- -
- 100%
- +
Труппа давала представления на многих известных театральных площадках, таких как Линкольн-центр, Кеннеди-центр и других.
Ева работала много и тяжело, выявляя таланты, работая с ними, и ее не устраивал снисходительный вид, с которым Александр разрешил представление. Недовольно хмурясь, она застегнула золотой литой обруч на шее. «Гамильтон групп» и ее возможности не в его компетенции.
Тем более что она не нуждается в его советах. Хотя сама прекрасно понимает, что не стоит отказываться от такого случая. Представление в Кордине, несомненно, добавит коллективу популярности.
Ева провела щеткой по волосам и тут заметила, что на ней только одна сережка. Это все из-за Александра, он вывел ее из себя. Она вдела в ухо сапфировую сережку, которая лежала прямо перед ней на туалетном столике.
Жалко, что не Бен президент Центра. Почему Бри не продолжает им руководить? С ними ей было бы легко и просто. Обошлось бы без лишней головной боли. Что-то такое есть в Александре, что каждый раз доводит ее до бешенства.
Застегнув сережку, Ева задумчиво разглядывала себя в зеркале. Вспомнила, как первый раз встретилась с ним. Ей было тогда двадцать. Она не знала, насколько он старше, но вид у него был серьезный и неприступный. Беннет первым пригласил ее на балу на танец, но она наблюдала за Александром. Он напомнил ей сказочного героя, который пронзает дракона копьем и спасает принцесс. На нем был красивый парадный мундир, на боку висела сабля, богато украшенная, но ей представлялось, что она боевая и очень острая.
Ее внезапная влюбленность так же быстро схлынула, как и возникла. Как отметил Александр, она не была глупа.
Ни одна умная девушка не станет мечтать о гордеце, который смотрит на нее так хмуро и неодобрительно. И Ева переключила внимание на Беннета, веселого и галантного, смотревшего на нее с откровенным восхищением.
Как жаль, что между ними не вспыхнула искра любви. Принцесса Ева. Она засмеялась и отложила щетку. И слава богу, что они стали друзьями, потому что возникли бы ненужные трудности для нее и королевской семьи.
Теперь у нее своя труппа. Ее цель достигнута, амбиции удовлетворены. Она наблюдала со стороны, как друзья женятся, подруги выходят замуж, разводятся и снова заключают браки. Или просто заводят связи, меняя любовников и любовниц. Часто просто от скуки. Но ей некогда было скучать. Работа занимала у нее все время, и если бы она могла не спать, то работала бы круглые сутки. Впрочем, иногда казалось, что вот-вот случится неизбежное. Но, серьезно увлекаясь мужчинами, она не могла бы целиком отдаваться своему любимому делу. И она старалась не делать ошибок. Пока это ей удавалось. Ева слегка побрызгала духами оголенные плечи и покинула комнату. Может быть, Беннет сейчас в гостиной, с ним ужин пройдет веселее, не будет таким формальным. Бен ей нравился, с ним было легко и весело.
Ева стала спускаться по витой лестнице, рука заскользила по гладким перилам, отполированным бесчисленными прикосновениями за долгие века. Она еще раз осознала величие этого дворца, что не мешало ей отвергать величие принца Александра. Войдя в большую гостиную, она обнаружила там именно его, стоявшего в одиночестве у камина, и это сразу испортило ей настроение. Она замерла на пороге, взглядом отыскивая Беннета.
«Боже мой, как она прекрасна». Ее появление было равносильно удару молнии. Он был ослеплен, хотя на ней не было сверкающих бриллиантов. Даже завернувшись в медвежью шкуру, она все равно произведет на него впечатление. Ее откровенная сексуальность завораживала, заставляла мужчин оглядываться на нее. Она была рождена кружить головы и притягивать взоры. Александр испытал нечто вроде ревнивой неприязни, как было в тот раз, когда он впервые увидел ее. Он как будто мстил снисходительной холодностью за ее очарование.
Увидев, как Ева оглядывает гостиную, и понимая, что она ищет Беннета, он сразу заревновал, его скулы затвердели, а взгляд стал надменным.
– Мой брат сегодня отсутствует, у него официальная встреча. – Александр стоял спиной к камину в черном вечернем костюме, который очень ему шел, но элегантность облика не могла скрыть, что чувствует он себя скованно. – Так что мы сегодня ужинаем вдвоем.
Ева замешкалась и произнесла нерешительно:
– Не стоило из-за меня так беспокоиться, ваше высочество. Я могла бы поужинать у себя.
– Но вы моя гостья, и в мои планы входил ужин с вами. – Александр повернулся к столику с напитками. – Входите же. Обещаю, я не стану вступать с вами в единоборство.
– Уверена в этом. – Ева взяла протянутый ей бокал с аперитивом. – Впрочем, мы с Беннетом не боролись, я применила несложный прием и уложила его на лопатки.
Александр окинул взглядом ее тонкую гибкую фигурку. Ростом Ева едва доходила ему до плеча, и трудно было поверить, что она швырнула высокого, атлетически сложенного Беннета, скорее всего, он, как все, подпал под ее женские чары.
– Обещаю, со мной не придется этого делать. Как вам понравились апартаменты, вас все устраивает?
– Все прекрасно, как всегда. Насколько помню, вы редко ужинаете дома. На сегодня в вашем расписании не значится государственных дел и официальных приемов?
Он снова посмотрел на нее. В приглушенном свете гостиной ее белая кожа была похожа на матовый атлас.
– Мы можем превратить ужин в формальный, ведь ваш визит деловой.
Она сделала глоток и взглянула на него поверх бокала:
– Что предпочитает ваше высочество? Деловой разговор или непринужденную светскую болтовню? А может, разговоры о политике?
– Только не о политике, это испортит аппетит. Особенно если начнется спор.
– Вы правы. Нам редко удавалось приходить к согласию в таких вопросах. Значит, выбираем второй вариант. Светский.
Не только принц был хорошо воспитан, Еву тоже научили вести себя подобающим образом в светском обществе. Она подошла к вазе с розами и дотронулась до бутона.
– Слышала, вы были в Швейцарии этой зимой, катались на лыжах. Хорошо провели время?
– Все было великолепно. – Александр не упомянул о многочисленных деловых встречах и официальных приемах. Он внимательно смотрел на тонкие белые пальцы, гладившие ярко-красные бутоны. – Вы катаетесь на лыжах?
– Иногда езжу в Колорадо. – Ева сделала жест, по которому стало ясно, что это ее не очень интересует. Как он не может понять, что у нее просто нет времени на развлечения и путешествия. – Я не была в Швейцарии с тех пор, как училась там в школе. Дело в том, что я всю жизнь прожила в Хьюстоне и предпочитаю летние виды спорта.
– Например?
– Плавание.
– Наш бассейн к вашим услугам.
– Благодарю.
Последовала пауза, молчание затягивалось, напряжение росло.
– Мы так и не нашли тему для беседы. А ужин еще впереди.
– Тогда начнем. – Александр предложил ей руку, и она, немного поколебавшись, приняла ее. – Повар помнит, что вы предпочитали блюдо из рыбы, poisson bonne femme.
– Вот как? Очень мило с его стороны, – она улыбнулась, – но мне больше понравился шоколадный крем в горшочках pots de crème au chocolat. Я чуть не довела нашего повара до безумия, пока не добилась нечто похожего, но полного сходства так и не получилось.
– Значит, сегодня десерт придется вам по вкусу.
– Но так недолго и растолстеть. – Ева остановилась на пороге большой столовой и тихо призналась: – Я всегда испытываю восхищение перед этим залом, здесь царит дух прошедших веков.
Хрустальные люстры освещали поверхность огромного массивного стола, блестел натертый паркет. Размер стола поражал воображение – за ним могли поместиться сто человек.
Она предпочитала более интимную обстановку, но в этой величественной столовой было спокойно и уютно. Ей казалось, что если постоять тихо и прислушаться, то можно уловить разговоры людей, обедавших здесь много лет назад.
– Когда я впервые сидела за этим столом, у меня внутри все дрожало.
– Почему? – Александр не торопил ее, просто стоял рядом. – Помню, что вы были очень уверены в себе.
– О, я всегда умела скрывать свои истинные чувства. В тот раз я испытывала благоговейный трепет. Я только что закончила школу и вдруг очутилась здесь, в сказочном старинном великолепии. Это был мой первый ужин во дворце.
– А что вы чувствуете сейчас?
Она высвободила руку:
– С тех пор прошло много лет.
На огромном столе были сервированы только два прибора. Там стояли хрустальные канделябры и свежие цветы. Ева села сбоку, оставив место во главе стола для Александра. Как только они сели, подошел слуга и налил им вина.
– Как странно сидеть за пустым столом.
– Габриела и Рив редко бывают во дворце, они предпочитают свои фермы. Здесь или в Америке, где они проводят половину времени.
– Они счастливы?
Александр чуть поднял бровь, выразив удивление:
– Что вы имеете в виду?
– Только то, что я сказала. Счастье не имеет отношения к долгу и семейным обязанностям.
Он поднес к губам бокал с вином и ждал, пока им подадут охлажденного лобстера. Александр прекрасно понял, на что она намекала. Ведь именно он всегда ставил долг превыше всего.
– Моя сестра не жалуется. Она любит мужа, детей и свою страну.
– Это не совсем то, о чем я спросила.
– Семья старается ее избавить от лишних обязанностей во дворце.
– Значит, все чудесно. Я так рада, что после того, что ей пришлось пережить, у нее есть все, о чем может мечтать женщина. – И, увидев, как побелели костяшки его пальцев на ножке бокала, накрыла его руку своей. – Простите, я не хотела напоминать и понимаю, что даже после стольких лет это трудно забыть.
Он молчал, глядя на нежную белую руку на своей руке и едва удерживаясь от желания взять эту руку и нежно сжать. Напряжение отпустило, и он сказал:
– Это забыть невозможно, как и то, что вы спасли жизнь моих брата и сестры.
– Я всего лишь позвала на помощь.
– Вы сохранили хладнокровие, а могли бы растеряться, испугаться, ведь вы были совсем юной. И если бы не ваша быстрая реакция и выдержка, мы могли их потерять.
– Я тоже никогда не забуду ту ночь. – Ева вдруг заметила, что ее рука все еще лежит на его руке, и поспешно убрала ее. Подняв бокал с вином, она добавила: – До сих пор передо мной стоит лицо той женщины.
– Любовницы Дебока, – сдавленно произнес Александр. В его голосе прозвучала такая ненависть, что Ева вздрогнула.
– Да. Помню ее взгляд и как она держала пистолет, направленный на Бри. Именно тогда я спустилась с небес на землю и поняла, что дворцы не всегда обещают сказку. Но теперь вы должны успокоиться, ведь Дебок, Любэ и она в тюрьме.
– И останутся там. Но Дебоку и раньше удавалось дергать за ниточки, управляя сообщниками прямо из тюрьмы.
– Разве были еще угрозы? Беннет ничего не сказал об этом, хотя мы с ним разговаривали на эту тему.
– Беннету придется снова преподать урок. Когда он станет держать язык за зубами?
Ева вспыхнула, но сдержалась, потому что происходила смена блюд. Когда слуги отошли, она ответила:
– Но мы не касались государственных секретов. Просто, как с вами сейчас, вспоминали тот бал. Я знала, что Дебоку удалось из тюрьмы организовать похищение Бри через ее секретаря и государственного министра Любэ. Беннет сказал, что не будет знать покоя, пока Дебок жив.
– Быть публичной фигурой вообще нелегко, – продолжил Александр. Хотя он имел в виду брата, ему вспомнились собственные беспомощность и отчаяние, которые он испытал, увидев сестру в больнице. – Наша семья веками управляет Кординой. Пока мы у власти, всегда найдутся враги, и некоторые из них сейчас на свободе.
Он, разумеется, умолчал о многом, а она не стала расспрашивать, зная, что Александр все равно не расскажет. Если она захочет узнать, то пойдет за этим к Беннету.
– Простые люди имеют свои преимущества, не так ли, ваше высочество?
– Да, – ответил принц с улыбкой, значение которой она не поняла.
Ужин прошел в приятной дружественной атмосфере, что стало неожиданностью для Евы. Когда с блюдами было покончено, они перешли к кофе. Александр был очень вежлив, старался ее развлекать, но она видела, что его что-то беспокоит. Ей хотелось помочь ему расслабиться. Но он не из тех, кто примет помощь от посторонних. Она не член семьи.
Однажды Александр станет правителем, он был рожден и воспитан для этого. Кордина хоть и маленькая страна, похожая на сказку, но интриги в ней самые настоящие, и добро борется со злом. Власть не дается легко. Ева не была воспитана в королевской семье, ее не готовили управлять государством. Она видела Александра лишь со стороны, не думая о тяготах, которые он испытывает, и постоянном напряжении, не позволявшем ему шутить и смеяться, как все остальные. Он все время был начеку.
Что ж, несмотря на сдержанность Александра, ужин прошел неплохо, решила Ева за десертом, они не спорили и не поссорились, тем более что с принцем бесполезно спорить – все равно что пытаться пробить лбом каменную стену.
– Ужин был превосходен. Ваш повар совершенствует свое мастерство, если это вообще возможно, – сказала она.
– Он будет рад это слышать, – ответил Александр.
Ему не хотелось с ней расставаться, он уже мечтал посидеть с Евой подольше в спокойной обстановке, вдвоем, вести легкий, ни к чему не обязывающий разговор. За последний час вечная озабоченность покинула его, он позволил себе забыть о делах. И что уж было из ряда вон, сама мысль о том, чтобы идти к себе в апартаменты и работать, не вызвала энтузиазма.
– Если вы не устали…
– О, ты, кажется, ничего не ела! – В столовой неожиданно появился Беннет. Он уселся рядом с Евой и бесцеремонно подвинул к себе ее тарелку с десертом. – Как вкусно! Если бы вы знали, чем кормили меня. Не сравнить с вашими деликатесами. Вы тут наслаждались, а я ел резиновых цыплят.
– Ты не выглядишь истощенным, – улыбнулась Ева. – У нас был восхитительный ужин, особенно главное блюдо.
– Почему ты не упускаешь случая меня укусить? Сейчас поем немного и пойдем в сад, мне нужна приятная обстановка и рядом красивая женщина, чтобы забыть неприятный банкет.
– Что ж, простите меня, я оставлю вас. – Александр поднялся из-за стола.
– Пойдем прогуляемся с нами, Алекс, – пригласил Беннет, – только сначала я прикончу и твой мусс.
– Не сегодня. У меня еще есть работа.
– Как всегда, – пробормотал Беннет.
Ева проводила Александра долгим взглядом. Она испытала странное чувство – ей вдруг захотелось догнать его. Она откинула эту нелепую мысль и повернулась к Беннету, с улыбкой глядя, как он расправляется с десертом Александра.
Глава 2
– Когда Александр пообещал мне гида, никак не думала, что им будешь ты.
Ее высочество принцесса Габриела рассмеялась:
– Центр был нашим семейным делом с самого начала, и подозреваю, что Александр сам с удовольствием проводил бы тебя, но ему не позволяет занятость.
Но Ева решила по-другому: он просто предпочел ей кипу документов и сухие официальные встречи.
– Не устаю восхищаться, Бри, как великолепно ты выглядишь.
– Повторяй это без конца, я не возражаю. Когда у тебя четверо маленьких детей, то тебе как никогда нужна моральная поддержка.
Роскошные каштановые волосы Бри были забраны в простой узел, белый костюм сидел безукоризненно. Она была принцессой до кончиков ногтей. И выглядела необыкновенно юной, не похожей на многодетную мать.
– Когда я увидела тебя впервые, то подумала, что за чудесное юное создание. Крис ужасно беспокоилась за тебя. – Бри остановилась, одобрительно оглядывая младшую сестру своей лучшей подруги.
– Мне это было ненавистно. – Ева вспомнила пору юности и свое постоянное сопротивление, возмущение опекой старшей сестры. – Теперь, когда я стала старше, она все равно за меня беспокоится. И кажется, так будет всегда. Но теперь мне это приятно, я даже втайне надеюсь, что она будет всегда меня опекать как маленькую. Странно, чем старше становишься, тем больше ценишь семейные отношения.
– Я вообще не представляю себя без моих родных. За исключением тех нескольких месяцев, когда я не помнила не только их, но и себя. Тот случай заставил меня ничего не принимать на веру. – Бри тряхнула головой, отметая неприятные воспоминания, глубоко вздохнула и огляделась: – Так с чего ты хочешь начать осмотр?
– Сначала кулисы, гримерные, осветительная техника, ведь, если там будут выявлены недостатки, это отразится и на игре.
– Ты хорошо знаешь свое дело, настоящий профессионал.
– Надеюсь.
Они провели за кулисами примерно час. Ева поднималась по лестницам, заглядывала в костюмерные, проверяла оборудование. Ей все показалось достойным наивысшей похвалы. Центр изящных искусств был фамильной гордостью правящей семьи и носил имя матери Габриелы. Биссеты таким образом выразили свою любовь и в память о ней построили один из лучших комплексов в мире.
Ева чувствовала, как в ней нарастает лихорадочное волнение. Сыграть здесь для ее актеров большая честь, им никогда еще не приходилось давать представления перед столь изысканной европейской публикой. Она уже анализировала репертуар, мысленно отбирала спектакли. Скорее всего, подойдут три типично американские вещи для интернациональной аудитории. Рекламный агент компании получит день для продвижения и рекламы. Теннесси Уильямс, Нейл Саймон, Артур Миллер – такие талантливые драматурги. Инженеры, техники, художники займутся светом, декорациями, костюмами.
– Я вижу, ты уже ушла мыслями в работу.
– Да, никогда не умела скрывать свои чувства.
Ева вышла на середину сцены и вдруг ощутила атмосферу переполненного зала, волнение актеров, даже почувствовала жар прожекторов. Как странно видеть пустой зал. Ей захотелось проверить акустику, хотя она понимала, что здесь все было тщательно учтено и просчитано. Были удовлетворены и зрительские интересы. Театр был создан с максимальными преимуществами и для актеров, и для зрителей. Ряды кресел располагались широким полукругом, разделенным тремя проходами, устланными коврами королевского голубого цвета.
Потолок с фресками, огромные люстры, ложи по обеим сторонам зала и балкон. Все богато отделано, кругом позолота, бархат. Но главное – с любого места видна сцена в полном объеме.
– Сегодня вечером все закончится. И как бы мы ни старались продлить время, это уже не в наших силах. Когда придет завтра, все начнется снова… – Ее голос гулко разносился по залу, достигал всех уголков, поднимался вверх к балкону и эхом возвращался, отражаясь от потолка и стен. Ева удовлетворенно улыбнулась и обернулась к Бри: – Просто превосходно. Ваш архитектор, кто бы он ни был, заслуживает высшей награды.
– Я передам отцу. Откуда был твой монолог? Я не узнала.
– И не узнаешь. Эта пьеса только борется за существование. – Ева сменила тему, потому что написала монолог сама. – Бри, ваш театр действительно великолепен. Но мне бы хотелось еще сыграть и на малой сцене. Хотя сейчас идеально подходит для наших спектаклей именно эта.
– О, я рада, потому что надеялась на твое признание. С тех пор как мы с Алексом задумали воплотить в жизнь идею театра, я ждала этих слов. Мы все делаем большое дело для наших стран, для наших детей.
– Я не претендую на высокие идеи, – улыбнулась Ева. – Всего лишь хочу показать несколько пьес. И очень надеюсь на успех. – Она сжала руку подруги. – Высокие материи оставлю тебе и Александру. Если мы все обговорим и сойдемся в деталях, то заключим контракт, и вы получите замечательные представления. Я рассчитываю на это.
Она еще раз огляделась. Когда-нибудь и ее пьеса тоже будет поставлена здесь. Она улыбнулась своим мечтам.
– Пожалуй, отправлюсь домой и начну работать.
– О нет, сегодня так быстро тебе не удастся от нас избавиться. Сначала пообедаем на моей ферме. – Бри взяла Еву под руку. – Так что рекомендую отдохнуть хорошенько. Когда мы тебя впряжем в работу, больше не будет такой возможности.
– Это королевский приказ?
– Вот именно.
– Придется подчиниться.
Это оказалось нетрудно и приятно. Она лежала около бассейна в шезлонге, и легкий средиземноморский бриз обвевал кожу и заставлял трепетать листья пальм. В юности она провела много таких праздных часов, вернее, как сейчас думала, жила растительной жизнью. Оставалось только удивляться, как она могла удовлетворяться полным бездельем столько времени.
Ева чуть изменила положение, откинув спинку шезлонга. Мысли снова вернулись к прошлому. Да, она чуть не упустила свой шанс. И теперь жалела тех, кто обрек себя на праздный образ жизни. Она их не осуждала, нет. Ведь так легко плыть по течению, предоставив другим решать за тебя, особенно когда не приходится зарабатывать на жизнь. Она продолжала бы безмятежно вести и дальше праздный образ жизни, если бы не открыла для себя театр. Это увлечение дало внезапный толчок, она начала медленно просыпаться и понимать, что начинается новая жизнь.
Отец не мог смириться с ее выбором, особенно противился желанию дочери стать актрисой. По счастью, Ева нашла себя не в игре. Театр открыл ей глаза, распахнул двери в целый мир, и не только. Он изменил ее внутренний мир. Она была проницательна, и природа наградила ее организаторским талантом, которым она не воспользовалась раньше, когда получала образование. Создав собственную компанию, применяя все свои таланты, оттачивая их, она научилась много работать и брать на себя ответственность. Но главное – она стала необходимой другим. От нее зависели карьера и благополучие многих. И эта ответственность превратила ее из легкомысленной девушки, занятой только собой, равнодушной и неудовлетворенной жизнью, в деловую женщину, довольную своей судьбой.
Особенно теперь, когда возникла возможность быть вознагражденной за усилия, когда ее труппа получила международное признание. Кроме подбора костюмов, реквизита, декораций, а также переговоров с юристами и заключения контрактов, следовало организовать прибытие труппы – семидесяти человек, включая актеров и технический персонал. Ева поправила темные защитные очки и вздохнула. Предстоит поволноваться и поработать. Но что такое жизнь без риска и без волнений?
Не надо было выходить. У него встреча через двадцать минут. Вместо того чтобы идти к бассейну, следовало срочно готовиться в своем кабинете к встрече с государственным министром. И не стоило с небрежным видом спрашивать, не вернулась ли мисс Гамильтон из Центра.
Но, понимая, что все равно не сможет сосредоточиться на работе, зная, что она в бассейне, пошел туда.
Он увидел ее лежащей в шезлонге. Казалось, она спит. Узкие полоски бикини едва прикрывали тело, бретельки были спущены. Он не мог понять, видит она его или спит.
Он мог рассматривать ее без помех. Ее кожа блестела от защитного лосьона, его острый экзотический запах смешивался с ароматом роз, темные завитки волос были мокрыми, значит, она уже плавала.
Подойдя ближе, он обнаружил, что глаза ее широко раскрыты и смотрят через затемненные фильтры.
– Вам надо быть осторожнее, с нашим солнцем не шутят, вы к нему не привыкли, – сказал он.
Она лежала перед ним и, поскольку он загородил солнце, видела лишь темную фигуру и нимб света над головой. Моргнула, пытаясь немного прояснить и свое зрение, и свои чувства. Перед ней стоял принц, который казался сейчас богом.
– Я думала, вы уехали. – Она приподнялась на локте, забыв, что бретельки лифа спущены. Он чуть не соскользнул, но она успела его подхватить, тихо пробормотав ругательство.
Он стоял и смотрел, пока она боролась с бретельками.
– Я уезжал, но уже вернулся. Ваша кожа очень белая, Ева, и вы получите ожог.
Ей вдруг пришло в голову, что, вероятно, предписание протокола диктует сейчас подняться и сделать реверанс. Это было бы смешно. Она осталась лежать.
– Я вылила на себя пинту лосьона от солнца и, кроме того, не собираюсь оставаться здесь надолго. К тому же жизнь в Хьюстоне закалила мою кожу, она привыкла и к солнцу.
– Что-то не очень похоже. – Государственный министр подождет. Он подвинул стул и сел рядом с шезлонгом. – Были в Центре?
– О да. Ваша семья может гордиться, он просто замечательный.
– Так вы согласны выступать у нас?
– Я согласна провести переговоры о контракте. – Она вернула шезлонг в сидячее положение. – Возможности Центра уникальны. Но потребуется уточнить некоторые детали, финансовые и юридические…
– Разве это нельзя предоставить юристам и финансистам? Если мы пришли к согласию в главном, остальное – дело специалистов.
Ее отца немало позабавило бы такое безразличное отношение к финансовым вопросам.
– Что ж, подождем их мнения и, когда они согласуют все вопросы, подпишем контракт.
– А вы, кажется, превратились в настоящую деловую женщину.
– Не кажется. Я такая и есть. Вы не одобряете женщин, ведущих свой бизнес, ваше высочество?
– Кордина – современная страна, и мы не отстаем в вопросах прав женщин.