Леонидович полез не на свою территорию.
— Я спрашиваю, чтобы иметь полную картину, — как бы пояснил Остович.
А я решила выяснить.
— Полную картину чего?
— Вашей жизни, — совершенно спокойно объяснил он. — Если вам нужна помощь, Дина, если какие-то проблемы, я готов вам помочь. По мере возможностей.
— У меня нет проблем, — заверила я его. И решила перевести тему. — Вы так и не сказали, Герман Леонидович, как вы познакомились с моим дедом.
— Все очень просто. Мои родители купили дом в тех краях около десяти лет назад. Сначала познакомились они, а затем уже и я. Они до сих пор живут там, так что…
— Что?
Мой короткий вопрос вышел немного резким. Мы с Германом Леонидовичем встретились взглядами, и он медленно проговорил:
— Если вы захотите поехать, посмотреть на своё наследство, думаю, познакомитесь с моими родителями. Они с удовольствием встретят вас, покажут окрестности.
Я медленно кивнула, улыбнулась чуть виновато.
— Простите. Все это настолько неожиданно.
— Дина, съездите на виноградники. Там очень красиво. К тому же, ваша мама из тех мест.
— Насколько знаю, нет. До окончания мамой школы, они всей семьей жили в большом поселке на берегу моря. Думаю, виноградники дедушка купил позднее, после ее смерти.
— Может быть, не буду спорить.
— Эту часть истории семьи я немного знаю. Но все равно… Спасибо вам, Герман Леонидович. За беспокойство. Мне очень приятно было с вами встретиться.
— Нам придётся встретиться еще не раз, Дина. Для подписания бумаг, чтобы закончить все дела и формальности.
— Вы специально приехали из Москвы, ради меня?
Он улыбнулся.
— В основном. Но и еще дела найдутся, не переживайте. Не так часто я приезжаю в этот город. Я попрошу секретаря согласовать с вами время следующей встречи.
— Да, спасибо.
Я поняла, что встреча наша закончена, и поднялась. Теперь уже сама протянула Остовичу руку. А он вдруг взял, и вместо того, чтобы пожать ее, наклонился и руку мне поцеловал. Выглядело это едва ли не по-рыцарски. И, признаться, мне до этого никто руку не целовал, так уж вышло.
— Мне было очень любопытно с вами познакомиться, Дина, — пояснил Герман Леонидович, улыбнувшись. — Мне очень нравился ваш дедушка. И почему-то мне кажется, что он не прогадал.
— В каком смысле?
— Он очень дорожил виноградниками. И мне почему-то кажется, что вы их не продадите.
Я удивилась.
— Почему вы так считаете?
— Потому что вы в них влюбитесь.
От Остовича я вышла в странном состоянии, с ощущением нереальности случившегося и сумбура в голове. А еще с небольшой горечью внутри, от осознания того, что так глупо упустила шанс познакомиться с близким человеком. Просто от незнания.
Домой я вернулась так же на такси. Открыв калитку магнитным ключом и оказавшись на территории, первое, что я увидела — это спортивная тачка, которая повергла меня одним своим видом в транс прошедшей ночью. И вот она стоит перед моим домом, красная и прекрасная. Я неспешно приблизилась, разглядывая автомобиль, зачем-то обошла его по кругу. Интересно, его ещё можно сдать обратно в магазин? Или откуда его взяли?
— Дина! Наконец-то ты вернулась!
Вот кого я сегодня точно не хотела видеть, так это свекровь, а она тут, как тут. А я ведь в гости никого не приглашала.
Я повернулась, направилась к крыльцу. Пришлось нацепить на лицо подобие приветливой улыбки.
— Добрый день, Ольга Борисовна. Какими судьбами?
Свекровь стояла на крыльце, и я, как и вчера, обратила внимание на то, как она похудела за последний месяц. Бесконечное похудение и здоровый образ жизни в последние лет пять стали для неё идеей фикс. Помню, во времена нашего с ней знакомства, Ольга Борисовна имела килограмм пятнадцать лишнего, как ей показалось, веса. Поначалу она страдала и жаловалась по этому поводу, но никто её причитания всерьёз не принимал. А потом вдруг взяла и занялась собой. Своим здоровьем и будущим долголетием, как она сама любит говорить. И надо отдать свекрови должное, ей это удалось в полной мере. Теперь Ольге Борисовне самой под силу организовывать марафоны по кардинальной смене образа жизни. За последние пять лет свекровь и похудела, и стала рьяным приверженцем посещения спортзала, и полностью сменила имидж. Похорошела и помолодела, приходится признавать её заслуги. Я бы и признавала, если бы она меня не принялась наставлять и третировать. Мол, живу неправильно, питаюсь неправильно, при моих возможностях и наличии свободного времени, могла бы хотя бы на йогу записаться. Оздоровиться, проникнуться, съездить вдохновиться на Бали. Конечно, компанию мне должна была составить любимая свекровь, но ей не повезло, я не вдохновилась. Ни йогой, ни самой идеей, ни дружбой с матерью мужа. Просто отмалчивалась на все её речи и отказывалась от привлекательных предложений. И в какой-то момент, Ольга Борисовна, судя по всему, поставила на мне крест, и с тех пор посматривала на меня свысока и с оттенком жалости и скуки. Это было неприятно, но терпимо, к тому же, я старалась лишний раз со свекровью не пересекаться. Но временами она сама принималась искать со мной встречи, вот как сегодня.
Но просто так, без повода, ни она, ни Марк к нам с Максимом не приезжали, значит, что-то нужно.
Я поднималась по ступеням крыльца, а Ольга Борисовна поглядывала на меня сверху взглядом королевы, к которой чернь на поклон идет.
— Что значит, какими судьбами, Дина? В гости приехала. Сегодня суббота, между прочим.
— Это какой-то особенный день?
Я, наконец, поднялась, и теперь мы со свекровью, по крайней мере, могли смотреть друг другу в глаза, на равных. Ольга Борисовна, кстати, стояла передо мной в стойке «выгодного селфи», уперев одну руку в бок и высоко вскинув подбородок. Мне почему-то казалось, что она всегда, оказываясь рядом со мной, старалась доказать, самой себе, наверное, что она со мной одного возраста. Максимум на что была согласна — на звание старшей сестры, а никак не свекрови. Это было немножко смешно, немножко заставляло её пожалеть, но я, конечно же, никогда ей на это не указывала.
Только ждала, когда мама мужа покинет мой дом.
— У Марка вчера был день рождения, неплохо было бы устроить семейный обед.
Я мило улыбнулась, а сама прошла мимо неё в дом. Ольге Борисовне пришлось поспешить за мной.
— Максим мне ничего не передавал, — ответила я ей. — По поводу семейного обеда.
Я как раз зашла в гостиную, и увидела развалившегося на диване Марка. Он, в самом деле, развалился на диване, устроив свои длинные ноги в уличных ботинках на мягком подлокотнике.
— Дина, привет! — радостно и нараспев протянул он. Я про себя вздохнула. Что ему не радоваться? Ему ночью машину за четыре миллиона подарили. Я бы на его месте тоже радовалась. Моя жизнь была бы полна радости.
Наверное.
— Привет, — отозвалась я, и тут же попросила: — Убери ноги с дивана.
Ноги Марк убрал, и даже принял сидячее положение, но как-то лениво и нехотя.
— Мальчик не выспался, — пояснила мне свекровь, следующая за мной по пятам. — Решил прилечь.
— Для этого нужно снять ботинки, — всё же не удержалась я от замечания.
Ольга Борисовна сокрушенно вздохнула где-то совсем рядом со мной.
— Не о том ты думаешь всё время, Дина, не о том.
— А обедать мы будем? — заинтересовался Марк. — Мы для чего сюда приехали, мам?
Вчера Марку исполнилось тридцать лет. Выглядел он хорошо, броско, с залихватской улыбкой. Поддерживал материнское хобби на здоровый образ жизни и любовь к спорту. А ещё Марк очень любил заботу, поддержку, преклонение перед всеми его достоинствами противоположного пола, а самое главное, отсутствие финансовых проблем. Вот только последний пункт с наличием у него работы и обязанностей, он почему-то никак не связывал. Это шло отдельной статьёй, как бы со стороны. Со стороны меня и его брата. Это раздражало.
Правда, временами, когда я особенно злилась и выходила из себя из-за инфантильности деверя, я себе напоминала, что тоже не слишком занята в этой жизни, и так же завишу от стараний Максима. Так разве имею право кого-то обвинять в том же?
— Мы приехали побыть семьей, — примиряющим и воодушевленным тоном проговорила Ольга Борисовна, кинув на меня особенный взгляд. — Но, кажется, Марик, нам не очень рады.
Стало стыдно. Пришлось выкручиваться.
— Ольга Борисовна, вы же знаете, что это не так. Мы с Максимом всегда вам рады. Просто… вышло недоразумение. Максим, видимо, забыл меня предупредить.
— Он забыл тебя предупредить, и поэтому обеда не будет? — снова подал голос Марк.
— Будет обед. Но придется немного подождать. А я пока попробую позвонить Максиму…
— Дина, зачем пробовать ему звонить? — удивилась свекровь. — Я уже давно позвонила сыну, он скоро приедет. И вся наша семья соберется за одним столом. — Следом мне достался многозначительный взгляд: — Только я тебя прошу, давай обойдемся без твоих привычных высококалорийных блюд. Ты же знаешь, мы с Мариком предпочитаем что-то полегче.
Я стояла с приклеенной к губам улыбкой и слушала свекровь, а та с воодушевлением продолжила:
— Жаль, что ни ты, ни Максим ко мне не прислушиваетесь. Вам нужно начинать питаться по-другому. Дина, ты не думала, что из-за неправильного образа жизни ты никак не можешь забеременеть? Ты у врача была, анализы сдавала?
Я до боли сжала зубы, и поспешила на кухню. Уж лучше стоять у плиты, чем всё это выслушивать. Почему мой муж, который делится со своей матерью, казалось бы, всем на свете, не поделится с ней информацией о том, что именно он не хочет появления ребенка в семье? Все откладывает и откладывает. Для меня это достаточно больной вопрос, неприятный, который я не хочу обсуждать ни с кем, тем более, со свекровью, а Ольга Борисовна даже не задумывается, когда делает мне подобные замечания. Уже не в первый раз, между прочим.
Я не относилась к гостям в доме так категорично, как когда-то мой отец. Мой отец был откровенным интровертом, может быть, стал им с возрастом, не знаю, но за пределами офиса и своего бизнеса, общения с людьми избегал. Но у него было несколько старых приятелей, с которыми он и ездил на охоту в отдаленные и глухие места, порой на целую неделю, и этого общения с людьми ему хватало. Я такой домоседкой и затворницей, как отец, слава богу, не была, к людям и гостям в доме относилась лояльно, даже считала себя гостеприимной хозяйкой. Но именно свекровь и брата мужа, их присутствие в доме мне было переносить очень трудно. С их появлением, я сразу переставала чувствовать себя хозяйкой. Как бы сама собой превращалась в «принеси-подай-приготовь», а эти двое перемещались по моему дому, как хотели, и делали, что хотели. Что-то трогали, что-то передвигали не на свои места, комментировали, лезли с советами, а ещё критиковали. А я почему-то не могла дать им отпор, стеснялась мужа, переживала о том, что он обо мне подумает, и я молчала. Лишь ждала, когда эти двое уедут. А теперь ещё и средство их передвижения меня жутко раздражало. Стояло перед домом, я прекрасно видела автомобиль из кухонного окна, и кипела изнутри.
— Вы слишком рано вчера ушли, — принялась выговаривать мне Ольга Борисовна, появившись через некоторое время на кухне. Помогать готовить мне обед она не собиралась, только присела у окна и принялась действовать мне на нервы. — Даже торт не дождались, и огненного шоу тоже.
Ещё и огненное шоу было! Я зажмурилась от внутреннего раздражения.
— Я себя плохо почувствовала, — ответила я.
Свекровь тут же вскинула руку и ткнула в меня костлявым от бесконечного похудения пальцем.
— А всё почему? Потому что ты совершенно не заботишься о своем здоровье, Дина. Тебе всего тридцать два!.. То есть, уже тридцать два, — её палец устремился в потолок. — Пора задуматься!
Я выдохнула.
— Задумаюсь… непременно.
— Неужели тебе самой не хочется быть красивой и здоровой женщиной?
Я глянула на Ольгу Борисовну через плечо.
— Я красивая и здоровая, — с нажимом проговорила я, надеясь, что она от меня отстанет.
— К сожалению, оцениваем мы себя не объективно, — вздохнула свекровь напоказ. И, наверное, к моему счастью, радостно проговорила: — Максим приехал! Наконец-то.
Вспорхнула со стула и поспешила встречать старшего сына, а я остановилась ненадолго, стараясь справиться с накрывшим меня раздражением. Я всегда была не в восторге от визитов свекрови и деверя, честно скажу, но такого острого недовольства в себе не помню. Сегодня мне очень трудно было выслушивать наставления Ольги Борисовны, и именно сегодня они мне отчего-то казались особенно несправедливыми. Да и Марк, что ведет себя, как дома. Вот только он не дома, а указать ему на это было бы неприемлемой наглостью с моей стороны. Это послужило бы поводом для очередного скандала. А терпеть напряженную обстановку дома, когда Максим злился, не желал со мной разговаривать, было очень трудно. Поэтому легче было промолчать или пойти на уступки. Обычно я так и поступала.
Ольга Борисовна даже не подумала помочь мне с приготовлением обеда. А у меня сегодня в руках ничего не спорилось и не горело. Испортившееся настроение и печальные мысли выбили из колеи, и я провозилась на кухне непривычно долго. Максим даже пару раз заглянул ко мне, поинтересоваться, долго ли еще ждать обеда. Между прочим, муж не зашел ко мне, когда вернулся домой. Не зашел, не поцеловал, даже не поставил меня в известность о своем возвращении своей привычной фразой от входной двери. Он устроился в гостиной с мамой и братом, и они там о чем-то весело переговаривались. А я готовила для них обед, хотя, совсем не хотела этого делать.
— Дина, я жутко голодный. — Максим уже дважды заглянул на кухню, и с каждым разом голос его становился всё более недовольным. — Почему так долго?
— Потому что здесь не ресторан, Максим, — не выдержала я. — А я не шеф-повар на вашей личной кухне!
Муж остановился, смотрел на меня непонимающе.
— Что с тобой?
Я свалила в большую салатницу последние овощи, отложила нож и сняла фартук.
— Я устала, — проговорила я с нажимом. — Я устала, у меня нет настроения, а ты даже не удосужился предупредить меня о визите своих родственников. Которым ещё и обед понадобился, семейный!
— У Марка день рождения.
— Я устала слышать про день рождения Марка. — Я выдохнула, пытаясь успокоиться. На мужа посмотрела. — Я думала, что мы сегодня с тобой поговорим.
— Поговорим? О чем?
— Ты знаешь, о чем, Максим, — многозначительно проговорила я, не спуская глаз с его лица. — А вместо этого твоя мама придумала семейный обед.
— Семья, по-твоему, это плохо? — Максим явно пытался увести меня от неприятной для него темы. — Мама хотела, как лучше.
— А твоя мама в курсе, почему мы вчера уехали раньше с праздника? — заинтересовалась я.
— Нет. Зачем?
Я только руками развела.
— Действительно. Зачем?
Максим в досаде поморщился, а меня попросил:
— Дина, давай перестанем ссориться. Вся семья в сборе, дома. Неужели так трудно провести мирно один день?
Его упрек был несправедливым. Я знала это, отлично понимала, но снова заставила себя промолчать.
Наконец, все собрались за столом. Максим, видимо, осознав, что я крайне недовольна, даже помог мне накрыть на стол. Обычно от него таких подвигов не дождешься, а тут вместе с мамой тарелки расставлял. Но, в итоге, преподнесли это, как неоценимую помощь мне.
За столом в легком, приподнятом настроении пребывал только Марк. Его, вообще, никогда и ничего не расстраивало. Марк смеялся, вспоминал вчерашний праздник, благодарил маму и брата за такую отличную организацию, а ещё, конечно, за полученный подарок. За такой небывалый сюрприз. Я молчала, слушала, наблюдала, и для себя отметила, что Ольга Борисовна от похвалы младшего сына не тает, а на меня искоса поглядывает. Судя по всему, Максим успел рассказать матери о нашем с ним огромном недопонимании из-за неуместно дорогостоящего преподношения. И, наверное, чтобы сменить тему, Ольга Борисовна решила у меня поинтересоваться:
— Дина, Максим сказал, что у тебя дедушка скончался? Какая жалость.
Я кивнула.
— Да, очень большая.
— Ты из-за этого так расстроилась? — Это муж.
Я на него посмотрела, скрывать не стала:
— И из-за этого тоже.
— Ты же его совсем не знала.
— Этот факт меня особенно расстраивает, Ольга Борисовна, не представляете как. Странно думать, что ещё месяц назад близкий человек был жив, а мы с ним так и не встретились.
— Какой смысл был с ним встречаться? — удивился Марк. — Ты же его не знала, о чем бы ты с ним говорила?
— Уверена, что нашла бы тему.
— Ты говорила о наследстве. Что он тебе завещал? — Максим с аппетитом ел жаркое. Глянул на меня и улыбнулся. — Сберегательный счет?
— Про сберегательные счета я ничего не знаю. Возможно. У дедушки были виноградники в Краснодарском крае. Вот их он мне и завещал.
Я смотрела в свою тарелку без всякого интереса, а за столом повисло молчание. Родственники, кажется, переглянулись.
— Виноградники? — переспросил Максим.
— Три гектара, засаженные сортовым виноградом. Кажется, у него даже своя небольшая винодельня есть.
Ольга Борисовна буквально ела меня глазами. Я на нее посмотрела, и у меня мурашки побежали по спине, как говорят, размером с кошку. Ощущение очень неприятное. Секунда, две, на губах свекрови появилась улыбка, больше смахивающая на кривую усмешку.
— Что ж, деньги к деньгам. — Её замечание прозвучало неуместно, но, видимо, так показалось только мне. Потому что её сыновья лишь переглянулись между собой. А потом Максим вдруг протянул ко мне руку, накрыл ею мою ладонь.
— Не переживай. Я сам всем займусь. Не думай ни о чем.
Я растянула губы в улыбке. Думаю, моя улыбка, как и улыбка свекрови, не поддавалась никакой критике. Но в этот день мы все так друг другу улыбались, притворно.
Настоящая семья у меня. О такой всю жизнь и мечтала.
ГЛАВА 4
Разговор, серьёзный, тот самый, у нас с мужем так и не случился. Не скажу, что я была морально к нему готова, но ситуация с машиной здорово меня вывела из равновесия, мне очень хотелось её обсудить, но как начать разговор и какие аргументы привести, я так и не придумала. Да и возможности, если честно, не представилось. Я даже начала подозревать, что Максим намерено меня избегает, не желая обсуждать свой поступок и решения в отношении младшего брата. После семейного обеда в субботу, он вызвался отвезти маму домой, так как Марку необходимо было уехать по делам.
Я невольно возмутилась, вот только, как всегда мысленно. Знаю я его дела! Машиной новой хвастаться поехал!
Негодование разрывало меня изнутри, но я до самого конца, провожая дорогих родственников за порог, продолжала улыбаться. И молчала, за что себя почти ненавидела. Ну, почему я такая трусиха?
Максим увез Ольгу Борисовну, а вернулся только вечером, довольно поздно, и сразу объявил, что отправляется спать. Он устал. Я смотрела мужу в спину, с недовольством, но смелости остановить его, в открытую пойти на конфликт, в себе опять же не нашла. Решила подождать до утра. А за завтраком Максим напомнил мне, что уезжает на несколько дней в срочную командировку.
— Нужно проинспектировать новый гипермаркет в Ярославле. Полгода назад открылись, но показатели мне не очень нравятся.
— Максим, мы же хотели сесть с тобой и поговорить. Сегодня воскресенье, я думала, что мы проведем сегодняшний день вместе. — Я чувствовала себя расстроенной, и понимала, что на мужа смотрю с претензией.
— Дина, пожалуйста, — начал он, и взглянул на меня весьма красноречиво. — Ты же знаешь, что я не от большого удовольствия в свой выходной еду за тридевять земель. Это не только мне надо, это не моё удовольствие. Это бизнес. Твой, между прочим.
Я вздохнула, присела за стол напротив мужа. Наблюдала за тем, как тот ест омлет. Я молчала, не зная, что ему сказать, как до него донести свои переживания, а Максим вдруг посмотрел на меня и сказал:
— Дай мне номер телефона адвоката.
— Какого адвоката?
— К которому ты вчера ходила. Насчет наследства. Мне нужно будет с ним встретиться, по возвращении.
Я нахмурилась.
— Зачем?
— Как зачем? Чтобы решить все вопросы. Чтобы наши юристы занялись наследством, а не посторонний человек.
— Он не посторонний, — возразила я. — Он был хорошо знаком с дедушкой. Тот попросил именно Германа Леонидовича заниматься наследным делом.
— Ну, дед попросил, а нам удобнее приобщить к этому своих юристов.