Инчхонский синдром

хрипотцой. Он чуть кивнул и уже собрался идти дальше, но девушка

задержалась на секунду дольше, бросив на Сон Иля ещё один

быстрый взгляд. Будто что-то приметила. Или кого-то узнала.

— Пойдём, — тихо сказала она парню, и они двинулись в сторону

института, огибая Сон Иля.

Он проводил их взглядом. Парень и девушка шли рядом, не

касаясь друг друга, но с какой-то странной синхронностью, будто

давно привыкли двигаться в такт. Не любовники, не родственники.

Скорее… сообщники? Сон Иль не мог подобрать точное слово.

«Первый день, — подумал он, провожая их взглядом. — Кто они?

Студенты? Или просто гости? И почему у меня такое чувство, что я их

ещё увижу?». Он потер плечо - место столкновения слегка ныло, но

не от боли. Скорее от неожиданности. Солнце выглянуло из-за

облаков, и Сон Иль прищурился, провожая незнакомцев взглядом, пока они не скрылись за поворотом к главному входу.

31 / 227

Тишина. Только шум ветра в ветвях. Он тряхнул головой, отгоняя

странное предчувствие, и снова зашагал к выходу. Магазин ждал.

Извинения тоже ждало своего часа. А эти двое… они остались в

голове занозой. Незнакомой и оттого особенно острой. Сон Иль

вышел из магазина с лёгким шелестом пластикового пакета в руке.

Внутри лежало то, что он выбрал после десяти минут сомнений: коробка дорогого шоколада с морской солью, она показалась ему

уместной, потому что Инчхон пах морем, а Бо Ра, несмотря на всю

свою колючесть, наверняка любила сладкое, как и все нормальные

люди. Ещё он прихватил маленькую мягкую игрушку - чёрного

ворона, который стоял на полке у кассы и смотрел на него

насмешливым стеклянным глазом. Ворон напомнил ему его самого: такой же тёмный, наблюдательный и вечно лезущий не в свои дела.

Он усмехнулся собственной иронии и положил птицу в пакет.

— Если она швырнёт это в меня, значит, заслужил, — пробормотал

он себе под нос, выходя на улицу.

Воздух на улице стал холоднее, ветер трепал куртку. Сон Иль уже

собирался свернуть обратно к институту, как вдруг услышал голоса.

Не просто разговор, а скандал. Гневные, срывающиеся на крик

интонации доносились из-за угла, где за магазином начинался узкий

проулок, заставленный мусорными баками и старой рекламой.

— Ты вообще охренел, да?! — голос был молодым, но таким

пропитанным яростью, что Сон Иль невольно замер. — Я тебе

простым языком сказал, ты не тот кто решает! Кто ты такой, чтобы

указывать?!

Сон Иль нахмурился. Что-то в этом голосе показалось ему

неправильным. Слишком… театральным, что ли? Как будто парень не

просто кричал, а наслаждался процессом. Любопытство было

старой детективной привычкой дёрнуло его за ниточку. Он бесшумно

шагнул к углу здания и осторожно выглянул из-за стены.

В проулке стояли трое. Тот, кто кричал, находился ближе всех.

Молодой парень, примерно ровесник Сон Иля, а может, чуть младше.

Но самое яркое в нём была не поза, не жестикуляция, а цвет волос.

Фиолетовый. Яркий, неестественный, как у персонажа аниме -

глубокий, с лиловым отливом, явно крашенный и совсем недавно.

Волосы были коротко стрижены на висках, а сверху чуть длиннее, лежали небрежными прядями, падая на лоб. Он был одет в чёрную

кожаную куртку с кучей металлических заклёпок и рваные джинсы.

Выглядело это так, будто он готовился не к лекциям, а к съёмкам

клипа какой-то рок-группы. Перед ним стояли двое. Те самые. Сон

Иль узнал их сразу. Тот парень: высокий, с широкими плечами, всё в

32 / 227

той же тёмной куртке, стоял с каменным лицом, не реагируя на

крики. Его поза была спокойной, даже расслабленной, но Сон Иль

заметил, как напряжены его руки, сжатые в кулаки и спрятанные в

карманы. Девушка рядом с ним: короткое пальто, волосы до плеч, смотрела на фиолетового парня с выражением, которое трудно было

прочитать. В её взгляде не было страха. Скорее холодное презрение

и… усталость? Будто она слышала этот крик сто раз и сто раз знала, чем он закончится.

— Ты понял меня, Пак Джин Хо?! — ткнул пальцем в сторону

высокого парня. — Ещё раз сунешься не в своё дело, то пожалеешь.

Я не шучу. Ты знаешь, кто мои люди. Ещё слово, и ты труп. Понял?!

Сон Иль прищурился. «Труп»? Слишком громкое слово для

студенческой ссоры. Слишком… уголовное. Он попытался уловить

нить разговора, понять, из-за чего сыр-бор, но обрывки фраз

терялись в ветре. Фиолетовый говорил быстро, проглатывая

окончания, и смысл ускользал.

— Ты слышишь меня?! — снова заорал, делая шаг вперёд.

Пак Джин Хо, тот самый высокий парень не сдвинулся с места.

Только чуть склонил голову, глядя на фиолетового сверху вниз.

Девушка положила руку ему на локоть - короткое, успокаивающее

движение. И спокойно ответила:

— Мы всё поняли. Можешь не надрываться.

— Завались, Чо Ми Ран! — рявкнул на неё. — Тебя вообще никто не

спрашивал!

«Чо Ми Ран», — мысленно повторил Сон Иль, запоминая имя. — «А

парня - Пак Джин Хо».

Он потянулся вперёд, пытаясь услышать больше, и тут тень упала

на него сзади. Не метафорическая. Настоящая. Кто-то большой и

очень близкий закрыл собой солнце. Сон Иль резко обернулся, инстинктивно сжимая пакет с извинениями. Перед ним стоял

парень. Высокий, выше даже того Пак Джин Хо. Широкий в плечах, с

короткой стрижкой и тяжёлым, немигающим взглядом. Одет просто: тёмная толстовка с надвинутым капюшоном, джинсы, массивные

тактические ботинки. От него пахло табаком и чем-то ещё, металлом, что ли? Лицо было обычным, даже неприметным, но глаза… глаза

смотрели так, будто взвешивали Сон Иля на невидимых весах.

Прикидывали, что с ним делать. Сердце ушло вниз.

— Юн Гви, — сказал этот парень, не оборачиваясь, но повышая

голос так, что фиолетовый в проулке мгновенно заткнулся. Голос

был низким, спокойным, даже пугающе спокойным. — Тут походу

крыса завелась.

33 / 227

Тишина стала абсолютной. Сон Иль почувствовал, как три пары

глаз: фиолетового Юн Гви, высокого Пак Джин Хо и девушки Чо Ми

Ран уставились на него. На его спину. На то, как он стоит с пакетом в

руке и глупым выражением лица, пойманный на месте преступления.

Он не пошевелился. В голове пронеслась только одна мысль, горькая и ироничная:

«Херовый детектив. Точно херовый. Потому что настоящий сыщик

не попался бы на первой же слежке». Ветер донёс запах газировки

из его пакета. И холод - тот, что не имеет ничего общего с погодой за

окном.

# 2 ГЛАВА

Сон Иль не успел ни шагнуть, ни выдохнуть. Тяжёлая рука

опустилась ему на плечо, не грубо, но так, что любое движение

становилось невозможным. Пальцы парня, которого назвали

Туманом, оказались длинными и цепкими, как стальные пружины.

— Иди, — коротко сказал Туман, и это слово не предполагало

вариантов. — Юн Гви не любит ждать.

Сон Иль заставил себя не дёргаться. В голове, словно щёлкнул

переключатель - страх отступил, уступая место странному, почти

профессиональному спокойствию. «На тебя смотрят. Если побежишь

- решишь, что виноват. Если будешь молчать, то сочтут за слабака.

Лучше всего идти и говорить правду. Ну, почти правду». Он сделал

шаг вперёд, и Туман двинулся следом, чуть сзади по правой стороне, так чтобы перекрыть путь к отступлению, но оставить иллюзию

свободы. Фиолетововолосый Юн Гви стоял на том же месте, скрестив руки на груди. Теперь, когда Сон Иль видел его вблизи, стало заметно, что парень был не просто раздражён, он был

взвинчен до предела. Ноздри трепетали, пальцы левой руки

выбивали быструю дробь по предплечью. Но глаза чёрные, блестящие, словно смотрели с холодным интересом.

— Так, — протянул Юн Гви, чуть наклоняя голову. — И кто у нас тут

любопытный?

Пак Джин Хо и девушка, та кого Туман назвал Чо Ми Ран, обернулись. И Сон Иль увидел, как их лица изменились. Сначала

мелькнуло недоумение, потом узнавание. Ми Ран чуть приоткрыла

рот, а Джин Хо нахмурился, и в его глазах появилось что-то похожее

на тревогу.

34 / 227

— Это тот парень, — тихо сказала Ми Ран, обращаясь к Джин Хо, но

так, чтобы слышали все. — У выхода из института. Мы с ним

столкнулись.

— Помню, — ответил Джин Хо, и его взгляд стал тяжелее.

Юн Гви ухмыльнулся - недобро, с прищуром. Он сделал шаг вперёд

и оказался почти вплотную к Сон Илю. Так близко, что можно было

разглядеть краску на корнях волос - фиолетовая уже начинала

отрастать, открывая тёмный, почти чёрный натуральный цвет.

— Значит, следил? — спросил Юн Гви, и его голос вдруг стал тихим.

Даже ласковым. Это было страшнее крика. — Подслушивал, да?

Крысятничал за углом?

— Не следил, — ответил Сон Иль, стараясь, чтобы голос звучал

ровно. — Я вышел из магазина и услышал крик. Обычное

любопытство. У меня нет привычки лезть в чужие разговоры.

— Нет привычки? — Юн Гви усмехнулся. — А сейчас ты где? В чужом

разговоре. Причём по уши.

Сон Иль промолчал. Глупо было спорить.

— Ладно, — Юн Гви отступил на шаг и скрестил руки на груди. —

Представься. Кто ты, откуда, чей будешь. И быстро. Я не люблю

загадки.

— Хан Сон Иль, — сказал он, глядя прямо в глаза фиолетовому. —

Двадцать четыре года. Новый студент института, факультет

криминалистики и психологии. Сегодня первый день. А так ничей.

Джин Хо и Ми Ран переглянулись. Слово «криминалистика», кажется, произвело на них впечатление. Юн Гви же, наоборот, скривился, будто услышал что-то неприятное.

— Криминалистика, — повторил он, сплёвывая это слово как

привкус. — Значит, будущий мент? Или следователь? Тоже мент, только в галстуке.

— Ни то, ни другое, — спокойно ответил Сон Иль. — Я хочу

расследовать загадки. А не сажать людей. Есть разница.

— Какая, к чёрту, разница? — Юн Гви дёрнул плечом. — Пахнешь ты

как мент. И ведёшь себя как мент. Тихо, аккуратно, в глаза

смотришь, не моргаешь. И ладно бы, но…

Он замолчал. Его взгляд скользнул вниз, на руку Сон Иля, которая

всё ещё сжимала пакет. И остановился.

— А ну-ка, — сказал Юн Гви, и его голос вдруг потерял всю

наигранную томность. Стал острым, как бритва. — Дай посмотреть.

Сон Иль не успел среагировать. Юн Гви шагнул вперёд и

перехватил его запястье, так быстро, что почти профессионально.

Повернул руку тыльной стороной вверх, отогнул край рукава. На

35 / 227

солнце блеснул металл. Часы. Серебристые, с тонким кожаным

ремешком и тёмно-синим циферблатом, на котором вместо цифр

красовались аккуратные штрихи. Сон Иль носил их на левой руке

уже три года - подарок от отца перед тем, как всё пошло под откос.

Он не снимал их даже в душе. Простая привычка. Дорогая привычка.

Юн Гви присвистнул.

— Это же… — он прищурился, разглядывая логотип. — Я такие

только в журналах видел. Таг Хойер? Тысяч восемьсот, да? А то и

больше.

Он отпустил руку и отступил, но взгляд не отвёл. Теперь в нём не

было насмешки. Только холодный, оценивающий расчёт.

— Так, — протянул Юн Гви. — Хан Сон Иль, двадцать четыре года, студент-криминалист. Скажи-ка мне, студентюшка… — он сделал

паузу и наклонил голову. — Ты богатый человек? Ответь честно. Я

сразу чувствую, когда мне врут.

Тишина в проулке стала вязкой, как смола. Туман за спиной Сон

Иля даже не дышал, превратившись в статую. Джин Хо и Ми Ран

молчали, и в их молчании читалось то же напряжение, что висело в

воздухе: густое, почти осязаемое. Сон Иль сжал пакет покрепче.

Внутри лежали шоколад и чёрный ворон для извинения перед Бо Ра.

Смешно. Всего час назад он думал, что его главная проблема за этот

день - неудачно сказанные слова в столовой. А теперь он стоял в

проулке с неизвестными людьми, один из которых только что

оценил его часы как годовой бюджет небольшой семьи.

— Я не богатый, — сказал Сон Иль, и это была правда. Не полная, но

правда. — Это подарок. От отца.

— От отца, — повторил Юн Гви, и в его голосе промелькнуло что-то

похожее на разочарование. — Папин сынок, значит. Подарочки

получает. А сам бедный студент, да, с чистой душой и грантом на

обучение?

— Я плачу за учёбу сам, — ответил Сон Иль, чувствуя, как внутри

поднимается глухое раздражение. — И часы ношу, потому что

привык. А не потому, что хочу кому-то что-то доказать.

Юн Гви долго смотрел на него. Секунду. Две. Три. А потом

неожиданно рассмеялся: отрывисто, громко, совсем не так, как

смеются от шуток. Это был смех человека, который не привык

веселиться.

— Ладно, — сказал он, резко обрывая смех. — Хан Сон Иль. Ты

забавный. Прямолинейный. Или тупой. Или смелый. Но мне это

нравится.

Он повернулся к Туману и кивнул на Сон Иля.

36 / 227

— Запомни его лицо, — приказал Юн Гви. — Может, ещё встретимся.

Затем он перевёл взгляд обратно на Сон Иля, и в его глазах

зажглось что-то опасное - любопытство хищника, который ещё не

решил, хочет ли он играть с добычей или просто убить её.

— Только запомни, Хан Сон Иль, — тихо сказал он, наклоняясь к

самому уху. — То, что ты сегодня видел и слышал, это был не

разговор. Это был сон. Понял?

— Понял, — сказал Сон Иль, хотя не понял ничего из его слов.

Юн Гви кивнул и махнул рукой - жест, означающий «проваливай».

Туман убрал руку с плеча и сделал шаг назад, освобождая проход.

Джин Хо и Ми Ран молча расступились, глядя на Сон Иля странными, почти виноватыми взглядами. Сон Иль не стал испытывать судьбу.

Он развернулся и зашагал прочь, так быстро, но не бегом. Спокойно.

Как будто ничего не случилось. Как будто его сердце не колотилось

где-то у горла, а пальцы не сжимали пакет с силой, способной

раздавить и шоколад, и мягкого ворона. Он вышел из проулка, свернул за угол магазина и только тогда позволил себе выдохнуть.

«Кто они, чёрт возьми, такие? — пронеслось в голове. —

Фиолетовый психопат Юн Гви. Туман его верный пёс. И эта парочка -

Джин Хо и Ми Ран… Они были напуганы. Или не напуганы. Скорее…

загнаны в угол». Он посмотрел на часы. Без пятнадцати два. А

казалось, что прошла вечность. «Бо Ра, — вспомнил он. — Я должен

извиниться перед Бо Ра». Но теперь эта задача казалась почти

смешной. Детской. Потому что только что он случайно наступил на

хвост какой-то большой, тёмной кошке. И она пока не решила, то ли

убежать, то ли царапаться. Сон Иль поправил ремешок часов, почему-то прикрывая его рукавом, и зашагал в сторону

общежития.Первый день в Инчхоне только начинался. И он уже

становился слишком интересным.

Сон Иль не успел сделать и десяти шагов. Как он переходил узкую

дорогу, ведущую от магазинов к общежитию, пустую, без машин, с

одной единственной старой разметкой на асфальте. Мысли всё ещё

крутились вокруг фиолетового Юн Гви и его странной компании.

«Надо держаться от них подальше, — думал он. — И забыть этот

проулок, как страшный сон». Он не услышал шагов. Не почувствовал

опасности. Всё произошло слишком быстро. Тяжёлая ладонь

опустилась на плечо, не просто легла, а вцепилась, как коготь.

Рывок развернул его на сто восемьдесят градусов, и мир вокруг

завертелся: серое небо, грязный асфальт, чьё-то размытое лицо. Сон

Иль не успел поднять руки для защиты. Не успел даже испугаться.

37 / 227

Удар в челюсть пришёлся точно в угол, туда, где кость встречается с

мягкими тканями. Боль вспыхнула моментально: такая горячая и

ослепляющая, с противным металлическим привкусом во рту. Ноги

подкосились. Сон Иль рухнул на колени, потом завалился набок, чувствуя, как щека касается холодного, влажного асфальта. Пакет с

извинениями вылетел из руки и шлёпнулся в лужу. Коробка

шоколада треснула, чёрный ворон покатился по земле, глядя в небо

своими стеклянными глазами. Сон Иль попытался подняться, но

тело не слушалось. Во рту было солёно, кровь, кажется, очевидно что

треснула губа изнутри. Он заморгал, прогоняя пелену, и поднял

взгляд.

Над ним стояли четверо. Юн Гви, тот фиолетовый, с руками в

карманах кожаной куртки и с лёгкой, почти счастливой улыбкой на

лице. Рядом с ним Туман, без капюшона теперь, с открытым, почти

скучающим лицом и руками, которые он только что убрал в

карманы. Тот самый кулак, который прилетел в челюсть, сейчас

спокойно прятался в тёмной ткани. А чуть поодаль от них, Джин Хо и

Ми Ран. Девушка прижала ладонь ко рту, её глаза были широко

раскрыты, полны ужаса. Джин Хо стоял с каменным лицом, но руки

его дрожали. Он смотрел на Сон Иля, и в этом взгляде читалось

что-то похожее на извинение. Или на беспомощность.

— Очухался, — констатировал Юн Гви, наклоняясь над Сон Илем. Он

присел на корточки, положив локти на колени, и уставился прямо в

глаза. В его взгляде не было ненависти. Только холодное, расчётливое удовольствие. — Быстро. Хорошо. Я не люблю, когда

люди падают в обморок. Это слишком неинтересно.

Сон Иль хотел что-то сказать, но челюсть болела так, что язык не

поворачивался. Он только выплюнул на асфальт красную слюну и

снова попытался подняться на локтях.

— Лежи, лежи, — лениво бросил Юн Гви, легонько толкнув его в

плечо. Сон Иль снова упал на спину. — Не геройствуй. Это будет

глупо выглядеть.

Он выпрямился во весь рост, заслоняя собой серое небо.

Фиолетовые волосы трепал ветер, делая его похожим на злого

персонажа из дешёвой манхвы. Только это была не манхва. Это

была реальность. Больная, острая реальность, которая пахла

кровью и сырой землёй.

— Так, — Юн Гви обвёл взглядом своих спутников. — Слушай меня, Хан Сон Иль из Сеула. Это урок. Первый и последний. Запомни его

хорошенько. — Он присел снова, приблизив лицо к лицу. Запахло

табаком и чем-то сладким, жвачкой, может быть. Контраст с его

38 / 227

словами был почти тошнотворным. — Богатенькие мальчики, которые носят часы за миллион и думают, что могут совать свой нос

куда захотят, они здесь не в почёте, — тихо сказал Юн Гви, чеканя

каждое слово. — Особенно в моём присутствии. Потому что я, видишь ли, таких не люблю. А когда я кого-то не люблю… — он

развёл руками, — это плохо кончается. Для него.

Сон Иль смотрел на него снизу вверх. Кровь стекала по

подбородку, капала на куртку. Голова гудела. Но в глазах не было

страха, только злость, глухая, тяжелая злость на себя за то, что не

ушёл раньше, за то, что не услышал шагов, за то, что позволил себя

ударить. Юн Гви заметил эту злость. И она ему, кажется, не

понравилась.

— О, смотрите, — протянул он, обращаясь к своим. — У нас тут не

овечка. У нас тут волчонок. Злится. Кулачки сжимает. Мечтает дать

сдачу. —Он вздохнул и поднялся. — Ну что ж, — сказал он, отходя в

сторону. — Раз он такой смелый… продолжим урок. — Он махнул

рукой, так лениво, как дирижёр, дающий отмашку оркестру. — Туман.

Джин Хо. — Голос Юн Гви стал будничным, почти скучающим, будто

он говорил о погоде. — Обработайте его. Но не переусердствуйте. Он

должен помнить, а не лежать в больнице.

Туман сделал шаг вперёд без единого слова, без сомнений. Его

лицо оставалось спокойным, как у человека, который идёт чистить

зубы. Он достал руки из карманов и медленно сжал их в кулаки.

Джин Хо не двигался. Он стоял как вкопанный, глядя то на Юн Гви, то

на Сон Иля.

— Я сказал, — тихо, с нажимом произнёс Юн Гви, не оборачиваясь.

— Джин Хо. Ты меня слышишь?

Джин Хо сделал шаг. Один. Его лицо было бледным, скулы

напряжены. Рядом Ми Ран схватила его за рукав, что-то прошептала, так быстро, так отчаянно. Но Джин Хо осторожно высвободил руку и

сделал второй шаг.

— Извини, — прошептал он, приближаясь к Сон Илю. Так тихо, что

услышал только тот, кто лежал на асфальте. — Правда, извини.

Туман уже занёс ногу для удара. Сон Иль успел подумать о том, какой это идиотский первый день выдался. О том, что шоколад для

Бо Ра разбит, а чёрный ворон валяется в луже. О том, что папа, наверное, сказал бы: «Я же говорил, сынок, хирургия - это

безопасно». А потом удары посыпались градом. В рёбра. В плечо. В

живот. Сон Иль свернулся клубком, закрывая голову руками, но мир

уже поплыл, теряя цвета и звуки. Где-то далеко кричала Ми Ран:

«Хватит! Ему же больно!» Где-то близко Туман размеренно дышал, 39 / 227

нанося удар за ударом. А Джин Хо… Джин Хо пинал не сильно. Не

так, как мог бы. Ногами по ногам, не целясь в жизненно важные

места. Словно делал вид. Словно хотел, чтобы его видели, но чтобы

не слишком больно. «Херовый детектив, — в который раз подумал

Сон Иль, проваливаясь в темноту. — Настоящий детектив не попался

бы». А потом темнота накрыла его с головой, и удары перестали

иметь значение.

Тьма была густой и тёплой, как старое одеяло, в которые кутают

детей в зимнюю ночь. Сон Иль плыл в ней, не чувствуя ни боли, ни

страха, только странное безразличие ко всему, что случилось

несколько минут назад. Где-то далеко, на границе сознания, пробивались звуки: крики, шум ветра, чьи-то шаги. Но они казались

ненастоящими. Сном. Или воспоминанием о сне. А потом сквозь эту

тьму прорвался голос. Резкий, испуганный, но такой знакомый.

— Сон Иль! Сон Иль, ты меня слышишь?!

Пэк На Ын. Он узнал бы её интонацию из тысячи, ту самую, которая

была у неё, когда она рассказывала о близняшках, о студентах, о

шумных ребятах. Только сейчас в этом голосе не было спокойной

рассудительности старосты. Только паника.

— Пожалуйста, не закрывай глаза! Смотри на меня!

Сон Иль попытался поднять веки. Это оказалось труднее, чем он

думал. Веки были тяжёлыми, словно к ним привязали гири. Он

напрягся, заставил себя и мир вспыхнул яркими, болезненными

красками. Серое небо. Лужи. Асфальт, на котором алели маленькие

капли - его кровь. И лицо На Ын прямо перед ним, в нескольких

сантиметрах. Глаза её были красными, на щеках мокрые дорожки от

слёз. Она держала его голову в ладонях, осторожно, будто он был из

стекла.

— Живой, — выдохнула она, и в этом выдохе смешались облегчение

и новый страх. — Живой.

Он хотел сказать что-то успокаивающее, но рот наполнился

кровью, и вместо слов получился только хриплый, сдавленный

кашель.

— Молчи, — приказала На Ын. — Не разговаривай. Я уже вызвала… я

не вызвала, я не знаю… — она запуталась в собственных мыслях, и

Сон Иль вдруг понял, что она не просто испугана. Она в шоке. А это

значило, что всё было ещё серьёзнее, чем он думал. Он перевёл

взгляд в сторону, и увидел его.

Кто-то стоял перед ним, заслоняя собой остальной мир. Широкие

плечи, высокий рост, спина, напряжённая как струна. Парень был

40 / 227

одет в тёмную толстовку, капюшон откинут, короткие тёмные

волосы, крепкая шея. Он стоял лицом к тем, кто только что избивал

Сон Иля. Стоял и не двигался, только ветер трепал края его одежды.

— Юн Гви, — произнёс этот парень, и голос его был низким, спокойным, почти ленивым, но в этой лени чувствовалась сила, которая не нуждается в демонстрации.

Юн Гви, стоявший напротив, скривился. Фиолетовые волосы

растрепались, на скулах заиграли желваки. Он смотрел на

незнакомца с ненавистью и с чем-то ещё, с чем-то похожим на

неловкость. Или на уважение. Трудно было разобрать.

— Кан Тхэ Хён, — процедил Юн Гви, и это имя прозвучало как

ругательство. — Какого хрена ты здесь делаешь? Это не твоё дело.

— А теперь моё, — ответил Тхэ Хён, не повышая голоса. — Ты

человека почти убил. Прямо посреди дороги. Ты что, с катушек

сьехал?

— Он лез не в свои дела, — огрызнулся Юн Гви, но голос его

дрогнул. — Подслушивал. Ты бы знал, о чём мы говорили…

— Мне плевать, о чём вы говорили, — перебил Тхэ Хён. И в его

голосе впервые прорезалась сталь. — Убирайся.

Юн Гви открыл рот, чтобы что-то сказать наверное, что-то

язвительное, что-то, что вернуло бы ему лицо в этой ситуации. Но не

успел. Тхэ Хён шагнул вперёд. Один шаг. Всего один. Но этого

хватило, чтобы Юн Гви попятился, столкнувшись плечом с Туманом.

Туман вышел вперёд. Бесшумно, плавно, как тень, отделившаяся от