- -
- 100%
- +
Дверь была распахнута. Внутри скрежетал стан. Мужской голос велел кому-то держаться, потом выругался.
Я вошла первой.
Парень в рубашке, почерневшей от краски, склонился над печатным станом. Одной ногой он придерживал табурет, на котором разложил инструменты. У самого края стояла чашка. С каждым рывком стана она подпрыгивала.
— Если вы за приглашениями, их нет, — сказал он, не поднимая головы. — Если вы жених, ещё можно передумать.
— Я от Таи.
— Тогда деньги будут в четверг.
— Мне нужен Лев Вельт.
Скрежет стана прекратился.
Савел вылез из-под рычага и посмотрел сначала на меня, потом на Ардена. У парня оказались светлые ресницы и совершенно чёрный от краски кончик носа. За правым ухом торчал обломок карандаша.
— Не знаком.
Он ответил слишком быстро и посмотрел мимо меня, на дверь. Я обернулась: за мной входил Арден.
— Тая сказала, брат у вас работал.
— У меня многие работают.
— Значит, можете проверить…
— Не могу. Стан сломан, заказ не готов, а через час придут люди, которые умеют читать только сумму возврата. Вам чего? — спросил он Ардена.
Тот ещё не успел ответить, когда Савел увидел край разрешения под отворотом его куртки.
Чашка на табурете опрокинулась. Савел подхватил её прежде, чем она ударилась о пол, но вода уже текла по разложенным инструментам.
— Закрыто, — сказал он.
— Я ничего не проверяю, — ответил Арден.
— Тем более закрыто.
За станом что-то стукнуло. Не громко: словно человек задел каблуком деревянную ступеньку и замер. Савел даже не обернулся.
Арден поставил коробку с очагом у двери и вышел. Я слышала, как под его сапогами хрустнул уличный песок. Но хозяин продолжал смотреть на меня, и никакого приглашения в этом взгляде не было.
— Он со мной, — сказала я.
— Именно.
Савел повернулся к стану. Разговор для него закончился.
В лавке пахло маслом и сырой бумагой. На верёвках под потолком висели отпечатанные листы: объявления о торгах, меню дешёвого трактира, афиша концерта с именем самого Савела. Дата концерта миновала ещё летом. В дальнем углу стояла виола с треснувшей декой. На гриф были намотаны бечёвки трёх разных цветов.
Я посмотрела на очаг над дверью. Обычная сетевая рама — но тёмная. Световод перерезан, торец залит воском. У окна, за жестяным отражателем, горела отдельная стеклянная полоска.
Савел заметил, куда я смотрю.
— За неуплату. Очень интересное нарушение. Можете сообщить вашему человеку.
— Он не мой человек.
— Тогда зачем привели?
Ответа, который не выставлял бы меня дурой, у меня не было.
Я подняла коробку и вышла.
Арден стоял через два дома, у запертой рыбной лавки. В руках у него был бумажный свёрток с двумя маленькими грушами. Одну он протянул мне. Я покачала головой.
— Он знает, — сказала я.
— Вероятно.
— Вы можете уйти?
Арден убрал грушу в карман.
— Могу.
Это простое согласие почему-то разозлило меня сильнее возражений.
— Совсем. Не стоять за углом.
Он посмотрел вдоль улицы. У водостока сидела старуха, вычищавшая ракушки из подошвы. Над нами хлопало бельё. Ничего похожего на засаду я не видела, но вчера я не видела опасности и в собственном очаге.
— Я зайду к вам перед вечерним ударом, — сказал Арден. — Если вас не будет, оставлю записку. Если вы не хотите, чтобы я заходил, скажите сейчас.
— Заходите.
— Коробку отнести?
Я крепче взялась за ремень.
Он ушёл вверх по лестнице. Я дождалась, пока серая куртка скроется между домами, затем вернулась в типографию.
— Смотритель ушёл, — сказала я.
— Поздравляю.
Савел пытался опустить рычаг. Стан отвечал низким металлическим стоном. На доске лежала форма, но край прижимной плиты уходил в сторону.
Я поставила коробку.
— Нельзя давить. Сломаете направляющую.
— Она уже сломана.
— Пока только втулка.
Он отпустил рычаг и вытер руки о брюки, отчего чище не стало ни то ни другое.
— Вы умеете чинить печатные станы?
— Нет. Я умею видеть, когда две железки должны двигаться прямо, а двигаются криво.
— Редкий дар.
— Если хотите выгнать меня, выгоняйте. Но рычаг больше не трогайте.
Мы некоторое время смотрели друг на друга. Потом Савел отодвинул табурет.
Под станом было тесно, а пол лип от масла. Я сняла куртку, закатала рукава и легла на бок. Втулка действительно лопнула. Кто-то уже обернул её проволокой, затянув так, что ось перекосилась. Мне случалось видеть подобное на оконных подъёмниках: дешёвый ремонт держался до первого настоящего усилия.
— Нужна латунная полоска. Не тоньше ножа.
— У меня есть ложка.
— Латунная?
— Любимая.
— Нужна латунная.
Он принёс обрезок старой вывески. Мы выправили его на пороге. Савел оказался ловким, но нетерпеливым: дважды пытался начать следующий шаг, не закончив предыдущего. На третий раз я молча забрала у него молоток.
— Вы и с братом так? — спросил он.
Я ударила по металлу мимо нужного места.
Савел выругался и отдёрнул палец. На ногте проступила красная полоска.
— Простите, — сказала я.
— Не сломали. Продолжайте.
На этот раз он держал вывеску клещами.
Починка заняла больше часа. Новая обойма получилась грубой, с загнутыми наружу ушками. Без хорошей втулки она быстро разбилась бы, но несколько сотен оттисков выдержать могла. Я заставила Савела прогнать плиту вхолостую и только потом разрешила поставить форму.
Первый лист вышел с серой полосой поперёк текста. Второй — чистый.
Савел поднёс его к окну, затем передал мне.
Это было меню: похлёбка, тушёная рыба, хлеб за отдельную плату. Я положила лист обратно, стараясь не испачкать свежую краску.
— Сколько? — спросил он.
— За втулку заплатите нормальному слесарю. За это ничего.
— Бесплатно я хуже всего покупаю.
— Тогда три кроны.
Он достал монеты. Я не взяла.
— Отдайте Тае. За пирог Льва. Только скажите, что это опять я.
Савел посмотрел на монеты, и впервые в нём что-то смягчилось. Он положил их отдельно от остальной мелочи.
— Вы правда не помните?
Я помотала головой.
За станом снова стукнуло.
— Инес, выходи, — сказал Савел. — Всё равно ты дышишь, как мехи.
Из узкой дверцы под лестницей выбралась женщина с младенцем на руках. Ребёнок был завёрнут в клетчатую скатерть и совершенно спокойно жевал её край. Женщина держала в пальцах недоеденную корку.
— Я не знала, можно ли, — сказала она.
— Уже можно. Чайник там.
Она прошла мимо нас, не поднимая глаз. На ногах у неё были мужские ботинки, стянутые поверх щиколоток тесёмками.
Я вопросительно посмотрела на Савела.
— За неё внесли залог, — сказал он. — Работодатель. Жильё, питание, подключение к свету. Срок закончился, залог почему-то вырос. Инес ушла, ребёнок остался у хозяйки. Сегодня забрала.
— Смотрители не занимаются такими долгами.
— А вы ей расскажите.
Я промолчала.
Я вспомнила, как Арден стоял у входа. Мне казалось, что он никому не мешает; Инес из своего укрытия видела прежде всего знак смотрителя.
Савел снял с верёвки сухую афишу, перевернул чистой стороной и положил на стол.
— Лев приходит не каждый день. Сегодня его не было. Вчера был до темноты. Бок у него уже болел.
— Откуда рана?
— Не сказал. Он вообще стал мало говорить о том, что может мне не понравиться.
— Вы помните его, потому что отключили сеть?
Савел постучал костяшками по тёмному очагу.
— Я отключил её раньше. Мне дважды прислали счёт за расход, которого не было. Решил, что дешевле сидеть при свечах. Потом пришёл Лев и спросил, знаю ли я его имя. Я сказал, что имя знаю, а вот когда он вернёт плоскогубцы — нет. Он сел прямо на пол.
На кухонном примусе закипела вода. Инес сняла чайник одной рукой, другой придерживая ребёнка. Я невольно шагнула помочь; она прижала младенца крепче, и я остановилась.
— Мне нужно передать брату, что дома безопасно, — сказала я.
Савел взглянул на коробку.
— На два дня?
— Пока на два.
— Напишите.
Он подвинул карандаш.
Я начала: «Лев, я…» — и остановилась. Не могла написать «вспомнила». Не могла обещать, что он войдёт в дом и найдёт сестру, которую оставил там. Даже фраза «верь мне» выглядела на бумаге требованием, за которым ничего не стояло.
В конце концов я написала про новый круг, чистую постель и серое пальто. Потом добавила: «Я нашла комнату. Приходи, если можешь. Ника».
Савел прочитал.
— Сложите. Я не должен был смотреть.
— Уже посмотрели.
— Да.
Он не стал оправдываться. Я сложила лист вчетверо и надписала имя.
— Где вы его найдёте?
— Это я ему обещал не говорить.
— Мне тоже?
— Особенно вам.
Было неприятно услышать, что незнакомый человек знает обо мне достаточно для таких обещаний. Ещё неприятнее — понять, что брат мог иметь причины.
Я достала завёрнутый осколок. Савел отшатнулся прежде, чем я развернула ткань до конца.
— Уберите от света.
Я накрыла его ладонью.
— Он холодный. Не включён.
— Всё равно.
Савел обошёл стан, закрыл ставню перед своим автономным стеклом. В лавке стало сумрачно.
— Откуда это?
— Лев принёс. Большая часть у смотрителя. Мне нужно понять, как это сделано.
— Так и понимайте здесь.
— Здесь я вижу только край. Для чего каналы, как выбирается человек, где хранится то, что забрали, — ничего не знаю.
Савел потёр испачканный нос. Потом достал из-под стола свёрток. Внутри оказалась грубая карта, нарисованная поверх старого театрального объявления. Не улицы — трубы, колодцы, лестницы. Несколько участков были закрашены густо, до дыр в бумаге.
— Позавчера Лев оставил это. Велел проверить проход от старых красилен до отстойника. Если вода ниже красной метки, можно ходить. Если выше — никак. Мне нужно провести Инес с ребёнком. Наверху у ворот ждёт человек хозяйки. Вниз по площади она не пойдёт.
— А обход?
— Обход через Рыбную. Там он и ждёт второго дня.
Он показал на короткую лестницу возле прямоугольника, обозначенного буквой «Р».
— Здесь старый раздатчик. Лев сказал, внутри осталось то, что вам нужно. Только не сказал, кому именно «вам». Я решил, что мне туда не надо.
— Вы дадите карту?
— Я дам копию. Вы проверите дорогу. Потом вернётесь и скажете, можно ли пройти с ребёнком. Никого вести за собой не будете. Если увидите закрытую дверь — не стучите.
Это уже походило на плату. Непомерную, если смотреть на неё глазами человека, который вчера ещё собирался просто починить старое свадебное стекло.
— Я не умею ходить по туману.
— Так и скажите «нет».
Я посмотрела на Инес. Она сидела на полу у примуса и кормила ребёнка размоченной коркой. Крошки прилипали к его подбородку. Увидев мой взгляд, она отвернулась.
Мне вдруг стало стыдно, что я уже почти употребила её в споре с самой собой. Женщина не просила меня совершать подвиг. Она хотела, чтобы на неё перестали смотреть.
— Я возьму человека, который умеет, — сказала я. — Того, с которым пришла. Без этого не пойду. Но карту с остальными ходами он не увидит.
Савел долго молчал. Затем положил чистый лист поверх карты и обвёл нужный участок.
— Только отмеченный участок, — сказал он. — Дальше не ходите. Если дорога плохая, напишите «плохая». Не надо возвращаться ко мне мёртвой из вежливости.
Я забрала копию. Он загнул её нижний край, и я увидела ещё одну запись, которую прежде закрывала его рука: три стрелки, длина стены и маленький знак — две короткие черты по сторонам точки.
— Это что?
— Метки Льва. У него так на схеме обозначается место, где можно отдохнуть. Стекло он рисует отдельно.
Савел аккуратно сложил оригинал. Я не стала спрашивать, сколько людей уже пользовалось этой картой и куда вели закрашенные проходы.
Перед уходом он сунул мне в руку тяжёлый моток пеньковой верёвки.
— Вернёте, — сказал он. — Она дороже вашего ремонта.
На улице я остановилась, перехватила верёвку поудобнее и проверила, не помялся ли лист с картой. Ардена у дверей, конечно, уже не было.
Он обещал зайти вечером. До тех пор я ещё успевала установить круг Марты.
Глава 5. Первая трещина
Новый круг я установила в прежнюю раму, но сетевой световод подвела в сторону и закрыла медным колпачком. Никаких сложных приспособлений для этого не требовалось. В городе давно привыкли к удобству общей сети; возможность жить без неё никуда не делась, только стала дороже.
Когда стекло загорелось, я положила ладонь на стену рядом. Кирпич прогревался ровно. Влага у порога перестала собираться в дорожку.
Старые мастера говорили: защита держит берег. Не море целиком и не воздух над городом — лишь ту малую границу, которую человек считал своим жильём. Туман терял на ней силу, вода при обычном приливе не шла выше порога. На высокую волну надеяться было нечего. Поэтому в нижнем городе первые этажи строили из камня, а на верхних хранили не только постели, но и крупу.
Я проверила все четыре крепления. Затем поднялась за рабочими сапогами.
В сундуке под ними лежал узкий футляр с потёртым зелёным бархатом. Я не открывала его несколько месяцев, однако всегда знала, где он находится. Внутри хранилось воспоминание о матери: одно утро до её болезни, запах разогретых слив, мука у неё на щеке. Я знала описание, потому что сама его записала, прежде чем отдать утро стеклу. Помнить и иметь возможность однажды вспомнить — разные вещи. Пока у меня был футляр, вторая оставалась.
Я переложила его на верхнюю полку. Вода ночью добралась лишь до мастерской, но теперь мне казалось ненадёжным всё, что стояло близко к полу.
Арден пришёл раньше вечернего удара. Я ещё затягивала шнурки.
Он заметил верёвку, сапоги и развёрнутую карту.
— Не дома, — сказал он.
— Что?
— Разговор. Вы решили продолжить его не дома.
Я рассказала о проходе. Про Инес сказала только, что Савелу нужно провести женщину с ребёнком. Про укрытие под лестницей — ничего. Он не спросил.
Когда я назвала старый раздатчик, Арден снял куртку и положил на стол.
— Нужны сухие перчатки. Есть вторые?
— Вы согласны?
— Я хотел осмотреть нижние ответвления. По Рыбной сейчас идти бессмысленно: там дежурят люди городской службы, предупреждение разошлётся раньше, чем я дойду до люка. Этот путь лучше. Но мы не полезем в воду выше колен и не полезем вдвоём туда, откуда один не сможет вытащить другого.
— Вы всегда так договариваетесь?
— Теперь да.
Он не пояснил, что значило «теперь», а я была слишком занята поисками перчаток, чтобы спросить.
Арден осмотрел верёвку по всей длине, медленно пропуская её между пальцами. Два места пометил лоскутами. Я решила, что он нашёл повреждения, но он объяснил: на этих отметках мы будем проверять крепления, чтобы не размотать весь моток по невнимательности.
Затем заставил меня трижды застегнуть и расстегнуть карабин на поясе с закрытыми глазами.
— Достаточно?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.