Невинная для демона

Глава 5

Слова древних молитв монотонным гулом срывались с моих губ. Но они не приносили облегчения. Я до боли впивалась пальцами в пожелтевшие страницы фолианта, отчаянно пытаясь выжечь, вытравить образ, намертво отпечатавшийся на внутренней стороне моих век. Янтарные глаза. Уверенные руки. Шепот, от которого закипала кровь.

«О, святые, помогите мне избавиться от нечистых помыслов…» — шептала я, но вместо святого лика передо мной возникала его дерзкая улыбка.

Именно в этот миг свеча на подоконнике внезапно погасла, будто ее кто-то задул. Лунный свет, заливший было комнату серебром, померк, накрытый стремительной тенью. Воздух сгустился, наполнился ароматом терпкого сандала и свежестью грозы.

Я медленно обернулась.

И вскрикнула.

Он стоял в двух шагах от меня.

— …Брат Элиан? Что… Что вы здесь делаете?!

Вместо ответа он хищно усмехнулся. В полумраке опасно блеснули острые клыки.

Холодный ужас накрыл меня с головой.

Нет, это не был святой монах. Передо мной стоял оживший кошмар из моих самых сокровенных, самых греховных снов.

Он казался невероятно высоким, могущественным, заполняющим собой всё пространство моей крошечной кельи. Длинные черные волосы струились по плечам, обрамляя бледное, точно выточенное из лунного света лицо, а из-под темных прядей выглядывали острые, чуть вытянутые уши. Его кожа отливала холодным мерцанием, а за широкими плечами колыхались огромные черные крылья с коготками, как у летучей мыши.

— Э-этого не может быть… — голос не слушался, стал тонким и поломанным.

Все тело окаменело.

Его губы вновь растянулись в ухмылке, лишенной всякой человечности. Это был настоящий оскал хищника.

— Почему? Ты же так радовалась мне во сне, Лира. Звала меня. Ждала.

От страха я не чувствовала ног. Сердце колотилось где-то в горле.

— Это все это не по-настоящему! — выдохнула я, отчаянно цепляясь за остатки рассудка. — Ты лишь плод моего воображения!

Он сделал шаг вперед, и я отпрянула, прижавшись спиной к холодной стене.

Наслаждаясь моим страхом, демон медленно подошел ко мне.

— Разве есть какая-то разница, реально это или нет? — он наклонился к моему лицу, так что я почувствовала его обжигающее дыхание на своих губах. — Важно лишь то, что твое тело всё помнит. Оно скучает по мне. По моим рукам. По моим прикосновениям.

И прежде чем я смогла позвать на помощь, его рука с длинными, острыми когтями впилась в мой подбородок. Он грубо задрал мою голову, заставляя заглянуть в пылающие золотые глаза. Боль смешалась с шоком.

— Нет… — успела выдохнуть я.

А следом демон впился губами в мои губы.

Этот поцелуй не имел ничего общего с теми томительными, дурманящими ласками, которыми он искушал меня в сновидениях. То был не акт любви и даже не вспышка страсти. Это было завоевание. Наказание. Вторжение.

Его губы были обжигающими и безжалостными. Язык ворвался в мой рот, подавляя любое сопротивление.

Я отчаянно уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть это воплощение тьмы, но с тем же успехом я могла бы пытаться сдвинуть с места гранитную скалу. Он даже не заметил моих жалких усилий. Одним резким движением он перехватил оба моих запястья, сжал их в своем кулаке и вскинул над моей головой, еще сильнее вжимая меня в холодную, шершавую кладку стены.

Он вкушал меня, поглощал, стирая грань между болью и тем странным, предательским трепетом, что начал разливаться по моим жилам вопреки воле и страху.

Тело, обманутое знакомостью этого кошмара, начало предавать меня. По спине пробежали мурашки, внизу живота вспыхнул тот самый предательский жар, который я знала по своим снам.

Я хотела его. О, Единый, прости меня, я хотела его.

Стыд, жгучий и ядовитый, затопил мое сознание.

Как я могла? Послушница святой обители, отдавшая себя служению Свету — я стояла, прижатая к стене демоном, и мое тело таяло от его прикосновений. Я не отталкивала его по-настоящему. Я не кричала. Я не звала на помощь.

Я тонула в нем. Тонула в этих порочных ощущениях, оскверняя свою душу.

Слезы выступили на глазах. Я ненавидела себя. Ненавидела его. Ненавидела эту проклятую слабость, что распускалась внизу живота ядовитым цветком.

Мое тело словно не принадлежало мне, предательски выгибаясь навстречу обжигающим прикосновениям демона.

Он наконец перестал терзать мои губы. Горячее дыхание оседало на коже, заставляя меня дрожать.

— Видишь? — в его голосе звучала торжествующая жестокость. — Твое тело честнее твоих молитв. Оно признает своего господина.

Я попыталась вырваться, дернулась всем телом, но хватка была стальной. Ноги дрожали, я с ужасом осознавала: это не от страха. Сквозь оцепенение, сквозь стыд и ненависть пробивалось отвратительное, запретное возбуждение, которое ядом разливалось по венам, плавя остатки моей воли.

— Отпусти меня! – взмолилась я.

Демон лишь усмехнулся. Провел кончиками пальцев по моей шее, легко скользя по коже острыми коготками, но не причиняя вреда.

— Но ведь это ты звала меня, маленькая святоша, — бархатисто прошептал он. — Ты сама открыла дверь, приглашая меня в свои сны. А теперь, когда я пришел, ты смеешь отрекаться от своего желания?

Он снова приблизил свое лицо к моему. Я зажмурилась, ожидая нового насилия. Но вместо этого его губы коснулись моей шеи, чуть ниже уха. Прикосновение было таким же горячим, но теперь в нем была странная, почти ласковая нотка, которая пугала еще больше грубостей.

— Ты не можешь отрицать то, что чувствуешь, — прошептал он, голос снова стал обволакивающим, соблазняющим. — Не можешь спрятаться от самой себя.

Я чувствовала, как воля тает под напором его слов и прикосновений. Я ненавидела это чувство. Презирала свою слабость.

Но где-то в самой глубине души, под тяжелыми слоями страха и стыда, жадно теплилась искра того самого темного огня, что сжигал меня в моих снах. И этот огонь тянулся к нему, признавая в нем свою погибель.

— Не лги хотя бы себе. Ты мечтаешь обо мне каждую ночь, маленькая монашечка.

Глава 6

— Ты мечтаешь обо мне каждую ночь, маленькая монашечка.

Его слова повисли в воздухе, густые и тягучие, как мед. Они звучали не как обвинение. Скорее, как констатация давно известного ему факта.

Он наконец разжал пальцы, освобождая мои запястья.

Его рука, удивительно изящная для существа такой пугающей силы, медленно поднялась к моему лицу. Кончики его пальцев едва коснулись моей щеки — прикосновение было почти невесомым, призрачным, но оно обожгло меня сильнее раскаленного железа.

Я вздрогнула всем телом, чувствуя, как по венам прокатывается электрический разряд. Разум требовал: «Оттолкни его! Беги! Зови на помощь!», но руки безвольно повисли вдоль тела, лишенные воли.

— Я… я не должна… — голос был тихим, поломанным, полным отчаяния. — Это грех…

Это была моя последняя шаткая плотина, которую я пыталась возвести против нахлынувшего чувства.

Демон наклонился чуть ближе. Его теплое дыхание овеяло мое лицо.

— Но хочешь? — искушающе спросил он.

Я не ответила. Не смогла. Любое слово, даже «нет», стало бы ложью, которую он тут же разглядел бы в глубине моих глаз.

Мои пальцы предательски дрожали. Грудь часто и рвано вздымалась под грубой тканью монастырского платья, которое теперь казалась невыносимо тесным. Глаза, широко раскрытые от первобытного ужаса и тайного влечения, были прикованы к его горящему золотому взгляду, точно у маленького кролика, завороженного змеей.

Он долго вглядывался в мое лицо, словно видел перед собой нечто весьма любопытное. А затем неожиданно отпустил меня и отступил на два шага.

Лишившись его поддержки, я почувствовала, что ноги меня больше не держат. Колени подогнулись, и я беспомощно сползла по шершавому камню стены, осев на холодный пол.

Всхлипнула, один раз, затем второй. И сама не заметила, как по щекам покатились слезы, смешиваясь с привкусом его поцелуя на моих припухших губах.

Демон медленно, с кошачьей грацией присел передо мной на корточки. Его огромные крылья заполнили всё пространство, отсекая меня от остального мира. Почти нежным, вкрадчивым жестом он смахнул слезинку с моей щеки.

Его голос прозвучал как неизбежное проклятие:

— Скоро, ты перестанешь бояться меня.

А затем поднялся.

— До скорой встречи, Лира.

И, развернувшись, он ушел, растворившись в тенях.

Я осталась одна в холодной лунной мгле.

Сидя на коленях, я всхлипывала, прижимая ладонь к губам, которые всё еще хранили вкус летней грозы и первородного греха.

***

Последующие дни стали для меня одним бесконечным, изматывающим кошмаром. Я молилась до хрипоты, истязала себя аскезами, постилась до головокружения. И все это лишь бы выжечь из себя память о том сне…

Или это был не сон?

Дрожащими руками я сжимала четки, гадая: действительно ли демон явился за моей душой, или я сама породила его из собственного безумия?

Я плакала, забившись в угол кровати, чувствуя себя самой грязной и падшей из всех живущих на земле. Каждое утро я умоляла Свет о милости и прощении за то, что осквернила свой разум.

Но чем отчаяннее я взывала к небесам, тем ярче и наглее в памяти вспыхивали запретные образы. Жар его прикосновений, который, казалось, всё еще тлел под кожей. Его шепот, проникающий в сознание. Обжигающие губы и терпкий, сводящий с ума вкус его поцелуя.

Я пыталась отгородиться священными текстами, но слова расплывались, а в ушах звенел насмешливый голос: «А мне показалось, вы предпочитаете более яркие сюжеты».

Стыд сжигал меня изнутри, точно медленный яд. Я была осквернена. И самым страшным было понимание, что осквернил меня не он своим присутствием, а мой собственный разум, который вновь и вновь возвращал меня в тот момент, заставляя сердце биться в предвкушении погибели.

В эту ночь я сидела на жесткой кровати и шептала молитвы, когда свеча у изголовья вдруг снова погасла.

Я медленно, чувствуя, как все цепенеет внутри, подняла голову.

Прежде чем я успела издать хотя бы звук, тень в углу кельи сгустилась, обретая плоть.

И я снова увидела его.

Это был определенно не прекрасный незнакомец из моих грез и не монах из библиотеки.

Сердце бешено заколотилось под ребрами.

«О, святые, неужели это происходит наяву? Неужели это не морок, не безумный сон?»

Тень за спиной демона жила собственной жизнью, извиваясь щупальцами мрака. В глазах пылало настоящее адское золото, а в полутьме, когда его губы искривились в хищном оскале, явственно блеснули острые клыки.

Сегодня за его плечами не было огромных крыльев, зато черные, как сама бездна, волосы были распущены и густыми волнами струились по широким плечам.

На этот раз демон не позволил мне отдалиться или упасть на колени. В одно мгновение он оказался передо мной. Горячие, сильные руки обхватили мою талию, прижав меня к своей крепкой груди.

Губы демона, обжигающие и мягкие, коснулись мочки моего уха.

— Я не причиню тебе боли… — его шепот был подобен яду, медленно просачивающемуся в разум, — …если ты сама об этом не попросишь.

Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. Я отчаянно пыталась убежать, скрыться от его околдовывающего, золотого взгляда, но убежать от собственных ощущений было невозможно. Моя плоть узнавала его, тянулась к нему, игнорируя страх.

Его губы медленно, чувственно скользнули вниз, от уха к шее, к тому самому месту, где в панике бился мой пульс. Прикосновение было влажным и горячим. Я почувствовала, как по телу разливается истома. А затем вдруг ощутила легкий, острый укол — не боли, а чего-то дразнящего, щекочущего. Его клыки.

Тихий стон сорвался с моих губ.

Этот звук, полный постыдного наслаждения и непроизвольного, животного трепета, вырвался помимо моей воли, обнажая мою слабость. Руки бессильно уперлись в широкую грудь.

— Так… нельзя… — прошептала я в безумной надежде, что слова вернут мне власть над собой. Но это был уже не протест, а жалкая мольба, обращенная к самой себе, к нему, к Единому, который, казалось, навсегда отвернулся от меня.

— Но тебе ведь нравится? — он не отрывал губ от моей кожи, опаляя шею горячим дыханием, от которого по всему моему телу, до самых кончиков пальцев, рассыпались мурашки.

Его ладонь медленно скользнула вниз по моей спине, властно обводя изгиб талии, и вдруг неожиданно проникла под грубую шерсть монастырского платья.

Прикосновение горячих пальцев к обнаженному бедру отозвалось во мне подобно удару молнии.

Я вскрикнула от шока.

Инстинкты кричали, чтобы я бежала, оттолкнула это порождение бездны, но ноги были как ватные, а в жилах струился расплавленный свинец.

Я застыла в его руках, оцепенев от собственного бессилия.

Это была полная, постыдная капитуляция. Я больше не могла бороться. Плотно зажмурив веки, я позволила себе сделать этот шаг и упасть в разверзнувшуюся бездну тьмы.

Его губы жадно исследовали шею и ключицы, кусали и ласкали нежную кожу, пожирали каждый мой судорожный вздох. Демон целовал меня так, будто намеренно отравлял, вливая в меня яд сладострастия капля за каплей, превращая мою веру в пепел.

А его пальцы, о, святые… его пальцы стали проводниками в мир, о существовании которого я, невеста Света, даже не подозревала. Мир, где боль и экстаз сливались в одно неразрывное целое.

Его рука медленно скользила по моему бедру, к внутренней поверхности, где кожа была особенно нежной и чувствительной. Каждое движение было выверенным, каждое прикосновение — обещанием и угрозой одновременно. Он не спешил, намеренно заставляя прочувствовать каждый миг моего падения, каждую частицу нарастающего во мне напряжения.

Он находил места, о существовании которых я и не подозревала, и заставлял меня трепетать от прикосновений, вызывая тихие всхлипы.

В этом бушующем океане наслаждения я окончательно забыла о Едином боге. Весь мой мир, всё мое мироздание сузилось до его горячих рук на моей коже, до жгучего, почти невыносимого ожидания того, куда он поведет меня дальше. Я тонула в этом хаосе, разрываясь между ледяным ужасом и неистовой, голодной жаждой продолжения, которое должно было стать моим концом.

Под его искусными пальцами я плавилась, точно воск храмовой свечи, забывая, где кончается мое тело и начинается его тьма. Каждое движение демона было наполнено хищной грацией и глубоким знанием моих сокровенных слабостей.

— Смотри на меня, Лира, — приказал он, и я, не в силах сопротивляться, распахнула глаза.

Он навис надо мной, закрывая собой весь мир, и в золоте его глаз я увидела свое отражение — растрепанную, с пылающими щеками и затуманенным взглядом.

Его рука, скользнувшая к самому средоточию моего жара, замерла на мгновение, прежде чем подарить мне новое, пугающее откровение.

Пальцы демона проникли внутрь, и я выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи. Горло сдавило коротким, надрывным криком, который он тут же поймал своими губами, превращая его в глубокий, собственнический поцелуй. Это было невыносимо: острое, почти болезненное удовольствие прошило меня насквозь, заставляя бедра невольно двигаться в такт его движениям.

Он резко отстранился от моих губ, позволяя моему протяжному стону разрезать тишину кельи. Я металась в его руках, охваченная неведомым ранее пожаром, который с каждой секундой становился всё невыносимее.

— Твое тело жаждет большего, чем просто спасения, — его низкий голос проникал в самую суть моего естества. — Ты чувствуешь, как в тебе умирает монахиня и рождается женщина?

Пальцы демона продолжали свой размеренный, сводящий с ума танец, исследуя меня, заставляя содрогаться в его объятиях. Каждый раз, когда я думала, что больше не выдержу, он замедлялся, дразня, доводя до предела.

Я вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами твердость его мышц. Голова кружилась, а мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Не было больше ни обетов, ни святой обители, ни Единого бога — только этот демон и та сокрушительная лавина ощущений, которую он вызывал во мне.

Его губы вновь прижались к моей шее. Он жадно вдохнул мой запах.

— Я мог бы взять тебя сейчас, Лира, — прошептал он. — Мог бы разрушить твою чистоту и забрать то, что ты так бережешь. Но я хочу, чтобы ты сама умоляла меня об этом. Я хочу, чтобы ты проклинала тот день, когда решила посвятить себя Свету.

Он усилил напор, его движения стали более глубокими и настойчивыми. Вспышка ослепительного удовольствия, похожая на электрический разряд, прошила мой позвоночник. Я выгнулась дугой, закусив губу до крови, чтобы не закричать. Это было похоже на падение в бездонную пропасть, где вместо смерти меня ждал ослепительный, невыносимый восторг.

Волна экстаза накрыла меня, вымывая из сознания последние крупицы разума. Я содрогалась в его руках, чувствуя, как внутри всё завязывается в тугой узел и рассыпается миллионами искр. Когда дыхание начало возвращаться ко мне, я поняла, что лежу в его объятиях, полностью опустошенная, а он смотрит на меня с той самой жестокой, торжествующей улыбкой.

Демон так и не взял мою невинность, но он забрал нечто гораздо более важное — мою преданность небесам.

Глава 7

Первые рассветного лучи солнца прокрались в келью, заливая светом голые стены и деревянные половицы. Я лежала на своей узкой кровати, невидящим взором уставившись в потолок. Тело было тяжелым, чужим, будто налитым свинцом. Воздух в комнате казался спертым, удушливым, пропахшим грехом и едва уловимым ароматом сандала, что всегда витал вокруг демона.

Он исчез с последней тенью ночи, растворился, как кошмар. Но кошмары заканчиваются с рассветом. А мой — нет.

Я медленно подняла дрожащую руку и коснулась шеи. Кожа там была чувствительной и воспаленной. Напоминание о том, что все произошло в реальности.

«Не было. Этого не было. Это было испытание, морок, посланный дьяволом…»

Я пыталась молиться. Шептала знакомые слова, вцепившись в одеяло, словно в спасительную соломинку. Но молитвы рассыпались в прах, не долетая до небес. Они разбивались о память моего тела, о жгучий, ядовитый стыд и ту предательскую волну тепла, что всё еще пульсировала в жилах.

Я зажмурилась, но темнота не принесла спасения. Перед глазами всплыл его образ — не демонический облик монстра, а тот образ из моих грез, что стал мне так пугающе близок: золото глаз, в которых плавилось солнце, и тонкая, почти нежная улыбка.

По щекам потекли слезы, но на этот раз они были тихими, безнадежными. Я плакала не от страха, а от осознания. Осознания того, что я сломлена.

Повернувшись на бок, прижалась лбом к холодной каменной стене. И тут, в самой глубине моего существа, под всеми слоями стыда и отчаяния, шевельнулось нечто темное и непроизвольное.

Ожидание.

Острый, колючий шип. Мысль, от которой кровь бросилась в лицо, а сердце забилось чаще: «А когда он вернется?»

Я в ужасе попыталась отшвырнуть эту мысль из головы, заковать ее в кандалы новых молитв, заглушить покаянием. Но семя уже было посеяно. Оно мгновенно пустило глубокие, цепкие корни в моей растоптанной воле, прорастая сквозь трещины в душе черными ядовитыми цветами.

Самое страшное было не в том, что он пришел. Не в том, что он сотворил со мной. Самое страшное таилось в тишине кельи, в пустоте, которую он оставил после себя. И в том, как все мое существо, моя оскверненная, грешная плоть, начинала скучать по этой тьме.

Я лежала и ждала. Ждала следующей ночи. Ждала его возвращения.

Я знала, что каждая наша встреча приближает меня к плахе, но, кажется, я была больше не в силах дышать без его горячего дыхания на моей коже.

***

Потянулись дни, слившиеся для меня в одно бесконечное, мучительное ожидание. Я выполняла свои обязанности почти механически: переписывала тексты, собирала травы, исполняла обряды. Но мысли мои были далеко не праведными, они блуждали в сумерках той ночи.

Я ловила себя на том, что днем ищу его глазами в толпе монахинь, а вечерами прислушиваюсь к шагам в коридорах. Монастырь, бывший когда-то надежной крепостью и тихой гаванью, теперь превратился для меня в гигантскую клетку, в которой я с замиранием сердца ждала своего тюремщика.

Но демон не приходил.

Каждое утро я просыпалась с чувством облегчения. Но следом за ним, точно яд, разливалась странная грусть.

Я боялась его появления. Но еще больше я боялась того, что он больше никогда не вернется.

Сидя в библиотеке, я старательно переписывала «Трактат о Небесных Сферах». Мысли вдруг снова потекли не в ту сторону, рука дрогнула и чернильная клякса расплылась по чистому листу.

— Сестра Лира, вы сегодня непривычно рассеянны.

Я вздрогнула так сильно, что перо выпало из пальцев. У стеллажа с теологическими трудами стоял брат Элиан.

Его фигура была облачена в простую серую рясу. Капюшон слегка прикрывал лицо, взгляд был кротким, а руки лежали на четках. Он казался воплощением смирения и праведности.

Но мое испорченное тело отозвалось на его голос так, будто по венам пустили огонь. Стыд ударил в лицо, я стиснула колени, пытаясь заглушить импульс, вспыхнувший внизу живота.