Патент на деньги. Запрос комментариев

ПРЕДИСЛОВИЕ

Хотя это наблюдение неочевидно, его легко проверить за минуту устного счёта. Я старался в меру своих сил наполнить книгу соображениями столь же занятными, хотя и несколько более практичными. Читатель вправе рассчитывать, что упоминаемые факты взяты из достоверных источников, а выводы подтверждены специалистами. Но, в действительности, содержание больше похоже на самоисполняющееся пророчество и материализуется только после того, как в него поверят.

Больше тридцати лет назад с моим дедом (как, впрочем, и со многими другими из его поколения) произошла поучительная история. Скопив за свою жизнь приличное состояние, он собирался достойно пожить на пенсии, однако в 1992 году гиперинфляция обесценила его сбережения. Этот урок слишком суров, чтобы проходить его в собственной жизни. С тех пор я порядочно размышлял о природе денег. Дело даже дошло до авантюры с регистрацией патента. Но потом моим намерением стало изменить порядок вещей пусть не лично для себя, так хотя бы сразу для всех. И если после прочтения ваши представления несколько расширятся, моя цель будет достигнута, поскольку обсуждаемый предмет, в сущности, только в мыслях и существует.

Эта книга о деньгах. Но не о том, как их заработать: истинную цену денег понимаешь, когда их нет. И не об истории денежного обращения или текущем состоянии дел, о чем уже написано более чем достаточно. Речь пойдёт об основаниях, где переплетаются золото и скорость света. К концу книги мы уничтожим деньги.

Звучит смело, но доверьтесь мне на следующие полсотни страниц. В качестве залога скажу, что на моем кольце сегодня число тридцать. Такое решение недостатка наручных часов, в которых нет календаря, довольно дорого – так же как и решения проблем, предлагаемые в книге. Но когда кольцо одним своим видом доказывает существование тридцати других колец, то оно стоит свою цену. К тому же, все деньги мы уничтожать не станем – а только те, что сами же и придумаем по дороге. Как вскоре выяснится, это весьма полезно для народного хозяйства.

ВВЕДЕНИЕ

Результаты опроса[1] оказались следующими: вариант А выбрал каждый четвёртый, вариант Б – каждый третий, но больше всего участников предпочли вариант В. Хотя очевидно, что если каждый проголосует за А, то все ответят верно, тем не менее респонденты предпочли остаться в меньшинстве.

По схеме такого рекурсивного опроса можно составить правила игры. Пусть игроки делают тайные ставки на два варианта, называемые «орёл» и «решка». После того, как ставки сделаны, выигрывает тот вариант, сумма ставок на который меньше, чем сумма ставок другого. При игре монетами удобно сравнивать эти суммы на чашках рычажных весов.

Победившие ставки в удвоенном размере возвращаются игрокам, а проигравшие ставки, соответственно, теряются игроками. В результате победители получают назад собственные ставки плюс часть проигравших ставок, так как по правилам всегда выигрывают ставки из меньшей суммы. Поэтому после распределения выигрыша на весах остаются лишние монеты, которые называются разницей раунда и которые достаются банкиру, ведущему игру.

В таком виде игра вырождается после нескольких раундов, поскольку банкир каждый раз выигрывает, оставляя за собой разницу, а игроки предпочитают маленькие ставки, потому что крупные заметно влияют на сумму и ведут к проигрышу. Но пусть теперь банкир предсказуемо возвращает разницу в игру. Если выиграла «решка», то банкир за свой счёт удваивает разницу и помещает её в следующем раунде на «решку». А если выиграл «орёл», то оставляет всю разницу себе.

Теперь перенос разницы между раундами приводит уже к содержательной игре, которая походит на модель рынка. Хотя случайные ходы, в среднем, убыточны, организованные игроки обыгрывают банк. Эта игра любопытна также тем, что для неё существует децентрализованный сетевой протокол. В рамках правил даже возможно анонимно совершать переводы, для чего отправителю и получателю следует одновременно ставить на «орла» и «решку» и удваивать ставки в случае обратного перевода. Впрочем, получателю придётся иметь запас монет для удвоения, а без взаимного доверия нет гарантии, что отправитель сделает ответную ставку.

Тонким местом в игре является сохранение тайны ставок. При неаккуратной реализации банкир волен раскрывать ставки приближенным игрокам, которые выигрывают за счёт остальных. Так в паре абзацев получаются игровые квазиденьги с коррупцией. К этой игре с весами мы ещё вернёмся в пятой главе.

В роли денег служили в прошлом и могли бы послужить разные объекты, поэтому зададим вопрос о наиболее подходящем из них. Этот выбор важен, поскольку, в действительности, не общество решает, какими деньгами ему пользоваться, а сам институт денег порождает определённую структуру общества. История хранит свидетельства, что государства как таковые развивались только там, где их сопровождали деньги в том или ином виде. Ведь именно деньги являются основным инструментом для эксплуатации общества государством[2].

Судя по становлению банковского дела, человек страстно желает немедленно истратить все свои сбережения так, чтобы они мгновенно перенеслись через любые расстояния и границы. Спрос рождает предложение: технический прогресс, начиная с телеграфа и радио, привёл в итоге к распределённому реестру цифровых валют. Но за удобства приходится платить: со скоростью света могут передаваться только сообщения о долгах, а не сами деньги, что приводит к общей неустойчивости финансовой системы.

Вместе с прогрессом произошла деградация понимания того, с чем мы вообще имеем дело. Сравните доходчивые определения XVIII века:

Деньги – это знак, представляющий полезность, меру всех используемых товаров. Деньгами выражается цена всех вещей. Для денег мы используем металл, чтобы знак, мера и цена оставались постоянными, чтобы деньги не портились от употребления и их можно было делить на части без разрушения.

Материальный предмет, обычно металлический, на котором государственная власть ставит достоинство и вес, чтобы тот служил посредником в торговле.

с определением денег в современном учебнике экономики:

Деньги – это средство платежа в форме наличности или чеков, которыми мы пользуемся при оплате покупок. Деньги являются своего рода “смазкой”, которая облегчает обмен. Когда граждане доверяют деньгам и воспринимают их как средство платежа за товары и услуги, процесс торговли существенно облегчается.

Иными словами, деньги – это то, чем платят, и это хорошо. Причины столь невнятного определения кроются в кризисах новой и новейшей истории, за время которой государства растратили свои запасы благородных металлов и задолжали на десятилетия вперёд. Сравните ещё определения денег советских энциклопедий разных лет:

Товар, который выделяется из остального товарного мира и выполняет функции мерила стоимости, средства платежа, средства обращения и средства накопления.

Особый товар, стихийно выделившийся из остального мира товаров в результате историч. процесса развития производства продуктов для обмена и играющий роль всеобщего эквивалента.

Особый товар, всеобщий эквивалент (равностоимость) или всеобщая эквивалентная форма стоимости всех других товаров. Специфич. свойство ден. товара – выражать стоимость любого др. товара, служить всеобщим орудием обмена.

Заметьте, как исчезает накопление и появляется стихийность в сталинском издании, а в брежневской редакции определение и вовсе превращается в канцеляризм с новоязом. Политическая конъюнктура настаивает на собственных представлениях о природе денег. Советский рубль значительно отличался как от имперского, так и от нынешнего рубля[3]. И хотя согласно части 1 статьи 75 Конституции Российской Федерации «Денежной единицей в Российской Федерации является рубль», предположу, что через сто лет он будет чем-то совсем другим, нежели сегодня. Так что заранее простите меня за мысленные спекуляции, которые я применяю не к абстрактной валюте, а именно к рублю для лучшего восприятия повествования.

План книги следующий. В первой главе кратко излагается хартальная теория денег, после чего следуют несколько наблюдений, которые понадобятся в седьмой главе для введения понятия бивалюты. В последних главах даны приложения теории.

Подобно тому, как одно сделанное дело порождает два несделанных, книги больше ставят проблемы, чем решают. Далее мы выясним, в частности, каким образом денежная единица может иметь постоянную стоимость, но одновременно, чтобы эта стоимость не была израсходована для производства денежной единицы, притом без искусственного поддержания уровня цен эмитентом или маркетмейкером.

И раз речь пойдёт о деньгах, мне следует задекларировать личный интерес от издания. Недавно из результатов переписи населения я узнал о медианном возрасте, равном 37 годам. Если вы моложе 37, то большинство людей вокруг, в среднем, старше вас, а если вы старше 37, то большинство, в среднем, моложе вас. Как сказал Моэм, «Человек рождается, страдает и умирает»[4]. И этот переход от страдания к умиранию, по-видимому, происходит как раз в 37. Так что пора делиться, и надеюсь, что вам не будет скучно.

Глава 1. История обещаний

Возьмём три товара, которые свободно обмениваются в определённом соотношении. Имеются три разных цены для каждой из товарных пар: за единицу первого товара дают P12 второго, за единицу второго товара – P23 третьего, а за единицу третьего товара – P31 первого. Например, пусть на курицу меняют 5 кирпичей, а кирпич – на 10 веников. Тогда сколько веников стоит одна курица?

Если курица идёт по 40 веников, тогда куриный спекулянт с начальным капиталом в 100 куриц продаст их за 500 кирпичей, которые затем обратит в 5000 веников. А потом обменяет веники на 125 куриц. Повторяя эту операцию, спекулянт вскоре скупит всех куриц вокруг. Если же цена курицы равна 60 веникам, тогда кирпичный магнат, который начинает с 1000 кирпичей, обменяет их на 200 куриц, а их, в свою очередь, продаст за 12000 веников. После чего он обменяет веники уже за 1200 кирпичей. Такой арбитраж неизбежно повлияет на соотношения в обменах.

Когда цена курицы отлична от 50 веников, это дорого обходится производителям, которые могут располагаться в разных местах и не знать о ценах друг друга. В таких условиях вычисление оптимальной цены является трудной задачей. Поэтому естественным является выделение денежного товара, в ценах которого измеряются остальные товары, и автоматически соблюдается равенство P12∙P23∙P31 = 1.

Такова гипотеза возникновения денег для оптимизации обмена. Но древним земледельцам не было нужды производить излишки товаров на продажу, поскольку община полностью себя обеспечивала. Более правдоподобной выглядит хартальная теория.

Представим вождя, завоевавшего провинцию, в которой отсутствует денежное обращение. Эта провинция не производит ценных товаров, однако способна прокормить войска на границе. Регулярное разграбление для фуража рискованно и привело бы к появлению беженцев. Но сложное дело, бывает, удаётся, если разделить его на части. В провинции открывается рынок, на который привозят товары из столицы, и предлагается торговать местным жителям. Одновременно вводится вначале небольшой денежный налог.

В действительности, главным товаром на рынке являются сами деньги, которые переоценены. Солдаты, у которых денег много, теперь закупают провиант, а жители могут сами решать, какие излишки им продавать. Насилие же осуществляет сборщик податей, действующий на основании закона. Отметим, что такое устройство требует от подданных уже высокой культуры, включая письменность, арифметику и календарь.

Вообще говоря, обмен куриц на кирпичи вряд ли когда-либо состоялся, но уже в простом обмене, длящемся продолжительное время, проявляется долговая природа. Если курицы доставляются получателю после кирпичей, то в промежутке между этими событиями сделка может быть нарушена, например, хорьком, который забрался в курятник. Существует вероятность, что к моменту поставки куриц из кирпичей уже построили дом, и они не могут быть возвращены. Отправитель куриц теперь должен получателю до тех пор, пока курицы не будут поставлены.

Также долги образуются в экономике дарения: в ответ на подарок друга возникает желание отблагодарить в будущем. Долгами другого рода являются налоги, кредиты и штрафы. В рыночной экономике все эти долги смешиваются с помощью денег, которые подобно философскому камню превращают в золото любой предмет. Деньги, таким образом, являются мерой долга[5], а последующая монетарная история посвящена, в основном, видоизменениям единицы измерения денег.

Дело в том, что золотая монета содержит в себе внутреннее противоречие. Чтобы являться мерилом стоимости, ей и самой следует иметь себестоимость. Но превратившись в денежный товар, золото практически перестаёт использоваться для каких-либо других целей, кроме как служить деньгами. Поэтому ещё в Древнем Риме императоры уменьшали количество драгоценного металла в монете, придавая ей номинальную стоимость силой закона. В целом, выбор золота в качестве денежного товара основывается на случайной геологической флуктуации, а неравномерное распределение его месторождений приводило к конфликтам в прошлом.

Дальнейшие изменения произошли во Франции с введением банкнот Джоном Ло в начале XVIII века. Металлические монеты быстро истирались и были неудобны в обращении. Бумага к этому времени уже была распространена, а бумажные документы внушали уважение. Поэтому граждане с доверием отнеслись к письменным обещаниям банка об обмене банкнот на золото и серебро по первому требованию. Кроме того, обещания можно было быстро и безопасно передавать по новым скоростным каналам связи, что ускорило товарообмен, потому что отпала необходимость поставлять деньги физически.

Банк с частичным резервированием основывался на том, что банкнот печаталось гораздо больше, чем имелось драгоценного металла в хранилище, поскольку потребность в обналичивании возникала редко. Но эти письменные обещания не всегда исполнялись. К середине XX века люди уже достаточно привыкли к бумажным деньгам, чтобы окончательно отказаться от обмена банкнот на твёрдую монету.

Потеря связи с золотом в итоге привела к выбору одной из валют на роль мировых денег. Такая ситуация поставила единственную страну в преимущественное положение, поскольку она оказалась экспортёром необеспеченных обещаний, что создало дополнительную напряжённость между странами.

Фиатные деньги позволили государствам управлять инфляцией[6], в частности, для регулирования экономических циклов. Но это, по сути, лишило деньги функции сбережения и вынудило вкладываться в фондовый рынок, капитализация которого на сегодня в несколько раз превышает общее количество денег в мире. Следовательно, при глобальном кризисе на медвежьем рынке биржевые индексы обрушатся в десятки раз, поскольку денег для продажи всех акций и облигаций попросту не существует. Развитие же частных денег, которых мы коснёмся в следующей главе, только прибавило неустойчивости финансам.

Глава 2. Противоречия криптономики

Так случилось, что из-за интереса к сетевому программированию, я узнал о криптовалютах ещё в 2010 году. Тогда их способность производить переводы в недружественной сетевой среде и без доверенной стороны впечатляла. Но реакцией на мои рассказы о биткоине было равнодушие, поскольку деньги, на которые ничего нельзя купить, на первый взгляд кажутся бесполезными. Собственно, на них и сегодня не пообедать, но три года спустя обменный курс вырос, что привлекло спекулянтов, запустивших машину маркетинга. Потом о криптовалютах написали бесчисленное количество статей и десятки книг, но я всё же сделаю несколько замечаний, которые понадобятся в дальнейшем.

В реальности криптовалюты держатся на несколько ином консенсусе, чем декларируется. Каждую из них контролируют не более десятка человек. И система продолжает гарантированно работать, но только до тех пор, пока не сломается. Когда среди организаторов возникает раскол, то это приводит к нарушению, для которого даже придумали название – хардфорк. Так произошло с Bitcoin Cash из-за обновления SegWit и Ethereum Classic после взлома the DAO[7].

Между тем, протокол для того и строился, чтобы у всех участников было одинаковое представление о том, сколько и у кого монет. В разделившихся цепочках майнеры исполняют разный код, и, значит, принцип максимизации выгоды не срабатывает, потому что единицы измерения этой выгоды в разных цепочках несоизмеримы. В целом, проблема в том, что даже в децентрализованной сети незримо присутствует авторитарный орган – программисты, ответственные за исходный код клиента. В праве, аналогично, все граждане вроде бы равны перед законом – за исключением тех, кто этот закон пишет. Но именно они и являются главными бенефициарами системы.

Редкие форки краткосрочно выгодны пользователям, поскольку у всех становится больше счетов. Но долгосрочно разнообразие криптовалют ведёт к хаосу, который дискредитирует оригинальный замысел. Все они, по сути, являются форками биткоина, но только начиная с нулевого блока. Ключевой идеей является невозможность влиять на правила эмиссии после создания криптовалюты. Именно в таком случае участники воспринимают токены как общественное благо, а не источник дохода организаторов. И если в рамках отдельной криптовалюты это ещё может соблюдаться, то во всей экосистеме из-за введения всё новых криптовалют происходит как раз противоположное.

Проясним детали первичного размещения (ICO), которые иногда ускользают от наблюдателя. Пусть имеется компания-разработчик клиента, а также инвестор со свободным миллионом долларов, которые он намерен вложить в предлагаемые токены. На этом этапе у двух сторон в сумме есть только один миллион долларов и некая программа. После сделки разработчик получает деньги инвестора, а инвестор – токены разработчика, которые, как утверждается, также являются деньгами. То есть теперь на двоих у них денег уже на два миллиона долларов. После сделки инвестору остаётся распродать токены с наценкой. Поэтому неудивительно, что многие пошли по проторенному пути и наплодили сотни криптовалют, не справившись с соблазном лёгких денег[8].

Вообще говоря, криптовалюты не следует называть деньгами хотя бы из-за волатильности курса. Когда деньги дорожают, то есть происходит дефляция вместо инфляции, экономика останавливается. Работа предпринимателя теряет смысл, поскольку, обладая достаточными сбережениями, он может жить на проценты дефляции и при этом сохранять свой капитал нетронутым в реальном выражении. В таких условиях предпринимателю нет нужды рисковать и вести какую-либо деятельность.

Сама по себе криптовалюта не обладает механизмом для балансирования инфляции, потому что одноранговая сеть не может знать точно, сколько стоят её токены по отношению к окружающему миру. Схемы эмиссии устроены таким образом, что с определённого момента спрос на токены начинает превышать предложение, что ведёт к росту курса. Эта черта финансовой пирамиды была изначально заложена в биткоине с его ограничением общего количества монет.

Но уже базовая концепция доказательства владения на основе истории транзакций несёт в себе угрозу для будущего. При масштабном внедрении речь идёт о количестве финансовой информации порядка терабайта в день (10 миллиардов транзакций по 100 байт каждая). Устойчивая работа децентрализованной сети предполагает репликацию этих данных на тысячах узлов, что означает увеличение суммарного хранилища на эксабайт в год. Через десятилетия такие объемы информации неизбежно затруднят эксплуатацию. Между тем, если перевести все мировые деньги в долларовый эквивалент, то для отдельного учёта владения каждого из квадриллиона долларов (оценка сверху) достаточно нескольких петабайт (или нескольких эксабайт при репликации) без всякого роста. Даже тысячелетняя монета в кошельке справляется с доказательством владения, потому что оно основывается на текущем состоянии, а не истории обменов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

На моей страничке https://vk.com/robovkov

2

Налоговая история / Под общ. ред. А. В. Шкреда. Москва, 2020. 703 с.

3

История денежного обращения России: Деньги России с древнейших времён до наших дней. Москва, 2011. Т. 1. 504 с.

4

Maugham W. S. Of Human Bondage. New York, 1915. С. 658

5

Graeber D. Debt: The First 5000 Years. New York, 2011. 534 с.

6

Keynes J.M. A Treatise on Money, Volume 1: The Pure Theory of Money. London, 1930. 363 с.

7

Buterin V. Proof of Stake. New York, 2022. 384 с.

8

Stanford E. Crypto Wars: Faked Deaths, Missing Billions and Industry Disruption. London, 2021. 264 c.