Подкати ко мне срочно

– Добрый день, – поприветствовал его я, стараясь сохранять нейтральный тон. – Как делишки?

У меня мурашки по коже побежали, когда он окинул меня свирепым взглядом. Приподнятая верхняя губа и морщины на лбу делали его похожим на злого бульдога.

– Я потратил все утро, изучая статистику пилотов, и не могу сказать, что я удивлен увиденным. Похоже, Блейк во всем превосходит тебя. Больше побед, больше очков, выше интерес спонсоров. Некоторые могут сказать, что успех «МакАлистера» полностью зависит от него.

Все мои мышцы свело. Я привык к тому, что люди постоянно сталкивают нас с Блейком. «Формула-1» – это спорт, где твой напарник по команде одновременно и твой главный конкурент. Вы работаете сообща, чтобы выиграть Кубок конструкторов, но соревнуетесь друг с другом в борьбе за титул чемпиона мира. Но то, что я к этому привык, не означает, что мне это нравилось. Особенно когда сравнение звучало из уст Эйвери.

– А другие заметили бы, что без заработанных мною очков и агрессивной оборонительной тактики «МакАлистер» не оказался бы там, где он находится сегодня.

– Моя работа не в том, чтобы защищать твой стиль вождения, – с ухмылкой заявил Эйвери, – а в том, чтобы принимать решения, которые принесут пользу команде в целом. И то, что твой отец был легендой «МакАлистера», вовсе не означает, что и его сын станет такой же легендой.

Мои колени подогнулись, пока я боролся с желанием броситься на него и как следует отметелить. Ударить его так сильно, что он пролетит аж обратно до Милана и подальше от меня и «МакАлистера». Но мне не нужны были еще одна рассеченная бровь и подбитый глаз. Я был любовником, а не бойцом. Похоже, в этом и заключалась моя проблема. Именно поэтому тогда, много лет назад, я выглядел так, словно меня отделал долбаный боксер, а не мужчина средних лет.

– Не смейте говорить о моем отце! – выплюнул я. – Вам крупно повезет, если в вас будет хотя бы четверть тех мужских качеств, какие были у него.

Мы сверлили друг друга взглядами, оценивая противника. Понимал ли я, почему он так меня ненавидит? Определенно. Будь я на его месте, я бы, наверное, тоже себя не любил, но я не мог изменить прошлое.

– О, мне уже повезло. – Эйвери шагнул ко мне поближе, аромат его пряного одеколона забил все мои чувства. – Но только потому, что я знаю: это будет последний сезон, когда «МакАлистеру» придется иметь дело с тобой.

И с этими словами он отправился терроризировать кого-то еще. Проклятье. Но он же не мог в самом деле так поступить, ведь так? Я сделал глубокий вдох и постарался затолкать все мысли об Эйвери в тот уголок моего сознания, на котором висела табличка «Насчет этого буду паниковать позже». Нет ничего хуже отвлекающих факторов во время гоночных уик-эндов, так что я сфокусировался на дыхании и направился в конференц-зал в моторхоуме. Проведя небольшое расследование, я убедился, что Эйвери действительно будет присутствовать лишь на нескольких из двадцати двух гонок этого сезона, так что, по крайней мере, большую часть времени я смогу избегать личных встреч. Мне просто нужно было не высовываться. Это было бы намного проще сделать, если бы мне так не нравилось быть в центре внимания.

Я как раз вопил что-то в микрофон своих наушников, когда в мой номер вломился Рассел. Я не отрывал взгляда от экрана, отчаянно пытаясь найти способ спасти эту игру. Бесполезно. Члены моей команды продолжали погибать, пока перезаряжались. Call of Duty: Black Ops 4 резко теряет свою привлекательность, когда тебе приходится играть в одной команде с дилетантами.

– Вы просто похерили эту игру! – прорычал я в микрофон, после чего отключил Xbox.

Видеоигры – мой излюбленный способ снятия стресса перед гонками, но сейчас каждая клеточка моего тела была взбудоражена. Я был рад, что не стал транслировать эту игру на моем канале на Twitch – а я поступал так несколько раз в неделю – и подписчики не увидели меня в таком дерьмовом настроении.

Я откинулся на мягкую спинку дивана и закрыл глаза. Может, мне стоило попробовать йогу, медитацию или что-то в этом духе. Рассел прокашлялся на случай, если я каким-то образом не заметил, что его мускулистая фигура загораживает весь падающий из окна солнечный свет.

Я медленно открыл глаза и вздохнул:

– Да?

– Ты когда в последний раз ел, Тео? – Он одарил меня прищуренным взглядом своих изумрудно-зеленых глаз.

– Скорее всего тогда же, когда ты в последний раз дрочил. – Я почесал лоб, затем усмехнулся. – Получается, что когда-то прошлой ночью?

Я знал Рассела много лет. Его отец был владельцем Pegasus, моего крупнейшего – и самого любимого – спонсора. Без их поддержки на заре моей карьеры я не достиг бы того положения, которое занимал сейчас. Когда я осуществил мечту каждого молодого гонщика и подписал контракт с командой «Формулы-1», я пригласил Рассела в качестве моего тренера по развитию. Благодаря нашим давним рабочим и личным отношениям он так привык к моему похабному языку, что даже глазом не повел. Когда я однажды рассказал ему, что во время секса заработал себе ожоги на яйцах из-за ковра, он просто спросил, не нужна ли мне мазь. Но у меня, должно быть, были какие-то искупляющие качества, иначе бы я не стал крестным отцом его дочери Розали.

– Гонка через несколько часов, – напомнил он, игнорируя мое замечание. – Тебе нужно съесть что-то сейчас, потому что потом у тебя не будет времени между пресс-конференцией и отправкой в гараж.

– Ох, – усмехнулся я. – Так вот почему у меня намечена пресс-конференция. А я думал, мы будем обсуждать погодные условия над Балтийским морем.

Я заметил на своем столе поднос с едой – омлет из яичного белка с красными перцами, шпинатом и джемом и английский маффин с виноградным джемом без косточек. Я тихонько присвистнул.

– И что бы я без тебя делал, Расси?

– Умер бы с голоду, – невозмутимо ответил он, отодвигая стул.

Мы оба знали, что он прав. В обязанности Рассела как моего тренера по развитию входили моя диета и план питания. А также вся ежедневная рутина, личная логистика, режим сна, организация поездок и практически все остальное. Если вы сложите личного ассистента, физиотерапевта, доверенное лицо и друга, то получите Рассела.

– Ну, твое здоровье, приятель. – Я с наслаждением запихнул в рот кусок бекона. Он обжигал язык, но я его прожевал. – Премного обязан.

Расс отмахнулся от благодарностей и принялся зачитывать мой дальнейший распорядок дня. Я отключился, потому что знал: он будет повторять ту же самую речь каждый час до самого конца дня.

– Я тут столкнулся с Эйвери, – произнес он, вырывая меня из моего оцепенения.

Рассел был готов пойти на все, чтобы помочь мне оставаться в наилучшем расположении духа, и он знал, что меня гложет проблема Джеймса Эйвери. Он был одним из немногих, с кем я смог поделиться деталями.

– Теперь ты понимаешь, что я имел в виду, когда сказал, что он внебрачный сын Гитлера с Муссолини? – У меня во рту появился кислый привкус. – На его фоне другие диктаторы просто душки.

– Может, он и диктатор, – согласился Рассел, – но у него должна быть безупречная рабочая этика, раз «МакАлистер» его нанял.

Я что-то пробурчал себе под нос. Я не мог отрицать, что Эйвери хорош в своей работе. Когда я жил в Милане и выступал за «Итаку», Джеймс был генеральным директором какого-то крупного хеджевого фонда. С тех пор он сменил еще несколько громких должностей, так что у него явно были и рекомендации, и опыт. К сожалению.

Эйвери не было никакого дела до «Формулы-1» – он просто следовал за деньгами. А учитывая, что спонсоры прозвали «МакАлистер» «МакДеньгами», я совсем не удивлен, что Джеймс нашел способ получить высокопоставленную должность. А в качестве бонуса его новая работа предлагала шанс разрушить мою карьеру.

– Не зацикливайся так на нем, – предупредил меня Рассел. Он провел рукой по своим каштановым волосам. – Сосредоточься на том, в чем ты лучший, и все будет хорошо.

– Не думаю, что способность довести девушку до оргазма менее чем за пять минут поможет мне сегодня, но спасибо за совет.

Рассел сжал переносицу и покачал головой:

– Выиграй сегодняшнюю гонку, и у тебя отбоя не будет от женщин, которые только этого и хотят.

В этом он был прав.

«Монца» – самая быстрая трасса в календаре «Формулы-1». Она состоит из длинных, прямых и узких шикан, двигатели работают на полную мощность большую часть гонки. Аэродинамика относительно низкая, что означает, что и сцепление тоже слабое. Пилоты придают первостепенное значение хорошей устойчивости при торможении, поэтому я и начал гонку на средних шинах.

Хотел бы я запечатлеть этот запах, который доносился прямо перед тем, как погас последний сигнальный огонь на старте Гран-при. Это смесь смазки, горящей резины и нервного пота. Словно вся «Формула-1» была объединена в один особый, наполненный адреналином аромат, который напоминал мне, почему я так сильно люблю этот спорт.

Я пристально смотрел вперед, прислушиваясь к каждому удару сердца. Как только сигнальные огни погасли, мои уши наполнились звуками двадцати ревущих двигателей. Я рванул вперед, мои шины скользили по асфальту.

Я стартовал с третьей позиции, но уже на первом же повороте обогнал гонщика «АльфаВиты» МатТео Бертоне и переместился на вторую позицию, сразу за Блейком. Неудивительно, что он начал гонку с первой позиции. Я держался вторым на протяжении первых двадцати кругов, за исключением того момента, когда мимо меня пронесся Лукас. Я смог обойти его слева и вернуть преимущество, пока мы мчались по главной прямой. Это был мой самый любимый момент в вождении. Ощущение полного контроля, пока я вел свою машину к победе.

Каждая вибрация двигателя отдавалась во всем теле, с головы до ног. Я чувствовал каждую кочку и канавку на трассе, каждую набранную мною частичку скорости. Я не возражал, так как это позволяло мне оставаться в гармонии с машиной. Обычные же люди начинали испытывать дискомфорт в течение первых пяти минут. В прошлом году я взял Джози с собой в двухместной машине, и после первых же трех кругов она начала вопить, что чувствует себя так, словно ее заперли внутри вибратора. Это был первый и единственный раз, когда я водил полуавтомат на гоночной трассе.

Команда не разочаровала меня, когда на двадцать четвертом круге я заехал на пит-стоп, чтобы сменить средние шины на жесткие. Быстрый и безукоризненный пит-стоп был жизненно необходим для сохранения моей позиции, и я выехал с пит-лайна через две и четыре десятых секунды. Мое тело вдавило в спинку сиденья, когда я переключил передачи и ускорился, чтобы вернуться в гонку. Мимо пронеслись Томпсон и гонщик «Итаки», но я особо не переживал, так как оба отставали от меня на круг.

– Бертоле в шести секундах от тебя, – сообщил по радио Андреас. – Уокер, после этого поворота включай полный газ.

Если бы мои глаза не были устремлены на трассу передо мной, я бы их закатил. Полный газ? Да ладно? А что они думали, я сделаю? Приторможу, чтобы проявить вежливость?

– Понял, дружище. Спасибо.

В зеркале заднего вида маячила темно-синяя машина «АльфаВиты», солнце подсвечивало глубину цвета. Захватывающая, растянувшаяся на три круга битва между мной и Бертоле началась, когда мы вошли в шикану «Роджиа». Какое же это сюрреалистическое чувство – знать, что мало кто на целом свете испытывал такие скорости. Только те из нас, кому посчастливилось попасть в «Формулу-1», разделяют общую цель – пройти круг как можно быстрее, при этом производительность преобладает над всеми остальными факторами, без компромиссов преодолевая каждый изгиб и поворот.

Мои локти уперлись в кокпит болида, когда я на головокружительной скорости вошел в поворот. Бертоле сошел с трассы, устремившись в шикану, и меня буквально расперло от гордости. Агрессивная защита была моей специальностью.

Когда пошли последние десять кругов гонки, у меня на лбу выступили капли пота. Победа в гонке зависла от моей способности удержать Бертоле с Лукасом за моей спиной. Я не отрываясь смотрел вперед, практически слился с сиденьем болида и силой мысли заставлял его ехать еще чуточку быстрее. Сжимая руль пальцами в перчатках, я справился с резким снижением скорости перед следующим поворотом. Мое тело отклонилось в сторону, переживая нагрузки в 4g.

Восемь минут спустя я проехал черно-белую клетчатую линию сразу следом за Блейком, завоевав второе место и заработав восемнадцать очков. Устремив палец вверх, я победно прокричал что-то в микрофон.

«Это для тебя, папа».