Подкати ко мне нежно

Глава 5. Элла

Шло только первое Гран-при сезона, а я уже подсела на те первобытные чувства, которые оно вызывало. Гул болидов, вибрация, с которой они проносились мимо, аплодисменты фанатов, запах топлива и жженой резины. Было так круто, что с этим не сравнился бы ни один клубный наркотик. Проносящиеся мимо расплывшиеся разноцветные болиды завораживали.

Я наблюдала за гонкой, стоя в гараже вместе с командой механиков. Механики были в шлемах и держали под рукой инструменты, готовые к любому аварийному пит-стопу. Гости толпились у телевизора у задней стены, сражаясь за лучший угол обзора. На трассе сильнее всего страсти кипели в пелотоне, где гонщики боролись за очки для своих команд, но внимание всех до единого в гараже было сфокусировано на выступлении пилотов «МакАлистера».

Безрассудный гонщик прошлого сезона сгинул в небытие, его место занял тот самый Блейк Холлис, которого обожали фанаты и за которого бились спонсоры. Невероятно быстрый. Его очаровательная улыбка и чертовски привлекательная внешность легко отвлекали внимание, но за ними прятался хладнокровный убийца. Все гонщики были хороши, но победитель мог быть только один, а таланты Блейка говорили сами за себя.

Первые тридцать кругов Блейк сохранял лидерство. Тео шел за ним, на пятки им наступали Гарри Томпсон из «Эвереста» и Лукас Адлер из «АльфаВиты» – все боролись за место на подиуме. В прошлом сезоне маятник качался между Гарри и Блейком, и мы надеялись, что победа Блейка в первой гонке этого года задаст тон всему сезону. Напряженное ожидание в гараже оставляло мало места для разговоров, не считая периодических одобрительных возгласов или проклятий.

На трехстах восьми километрах дистанции многое могло произойти, и никто не хотел никого сглазить.

На тридцать шестом круге Блейк ушел на пит-стоп. «Божечки-кошечки». Я никогда в жизни не видела такой молниеносной работы. Я не успела и шагу сделать, а он уже устремился с пит-лейна с новыми шинами, подготовленными для второй половины гонки. Две и четыре десятых секунды… две и четыре десятых секунды понадобились экипажу механиков, чтобы заменить ему шины. Хотите знать, что я успела сделать за это время? Ничего. Ровным счетом ничего. Я даже полное имя свое не смогла бы произнести настолько быстро.

Шестьдесят четыре круга Гран-при Бахрейна закончились первой победой Блейка в сезоне. Все, кто был в гараже, выбежали к пит-уоллу[15], они кричали и улюлюкали, пока победитель выбирался из своего болида. Это был именно тот прилив уверенности, в котором нуждался захандривший британец «МакАлистера». Вскоре пилоты вернулись в гараж с восторженными улыбками на лицах.

Тео снял шлем и встряхнул головой, в мою сторону полетели капельки пота. «Какая жесть». Блейк тактично меня игнорировал, и Тео с огромной радостью занял его место. Последние несколько дней он был моим персональным гидом по миру «Формулы-1». Он провел мне экскурсию по моторхоуму, подсказал, кто может быть максимально полезен для книги, и позволил задавать вопросы о его болиде. Мне он очень нравился. Он напоминал золотистого ретривера – всегда дружелюбен, полон энергии и носится где-то рядом. И красивый, конечно, куда без этого.

– Впечатлена моими навыками? – Тео подмигнул мне.

– Я в них и не сомневалась, – я сделала шаг назад, чтобы избежать новых капель пота. – Третье место – это подиум. Не так уж и плохо, друг мой.

– Уф, – он отшатнулся, словно я поразила его в самое сердце, – всего лишь друг, детка?

Проходящий мимо Блейк услышал нас и легко шлепнул друга по затылку.

– Первое место – тоже не так уж и плохо, Блейки. – Тео повернулся ко мне с застенчивым выражением лица. Я не сомневалась, что Блейк задал ему неплохую трепку из-за моего присутствия здесь. – Обычно он не такой придурок.

Я пожала плечами, делая вид, что мне все равно. Может, Блейк и не хотел, чтобы я брала у него интервью, но он не сможет уклониться от журналистов на пресс-конференции после гонок. Это первая конференция сезона, поэтому я, естественно, собиралась быть там и делать заметки.

Я как раз искала свободное место, когда заметила Джози. Мне пришлось перелезть через кучу ступней и коленок, прежде чем я приземлилась на пустой стул рядом с ней.

Она наградила меня понимающим взглядом темно-карих глаз.

– Как там Блейк? Есть улучшения?

– Давай сойдемся на том, что я не добилась никакого прогресса.

Она сочувственно вздохнула.

– Представь, каково мне было заставить его сесть и провести прямой эфир на ютубе. Ад какой-то. Иногда он такой раздражительный.

– Не сомневаюсь, что пресс-конференции проходят ненамного лучше.

Я кивнула в сторону Блейка, который не очень умело делал вид, что Гарри, занявший второе место, не сидит за длинным столом по соседству с ним. О соперничестве двух гонщиков знали все, в прошлом сезоне едва не дошло до драки. Я очень подробно обсуждала эту тему в своем подкасте. Мне не казалось, что Гарри не нравится Блейку как человек, скорее уж Блейка бесило, что именно Гарри подобрал пальму первенства, когда он споткнулся. Теперь же два британца соперничали друг с другом, представляя две лучшие команды – ветеран с томной ухмылкой и новичок со сладенькой улыбочкой.

Джози начала напевать песню Macho Man группы Village People. Я уже привыкла к тому, что она любит вставлять строчки из песен вместо реальных фраз. Блейк мельком покосился в мою сторону и слегка нахмурился, когда заметил меня. Готова поспорить, что спроси я его, какой суперсилой он бы хотел обладать, тот ответил бы «телепортацией». В таком случае он смог бы отправить мою задницу обратно в Нью-Йорк.

Пресс-конференция началась с обычных вопросов:

Что вы думаете о прошедшей гонке?

Были ли вы уверены в своей стартовой позиции?

Удивил ли вас темп кого-то из гонщиков?

Каково вам вернуться?

Я уже начала отключаться, когда один из репортеров спросил: «Мистер Томпсон, каково это – добраться до подиума в первой же гонке сезона? В прошлом году вы многим запомнились, одержав несколько уверенных побед над тем, кого называют вашим главным соперником. Считаете ли вы, что сегодняшняя гонка станет предвестником того, что мы будем наблюдать в течение всего сезона?»

Вот тогда я навострила уши. Гарри усмехнулся и потер рукой подбородок. Ему было двадцать три года, но гладко выбритое лицо делало его еще моложе.

– Ну, я бы не стал утверждать, что Холлис – мой главный конкурент. Я предпочитаю думать, что мой главный конкурент это я сам. Но это только первая гонка длинного сезона, так что посмотрим, что будет.

Я мысленно поаплодировала ему за столь нейтральный ответ.

– Блейк, – спросил другой репортер, – в прошлом сезоне вы сказали, что Гарри, цитирую, – «это малобюджетная фальшивая версия меня» с «навыками вождения на уровне пожилого горожанина ночью после стакана вина». Вы все еще так считаете?

Мне пришлось раскашляться, чтобы прикрыть смешок. Комментарий был грубым, но по-своему смешным.

– Я гораздо симпатичнее Томпсона, так что я сомневаюсь, что стал бы нас сравнивать, – Блейк улыбнулся репортеру и отпил воды. – И бабуля Тео совсем недавно получила водительские права… а ей, между прочим, девяносто лет, так что не такое уж это и оскорбление.

Его глубокий голос и британский акцент были просто потрясающей комбинацией. Я невольно облизала губы. Хотя его ответ совсем не соответствовал вопросу, он был гораздо лучше, чем все ожидали. Его поведение полностью изменилось по сравнению с прошлым сезоном, так что, очевидно, в последние месяцы он много готовился к общению с прессой. Отличная работа, Мэрион. Меня приятно удивили его беззаботный тон и непринужденная улыбка.

Вот бы он еще и со мной себя так же вел.

Я не лезла к Блейку во время Бахрейна, но уже пришло время второй гонки сезона – Гран-при Австралии, – а он по-прежнему избегал меня так, словно я грипп, а у него нет прививки. Блейк словно был основателем, президентом и самым активным членом клуба «Катись к черту, Элла». Мне начинало казаться, что придется засунуть его в Гуантанамо[16], чтобы разговорить. Я никогда прежде не подвергала никого пытке водой, но если вдруг придется… я воспользуюсь пятой поправкой[17]. Блейку было почти тридцать, но по уровню эмоционального интеллекта он так и не перерос трехлетнего ребенка. Стоило бы уже привыкнуть, но я все равно каждый раз удивлялась. Знала же, что мужчин не бывает. Они все навсегда остаются мальчишками.

Мне предстояло проинтервьюировать кучу других людей – механиков, инженеров, маркетинг, – но рано или поздно Блейку придется поговорить со мной. Он не сможет бегать от меня вечно. Мне нужно написать книгу, а ему – реабилитировать собственный имидж.

В дни, предшествовавшие гонке, я следила за ним с безопасного расстояния. У него не оставалось ни секунды времени для себя. Команда прибывала на место в четверг, чтобы обосноваться и посетить первое спонсорское мероприятие уик-энда. Пятницы были забиты тренировками и техническими разборами, на которых команда оценивала состояние машины и ее показатели. В субботу снова были тренировки, а также разогревы перед квалификационными заездами. Это очень нервный день, потому что одна-единственная ошибка Блейка или любая неожиданная проблема с машиной могли привести к старту с последнего места во время финального заезда. Если же он занимал одну из трех верхних позиций в квалификации, ему приходилось посещать специальную конференцию, а потом снова шли разборы, пресс-конференции и спонсорские события. И это еще не начался сам день гонки.

Ночь перед Гран-при я провела без сна, бесконечно ворочаясь в постели. В какой-то момент я сдалась, бросила попытки заснуть и сидела в телефоне до самого сигнала будильника, поставленного на 6:30 утра. Каждое утро я старалась тренироваться, чтобы придать дню подобие структуры. Мой терапевт предложил выбрать занятие, которое помогало бы мне чувствовать себя у руля, и я выбрала физические упражнения. Это стало отдушиной для меня. Дополнительным бонусом шло ощущение, что чем сильнее я становлюсь, тем лучше смогу защитить себя.

Мне разрешалось проходить во все помещения «МакАлистера», при условии что я никому не мешаю и не отвлекаю пилотов. Тем утром, однако, помехой стала не я, а Блейк. Он тренировался с Сэмом, своим индивидуальным инструктором, в противоположном углу зала. А я и не знала, что приобрела билеты на оружейную выставку, однако вот он, Блейк, демонстрирует свои руки как оружие, коим они и являются.

Существовало ли правило, запрещающее пилотам отвлекать людей в зале? Как ему удалось заставить даже пот выглядеть сексуально? Его серая футболка промокла насквозь, и мне внезапно стало жарко от этого вида, хотя я еще даже не начала собственную тренировку. На беговой дорожке я оказалась бы буквально в паре шагов от Блейка, туда ни в коем случае идти нельзя. Еще решит, что я слежу за ним с утра пораньше, мне бы этого не хотелось. Никто из них меня не заметил, так что я подкралась к мату за свободными весами. Похоже, сегодня придется обойтись легкой тренировкой.

С моего места открывался отличный обзор – я могла видеть и слышать их, оставаясь незамеченной. Конечно же, я убавила громкость в наушниках, чтобы послушать, о чем они говорят. Блейк казался расслабленным, что было отрадно видеть. Сэм много лет был частью его команды. Именно он следил, чтобы Блейк был в отличной форме физически и ментально и выступал на максимуме. Похоже, прошлый год его не напугал, и он оставался правой рукой пилота.

Я сделала несколько упражнений на ноги, особое внимание уделяя тому, чтобы не показываться из своего укрытия. Из-за бессонной ночи выглядела я не лучшим образом. Мешки под моими глазами явно не тянули на дизайнерские. Оскар де ла Рента?[18] Скорее уж «Олд Нэви»[19].

Я как раз лежала на спине в позе морской звезды, дав себе минуту отдыха между упражнениями, когда на мое лицо упала тень. Я подняла взгляд и увидела возвышающегося надо мной Блейка. У меня дыхание перехватило. Не потому, что я испугалась, а потому что его шорты оказались прямо над моей головой. К счастью, под ними оказались еще одни, компрессионные, но я все равно не могла выдержать такой вид в столь ранний час… да и в любое другое время, наверное, тоже.

Блейк склонил голову, словно бы пытаясь понять, не делаю ли я какую-то новую версию растяжки, затем спросил:

– Ты чего здесь делаешь?

Я закатила глаза.

– Одеяло вяжу. Разве не видно?

«Чем вообще люди в тренажерном зале занимаются?» Он не сводил с меня глаз, пока я меняла позу – села и скрестила ноги. Разнервничавшись под его взглядом, я выпалила:

– Зачем чизбургеру абонемент в тренажерку?

«Серьезно, Элла? Батина шутейка?»

Но я ждала ответа Блейка, и в конце концов он произнес:

– Эм… зачем?

– Чтобы получить булочки побольше.

Я уже была готова вырубить себя гантелью, чтобы не умереть со стыда, когда Блейк тихо хмыкнул. Звук отразился от стен зала, и у меня по коже побежали мурашки. Но мои соски определенно затвердели от кондиционера, а вовсе не от его смешка.

– Привет, Элла. – Сэм встал рядом с Блейком и дружески мне подмигнул. – Мы как раз собирались позавтракать. Присоединяйся к нам, если хочешь. Если ты, конечно, закончила тренироваться.

Я с легкостью вскочила. Блейк проигнорировал мой полный надежды взгляд, ну и плевать. Завтрак с ним – пока что самый большой прогресс. Пилот молчал всю дорогу до моторхоума. Я заметила, как мышцы его шеи подергиваются от раздражения. Он явно не обрадовался тому, что я испорчу их завтрак. Беда, беда, огорчение. Он расстроится еще больше, когда я буду есть со скоростью улитки, чтобы максимально растянуть наше время вместе.

Шеф-повар Альби захлопал в ладоши, увидев меня позади Блейка.

– Элла! Не могу поверить, что ты вернулась после того, как я едва не убил тебя вчера утром!

Вчера утром я попробовала французский тост Альби: он вбухал в него столько кленового сиропа и сахарной пудры, что я едва не задохнулась. Брови Блейка изогнулись – он удивился нашему знакомству.

– Даже так было гораздо вкуснее всего, что могу приготовить я, – заверила я Альби.

Шеф кивнул Блейку:

– А у нее отличный вкус.

«Спасибо за одобрение, шеф!» Альби наполнил мою тарелку всеми мыслимыми углеводами: картошка, новый и улучшенный французский тост, круассан, блинчик с «Нутеллой» и клубникой, а также утренний буррито. Я могла съесть максимум треть от этого. Его глаза были явно больше моего желудка.

Блейк воровато разглядывал мой круассан, пока мы шли к маленькому столику у передней стены моторхоума.

– Будешь? – Половина круассана приземлилась на его тарелку прежде, чем он успел ответить. – Если кому-то и нужно зарядиться углеводами, так это тебе. Не думаю, что мои сегодняшние упражнения сожгли хотя бы зернышко кунжута.

Он пожал плечами.

– Ну не знаю, мне кажется, по дороге сюда ты успела спалить парочку маковых семечек.

«Этот парень умеет шутить!»

Весь завтрак Сэм расспрашивал меня, чем я занималась во время перерыва. Блейк, насколько я знала из его расписания, торчал в штаб-квартире «МакАлистера» в Лондоне, готовясь к предстоящему уик-энду при помощи симулятора. Я тоже была в Лондоне, но с Блейком поехал Джордж – он хотел поговорить с командой и дать мне время изучить новый дом. Джози жила недалеко от меня и с радостью согласилась поводить меня по окрестностям. Клянусь, этой девушке кто-то батарейку в задницу засунул. У Джози был просто неиссякаемый запас энергии.

Блейк, кажется, был потрясен, услышав, что я тут с понедельника – он-то узнал об этом только вчера днем.

– Я проводила время с инженерами с командного мостика[20], – небрежно пояснила я. – Подумала, что стоит хотя бы поближе познакомиться с командой, раз уж ты пока считаешь меня злейшим врагом номер один и не даешь мне нормально работать.

Сэм едва не подавился яичницей. Судя по тому, как раздувались его ноздри, Блейк не оценил, что я бросаю ему вызов. «Да и пофиг». Если бы он постарался узнать меня получше, он бы понял, что так легко я не сдаюсь. Я брала интервью у самых мудаковатых спортсменов и проработала в этой мужской среде последние четыре года. Его манера поведения была для меня не в новинку.

– Я не считаю, что ты мой злейший враг номер один, – наконец выдавил он тихим и напряженным голосом.

– Блейк! – я изогнула бровь. – Если бы взгляды могли убивать, я была бы уже мертва.

Я сконцентрировалась на том, чтобы разделать свой блинчик, не особо интересуясь его реакцией. Но чувствую, что без ледяного взгляда не обошлось.

– Я просто не очень люблю, когда люди начинают копаться в моей жизни.

– В таком случае, – я вздохнула, – тебе не следовало соглашаться на эту книгу.

Его прищуренные глаза сузились в щелочки, а губы превратились в тонкую сжатую линию. Внезапно меня посетила гениальная идея. Я постаралась не подпрыгивать на месте от нетерпения, но не преуспела. Мне никогда особо не удавалось скрывать свои эмоции. Я не просто так не стала актрисой.

– Как насчет небольшого пари?

Он задумчиво наморщил лоб.

– Если сегодня доберешься до подиума, – начала было я, но быстро передумала. – Нет, забудь. Если займешь первое место, можешь вместо этого взять интервью у меня. Финишируешь на любом месте кроме первого – и я спрошу у тебя все, что пожелаю.

Судя по заинтригованному взгляду, он в деле. Блейк попытался бы добраться до подиума в любом случае, и мы оба это знали, но я также знала и то, что он не отступит перед вызовом. Но когда же он поймет, что и я не отступлюсь?

Глава 6. Блейк

Элла нравилась Тео с тех пор, как он узнал, что она сказала, будто бы девушки вешаются на него словно коалы на эвкалипт. Он упоминал об этом трижды за последнюю неделю, хотя я и сам это слышал, когда слушал ее подкаст. Ее замечание меня совсем не удивило – я прекрасно видел, как девушки западают на австралийский акцент Тео и его невероятную харизму.

Тео был бы только рад, если бы кто-то написал его биографию, ведь он – самый открытый человек на свете. Он рассказывал о себе даже больше, чем стоило бы. Один репортер как-то раз спросил его, чем он завтракает перед гонкой, и Тео каким-то образом умудрился превратить свой ответ в дебаты о том, против какого мифического существа он смог бы выстоять в схватке. Если вам вдруг стало интересно, он остановился на единороге. Естественно, теперь тот репортер уже не задает ему так много вопросов.

Перед гонкой Тео тусовался в моем номере, заваливая меня вопросами и пытаясь залезть мне в душу. «А тебе нравится Элла? Она рассказывала тебе о том, как познакомилась с Томом Брэди?[21] Когда она берет у тебя интервью, она делает пометки или ведет запись на диктофон? Ты хоть раз врал ей, чтобы проверить, уличит ли она тебя во лжи?» Он сверлил меня взглядом в ожидании подробностей, но я отказывался играть по его правилам.

– Тебе нужно расслабиться, – он рассмеялся, увидев мой оскал. – Элла – клевая. Она тебе понравится, если ты перестанешь вести себя как мрачный мудак. Назови хотя бы одну девушку, которая знает, что такое поиск момента сцепления, или с легкостью способна говорить об аэродинамике прижимной силы.

– Элла – спортивный обозреватель. Писать о спорте – ее работа. – Я агрессивно сделал глоток воды, и капли упали мне на грудь. – И я уверен, что уйма девушек это знает. Не будь сексистом.

– Некоторые сказали бы, что «Формула» – очень сексистский вид спорта, – спокойно заметил он.

Прошу прощения? «Формула-1» – сексистский вид спорта? Тео, может, и прав, но именно он как-то раз спросил, нет ли какой мизогинии в той китайской еде, что мы заказали. Он имел в виду глутамат натрия, но каким-то образом перепутал два термина. Лукас тогда хохотал так сильно, что едва ребро себе не сломал.

– А ты знаешь, что среди почти тысячи пилотов, что участвовали в гонках «Формулы», было всего две женщины? – продолжил Тео. – Ну не дикость ли?

Я внезапно забеспокоился и задумался о том, не позвать ли доктора. Сотрясение было единственной возможной причиной столь внезапного интереса Тео к данной теме.

Он покосился на меня и добавил:

– И из всех женщин-журналистов только двадцать один процент пишет о спорте.

Тео говорил с таким видом, словно не видел в этом разговоре ничего необычного. Словно это не он пять минут назад спрашивал, может ли лопнуть грудной имплантат, если слишком сильно ущипнуть девушку за грудь. Так что поймите мое замешательство.

– Я рад, что она помогает тебе стать достойным членом общества, Тео.

– Элла обязательно тебя удивит, если ты дашь ей шанс, вот увидишь.

– Почему ты так ею одержим? – раздраженно поинтересовался я. Я старался не думать о том, насколько сильно они сблизились всего за несколько гонок. Они как-то раз даже пили кофе втроем с Джози в Лондоне. Я знал, что не облегчаю ей задачу, но предполагалось, что она будет проводить время со мной, а не с Тео.

– Она мне нравится. Лукасу она нравится. Джози она нравится. Сэму она нравится, – ответил Тео. – Похоже, ты – единственный, у кого с ней какие-то проблемы, приятель. Ну подстебала она тебя разок в своем подкасте, и что? Ты уже большой мальчик.

– Если я соглашусь провести с ней час или два, ты от меня отстанешь?

Я не стал упоминать наш с Эллой маленький уговор. Она побеждала в любом случае, поскольку, кто бы ни выиграл пари, мы должны будем провести время вместе. Но раз уж она намеревалась весь сезон что-то у меня спрашивать, я не собирался отказываться от возможности отплатить ей той же монетой. Никому не нравятся вопросы, которые могут пробудить болезненные воспоминания или раскопать секреты, которые лучше хранить под замком.

– Хорошо, но я поговорю с Эллой и лично проверю, что ты не смог отвертеться.

Сейчас он напоминал Кита и Мэрион. Они оба безостановочно мне написывали, интересуясь, как обстоят дела. Лучше уж я проведу пару часов с Эллой, чем признаюсь собственной команде, что сделал ее работу практически невыполнимой.

– Отлично, – я закатил глаза. – А теперь сгинь.

Тео показал мне оттопыренный большой палец. Я засунул наушники обратно в уши, показывая, что разговор закончен. Напарник понял намек и удалился в собственный номер, скорее всего, чтобы поиграть в видеоигры.

Любопытство наконец пересилило обиду, и я слушал «Кофе с чемпионами». Я начал с первого эпизода на прошлой неделе и уже добрался до двадцать первого выпуска. Это был чертовски хороший подкаст. Даже я был вынужден это признать. Он был одновременно образовательным и развлекательным. Элла брала интервью у всех, начиная с тренера «Нью-Йорк Джайентс»[22] и корреспондента И-Эс-Пи-Эн и заканчивая агентом трех очень значимых футболистов. Потом подкаст внезапно закрылся без всякой причины. Элла – отличный автор, но как ведущая она была совершенно бесподобна. И отсюда мой вопрос: что там, мать вашу, произошло?