Тень Одного Бога: Кровь и Плетение

— Эй, смотрите, зверинец! — крикнул один из рыцарей, указывая мечом на клетку. — Может, это наш главный приз?

Но у Альтеуса все сжалось внутри. Что-то было не так. Слишком театрально. Слишком... всё подготовленно. И в этот момент воздух на арене загудел. Свет факелов померк, погас, а затем из самого центра каменной плиты вырвался столб ослепительного лилового света. Магические руны вспыхнули на полу, сплетаясь в сложную, зловещую печать призыва.

— СТОЯТЬ! УСПОКОЙТЕСЬ! — закричал старший маг, но было уже поздно. Из центра светящейся печати с оглушительным ревом, от которого задрожали стены, начал подниматься исполин. Крупный, покрытый грубой шерстью, мощные ноги с раздвоенными копытами, и огромная, бычья голова с горящими алыми огненными глазами. Из его ноздрей вырывался пар. В руке он сжимал гигантский, искривленный лабрис, от одного вида которого стыла кровь. Минотавр! Но не из легенд - этот был чудовищем во плоти. Его рост был шесть, если не все восемь метров. Он заполнил собой половину арены. Его багровый взгляд скользнул по перепуганным людям, и он издал новый рев - не ярости, а торжества. Охота начиналась. И в этот миг Альтеус, отступая к стене, бросил взгляд на ту самую клетку. И ему показалось, что черный силуэт внутри замер, а из темноты на него уставились два узких, холодных точки света. Хаос. Крики, звон стали, оглушительный рёв минотавра и треск ломающихся костей под его лабрисом. Рыцари, ещё несколько минут назад насмехавшиеся над Альтеусом, теперь метались по арене, пытаясь хоть как-то противостоять исполину. Их мечи с противным скрежетом отскакивали от его толстой шкуры, оставляя лишь царапины. Маги, пытавшиеся сотворить заклинания, вынуждены были постоянно уворачиваться от летящих в них обломков камней и тел своих товарищей. Альтеус в это время прижался к холодной стене, сердце бешено колотилось. Страх сжимал горло, но разум, отточенный в бесконечных тренировках и отягощённый мудростью прошлой жизни, работал с ледяной ясностью. Довериться им - значит умереть. Они не справятся. Его взгляд снова метнулся к зарешечённой нише. И снова он поймал этот пристальный взгляд из темноты. Две холодные точки, словно звёзды в ночи, были направлены прямо на него. Не на минотавра, не на битву, а на него. «Оно наблюдает. Оно ждёт». Мысли пронеслись вихрем. Слова Морганы: «Ты должен взять его с собой». Этот взгляд не случайность. Это был расчёт. Испытание? Или предложение? Минотавр с грохотом опустил свой топор, и ещё один рыцарь рассыпался кровавым фонтаном. Крики магов стали отчаянными. Они проигрывают. Скоро чудовище перебьёт их всех. Решение пришло мгновенно, рождённое отчаянием и интуицией.Он не может сражаться с минотавром. Но он может использовать хаос. План был безумен. Но другого выбора не было. Пригнувшись, он рванулся вдоль стены, петляя между разлетающимися осколками камней. Его цель был не выход из зала, он был слишком далеко. Его цель была клетка. Он не знал, что там. Демон, дух, чудовище. Но это была единственная неизвестная величина в этом уравнении смерти. И он был готов впустить её в игру. Адреналин затуманил сознание, но инстинкт выживания и острый взгляд Ким Док Хо, годами выискивавшего слабые места в строительных конструкциях, взяли верх. Альтеус замер за обломком колонны, его взгляд приковался к минотавру. Он заметил деталь. Каждый раз, когда один из магов посылал в чудовище сгусток пламени, исполин не просто отшатывался, он яростно защищал морду и шею, особенно густую гриву, свисающую с его бычьей головы. Пламя не пробивало шкуру, но явно причиняло ему дискомфорт, заставляя терять темп. Огонь был ключом. Но того слабого, контролируемого пламени, что извергали маги, было катастрофически недостаточно. Нужен был настоящий пожар. «Слабый огонь... слабый...» — мысль билась, как бабочка об стекло. И тут его взгляд упал не на магов, а на разбросанные по арене факелы, выроненные паникующими солдатами. Один из них лежал в луже чего-то тёмного и маслянистого, возможно, выплеснувшейся из светильников жидкости или природной смолы, просочившейся из трещин в камне. Идея ударила, как молния. Примитивная, грубая, но потенциально действенная. Нужно создать мощный, неконтролируемый источник огня. Он окинул взглядом зал, мозг работал на пределе: Топливо. Таких маслянистых луж было несколько. Нужно собрать их в одно место, под ноги чудовищу. Чем? Провокация. Нужно заставить минотавра оставаться на месте, пока огонь делает свою работу. Осуществление. Бросить в образовавшуюся огненную ловушку факел. Это была задача на выживание, а не на героизм. И для её решения не нужен был магический дар или феноменальное мастерство владения мечом. Нужны были хитрость, расчёт и холодная голова. Его взгляд снова скользнул в сторону клетки. Тот, кто там сидел, всё так же наблюдал. Возможно, этот план был безумием. Но это было его безумие. Его первый самостоятельный шаг в этом новом, жестоком мире. Шаг не мечника, не мага, а выживальщика. Он глубоко вдохнул, сжимая в потной ладони рукоять своего меча, не как оружие, а как инструмент, который, возможно, придётся использовать совсем не для битвы. Мысль оформилась в мгновение ока - чёткий, отчаянный план. Альтеус рванулся с места, забыв о страхе. Он не был воином, но сейчас ему нужна была скорость и ловкость. Он пригнулся, промчался мимо отчаянно сражающихся магов и рыцарей, привлекая внимание минотавра лишь на секунду - ровно настолько, чтобы чудовище с презрительным рёвом отбросило в его сторону окровавленный труп одного из стражей. Приземлившись рядом, Альтеус действовал быстро. Его пальцы дрожали, но движения были точными. Он сорвал с пояса убитого кожаную флягу и небольшой мешочек для провианта. Не думая, он опрокинул содержимое фляги на себя - тёмная, маслянистая жидкость, пахнущая смолой и жиром, разлилась по его накидке. Затем он набил мешок всем, что мог найти: обрывками одежды, порох, сухим мхом, свившимся у стены, создавая примитивный, но эффективный фитиль. Схватив валявшийся неподалёку лук и единственную стрелу, он подкатился к горящему факелу. Времени не было от слова совсем. Минотавр, развернувшись, уже делал в его сторону новый мощный шаг.

— Эй, урод! — крикнул Альтеус, вставая во весь рост и размахивая пропитанной маслом накидкой. — Я здесь

Он изо всех сил швырнул мешок-фитиль прямо в грудь исполину. Тот глухо ударился о толстую шкуру и застрял в складках гривы на его могучей груди. Минотавр на мгновение замер, озадаченный этим жестом, а затем с новым рёвом ярости поднял свой лабрис. В этот момент Альтеус, не дыша, приложил к тетиве стрелу, коснулся её наконечником пламени факела - и выпустил стрелу. Горящая стрела описала короткую дугу и вонзилась прямо в мешок на груди чудовища. На мгновение ничего не произошло. А потом раздался глухой хлопок, и мешок вспыхнул яростным, жирным пламенем. Огонь мгновенно перекинулся на пропитанную маслом гриву и шкуру. Липкое, обжигающее пламя стало быстро расползаться по шее и плечам минотавра. Раздался не рев ярости, а оглушительный, пронзительный вопль боли и ужаса. Чудовище затопталось на месте, сдирая с себя клочья горящей шерсти, ослеплённое дымом и агонией. Это был не смертельный удар. Но это была пауза. Несколько драгоценных секунд, купленных не силой, а хитростью. И Альтеус уже поворачивался, чтобы бежать не к выходу, а к той самой клетке, откуда на него всё это время смотрели два холодных огонька. Хаос, крики и животный рёв горящего минотавра остались позади, словно приглушённые густым занавесом. Весь мир для Альтеуса сузился до этой зарешечённой ниши в стене. Он подбежал к ней, его дыхание срывалось, а в руке дрожал факел, отбрасывающий прыгающие тени на холодные прутья. Он поднял факел выше, пытаясь разглядеть того, кто скрывался внутри. Пламя выхватило из мрака сначала контуры - изогнутые, покрытые чем-то тёмным и грубым, словно потрескавшаяся от времени каменная порода. Затем он увидел огромную, змеиную шею, сложенные могучие крылья, цепкие когти, впившиеся в каменный пол. И тогда тень шевельнулась. Два узких, вертикальных зрачка, отливавших жидким золотом, медленно открылись и уставились на него. Они были не звериной ярости, а древнего, безмерного интеллекта и… скуки. Скуки, длящейся веками. Силуэт дрогнул, исказился, словно мираж на раскалённом воздухе. Тёмная, чешуйчатая форма, которую он принял за нечто иное, распалась, и перед Альтеусом предстало истинное существо. Оно было меньше, чем он ожидал, размером как замок Мацумото, но в каждом его мускуле, в изгибе длинного хвоста и в острых шипах на спине читалась стремительная, смертоносная грация. Это был дракон. Не исполин из легенд, а нечто более юное, но от того не менее величественное. Его чешуя отливала цветом воронёной стали, а по краям пасти тлели крошечные искры. Они смотрели друг на друга. Юноша, чья жизнь висела на волоске, и древнее существо, заточенное в каменную темницу. «Освободить дракона? Это безумие!» - кричал в нём голос разума. Драконы были символами абсолютного разрушения, существами, перед мощью которых меркли даже демоны. Но тут сзади раздался новый, на этот раз не вопль боли, а полный сметающей ярости рёв. Минотавр, сбив с себя остатки пламени, поднялся. Его шкура была обуглена, один глаз затянулся плёнкой, но ярость в оставшемся горела с новой силой. Его взгляд, полный ненависти, нашёл Альтеуса у клетки. Времени на раздумья не было. Довериться предсказанию ведьмы или положиться на «милость» разъярённого минотавра? Решение пришло мгновенно. Он не выбирал между опасностью и безопасностью. Он выбирал, кому доверить свою жизнь, слепой ярости или древнему, испытующему разуму. Альтеус встретился взглядом с золотыми зрачками дракона.

— Моргана прислала меня! — выкрикнул он, не зная, поймёт ли он. — Я освобожу тебя!

Его взгляд метнулся к массивному замку на решётке. Он был огромным, явно закалённым магией. Но прямо над ним, в камне, зияла глубокая трещина. Альтеус вонзил клинок своего меча в щель и, налегая на него всем весом, попытался использовать его как рычаг. Камень с хрустом поддался, но замок не двигался. За его спиной тяжёлые шаги минотавра уже гремели по каменным плитам, приближаясь. Отчаянное усилие, и камень вокруг замка с грохотом поддался. Магическая печать на решётке вспыхнула ослепительным светом и погасла с шипением, словно раскалённый металл, опущенный в воду. Массивная дверь клетки с оглушительным лязгом отскочила внутрь. На мгновение воцарилась тишина. Затем из клетки раздался низкий, вибрирующий рык, от которого по телу Альтеуса пробежали мурашки. Дракон медленно, величаво вышел на свободу. Он потянулся, расправив кожаные крылья, и лёгкий щелчок костей прозвучал громче, чем любой крик. Его стальная чешуя, казалось, впитывала свет факелов, делая его живой тенью. Его золотистые зрачки скользнули по Альтеусу, быстрый, оценивающий взгляд, полный бездонного интеллекта. Затем он повернул голову к минотавру. Исполин, уже занёсший свой лабрис для последнего удара, замер, встретившись взглядом с древним хищником. В его горящем глазу промелькнуло нечто новое, не ярость, а первобытный страх. Дракон не стал разгоняться. Он просто открыл пасть. Не с ревом, а с тихим шипением, словно раскалённый металл. И из его глотки вырвался не просто огонь, а сконцентрированный поток бело-алого пламени, свистящий и разрезающий воздух. Струя ударила в минотавра, и не было ни взрыва, ни грохота. Был лишь ужасающий звук - шипение испаряющейся плоти и треск плавящейся кости. За считанные секунды от восьмиметрового исполина осталась лишь дымящаяся, оплавленная груда на каменном полу. Пламя погасло. Дракон закрыл пасть и снова повернулся к Альтеусу. Тишина, наступившая после рёва и шипения, была оглушительной. Альтеус стоял, не в силах пошевелиться, впечатанный в пол ужасом и благоговением перед этой чистой, безразличной силой. Дракон не улетел. Он наблюдал. Его взгляд был тяжёлым и вопрошающим. «Что теперь? Он свободен. Зачем ему я?» Мысли метались. Как говорить с таким существом? Убеждать? Умолять? Он вспомнил слова Морганы. «Он - твой проводник». Но как заставить проводника вести тебя? Альтеус сделал шаг вперёд, его голос дрогнул, но он заставил себя говорить чётко, глядя в эти золотые глаза.

— Та, что послала меня... Моргана... — начал он, — сказала, что наш путь должен быть общим. Я ищу дорогу... за Проклятые равнины. К руинам Арвенхельма. — Он не знал, поймёт ли дракон его речь, но вкладывал в слова всю свою искренность. — Мне нужен проводник. А тебе... — он осмелился жестом указать на опустевшую клетку, — наверное, надоело это место.

Дракон не двигался. Лишь его зрачки чуть сузились. Казалось, он не просто слушал звуки, а слышал сам смысл, читал намерения в душе Альтеуса. Прошла вечность. Затем дракон медленно, почти по-кошачьи, склонил свою могучую голову, указывая на свою спину. Это был не звук. Не слово. Альтеус замер, его рука уже была протянута, чтобы коснуться чешуи, когда в его сознании, словно тихий, глубокий колокол, прозвучал Голос. Это были не слова, а чистые концепции, смыслы, рождавшиеся прямо в его разуме. «Маленький двухдушный. Кто ты? Откуда пришёл?» Альтеус вздрогнул, отшатнувшись. Он посмотрел в золотые зрачки дракона, в которых отражалось его собственное, поражённое лицо.

— Дв… двухдушный? — прошептал он, понимая, что мысленный ответ не нужен. Существо видело его насквозь. — Я… Альтеус. Последний из Арвенов. А до этого… я был другим. Жил в мире без магии и драконов.

Он чувствовал, как безмолвное внимание дракона становится острее, подобно отточенному лезвию. «В тебе нет силы клинка. Нет силы магии. Но есть сила Воли, что разорвала магические оковы. И сила Памяти, что тяжелее гранита. Это… необычно. Ты пахнешь иначе. Иным временем, иным небом.» Мысленный голос затих на мгновение, будто оценивая. «Логово Крылатой (так дракон мысленно обозначил Моргану) права.

— Твой путь… представляет интерес. Я последую за тобой, двухдушный.

Облегчение волной накатило на Альтеуса, но тут же последовала новая концепция, простая и непреложная, как закон природы. «Но для пути нужно Имя. Дай мне его.» Имя. Не кличка, не обозначение. Имя - это суть, сила, договор. Альтеус понимал это на уровне инстинкта. Оно должно быть достойным. Оно должно отражать то, что он увидел - не слепую ярость, а сконцентрированную, почти божественную мощь. Белое пламя, что не сжигает, а испепеляет. Созидательный огонь солнца и разрушительный жар звезды. И тогда из глубин его памяти, из мира Ким Док Хо, всплыл образ. Богиня, рождённая из левого ока бога Идзанаги, повелительница солнца и прародительница японских императоров. Существо света, жизни и верховной власти. Он выпрямился и посмотрел дракону прямо в глаза, вкладывая в мысленный ответ всё своё уважение и подобранный смысл.

— Аматэрасу! Твоё имя - Аматэрасу. Владычица Солнечного Света, чей огонь рождает жизнь и испепеляет тьму.

Наступила тишина. Дракон, чья чешуя была цвета воронёной стали, замер. Казалось, сама вселенная прислушалась к этому имени. Затем из его груди вырвался низкий, одобрительный гул, больше похожий на отдалённый раскат грома. «Аматэрасу…» - мысль дракона обвела это имя, словно пробуя его, ощущая его грани. «…Принято.». Он снова склонил голову, и на этот раз в его позе было не просто предложение, а признание. Союз был скреплён. Не силой, не магией, а именем, данным человеком с двумя душами из мира, где драконы были лишь мифами.