- -
- 100%
- +
Во-вторых, кроме Силы, нужно ещё и умение. Здесь аналогия проста: любой может жать кнопки на клавиатуре, но далеко не любой может написать хоть простенькую программу. Некоторым сложным заклинаниям нужно учиться годами, но без должных склонностей и это может быть абсолютно бесполезно – это как учить петь человека без музыкального слуха. Некоторые заклинания ранжируются по специализации, а то и по половому признаку – «Терновый Гребень» может сотворить любая ведьма, но ни у одного мужика это никогда не получалось, будь он хоть трижды Великим. А часть заклинаний ещё и ранжируется по стороне Силы, то есть работает только у Светлых, или наоборот, только у Тёмных. Короче, как в том анекдоте, где слон, конечно, может сожрать два центнера мороженого, только кто же ему даст?
Ну, и в-третьих, запас Силы, который маг может влить в заклинание. Тот же «Пресс» – пока ты поддерживаешь заклинание, вливая в него Силу, оно работает, кончилась Сила – всё, хватит, приехали. А если заклинание самоподдерживающееся – та же «Сфера Отторжения», то от силы мага зависит, какого размера он может её создать, а от того, сколько Силы вольёт – сколько она будет действовать. Есть, конечно, заклинания неограниченные по времени, та же «Сфера Невнимания», можно набросить её на, допустим, машину, и уезжать на пять лет в Антарктиду – так всё и останется, если другой маг, разумеется, заклинание не снимет.
Иногда это приводит к конфузам: пару лет назад в Москве кто-то, близкий к городскому строительству, рассматривая Яндекс-карты, обнаружил посреди района элитной застройки нетронутый пустырь. Начал выяснять, что за ерунда, почему столько земли, стоящей невменяемых денег, не освоено, и не нашёл никаких документов. Как будто этот кусок просто пропустили при межевании. Типус решил проверить вопрос лично, приехал на место и… рекомого пустыря не обнаружил! Но был он на редкость дотошный, и полдня мерил район шагами туда-сюда, в итоге придя к выводу, что что-то здесь не так. Словно бы пустырь был, но он его не видел, тупо не сходился нахоженный им метраж. Поскольку тип был не последний парень на районе, он подключил к делу соответствующие службы, и неведомую пространственную аномалию принялись расследовать. Благо, историю услышал кто-то из Иных, доложил в Дозор, тут уже подключились наши и схватились за голову.
Как оказалось, десять (!) лет назад на этом пустыре играла группа ребятишек-Иных . И был среди них один весьма способный. Так он, дабы взрослые им не досаждали, взял, да и накинул на весь этот пустырь «Сферу Невнимания». А поскольку паренёк был, повторюсь, способный, заклинание накрыло зону в сто на сто метров, и так качественно, что даже Иные её не замечали – тут просто, маг может «закрыть» что-либо и от Иного в том числе, если тот слабее по уровню. А пацан был, как я уже говорил, способный. Сильных Иных за всё время мимо не случилось, а слабые тоже ничего не замечали. Потом парень куда-то спешно переехал, компания распалась, а заклинание так и осталось висеть. «Сферу», разумеется, сняли, историю замяли, но курьёз этот теперь входит во все учебники как пример, что всегда нужно последствия рассчитывать. А детей до шестнадцати, если они не проходили обучение в Дозорах, ограничивали в применении магии, накладывая соответствующие блокировки. У меня, когда я сие прочёл, волосы дыбом встали – то есть, раньше любой шалопай, пройдя инициацию, мог колдовать всё, что ему по силам? Пока взрослые не видят? Ну и ну!
А само заклинание модифицировали, и теперь даже на спутниковом снимке вы бы не увидели ничего необычного. Впрочем, за последние лет пятнадцать и спецотделы, и одарённые одиночки работали не покладая рук, как изменяя под новые реалии существующие заклинания – помните «Паранджу?» – так и создавая новые, призванные усмирять излишне развившуюся электронику. И работе этой конца и края не предвиделось, слишком уж быстро идёт прогресс...
Так же возник совершенно новый подвид магии – Сумеречное программирование. Код, написанный в Сумраке, встраивался во внешне безобидную программу, и она начинала выполнять различные недокументированные вещи – от слежки за пользователем, до введения его в заблуждение и кражи денег со счетов. Причём, никаким обычным способом выявить сие возможным не представлялось. За какие-то десять лет львиная доля борьбы Дозоров сместилась с городских улиц в информационное поле, где Иные программисты, хакеры и антихакеры соревновались друг с другом по изощрённости кода своих разработок. Например, соответствующий отдел в нашем Дозоре насчитывал восемь сотрудников! Правда, мне сразу сообщили, что мне, с моими талантами, просиживать штаны в кресле перед монитором, попивая кофий, не грозит. Ну и ладно, программирование для меня всегда было только одним из хобби, и то, что до сего времени я им зарабатывал на хлеб, вышло, во многом, просто случайно. Мне куда больше по душе бить людей топором по голове, чем сутулиться за монитором. Как-то больше радует, знаете ли. А теперь можно бить всерьёз.
– Серёжа, вот ты где!
Я с интересом читал классификацию низших Тёмных, питающихся сексуальной энергией – всяких там суккубов, инкубов и прочих «кубов», когда в библиотеку вошла Лена. Начальство неимоверно бесило, что меня нельзя найти через Сумрак. Эту проблему удалось частично решить, выдав мне на первое время амулет, на котором горели в Сумраке печати, в которых, ко всему, был записан мой статус – но радиус действия был весьма ограничен. Кроме того, внутри офиса столько магической защиты, что она, зачастую, всё напрочь экранировала. А к мобильникам старые маги, такое ощущение, до сих пор не привыкли.
– Собирайся, Инквизиция наконец разродилась, заседание по нашему вопросу через час. Жду в машине.
– Ну, наконец-то! – Я захлопнул книгу, хотел было оставить на столе – потом дочитаю, воров тут нет – но потом прошёл в конец зала и аккуратно поставил её на нужную полку. Плохая примета – оставлять что-то, планируя к нему вернуться, отправляясь куда-то, откуда ты вернуться, возможно, и не сможешь. Все Иные, как ни странно, жутко суеверны – что неудивительно, когда наяву видишь, как меняются линии вероятности в зависимости от твоих, не всегда очевидных, действий.
Хорошо, что я этих линий не вижу.
Питерский отдел Инквизиции располагался, как ни странно, на территории Артиллерийского Музея. Разумеется, в помещениях, куда доступа обычным людям нет, большей частью в подвалах. Впрочем, за последнее время, в связи с усилением местных Дозоров, Инквизиторы постепенно сворачивали своё присутствие, и места им нужно было всё меньше и меньше.
Всё это мне рассказала Ирина Васильевна, пока мы ехали. Кроме нас, в машине присутствовали: Лена – как водитель, свидетель и непосредственный участник событий, и Иван – он вёл расследование. От Светлых ещё ожидался лично Гесер, как единственный, кто смог увидеть мою скрытую ауру, и, возможно, кто-то ещё. От Тёмных ожидались, разумеется, Швед – как шеф Дневного Дозора, «волчок» и батя почившей пантеры-оборотня. Это минимум, разумеется.
Так и оказалось. Во дворе музея Гесер в сопровождении красивой волшебницы и затрапезного вида мужика неопределённого возраста осматривал какую-то древнюю гаубицу (кто не в курсе – в нашем музее часть экспонатов выставлена под открытым небом). Я глянул на троицу через Сумрак и обнаружил, что и женщина, и мужик маги очень неслабые, куда сильнее меня, и сразу догадался, кто это мог быть.
Я угадал. Женщина оказалась Ольгой, Великой Светлой волшебницей и подругой Гесера, а мужик – Семёном, знакомым мне ещё по книгам. Что же, с одной стороны, это здорово упрощает дело, а с другой – неизбежно переносит на реальных людей, тьфу, Иных, книжные штампы.
– Итак, – сказал Гесер, глядя на меня так, словно видел впервые. – Я подключил старые связи, и Инквизиция, в целом, настроена вполне благосклонно. Изымать тебя для исследований, если не всплывёт что-то из ряда вон, они не намерены. Главная наша задача – официально утвердить твой статус Иного и Дозорного. Ну, и отшить Тёмных, они наверняка попытаются воспрепятствовать твоему вступлению в Дозор, так Свет получит явное и неоспоримое преимущество, пусть и локальное. У Шведа и так с кадрами дела не очень, если ещё и ты подтянешься…
– Борис Игнатьевич, при всём уважении, не переоцениваете ли вы мою скромную персону? – спросил я. – Как оказалось, маг я хоть и, по отзывам, весьма способный, но довольно средний. Кроме того, опыта у меня кот наплакал – ещё учиться и учиться, да и куча провалов в самых неожиданных местах.
– Ты – неизвестная величина, которая дестабилизирует давно сложившуюся, ясную и понятную картину, – усмехнулся Гесер. – Совершенно неизвестно, что от тебя ждать в следующий момент. А значит, тебя постараются нейтрализовать. Причём, не особо церемонясь в методах.
– Значит, будем картину стабилизировать, – пожал я плечами. – А для этого совершенно необязательно убирать из уравнения неизвестную. Можно поубирать и константы…
– Ты свою линию защиты помнишь, математик доморощенный? – с усмешкой спросила Ирина Васильевна. – Что говорить, как говорить, когда говорить? Не спусти всю нашу работу в нужник, стажёр! Официальные обращения запомнил?
Начальница явно нервничала, хоть и старалась этого не показывать. Неужели так за меня переживает? Что-то я не замечал за ней подобных эмоций ранее…
– Разумеется, что там запоминать-то? – я пожал плечами, изобразив некоторое удивление. – «Светлый», «Тёмный», «господа Инквизиторы…»
Гесер посмотрел на меня очень странным взглядом, но ничего не сказал. Просто развернулся и направился к неприметной двери бокового корпуса музея. Нам всем ничего не оставалось, как проследовать за ним.
Дверь оказалась давно и наглухо не просто закрыта, а заварена. Что и не удивительно – нечего шастать кому попало там, где людям шастать не следует вовсе. А мы, Иные, и через Сумрак можем. Изрядно поплутав по пыльным, практически заброшенным коридорам, мы наконец добрались до того, что здесь наименовалось «залом заседаний».
Заседаний здесь, судя по всему, давненько не проводили. Никакого лоска и пафоса, просто сухой, тёплый, пыльный подвал, не особо-то и большой. Половина выкрашена в светлые, половина – в тёмные тона, у дальней стены, на пятне серой краски – длинный крепкий стол, напротив в живописном беспорядке наставлены разнокалиберные стулья. Короче, никакого пиетета к делопроизводству, любой районный судья задохнулся бы от возмущения. Видимо, Иным на подобные мелочи было плевать. А уж мне – тем более.
Светлые расселись в светлой, что характерно, части зала, а мне Гесер молча кивнул на обычный стул в углу, слева от стола. Ясно, местная скамья подсудимых. Логично, в клетках Инквизиторы не нуждались, как ни странно это звучало бы для обычного человека. Но здесь таковых не было, поэтому и пусть.
Я только успел занять причитающееся мне место, как в зал вошли представители, так сказать, противоположного лагеря. Я сходу опознал «волчка» Волкова и его приятеля-вампира, остальные были мне незнакомы. Один – невысокий, плотный мужик ушлого вида с грубым, заветренным лицом, немного напоминавший Семёна. Сильный маг, но до Великих никак не дотягивает. Походу, это и есть Швед, шеф местного отделения Дневного Дозора. За ним шла пара несомненных оборотней – в отличие от Волкова, куда более сильных и матёрых, я оценил обоих выше своего уровня. Оба чем-то неуловимо похожи, несмотря на то что мужик был весь косматый, бородатый и прикинут, как рокер из восьмидесятых – кожаные штаны, косуха, «казаки», широкополая кожаная шляпа… Дама же, наоборот, словно только что со светского раута – строгое вечернее платье, меха, неимоверные каблуки. Эти лица я видел на фото – чета Соболевых, чью дочурку я так неосмотрительно порубил на холодец.
Последним вошёл совсем непримечательный Иной, худущий, невысокий, короткостриженый, в безупречном костюме, в котором, кроме чёрного и серого, никаких цветов не было вовсе, с печатью вселенской печали на лице. Маг невообразимой силы. Тут и соображать-то ничего не нужно, похоже, взглянуть на меня решил лично Завулон, шеф Дневного Дозора Москвы. Вот это уже хреново. С чего бы это он припёрся сам, да ещё по столь мелкому вопросу?
Следом вошли четверо в серых плащах. Инквизиторы. Двое непримечательных мужиков с каменными мордами, довольно симпатичная молодая женщина и ещё один, судя по всему, весьма высокий чин – он не шёл, он шествовал. С плоского лица не мигая смотрели огромные глаза под кустистыми бровями. Именно им меня стращала Лена – древний маг, известный под кучей различных имён, но за глаза его все звали «Совиная Голова». Охотник до самых разнообразных артефактов. Остальные трое принялись рассаживаться за столом, а этот направился прямо ко мне.
– Добрый день, Грандмастер! – поприветствовал я инквизитора, слегка кланяясь – спасибо Лене, научила. Тот же просто встал в метре от меня и молча впился тяжёлым, немигающим взглядом. Кажется, я начал понимать, откуда растут ноги у его прозвища. Так продолжалось несколько минут, которые показались мне вечностью. Наконец, инквизитор кивнул мне, словно признавая моё право на существование, и повернулся к Гесеру. Сказал:
– Очень интересно, Пресветлый. Но Инквизиция пока не претендует на этого юношу. Предоставляю вам право работать с ним, а все проблемы и коллизии, связанные с этим, ложатся на Ночной Дозор. – Совиная Голова повернулся ко мне. – Если он, конечно, захочет.
– Протестую! – начал было Швед, но на него молча воззрились все в зале, и он замолк.
– Коллеги, несмотря на необычность ситуации, давайте, всё же, придерживаться протокола – сухо сказала женщина-инквизитор, судя по всему – Тамара, глава питерского отделения.
Мы все встали, и в Сумраке развернулись буквы Великого Договора.
«Мы - Иные.
Мы служим разным силам,
Но в Сумраке нет разницы между отсутствием тьмы и отсутствием света.
Наша борьба способна уничтожить мир.
Мы заключаем великий Договор о перемирии.
Каждая сторона будет жить по своим законам.
Каждая сторона будет иметь свои права.
Мы ограничиваем свои права и свои законы.
Мы - Иные,
Мы создаём Ночной дозор,
Чтобы силы Света следили за силами Тьмы.
Мы - Иные,
Мы создаём Дневной дозор,
Чтобы силы Тьмы следили за силами Света.
Время решит за нас».
На этом, собственно, формальности были закончены, и стороны перешли к обсуждению насущных вопросов. Их на повестке было два, и по сути, они сводились к классическим: «Кто виноват?» и «Что делать?». Несмотря на присутствие Совиной Головы, председательствовал неизвестный мне инквизитор.
– Перед тем, как мы перейдём к обсуждению основного вопроса – иска Дневного Дозора города Санкт-Петербурга к Ночному Дозору Санкт-Петербурга, необходимо установить правовой статус подозреваемого, находящегося здесь Сергея Топорова, – скучным голосом сказал он. – Слово предоставляется главе Ночного Дозора города Москвы Пресветлому Гесеру.
– Случай сложный и небывалый. – Гесер поднялся и посмотрел на меня. – Присутствующий здесь Сергей Топоров, если посмотреть на его ауру, выглядит совершенно обычным человеком. Но, при этом, он может входить в Сумрак и пользоваться Силой, как Иной, хоть и с некоторыми ограничениями. Кроме того, он совершенно невосприимчив к абсолютному большинству заклинаний, направленных на его сущность.
– Но как такое возможно, коллега? – Завулон впервые потерял скучающий вид, да и вообще все Тёмные зашевелились, похоже, Гесер не счёл нужным заранее сообщать им о моих способностях. – Я вижу, что он изолирован от Сумрака!
– Вы очень наблюдательны, коллега! – Гесер был сама любезность. – Сергей полностью отрезан от Сумрака в классическом понимании, и не взаимодействует с ним энергетически. С точки зрения Сумрака он – пустое место. Но я смог пробить барьер и заглянул, если можно так выразиться, за него. А там – обычная аура Иного, средней руки мага. В общих чертах, мы и Сумрак – по одну сторону сего барьера, а Сергей – по другую, как бы нелепо это ни звучало. Пробить барьер и увидеть истинную ауру Сергея даже мне стоило огромных сил, это доступно лишь Великим. Для подтверждения своих слов передаю слепок его ауры всем здесь присутствующим.
Вот обмен что слепками ауры, что любыми образами мне недоступен – я могу лишь считать его с амулета, куда он записан. И я тоже могу записать образ в артефакт, хоть ещё и с трудом. Впрочем, я практически ничего пока не умею. А остальные, приняв слепок, зашевелились – и только Совиная Голова, оправдывая своё прозвище, сидел, не мигая, и таращился перед собой.
– Как интересно… – протянул Завулон. – Аура Иного, в чистом виде. Неинициированного. Не склонившегося к Свету или Тьме… Хотя, если ты отрезан от Сумрака, то ты не можешь брать Силу ни от него, ни от людей! Соответственно, инициироваться обычным порядком! Парень, откуда ты берёшь энергию для заклинаний? На своих далеко не уедешь!
– Со складов в Москве, – усмехнулся Гесер. – А если серьёзно, мы пока не знаем. Но обязательно выясним. Сергей, продемонстрируй нам способность творить волшбу и входить в Сумрак.
Я кивнул и ушёл на первый слой. Поскольку все заинтересованные проследовать за мной не соблаговолили, я счёл демонстрацию выполненной и вышел обратно. После чего зажёг в ладони небольшой огонь и продемонстрировал собравшимся.
– Спасибо, – кивнул председатель. – Исчерпывающе. Присутствующий здесь Сергей Топоров демонстрирует способности и умения, присущие Иному, несмотря на все странности своей природы. Ни у кого нет возражений? Хорошо. Комиссия присваивает находящемуся здесь Сергею Топорову статус Иного, мага третьего уровня Силы. Поскольку он не может быть инициирован обычным образом, на сторону Света либо Тьмы, и мало контролируем стандартными магическими методами, это решение принимается под ответственность Великого Мага Гесера, главы Ночного Дозора города Москвы.
– Интересно! – Завулон внимательно посмотрел на меня. – Значит, ты свободен в своём выборе, в любой момент времени. Как обычный человек… Тогда я предлагаю тебе вступить в Дневной Дозор. Могу гарантировать куда большее количество бонусов и преференций, чем может предложить мой Светлый коллега. Для начала – полное снятие любых обвинений со стороны Дневного Дозора.
Я, конечно, ожидал чего-то подобного, но, чтобы вот так, «в лоб», без всяких финтов, с места да в карьер… Да, Завулон не откладывает дела в долгий ящик, подумал я. И заходит сразу с козырей, не размениваясь на чувства и интересы подчинённых – если Швед глянул на шефа просто недоуменно, то оборотни явно были в ярости. Разумеется, ни словом, ни взглядом своё недовольство они выразить не посмели, но это было красноречиво видно по их аурам. Я их вполне понимал – если я поступлю в Дневной Дозор, то о мести можно забыть, случись что, их на фарш пустят. И это ни разу не фигура речи. А присутствующие все, как один, обратили свои лица ко мне, и чувства, написанные на них, были, скажем так, противоречивыми.
– Благодарю Великого за столь заманчивое предложение. – Я старался говорить максимально нейтрально, неторопливо, взвешивая каждое слово. Ещё не хватало того, чтобы Завулон счёл себя оскорблённым ответом какого-то выскочки. Персональных врагов среди Тёмных у меня уже достаточно, ещё шефа московского Дозора не хватало. – Я, как вы справедливо заметили, действительно свободен в своём выборе, но не склонен его менять под влиянием сиюминутных импульсов, как ветреная девица. Сейчас я, во-первых, изрядно обязан руководству и сотрудникам Ночного Дозора, поэтому считаю разворот на сто восемьдесят градусов в данной ситуации, как минимум, неэтичным. Во-вторых, со стороны Тёмных пока я, так получилось, ощущаю исключительно негатив. Сначала меня попытались сожрать, потом убить при неудачной попытке задержания… Согласитесь, при таких обстоятельствах сложно проникнуться светлыми чувствами к делу Тьмы.
– Ты бы разочаровал меня, мальчик, если бы твой ответ был другим! – хихикнул Завулон. – А палец в рот тебе не клади. Не юрист, часом? Нет, слишком честный для юриста, пожалуй. Швед, переходи к сути. Но я уверен, что наш секироносец выкрутится.
Завулон откинулся на спинку стула и с интересом уставился на подчинённого. Швед встал, прокашлялся – похоже, риторика не его конёк, гораздо проще было представить его на юте парусной яхты, отдающим команды матросам, исключительно матом. Здесь же он чувствовал себя рыбой не в воде, а на сковороде.
– Уважаемая Комиссия! Дневной Дозор предъявляет обвинения находящемуся здесь стажёру Ночного Дозора города Санкт-Петербурга, Иному, магу третьей ступени Сергею Топорову. Он обвиняется в убийстве несовершеннолетней Тёмной Иной Екатерины Соболевой, оказании сопротивления при задержании, нанесении увечий дозорному Андрею Волкову. Также мы обвиняем Ночной Дозор Санкт-Петербурга в укрывательстве подозреваемого, отказе в содействии и создании препятствий следствию.
– Двадцать второго декабря, присутствующий здесь сотрудник Дневного Дозора Андрей Волков почувствовал смерть своей подруги, оборотня Екатерины Соболевой. Он поспешил на место происшествия и обнаружил труп девушки со следами травм, нанесённых тяжёлым предметом. Тело было сброшено в канаву и засыпано снегом, таким образом, мы видим явную попытку скрыть следы преступления. Направившись по следам, Андрей локализовал местоположение подозреваемого. Мобилизовав в качестве помощи Иного Александра Брунева, находящегося в оперативном резерве Дневного Дозора, он попытался арестовать подозреваемого, но тот оказал сопротивление и нанёс дозорному Волкову серьёзные травмы лица. Александр Брунев попытался схватить подозреваемого, но в этот момент вмешалась проживающая по соседству сотрудница Ночного Дозора, Иная Елена Лисицына, применившая против Александра боевую магию. Объяснения наших сотрудников, что здесь происходит операция Дневного Дозора, результата не возымели. Поскольку противопоставить разъярённой волшебнице третьего уровня наши сотрудники ничего не могли, то они вынуждены были покинуть территорию. – Швед перевёл дух. – Официальная претензия Дневного Дозора была Ночным Дозором, фактически, проигнорирована, поэтому мы были вынуждены обратиться в Инквизицию.
– Мы вас услышали, – сухо сказал председатель. – Всем ли ясна суть претензии? Да? Ночной Дозор согласен с такой трактовкой? Разумеется, нет. Тогда будем действовать по стандартной процедуре и сначала опросим свидетелей.
Волков и Брунев сказали практически то же самое, слово в слово. Меня сразу смутило, что никаких подробностей они не привели. Всё максимально обобщено – «обнаружил тело», «прошёл по следу» – ну, оборотень же, нюх как у волка. «Попытался задержать», «оказал сопротивление», «отказала в сотрудничестве…» Они на что вообще рассчитывают? Да ни один прокурор за это не возьмётся! А вот доклад Лены был уже куда подробнее.
– Я как раз собиралась на дежурство, когда почувствовала в соседней квартире творящуюся волшбу, – начала она. – Сергея я знала ещё ребёнком, всегда считала его обычным человеком, и меня это, разумеется, насторожило. Практически сразу на лестничной клетке раздались звуки борьбы. Я открыла дверь и увидела следующую картину: Сергей, полуголый, с пистолетом в одной руке и латной перчаткой на другой, борется с вампиром Бруневым, уже находящимся в боевой трансформации. Рядом, на грани перекидывания, стоит дозорный Волков с разбитым лицом. Замечу, что повреждения хоть и выглядели очень неприятно, на тяжёлую травму ну никак не тянули – оборотень залечит их за полчаса. Все трое уже проваливались в Сумрак. Поскольку Брунев уже приготовился укусить Сергея, а на стандартную формулу задержания никак не отреагировал, я применила магию, выведя Брунева из строя. Опять же, травмы для вампира он получил пустячные. После Волков заявил, что здесь проходит операция Дневного Дозора, что Сергей обвиняется – подчеркну, не подозревается, а обвиняется! – в убийстве Тёмной Иной, и потребовал не вмешиваться. Так как вся эта ситуация показалась мне крайне странной, я взяла Сергея под свою защиту, а от сотрудников Дневного Дозора потребовала покинуть территорию. Что они и сделали. После я доставила Сергея в офис Ночного Дозора, где мы начали собственное расследование.
– Какие у вас интересные методы обезвреживания подозреваемого! – хмыкнул Гесер. – Выпить кровь, и вся недолга…
– Ну, технически, без крови подозреваемый уже навряд ли сможет оказывать сопротивление. Возможно, стоит выслушать вариант событий от Сергея? – Завулон смотрел на меня с искренним интересом, мол, давай, выкручивайся!
– Сижу я, значит, в холодильнике… – тихо пробормотал я себе под нос, но окружающие услышали. Знающие анекдот заулыбались, остальные вежливо молчали. А мне происходящее действительно напомнило один старый мультфильм, где местный детектив опрашивал разных свидетелей, и у каждого трактовка одних и тех же событии кардинально отличалась. Вот то же самое!