По ту сторону Сумрака

– Сначала я хотел бы обратить внимание уважаемой комиссии, что на момент событий вечера двадцать второго декабря я считал себя обычным человеком, со всеми вытекающими. Да, в моей жизни иногда проскакивали странности, сейчас я понимаю, что это были следствия не действующей на меня магии. Но я на тот момент и не подозревал о существовании Иных, Сумрака, оборотней, вампиров и так далее. Поэтому я прошу встать вас на моё место и посмотреть на произошедшие события именно с этой стороны. Да, я знаю, что для давно живущих Иных это может быть сложно, но я постараюсь описать историю того вечера именно со стороны человека.

Я начал повествование с момента пробки на КАДе. Постарался описывать события, с одной стороны, максимально предметно, с другой стороны – пытаясь передать свои эмоции как человека. Память Иного, даже недавно инициированного, гораздо лучше, чем память человека, и события вечера разворачивались перед моим внутренним взором, как длинный бумажный свиток. Когда я закончил, в горле пересохло, а в висках от волнения шумела кровь.

– Мне недоступна прямая передача образов, но я могу попробовать записать интересующие комиссию моменты в амулет, – подытожил я. – Да я, знаю, что образы памяти можно подделать, но я этого пока просто не умею.

– Ты утверждаешь, что моя дочь браконьерствовала? – натурально зашипела на меня мать Екатерины, чисто кошка. – Ты отдаёшь себе отчёт, что…

– Кристина. – Ледяным голосом, негромко, абсолютно спокойно сказал её муж, и дама осеклась.

– Ну, возможно, она просто хотела со мной поиграть! – Я обезоруживающе улыбнулся. – Только это плохо согласуется с моим прокушенным плечом, продырявленной кольчугой и застрявшим в ней зубом вашей дочери!

Я достал и аккуратно положил перед председателем обломок клыка, который вынул из кольчуги. Присутствующие инквизиторы воззрились на него, я ощутил следы магии – похоже, проверяли, чей именно этот клык. И лишь Завулон довольно улыбался, глядя на меня. Вот только почему от этой улыбки озноб берёт, а?

– Озвученный мною вариант событий логичен, строен и непротиворечив, – сказал я. – Катя вышла на охоту без лицензии, воспользовавшись непогодой. Напала на меня. Но добыча оказалась не по зубам, и охотница погибла сама. Могу заверить господ Соболевых и дозорного Волкова, что мне такой финал никакой радости не доставил, и я бы с удовольствием решил дело миром.

– Как человек тогда, и Иной сейчас, я могу лишь принести свои искренние соболезнования, – закончил я, глядя на закипающих оборотней.

– Ты убил мою дочь, а теперь просто извиняешься? – заорала Кристина. Да, она была уже не в себе, практически на грани трансформации.

– Извиняюсь? – Я выразительно поднял бровь. – За что? За самооборону? Вы в своём уме, Тёмная?

Последнее не предусматривалось выработанной нами линией защиты, и пришлось импровизировать на ходу. Не то, чтобы я рассчитывал вывести импульсивных оборотней из себя – всё же, они были старыми и битыми жизнью, но недооценил влияние инстинктов. А может, Луна была не в той фазе, или от чего они там зависят – но Кристина сорвалась. Вот напротив меня стоит красивая даже в ярости женщина, а через секунду ко мне уже летит чёрная полоса гигантской пантеры – понятно, в кого доченька пошла. «Щит» я поставил моментально, этому заклинанию меня научили одним из первых, и он у меня «подвешен» – то есть, заклинание уже оформлено, и нужно только фигурально нажать на «спуск». На подобных заседаниях заблокирована магия от пятого уровня и выше, но «Щит»-то седьмого…

Пантера впечаталась в плёнку «Щита», практически продавив его – несмотря на то, что я зачерпнул из своего «колодца» больше Силы, чем когда-либо ранее, вот что называется сильный оборотень. Откуда-то сбоку в пантеру прилетело, её отбросило и проволокло по полу, но она с неожиданным проворством вскочила и кинулась на меня снова. И лишь когда кто-то из инквизиторов ударил всерьёз, и пантеру просто смяло, ломая кости и отрывая конечности, а я отстранённо подумал, что Катя была, по сути, котёнком, и против Кристины я бы со своей секирой и пяти секунд не продержался…

Но не успело искорёженное тело оборотня затихнуть, как сорвался уже Соболев-старший. Молниеносно перекинувшись, он молча бросился на… Завулона. Тот, разумеется, церемониться не стал и ударил чем-то, мне незнакомым, но крайне эффективным – тело волка просто распалось прахом, который осыпал Тёмных. В наступившей мёртвой тишине оглушительно громко чихнул Швед.

– На здоровье! – оптимистично сказала Ирина Васильевна.

– Графиня, не паясничай. – Лицо Совиной Головы впервые отразило хоть какие-то эмоции. – Наведите порядок и продолжим.

Кто-то из инквизиторов сбросил тело пантеры в Сумрак, пара заклинаний – и вот уже ни крови, ни посторонних запахов. Словно ничего и не произошло. Вот так просто, да? Подумаешь, замочили пару оборотней, причём, далеко не последних! Насколько же низко котируются низшие Тёмные, простите за каламбур…

– То есть, – сказал Швед, – подтвердить свои слова, кроме как эфемерными возможными образами, ты не можешь?

– Не могу, – кивнул я. – Но есть косвенные доказательства. Во-первых, реакция старших Соболевых – я крепко подозреваю, что о похождениях своей дочурки они были вполне себе в курсе. Насколько я знаю, у оборотней очень сильны родственные связи, и несовершеннолетняя девушка навряд ли отправилась бы на нелицензионную охоту без одобрения и наставления старших. Я бы на месте Дозоров проверил остальных членов этой семейки – нет, я никого ни в чём не обвиняю! – но проверить стоило бы. Во-вторых, – я повернулся к Волкову. – Во сколько вы осознали смерть Екатерины?

– Ну, сложно так сказать… – начал было мямлить «волчок». – Где-то между десятью часами и…

– Не смешно, – скучающим тоном сказал Завулон.

– В десять двадцать! – тут же бодро отрапортовал Волков.

– Я вылез из машины своего приятеля ровно в десять, – сказал я. – Есть три свидетеля. Согласитесь, за двадцать минут сложно выследить оборотня в завьюженном лесопарке. Кроме того, мой остаточный след может снять любой квалифицированный Иной. Я шёл строго по дорожке, никуда с неё не сходя, да и сложно было это сделать – я был изрядно нагружен, устал, а снегу намело уже, местами, по колено. И, наконец, в-третьих – я повторюсь – моя версия стройна, логична и непротиворечива. Версии же Дневного Дозора, где агрессором выступаю я, мы пока так и не услышали…

– «Дикарь?» – задумчиво сказал Швед. – Неинициированный Иной, со спонтанно проявляющимися способностями, не ознакомленный с Договором, и убивающий Тёмных направо и налево?

– Я изучил этот вопрос, – кивнул я. – Во всех случаях это был истинно Светлый Иной, хоть и неинициированный. А я, простите за пафос, истинно нейтральный, насколько это понятие применимо. Вариант, что я проследил вероятности и подстроил встречу – мимо, я даже сейчас вероятностей не вижу в принципе. Иногда «Дикарей» вёл сам Сумрак – тоже мимо, я от него отрезан…

– Инквизиция не рассматривает эту версию, – сказала Тамара, переглянувшись с Совиной Головой.

– Кроме того, – обратился я к Шведу. – Может ли уважаемое собрание узнать время поступления рапорта дозорного Волкова о смерти Соболевой?

Швед хмуро посмотрел на шефа. Потом достал смартфон, покопался в нём. Сказал:

– Рапорт о случившемся поступил в первом часу ночи.

– То есть, почти через два часа. Когда эта парочка уже зализывала раны! – Я обвёл взглядом собравшихся. – Никто из присутствующих не находит странным, что дозорный Волков, выявив факт убийства, не поставил в известность дежурного, не вызвал подкрепление? А лично попёрся ловить убийцу неизвестной силы, припахав подвернувшегося под руку приятеля? Не знаю, как у вас, господин Швед, а в Ночном Дозоре это нарушение всех инструкций!

В наступившей тишине – все взгляды были прикованы к Шведу – тихий смех Завулона прозвучал особенно мерзко. Швед одарил меня взглядом, который не сулил бы мне ничего хорошего, встреться мы с ним в тёмной подворотне.

– В экстремальных и форс-мажорных ситуациях сотрудники могут действовать на своё усмотрение, – сказал он наконец.

– К которым данное событие никак не относится! – заключил председатель. Быстро переглянулся со своими и постановил: – Коллегия Инквизиции отказывает Дневному Дозору в удовлетворении иска. Сергей Топоров, Иной, стажёр Ночного Дозора, не превысил необходимых пределов самообороны и объявляется невиновным.

– Решение окончательное и обжалованию не подлежит! – сказал Совиная Голова, взглянул на меня, встал и молча вышел из зала.

– Швед! – прозвучал голос Завулона. – Я бы, на твоём месте, серьёзно отнёсся к словам Сергея, и проверил остальных Соболевых. А также провёл служебное расследование в отношении своего сотрудника. А то, того и гляди, расследование проведут Светлые…

Завулон встал, скучающей походкой подошел ко мне, взглянул в глаза. Сказал:

– Поздравляю, юноша. Местами интересно было даже мне, хоть я и считал, что удивить меня на подобных заседаниях уже нечем. Тем не менее, я отзываю своё предложение. До Тьмы ты ещё не дорос. Мы обсудим это позже. А сейчас, – он обернулся к Светлым, – я могу тебя лишь поздравить с таким замечательным руководством. Которое слова не сказало, чтобы поддержать своего сотрудника!

Завулон кивнул мне, жизнерадостно помахал рукой прочим и вышел из зала. За ним поспешили остальные Тёмные, но Волков на полдороге остановился и вернулся ко мне.

– Мы ещё встретимся! – с ненавистью глядя на меня, практически пролаял он.

– Если я ничего не путаю, ты говорил мне эту фразу три дня назад, – усмехнулся я. – Вот, встретились. И что???

Волков плюнул мне под ноги, развернулся и быстрым шагом пошёл на выход.

– Ну, ты ещё меня обоссы! – рассмеялся я ему в спину. – Впрочем, удачи, Тёмный. Она тебе явно понадобится…

Я обернулся к Тамаре – она одна из инквизиторов осталась в зале, и с усмешкой наблюдала за этой сценой. На мой взгляд, в ней единственной из четвёрки остались какие-то человеческие эмоции. Спросил:

– А не подскажете, кто пригласил на заседание чету Соболевых? На мой взгляд, в их присутствии не было необходимости.

– Ну не Швед же, – с улыбкой сказала Тамара после долгой паузы. Потом тоже покинула помещение.

Ночной Дозор остался наедине с собой. Я, наконец, позволил себе выдохнуть, сел обратно на стул и закурил. Посмотрел на Гесера.

– Великий, вы же понимаете, что это была просто постанова? – спросил я. – Всё это действо? Причём, срежиссированная Завулоном?

– Разумеется. – Гесер сел рядом, достал из кармана сигару, понюхал, убрал обратно. – Причём, он даже пожертвовал своими пешками. И весь этот балаган, такое ощущение, не только для того, чтобы вытащить тебя из этой заварухи. И так бы справились. Он тебя «качал», понимаешь? Ты сейчас, считай, сдал экзамен по самоконтролю и спокойствию на четвёртый уровень! А некоторые к этому идут десятилетиями! Кстати, «Щит» у тебя вполне тянул на второй уровень по Силе. И поставил ты его практически мгновенно. Снова зачёт, стажёр... Да, Ира, проверь остальных Соболевых, чую я, что Сергей прав, и вы где-то крупно прокололись.

– Хорошо, – кивнула Графиня. – Единственное, я не поняла. Почему Завулон отозвал своё предложение? Он же явно положил на тебя глаз!

– Я бы предпочёл, чтобы глаз на меня положил кто-нибудь другой. Например, Ктулху, – сказал я, глядя на начальницу. – А с его предложением всё просто – «пряник» тоже должен настояться…

Глава 4. Чёрное на Чёрном

Я жарил картошку. Если вы думаете, что это просто, то вы, в целом, правы. Пожарить картоху может даже абсолютно безрукий индивид, у которого навык «кулинария» где-то минус шесть, знакомые студенты не дадут соврать. А вот пожарить картошку так, чтобы это было действительно вкусно – это уже нужно обладать не только некоторыми навыками, но и знать ряд хитростей. Которыми моя покойная бабушка владела в полной мере. И передала мне.

Во-первых, картошка должна быть правильной. Для жарки не подходит корнеплод с высоким содержанием крахмала – развалится, и с низким – плохо прожаривается, остаётся «восковым». У нас в магазинах редко пишут сорта, не говоря уже о крахмалистости, поэтому можно просто брать «картофель для жарки», обычно подходит, хотя сейчас есть куча безответственных лиц, которые и туда фасуют что ни попадя. Или же берите просто чистую, белую картошку с гладкой кожурой, она, с большой вероятностью, подойдёт.

Я, сунувшись в библиотеку, обнаружил целую кучу книг с «кухонными» заклинаниями – от банальной «Тёрки» до экзотики вроде контроля количества личинок в соответствующих сортах сыра. Заклинание проверки качества картофеля там тоже было – ну, оно позволяло узнать, не гнилой ли продукт, не перемороженный ли, нет ли внутри пустот. В том числе, и крахмалистость заклинание тоже показывало, хотя навряд ли его автор знал такие слова. Впрочем, я освоить сие колдунство ещё не успел, поэтому действовал дедовскими методами.

Во-вторых, очищенную и нарезанную картоху (нарезка, на самом деле, не важна – хоть ломтиками, хоть брусочками, хоть кубиками – главное, примерно одинакового размера) нужно залить холодной водой на несколько минут – это уберёт лишний крахмал и приведёт всю массу к одинаковой температуре, что улучшит равномерность жарки. Главное – не передержите, сама картоха не должна быть слишком холодной! Потом продукт обязательно нужно обсушить салфетками или полотенцем, попадать в раскалённое масло воде решительно незачем.

Сковорода. В идеале, конечно, это должен быть старинный чугуний. Но на таком могут нормально готовить не только лишь все, поэтому подойдёт любая толстостенная, с хорошей теплоёмкостью, большого диаметра – картоха не должна лежать толстым слоем.

Масла не жалейте, но и до фритюра доводить тоже не следует. Всякую экзотику вроде оливкового, кукурузного, хлопкового и рапсового оставьте кулинарным извращенцам, приличные люди (и Иные) готовят на подсолнечном. Масло нужно хорошо прогреть, и только потом закидывать картошку.

Закинули – не трогайте несколько минут! Нагрев должен быть сильный, картоха должна прижариться. И только после этого можно переворачивать – один раз в две-три минуты, в зависимости от интенсивности нагрева. Не перемешивайте продукт слишком часто – развалится и потеряет внешний вид. Соль и специи лучше добавлять в самом конце, по той же причине – соль, особенно крупная, работает как абразив, и вместо красивых кусочков получится невнятное месиво. Лук лучше пожарить отдельно и также добавить в конце, в нём много воды, и это может испортить вид картошки, а поймать момент закладки, чтобы они оба приготовились одновременно – это нужен большой опыт. Хотя попытаться можно – технически, вполне срабатывает.

И последнее: чтобы картоха получилась хрустящей, примерно за восемь минут до готовности закиньте шмат сливочного масла. Здесь сложно: как отсчитать восемь минут до ещё не наступившего события? Только опыт. А мне даже способности Иного не помогают: предсказание будущего у меня не работает, увы. Приходится оценивать «на глаз». И да, никаких крышек! Иначе вместо жареной картошки получите вареную. Такие вот пироги, тьфу, картошки.

Я как раз решал главный вопрос: «Пришло ли время закинуть «сливыч?», когда в дверь позвонили. Я потянулся к двери через Сумрак, и обнаружил за ней Иного. Точнее, Иную. И даже догадался, кто это мог быть. Потому что даже через дверь аура дышала Тьмой. Не косматая аура оборотня, не мертвенная аура вампира. Обычная аура Тёмной волшебницы.

Всё время, прошедшее с заседания комиссии Инквизиции, я проторчал в офисе Дозора, только раз заскочив домой за вещами. Как не в себя осваивал всё, до чего мог дотянуться – Лена, которую Графиня, не мудрствуя лукаво, определила мне в наставницы (обычно, кто инициировал – тот и папа, ну или мама, но у меня-то инициации, как таковой, не было), в какой-то момент просто взвыла от моего энтузиазма, после чего я минимум по полдня проводил в библиотеке, чтобы волшебница могла хоть чуть-чуть отдохнуть. Но под Новый Год и меня выгнали на каникулы, с формулировкой «война войной, а Новый Год – по расписанию». Впрочем, никаких планов у меня пока не было, куда-то пригласить меня никто не сподобился, поэтому новогоднюю ночь я планировал провести в офисе – там собирался коллектив таких же неприкаянных одиночек. Блин, ещё подарки придумывать, с тоской подумал я, направляясь к двери.

Как я и думал, на пороге стояла Настя. Я смотрел на девушку, и словосочетание «смешанные чувства» не вполне описывало, что я испытывал в этот момент. Худое, бледное обычно лицо, на котором контрастом горели огромные, чёрные глазищи, так поразившие меня когда-то, немного округлилось и порозовело – а может, это просто с мороза. Но взгляд… у всех Тёмных, которых я встречал, было во взгляде что-то общее, неуловимое, но чётко выдававшее сторону Силы. Нет, это не вызывало ни отторжения, ни дискомфорта, но чётко давало понять – перед тобой адепт Тьмы, и всё тут. Впрочем, ничего негативного в глазах Насти не отражалось – только лёгкая грусть. И, мне показалось, смущение.

– Хаюшки! – наконец сказала она с грустной улыбкой. – Пустишь на порог?

– Проходи, конечно. – Я отвлёкся от разглядывания ауры девушки – чисто, иссиня-чёрной, даже у Завулона аура и та куда более разукрашена – похоже, ни единого шанса Свету здесь действительно не дали. Отступил внутрь квартиры, принял у подруги шубу – новую, с иголочки, явно ни разу не дешёвую. Ну да, всем Иным положены при инициации нехилые подъёмные, а Настя всегда любила шмотки, женщин не переделать.

Я повесил шубу в шкаф и только потом заключил девушку в объятия. Тесные. Возможно, даже излишне. Тихо прошептал на ухо:

– Здравствуй, Звёздочка. Ты не поверишь, как я рад тебя видеть. Я очень скучал.

– Я тоже, – простонала Настя. – Серёжа, прекрати, ты мне позвоночник сломаешь, богатырь ты новорусский…

– Извини. – Я выпустил её из объятий и отошёл на шаг назад, любуясь. Фигура девушки тоже немного раздалась и уже не демонстрировала характерную для неё болезненную худобу, нарастив приличные объёмы именно там, где нужно – неудивительно, для волшебницы подстроить свою внешность под желаемое – раз плюнуть. Облачена она была в обтягивающий костюм чёрного бархата и высокие кожаные сапоги. Цвет озвучивать? Из украшений на ней были только несколько серебряных колец и серебряная же бархотка в виде пятиконечной звезды на шее. Учитывая тёмные волосы, завитые пышными кудрями, всё это здорово кого-то напоминало.

– Ты серьёзно? – удивился я. – Йеннифер 3из Вергенберга? Не замечал за тобой особого интереса к «Ведьмаку».

– Да вот, угораздило старый сериал глянуть… – Девушка принюхалась. – Картошку жаришь?

– Аааа! Картошка! – завопил я и метнулся на кухню, спасать блюдо. – Проходи так, не разувайся, всё равно прибираться собирался.

– Заметно, – хмыкнула Настя, входя на кухню. – Собирался он, так я и поверила. Опять в командировке был? Или просто чилил всю дорогу?

– Ну, можно и так сказать, – туманно ответил я, оценивая ущерб, который понесла картошка, пока я обжимал Настю. К счастью, подгореть блюдо не успело, но и момент внесения «сливыча» был безнадёжно упущен. Ну да ладно, не смертельно. – Пообедаешь со мной?

– С удовольствием! – улыбнулась девушка, грациозно падая на табуретку и проведя пальцем по столу. А вот и хрен, товарищ генерал, стол-то я протёр! – У тебя всегда была отличная картошка. А так, я зашла поздравить тебя с наступающим Новым Годом… и подарить кое-что.

В руках у Насти появилась маленькая коробочка, обёрнутая в подарочную бумагу и перевязанная ленточкой. Она встала и с обезоруживающей улыбкой протянула её мне. Хорошо, что мне хватило ума взглянуть сквозь Сумрак. Я медленно опустил уже протянутую руку, а на лице Насти проступило недоумение, явно перерастающее во что-то большее.

– Прости, но я не могу это принять, – грустно улыбнулся я. – Сотруднику Ночного Дозора строго-настрого запрещено принимать непонятные подарки от Тёмных. Особенно если они просто сочатся магией. Чёрной магией...

У Насти натурально глаза на лоб полезли. Учитывая, что они и так большие – зрелище было так себе. Но девушка быстро совладала с собой, и наконец догадалась взглянуть на меня сквозь Сумрак. Впрочем, когда она снова посмотрела на меня, удивления во взгляде меньше не стало. Она медленно, как во сне, села обратно на табурет. Снова подняла взгляд на меня.

– Я вижу на тебе печати Дозорного. Не наёмного из людей, а полноценного Дозорного! – наконец, сказала она, чуть не плача. – Но ты же человек! Я же проверяла, многократно! И сейчас у тебя аура человека!

– Всё гораздо сложнее, Звёздочка… – грустно улыбнулся я. – Я всё объясню, только скажи – что за фигню ты мне пыталась впарить? Я чувствую магию, но не могу понять, что это такое.

– Ничего плохого! Ты не смотри, что я Тёмная, я тебе никакого зла не желаю! – В глазах Насти стояли слёзы. – Это… этот амулет… должен был помочь тебе забыть меня. Я же знаю, ты меня любишь! Я вижу! А я… я не знаю, смогу ли теперь быть с тобой! Но не хочу, чтобы ты страдал…

– И хотела сделать всё сама, – вздохнул я. – Ты никогда не боялась тяжёлых решений… И не поскупилась на лицензию. Полноценный «Отворот» – это ведь магия четвёртого уровня!

– Третьего… – всхлипнула Настя. – В твоём случае – третьего…

Я сел рядом и обнял девушку. Та уткнулась мне в грудь и честно расплакалась в жилетку. Да, подруга, ну как же тебя угораздило-то? Теперь проблема ещё сложнее! Человек плюс Иной, неважно – Светлый или Тёмный, обычное дело! У Анечки муж – человек, души в ней не чает, несмотря на её регулярные измены. А вот Тёмная волшебница и Светлый Дозорный – это, простите, оксюморон какой-то! Даже если учесть, что формально я и не Светлый, и не Тёмный, а хрен пойми кто…

Наконец, подруга успокоилась, я налил нам коньяку и принялся рассказывать. Про парк, пантеру-оборотня, Волкова с приятелем, Лену, Дозор (очень кратко), разборки на заседании Инквизиции… Продемонстрировал недоверчивой подруге, как я вхожу в Сумрак и пару мелких заклинаний. Объяснил, что печати Дозора вешал на себя сам, поэтому они такие корявые, это, всё же, требует навыка, которого у меня пока нет.

Настя сидела со странным выражением лица, обдумывая мой рассказ. Я же, чтобы не терять времени, принялся накрывать на стол: картоха (заклинание «Неостывайка» было первым из бытовых, которые я освоил), кошерное белорусское сало, маринованные огурчики, «Бородинский» хлебушек (заклинание «Свежесть» я освоил из бытовых вторым), копчёная форель… Да, странное сопровождение к двенадцатилетнему коньяку, но нас никогда подобное не смущало – у костра на выездах встречались куда более забавные сочетания, например, приличный виски с перловой кашей.

Наконец, Настя, видимо, переварила информацию и приняла какое-то решение. Она встала и посмотрела на меня с улыбкой. Но не с той смущённо-виноватой, с которой она вошла. А с прежней – открытой и в чём-то восторженной. Подняла бокал. Проникнувшись торжественностью момента, я тоже поднялся.

– Что же, Серёжа, – сказала подруга. – Добро пожаловать в наш гадючник. Я очень рада, что теперь могу быть с тобой… Хоть ты и играешь за другую команду. Но мне это равнобедренно!

Вопрос висел в воздухе настолько осязаемо, что я даже через Сумрак глянул – с Насти станется подвесить на первом слое материализованный образ вопросительного знака а-ля «Марио», я бы вообще не удивился. Но нет, ничего там не было. Я поднял взгляд на девушку.

– Ты не представляешь, как рад я! – И протянул свой бокал.

Мы выпили на брудершафт. Я попытался было отстраниться от её губ, но куда там! Настя дорвалась до бесплатного и останавливаться решительно не собиралась. Тогда я отставил бокалы, легко закинул девушку на плечо и направился в спальню. Настя восторженно голосила, дрыгала ногами и колотила меня кулаками по спине, но что нам, кабанам?

Заклинание «Свежесть» на весь стол я накинул уже практически машинально.

Мы лежали и курили в потолок. Обычно я не позволяю себе дымить в квартире, да и вообще курю редко, но тут, во-первых, случай особый, а во-вторых – несложное заклинание полностью убирает все последствия табакокурения. Хорошо быть Иным.

Да, хорошо. Некоторые другие приятные стороны популярно продемонстрировала Анечка три дня назад, таки затащив меня в постель. Правда, большинство её приёмов на меня не действовали – иммунитет к магии, как оказалось, зачастую выходит боком. Но и то, что работало, меня весьма порадовало. А сейчас и Настя показала, что она тоже всерьёз штудировала соответствующие книги, внимательно и дотошно.

– Как тебе моё обновлённое тело? – лукаво взглянула на меня подруга.

– Идеально! – заверил я Настю, кладя ладонь на её грудь. Да, вот теперь – мой размерчик! Главное, избегать всеми силами сравнения «было-стало», греха не оберёшься! – Слушай, давно думал, а зачем вообще нужна «Паранджа», если Иные могут просто сделать себе любое тело?