Кольцо Баюма. Безликие. Книга 4

С появлением Шаттена жизнь в Городе опять забурлила с новой силой, а тот все никак не мог остановиться. На каждом Совете он выдавал все новые и новые идеи, от которых захватывало дух, и постепенно он сумел заменить собой и РоМа, и Блока одновременно. Теперь он был таким же непререкаемым авторитетом, как и ушедшая в неизвестность таинственная команда Блока. Сейчас у Города снова появился защитник, рядом с которым все чувствовали себя гораздо смелее и намного увереннее.

Шаттен был вызван на военный совет для очередного подробного отчета о проделанной работе. Он стоял перед советом старейшин и смотрел в пол. Один из уважаемых людей Города высказывал ему свое недовольство:

– Ну, вот ты можешь хотя бы сказать, что ты там с ними вытворяешь?

– Что-то не так?

– Не так… Скажи нам, зачем ты дал распоряжение связать каждому в своем отряде руки за спиной и заставил их поодиночке бродить по лесам целую неделю? А если бы кто-нибудь из них погиб или встретился с медведем или волком? Кто бы отвечал за смерть юноши?

– Это не юноши, а солдаты… К тому же это разведка, а не рядовые бойцы. Если сумел выжить один в лесу, да еще и со связанными руками, – значит, сможет выполнить любую поставленную перед ним задачу в любой местности, даже в одиночку.

– А ты не перегибаешь палку?

– Что, уже нажаловались? Прибежали искать защиты у старейшин?

– В том-то и дело, что никто не прибежал, а по идее должны были бы уже прибежать…

– Так в чем проблема-то?

– Проблема в том, что вся молодежь теперь рвется попасть в твой отряд разведки. Ничего не хотят слушать про другие войска – всем подавай отряд Чемпиона. А ведь кто-то должен и на стене стоять, и склады охранять… А все теперь хотят быть военными. Конечно… землю пахать не нужно, кирпичи таскать тоже – знай себе, только по горам да лесам носись как угорелый со своим сумасшедшим командиром и в ус не дуй.

– Так от меня-то вы что хотите, я все не пойму?

– Чтобы ты сбавил немного обороты, дал людям нормальной жизнью пожить…

– Нормальной жизнью пожить, говорите? Вот ты помнишь, как давно зажил нормальной жизнью? Я-то тебя помню еще, когда на носилках принесли из тюрьмы ланисты. А тебя помню, как на рынке покупали, словно собачонку какую… Кому еще напомнить про нормальную жизнь? Успокоились, почувствовали сытную жизнь и раздобрели… Хотите вернуть прошлое? Чтобы ваши дети узнали, что такое цепи и рабство? Есть такая народная мудрость «Не хочешь кормить свою армию – будешь кормить чужую». А здесь выбор небольшой – это или наша армия, или римская… Лучше выжимать последние соки из своих солдат на занятиях, чем римляне будут выжимать из нас все, что можно… Я лично не собираюсь возвращаться к прошлой жизни и именно поэтому делаю все, чтобы сохранить то, что мы сейчас имеем…

– Никто не спорит, что нужно держать подготовленную армию, но ты хотя бы не покалечь ребят…

– Это армия, а не дом танцев…

– Понятно…

– Ну, раз понятно, то мне пора уже…

– Куда на этот раз?

– В горы пойдем. Обещал их научить скалолазанию – все руки не доходили, а сейчас, судя по всему, самое время. Если после похода не разбегутся, то, значит, можно будет сказать, что отряд готов…

– Бедные ребята…

– Закаленные воины…

Через десять минут двести всадников на полном ходу выскочили за ворота и, не сбавляя скорости, направились вдоль длинной каменной стены в сторону высоких гор. Караульные на смотровых башнях с завистью проводили взглядами тех, кому посчастливилось попасть в этот, теперь уже легендарный, отряд.

Не утихли страсти по последнему походу, как в городе снова заговорили о новой затее командира. Суть ее заключалась в том, чтобы выдержать очень сложный экзамен и взамен всех мучений в конце получить маску разведчика. Это была обыкновенная вязаная шапка с прорезью для глаз. Носить такие можно будет только тем, кто с честью выдержит все предложенные испытания. Возможно, эта идея и не получила бы такой большой поддержки среди бойцов Города, но во время одной из разведок Шаттен надел такую маску, скрыв свое лицо от всех, и теперь всем нужно было «дай и выложи» именно такую. Чтобы поддержать боевой дух своих людей, Чемпион и придумал некий экзамен…

В обед на площади стройными рядами стояли все желающие получить заветные трофеи. Каждый из них был экипирован как для тяжелого и дальнего похода: большой рюкзак с продовольствием, тяжелые мечи и арбалеты с большим запасом стрел, лопатки и топоры для постройки походного лагеря. Шаттен лично обходил каждого воина и проверял вес его поклажи. Когда все приготовления были закончены, он обратился к бойцам:

– Сегодня будет один из самых знаменательных дней в вашей жизни. Те, кто с честью выдержит испытания, навсегда получит отличительный знак. По этому знаку вы всегда сможете отличить своего боевого друга от тех, кому еще только предстоит им стать. Воинское братство объединит вас, и каждый будет знать, на кого можно рассчитывать в трудную минуту. Те, кто не сможет сегодня доказать свое право носить этот знак отличия, сможет попробовать свои силы через год. Он будет знать свои слабые места и на что нужно сделать ударение в тренировках. А те, кто пройдут до конца, будут считаться гвардией Города, и им будут доверять самые трудные и опасные задания. Мы с вами очень много тренировались и готовились к сегодняшнему дню, поэтому покажите все, чему вы научились, и докажите в первую очередь сами себе, что вы достойны быть лучшими… А теперь отряд, напра-во… Бегом МАРШ… Те, кто будет отставать от основной группы больше чем на сто метров, – снимаются с экзамена…

Шаттен скакал на коне рядом с бегущей колонной бойцов и задавал нужный темп. Вокруг этой растянувшейся команды на лошадях сновали его помощники. Они были заранее тщательно проинструктированы Чемпионом и теперь с особым рвением выполняли его распоряжения. На безукоризненно синем небе не было ни единого облачка, и обеденная жара уже начинала давать знать о себе. Молодые ребята, обливаясь потом, тащили огромные тяжелые рюкзаки без отдыха уже несколько часов. Они ни разу не остановились, чтобы передохнуть или хотя бы поправить лямки своей ноши. Несколько раз им пришлось преодолевать глубокие овраги, причем в таких местах, где сложно было пройти и налегке. А сверху на обрыве стояли помощники Шаттена и мешали взобраться наверх. Многих претендентов просто сталкивали обратно в овраг, и им снова приходилось начинать карабкаться наверх с самого низа. Чтобы никто никому не помогал, лица у всех претендентов и экзаменаторов были завязаны платками, и теперь даже закадычные друзья уже не могли помочь друг другу. Через какое-то время от общего отряда стали постепенно отделяться те, кто уже не в состоянии был поддерживать такой невыносимо тяжелый ритм. Сначала они с бега переходили на шаг, а затем уже просто садились на землю или ложились, срывая с себя мешавший свободно дышать платок и ловя ртом такой желанный свежий воздух. Всадники сразу же забирали у них тяжелую поклажу и отправляли обратно в Город. Один из помощников подъехал к Шаттену и доложил:

– Восемь сошли, двое потеряли сознание, один подвернул ногу в овраге и один утопил в ручье оружие. Итого, минус двенадцать…

– Пока терпимо…

– До озера около пяти километров, может, сделаем еще один крюк?

– Обязательно и захватите трясину, которую мы неделю назад проверяли. Там не очень глубоко, но сил вытащит немало. Как раз после болота в реке все и отмоются, кто доберется, конечно…

– Понял, сделаем… – всадник пришпорил коня и в один миг оказался в самом начале колонны бегущих. – А ну, не отставать, задние – подтянитесь… Следуем за мной…

Как Шаттен и предполагал, из трясины выбрались далеко не все. Больше половины сумели добраться только до берега и без сил буквально рухнули на сухом месте. Они не могли пошевелить ни рукой, ни ногой от упадка сил, и все, что они теперь могли, – это провожать взглядом тех, кто еще сумел найти в себе силы для дальнейшего испытания. Заметно поредевший отряд наконец-то добрался до берега. Здесь всем было разрешено оставить тяжелейшие рюкзаки и, взяв с собой только оружие, постараться перебраться на противоположный берег. В этом месте озеро было не очень широким, но для совершенно обессилевших людей оно представлялось настоящим океаном. А всадники уже подгоняли всех своими окриками:

– Чего остановились? Бегом на тот берег или хотите, чтобы вас сняли с экзамена?

После каждого тяжелого этапа претендентов становилось все меньше и меньше. На почти отвесную гору смогло взобраться уже совсем немного, а нужно было еще с нее и спуститься. Причем спускаться нужно было на время по всем правилам и с особым заданием: в скале были сделаны несколько пещер, и каждый спускавшийся должен был сделать два метания ножа и поразить при этом хотя бы одну мишень, и при этом уложиться в норматив по времени. После выполнения всех заданий перед Шаттеном стояло около пятидесяти обессилевших воинов. Это были те, кто сумел нечеловеческими усилиями воли выполнить все, что для них было заранее заготовлено командирами, и теперь все ждали очередного задания. Шаттен не заставил себя долго ждать. Он прохаживался вдоль шеренги бойцов и громким командирским голосом отдавал распоряжение:

– Арбалеты к бою… – он подходил к каждому и обращался лично, – снять с предохранителя… Огонь… Хорошо. Теперь ты – снять с предохранителя… огонь…

Два арбалета так и не смогли выстрелить. Грязь и вода сделали свое дело, и несложный механизм дал осечку. Пройти такие испытания и завалиться на какой-то ерунде было до такой степени обидно, что оба молодых человека не смогли сдержать слез обиды:

– Но мы же все сделали, только оружие не выстрелило…

– Да, оружие не выстрелило. А зачем ты мне нужен в бою без оружия? Все это испытание и было задумано, чтобы боец научился беречь свое личное оружие больше, чем себя самого… На следующий год, если не передумаете, будете внимательнее относиться к казенному имуществу, а теперь марш отсюда к зрителям…

– Есть…

Остатки некогда огромного отряда привели на стадион, где уже собралась большая группа зрителей, чтобы поддержать бойцов. Правила последнего состязания, а именно рукопашного боя, были объяснены заранее и новостью ни для кого не были. Суть их заключалась в том, что каждый претендент должен был провести четыре боя по три минуты с разными соперниками. Причем соперниками были бойцы, которые не участвовали в сегодняшнем соревновании, а значит, были свежи и полны сил. Если претендент падал на землю или по какой-либо другой причине не мог продолжать бой, то он автоматически снимался с состязания. Обессилевшие ребята выходили на ринг с единственной мыслью простоять до конца избиения. У них совершенно не было никаких сил для ответных действий. Они просто старались как можно надежнее укрыться от сильных ударов своих соперников и по возможности не упасть. А экзаменаторы старались изо всех сил. Они применяли все известные им приемы, чтобы выбить бойца из соревнования. Всем было понятно, что этот последний экзамен смогут выдержать далеко не все претенденты. Разбитые носы и опухшие уши, вывихнутые челюсти и руки – врачам работы прибавилось на ближайший месяц с лихвой… Когда же все было закончено, то перед Шаттеном и его помощниками остались стоять всего лишь восемь человек. Совершенно непонятно было, радовались ли они своей победе или нет. Сильнейшее чувство усталости перекрывало все эмоции и единственной их мечтой на данный момент было поскорее добраться до дома, упасть на кровать и проспать целую вечность. Они никак не могли поверить, что сегодняшний кошмар все-таки закончился и теперь не нужно больше терпеть эти бесконечные мучения. Шаттен пожал каждому из них руку и вручил заветные трофеи. Элитное подразделение в отборном отряде разведки было создано, и теперь перед каждым бойцом Города была поставлена новая высокая планка, которую он мечтал достичь, а счастливые обладатели специальных масок автоматически становились объектами восхищениями и всеобщим примером для подражания.

Время шло, а Шаттен все никак не мог успокоиться. Он попал в свою колею и теперь отдавал службе все свободное и рабочее время. В своем доме он практически не появлялся, но зато его всегда можно было найти на полосе препятствий с разведчиками или в очередном походе по лесам и скалам.

Время шло своим чередом. Но однажды он вернулся из похода гораздо раньше чем планировал. По его заявке был немедленно собран совет старейшин на закрытое заседание. Так как для него не было специального места в зале заседаний, а на места команды Блока никто и никогда не садился, то Шаттену пришлось стоя рассказывать последние события, которые так его взволновали.

– Так вот… – продолжал он начатый рассказ. – Проезжаем первый дозорный пост, а на дозорной вышке у соседей никого нет. Ну, это не наше дело, и мы дальше проехали, на следующем секретном дозоре их опять никого не видно. Я думаю, надо проверить потихоньку, вдруг беда какая случилась или помощь требуется. Короче, взял с собой двух бойцов и ночью пробрался к соседям в город…

– Ты ночью пробрался в город к нашим соседям? Как вор? Ты понимаешь, что ты натворил?

– Понимаю, но это еще не все.

– А что может быть еще? Хуже уже не придумаешь… – старейшины были в полном негодовании:

– За столько лет мы ни разу не дали им повода усомниться в нашей дружбе, а теперь такой позор. Нужно немедленно посылать к ним гонца с извинениями и ехать должен кто-то из нас…

– Да подождите вы, дайте рассказать до конца…

– Что тут слушать, и так все ясно. За такие проступки нужно гнать из Города. Еще и ребят с собой взял…

– Если посчитаете нужным меня выгнать, только скажите, и я сам уйду, но сначала я договорю. Так вот, мы перелезли через забор, а у них в городе вообще никого нет. В дома заглянули – пусто, и скотины никакой не нашли, ни лошадей, ни коров – вообще никого, и самое странное, что склады тоже пустые, как будто ушел народ и все имущество с собой забрали.

– Что значит ушел народ? Ну, хоть кто-то должен там остаться? Хотя бы один охранник.

– Нет никого, ни охранника, ни пастуха, ни крестьянина… Брошенный город стоит, а судя по следам, брошен он уже давно, не меньше месяца…

– Вот это уже странно, давай дальше рассказывай, – начали проявлять интерес старейшины.

– Так вот, мы обыскали весь город, но следов повозок и лошадей не обнаружили, и вот тут начинается самое интересное.

Шаттен набрал в грудь побольше воздуха, сделал небольшую паузу и выдал фразу от которой у всех в зале замерло дыхание.

– В одном из шатров мы нашли очень тщательно замаскированный потайной ход, который уходит глубоко под землю. Он настолько широкий и высокий, что там запросто может пройти телега с лошадью. Мы прошли по этому ходу несколько километров и дошли до огромного зала. В этом зале множество разных входов и некоторые направлены к нашему Городу. Мало того, часть из них идет еще глубже, а там уже проложены настоящие дороги по всем направлениям: юг, север, запад, восток… Дальше мы уже не пошли, так как были без факелов, и у нас не было вашего разрешения на осмотр чужого города…

В зале некоторое время стояла полная тишина. Наконец один из старейшин подал голос:

– Вот значит куда они исчезали каждую зиму – под землю, а весной возвращались обратно как ни в чем не бывало… Но сейчас же еще конец лета, почему они так рано ушли? Может, случилось что? Нас не предупредили, ничего не понимаю… Старейшины, что думаете?

– А что тут думать, нужно отправлять следопытов-разведчиков – пусть ищут.

– Вообще-то это чужая земля. Как вы себе это представляете? Ну, наши разведчики встретят под землей Князя-соседа и что ему скажут? Нас старейшины послали посмотреть, освободилась ли ваша земля и можно ли ее себе забрать? Нет, так дело не пойдет, тут другой вариант нужно искать…

– А если им помощь нужна? Никогда же не было еще такого – вот мы по-соседски и пришли на помощь.

– Да… и сразу по складам шарить и по подземельям чужим…

Мнения старейшин разделились, и они никак не могли прийти к общему решению. Но их жаркие споры неожиданно прервал Шаттен. Он несколько раз прокашлялся и, когда наконец на него обратили внимание, неожиданно произнес еще одну фразу, которая сразу же сумела объединить всех.

– Там это… короче… на самом деле я не стал возвращаться из подземелья, а прошел по одному коридору до конца и вышел на поверхность в очень интересном месте.

– Где?

– Недалеко от нашей защитной стены.

– Ты смог под землей пройти прямо к нашему Городу?

– Да, причем все наши дозоры в лесу остались далеко позади, и я совершенно незаметно вышел к северной части стены. Но там ход не очень широкий, и мне пришлось оставить своего коня в городе соседей. Хотя под землей, я так понимаю, у них настоящий город, а на поверхности так, для посторонних глаз, но и там я не встретил ни одного человека…

Через нескольких часов бурных обсуждений было принято общее решение о создании экспедиционного корпуса с особым секретным заданием. В эту тайну были посвящены старейшины и отдельная группа Шаттена. Начало экспедиции было назначено на следующее утро…

Шаттен проснулся от того, что сквозь неглубокий сон услышал, как один из его бойцов слегка застонал во сне. Командир приподнял голову и, убедившись, что вокруг все спокойно, встал и потянулся, с удовольствием разминая затекшие руки. Дежурный по лагерю находился недалеко от спящих и внимательно прислушивался к каждому шороху, доносившемуся из темных коридоров глубокого подземелья.

Отряд Шаттена находился под землей уже не один месяц и за все это время всего лишь несколько раз поднимался на поверхность, чтобы пополнить запасы свежей воды и просто увидеть свет, так как глаза людей очень быстро отвыкали от солнца. Перед ними была поставлена очень серьезная и важная задача, а именно – составить подробную карту подземных ходов, которыми пользовались бывшие соседи. То, что под землей находился огромный город с бесконечными дорогами, они уже давно поняли. Сначала разведка составила план небольшого участка тоннелей, которые подходили непосредственно к защитной стене Города. Но с каждым новым заходом они углублялись все дальше и глубже. Подземелье было многоуровневым, и если верхние тоннели были небольшие и частенько выходили на поверхность земли, тщательно замаскированные, то нижние уже напоминали широкие ровные дороги, которые, казалось, были просто бесконечными. Вот одну такую дорогу теперь отряд Шаттена и должен был проверить. Иногда ему и самому уже казалось, что это задание никогда не закончится и зря они все это затеяли, но все равно они шли и шли вперед, тщательно зарисовывая все ответвления от основного маршрута. Разведчики всецело доверяли своему командиру, и за все время пути ни один из них даже не посмел подумать о том, что можно все бросить и повернуть обратно.

Шаттен приподнял голову и сразу же почувствовал щекой слабое дуновение легкого ветерка. Оно было очень слабым и неточным, но командир сумел его определить:

– Через пару километров будет проход наверх. Двое вперед – проверьте, чтобы все было тихо…

– Есть…

Разведчики неслышно, как тени, отделились от основной группы и сразу же исчезли в темноте. Через несколько минут основная группа отправилась за ними. Спустя какое-то время они поднялись наверх и наконец-то смогли немного расслабиться. На улице стояла ночь, и огромные звезды свисали прямо над землей, освещая все вокруг своим холодным серебряным светом. Луна была размером с приличный арбуз, и от нее исходил настолько яркий свет, что разведчикам с непривычки показалось, что это было самое настоящее солнце. Они лежали на небольшой полянке у подножия огромной горы и наслаждались свежим воздухом. Через час был готов горячий ужин, и Шаттен в очередной раз удивился волчьему аппетиту своих молодых бойцов. На огне был зажарен только что подстреленный олень, и к концу приема пищи от него остались только жалкие кости. Как обычно после сытного ужина все, кроме дозорных, развалились у костра и предались воспоминаниям о доме, а Шаттен думал о своей затерянной во времени команде. Его мысли прервал один из его подчиненных:

– Чемпион, мы сейчас где находимся? По предварительным подсчетам мы уже где-то в Восточной Сибири?

– Нет, в Восточную Сибирь нужно было забирать левее, там, где двенадцатый коридор нам встретился, – вот там и нужно было поворачивать. А мы сейчас где-то недалеко от Китая или Монголии.

– Далеко забрались – так, может, и до Японии дойдем.

– До Японии – это вряд ли… Там много под водой придется идти, а вот берег Сахалина, может, и увидим когда-нибудь, хотя вряд ли – это в другой стороне. Кстати, бойцы, никто ничего необычного или интересного не заметил за все это время, что мы идем?

– Ну, самое необычное – это то, что мы идем под землей, что может быть еще необычнее?

– Ну, во-первых, очень ровная дорога – это заметили…

– Так, ровная дорога, и пыли на земле очень мало… Ну, кто продолжит? Кто похвастается своей наблюдательностью?

– Мне, может, показалось, но дорога, по которой мы идем, расположена слегка под уклоном, и мы вроде как все ниже постепенно опускаемся. Хотя, может, я и не прав…

– Прав, в самую точку попал. Именно… дорога проложена под наклоном, а это значит… Что это значит?

– Что значит?

– Вот я у вас и спрашиваю, что это значит? Ну, думайте, думайте…

– Ничего не значит, просто сделали дорогу некачественно, вот и получилась такая.

– А вот тут ты ошибаешься, мой юный друг… Дорогу эту делали специально под легким еле заметным уклоном. А уклон этот сделан для того, чтобы здесь можно было легко тащить повозку или даже катиться на ней как под горку. Помните, когда мы пару недель назад поднимались на поверхность, то нашли еще одну дорогу, которая примерно в обратную сторону шла? Вот та дорога и есть наш обратный путь – она также сделана с небольшим уклоном, но только уже в другом направлении. А то, что в подземелье почти нет пыли под ногами, говорит как раз о том, что все сделано для того, чтобы было легче передвигаться…

– Как-то все сложно уж очень устроено…

– Ничего, вернемся в Город – попробуем соорудить специальную повозку для поездок под землей, и если все получится, то у нас появятся огромные преимущества перед любым народом на земле…

– А как можно было проложить такие дороги под землей? Это ведь тысячи лет нужно было потратить, чтобы выполнить такую работу.

– Не думаю… Часть дорог пробили для себя подземные воды, и знающие люди стали их использовать в своих целях. Под Уральскими горами находится очень много пещер разного размера. И, по-видимому, кто-то очень хорошо знал местонахождение основных пустот под горами и пробил между ними тоннели, тем самым соединив все в единую сеть подземных дорог. Скорее всего, наши соседи этим и занимались все время.

– Зачем это им нужно было?

– Это у них нужно было спросить.

– А мы с ними когда-нибудь встретимся еще или они настолько глубоко ушли, что уже никогда не вернутся?

– Этого никто не знает.

– А почему они ушли?

– Все уже, отстаньте от меня со своими вопросами, я знаю не больше вашего… Всем отдыхать, через пять часов выдвигаемся…

Шаттен стоял в зале заседаний перед старейшинами и терпеливо ждал, когда они закончат тщательно изучать карту. Наконец один из них повернулся в его сторону:

– Хорошая работа…

– Мы старались…

– Но это не единственная дорога?

– Нет, мы разведали только одну дорогу в том направлении, а их десятки. У нас есть подробные карты на сто километров вокруг Города на глубине от десяти до двухсот метров – это результат нескольких месяцев работы разведки. Моя группа продолжает составлять схемы дорог, постепенно расширяя изучаемую территорию.

– Ниже не спускались?

– Нет. Нам было запрещено спускаться ниже, поэтому мы неукоснительно выполняли только распоряжения совета старейшин.

– Хорошо. Твоя группа будет отмечена на ближайшем собрании Города, а сейчас можешь идти отдыхать.

Шаттен устало вышел из здания и направился в сторону своего дома. Здесь все было так же, как и в тот момент, когда он уходил со своими ребятами в очередной долгий поход. Пока хозяина не было дома, дежурные по караулу тщательно убирались и следили за порядком в его хозяйстве. Кони были накормлены и вычищены, дрова наколоты и аккуратно сложены вдоль стены, даже вода в бочке в доме была заменена на свежую. Шаттен, не раздеваясь, лег на широкую лавку и блаженно потянулся. Измученное в пути тело разведчика требовало отдыха и расслабления. Он задремал, но насколько бы ни был чуток его сон, Чемпион не смог услышать, как кто-то осторожно и тихо, словно кошка, сумел войти в его дом. Шаттен вздрогнул от неожиданности. Он сквозь сон отчетливо почувствовал, что что-то произошло, и теперь он находится уже не в полной безопасности. Это что-то внимательно смотрело на него и буквально пронизывало насквозь своим взглядом. Никто из друзей и знакомых не мог себе позволить вот так запросто зайти в дом к Чемпиону. Он слыл в городе нелюдимым, и у него не было близких друзей. Весь интерес к жизни у него сводился к военной службе, и поэтому большую часть своего времени он проводил в военных городках и бесконечных походах. Шаттен, не открывая глаз, нащупал рукой нож, с которым не расставался, даже когда ложился спать, и осторожно локтем расстегнул защитную заклепку. Глядя со стороны на спящего человека, совершенно нельзя было заметить ни единого движения, но за несколько секунд Чемпионом была проделана огромная работа, и теперь он уже был готов принять бой во всеоружии. Теперь ему оставалось только слегка приоткрыть один глаз, чтобы с точностью определить количество непрошенных гостей и их расположение в комнате, чтобы раз и навсегда объяснить, что такие штуки с ним не проходят. Но неожиданно все встало на свои места. Знакомый голос с легким укором заставил его расслабиться: