Тьма, Хаос и Всевидение. Как божьи желания влияют на судьбы смертных

I

    Голова молодого человека, бегущего от ангара, находилась под прицелом часового. Он уже положил палец на курок, когда его остановил напарник.

– Не трать патроны. Вокруг лес, до Мириса по прямой километров двадцать, да и спуск с горы крутой. Даже если и спустится, в лесу хищников до чёрта, не говоря уже о тварях разных. Не пройдёт и четверти.

    Ему не было ещё и пятнадцати, но волосы уже в большинстве своем были седы, в глазах его можно было бы увидеть глубочайшее отчаяние, да только их у беглеца не было. Две окровавленные, пустые глазницы были сейчас перевязаны белым шарфом, отданным его одноклассницей. Никто не мог и предположить, что школьная поездка, задумывавшаяся как профориентационное занятие, меньше чем за час превратится в ад из унижений, пыток и отчаяния. Террористы, приверженцы радикальной идеологии, захватившие археологический лагерь в горах, держали их там уже несколько дней. Кормили скудно, любые попытки бегства, сопротивления или просто проявления чувства собственного достоинства, будь то отказ работать или просто косой взгляд, пресекались жесточайшим образом. Именно так он и лишился глаз. Ослепленный, не имеющий веры в светлую, радостную жизнь он поставил на карту всё. Свобода или смерть – третье не дано и не нужно.

К этому времени слепой добрался до пологого склона, вблизи которого располагался вход в пещеру с поросшими лианами, мхом и запятнанной какой-то непонятной, склизкой субстанцией стенами. Парень было сел на небольшой булыжник, находившийся рядом, намереваясь перевести дух, как вдруг почувствовал сладостный, манящий аромат, доносящийся из пещеры. Аромат, от которого мгновенно сводило живот, аромат, затмевавший разум и вызывавший непреодолимое желание поесть. Недолго думая, он пошёл на запах. Поскальзываясь и спотыкаясь, он шел вглубь пещеры, в лицо иногда лезла не то нить, не то леска. Заходя все дальше, слепой не замечал, да и не мог заметить, что света становилось все меньше, да и камни под ногами стали какими-то странными. Неестественные, округлые, величиной примерно с шесть кулаков, несколько даже пугающие своей аномальностью. Однако его это не волновало, ведь был манящий, сладостный аромат, влекущий его. Вдруг из-за спины послышались шаги, мелкие и быстрые.

– Кто здесь? – крикнул он, обернувшись и бессмысленно мотая головой. Ответом ему клацанье тридцатисантиметровых хилицер. Тут волосы на голове слепого встали дыбом, сердце забилось чаще, ноги подкосились. Он понял, кто сейчас перед ним. За неделю до рокового похода они проходили акромактул на уроке зоологии. Внешне они ничем не отличались от обычных пауков, но были в десятки, а иногда и в сотни раз крупнее. И сейчас один из представителей этого вида готовился отобедать свежим мясом, добровольно пришедшим к нему в логово.  Еще шаги. Еще клацанье. Паук был не один. Хотелось бежать, но ноги не слушались, колени дрожали, дыхание сбилось, сердце бешено колотилось, словно желало выпрыгнуть из груди. Эти секунды казались вечностью. Он хоть и не видел, но слышал, как они медленно окружают его. Собравшись наконец с духом, он заорал и кинулся на утёк. Пауки преследовали свою добычу, которая, спотыкаясь, падая, бежала все дальше, в глубь пещеры, прямо к центру логова. В очередной раз наткнувшись на стену пещеры, начавшей часто петлять, вместо удара об жёсткие, обвитые паутиной камни, он почувствовал, что летит вниз, в бездну вместе с камнями и паутиной, и, ударившись головой об выпирающий из стены камень, потерял сознание.

Очнувшись, слепой попытался встать, но сильная боль в ноге не дала ему сделать это. Вывих? Перелом? Неважно, главное понять, где он и как отсюда выбраться. Он ударился головой в области затылка, о чём говорила пульсирующая, резкая боль. В этот момент вдалеке зеленым огнем засветился силуэт. Он был настолько ярким, что даже сквозь навсегда закрытые веки подросток увидел его. Увидел, как загораются факелы, словно указывая дорогу…

ЧАСТЬ 1.

ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ ТАК…

II

Больничную палату номер семьсот тридцать один, находившуюся на втором этаже больницы, заливал льющийся из окон яркий солнечный свет. Юноша, лежавший на единственной в комнате койке, смотрел телевизор, висящий в углу над тумбочкой.

– И в завершении сегодняшнего выпуска: подробности трагической истории, произошедшей месяц назад. Тогда в результате столкновения Якудз и Дровосеков пострадала молодая семья. Из-за взрыва, произошедшего во время вооруженного конфликта, машину, проезжающую мимо, снесло и она на высокой скорости врезалась в стену. Родители погибли на месте, а их сына чудом удалось спасти. Сейчас медики оценивают его состояние как стабильное…

– И зачем Вы это смотрите? – Прервала рассказ дикторши вошедшая в палату с подносом Коконат, кошкодевочка-сиделка. Она была одета в форму медсестры, светлые волосы собранны в пучок. – Ничего хорошего там все равно не увидишь.

– А что еще делать? – Спросил юноша в больничной сорочке. Каштановые волосы, печальный, пустой взгляд и отсутствие обеих рук до локтей. Он и был тем, кого медикам чудом удалось спасти, хоть и не полностью.

– Ну… в чем-то Вы правы. Ладно, в любом случае Вам пора обедать, – сказала она, ставя поднос на стол и выключая телевизор, – скажите "А".

    Трапеза заняла около пятнадцати минут. Закончив, он поблагодарил её.

– Не стоит. И заканчивайте грустить. Все у вас наладится.

– Ага, конечно, – отозвался Перси с сарказмом.

– А разве я не права? Вас скоро выписывают, ваши дядя и тетя возьмут вас к себе жить. Да, родителей, увы, не вернуть, но ведь это лучше, чем отправится в приют, верно? Они живут в Мирисе? Красивый город. Заодно отдохнёте от суеты столицы. А что до рук – так мы живем в век небывалого развития магии и технологий. Конечно, руки вернуть вряд ли получится, но разве протез хуже?

– На протез деньги нужны, а взять их неоткуда.

– Ну, если так думать, то всё всегда будет плохо. – Коконат погладила его по голове. – Заканчивайте хандрить, все у вас будет хорошо.

– Да-да, я уже понял. – Сказал Перси. Его губы искривились в подобии улыбки.

– Вот, так-то лучше, – улыбнувшись в ответ, она взяла поднос и вышла. – Отдыхайте.

    Перси вздохнул и перевел взгляд в окно. Стоял погожий летний денёк, солнце щедро одаривало землю тёплыми лучами. Кричали резвившиеся на площадке дети. Какой-то парень гулял вместе с ламией, держась за руки. Хвост девушки-змеи следовал за ними, словно тень. Там, за окном, у всех всё было хорошо. У всех, но не у него.

III

Спустя несколько дней Перси выписали из больницы. Коконат проводила его до двери и, наблюдая за тем, как тётя Петуния обнимает племянника, пустила слезу.

– На твоём месте я бы не привязывалась так к пациентам. – Внезапно появившаяся кицунэ заставила её вздрогнуть.

– Ох, Мико-сэнпай, Вы меня напугали! – Коконат обернулась, положив руку на сердце. – Нельзя же так подкрадываться. И почему это нам нельзя привязываться к пациентам?

– Знаешь, я не первый год здесь работаю. – Вздохнула девушка-лиса. – Знаю о повадках пациентов. Вот ты искренне заботишься о них, стараешься, а потом… – Она тяжело вздохнула.

– В чем дело? Что-то произошло?

– Неважно.

– Нет, пожалуйста, скажите.

– Я сказала неважно. – Резко ответила она. – Мне пора. Хорошего вечера.

– До свидания. – Ответила Коконат, провожая её взглядом. – Что же все-таки с ней произошло?

– О, так ты не знаешь историю Мико-сэнпай? – К ней подошла брюнетка в халате.

– Ой, Комари, напугала. Ты что-то знаешь? Можешь рассказать? Что там случилось?

– Тише-тише. Умерь пыл. Пойдём внутрь, там все расскажу.

IV

Перси ехал в машине, молча смотря в окно. Тётя Петуния и дядя Вернон, вначале пытавшиеся завести диалог, похоже, поняли, что племянник этого не хочет, и решили не беспокоить его, дав время разобраться с собой.

Поездка заняла несколько часов, и когда они доехали до дома в Мирисе, уже наступила ночь. Дядя Вернон, полный мужчина средних лет, усатый, придержал дверь, а после занёс внутрь единственную сумку, которая вмещала все вещи Перси, которыми он пользовался в больнице.

– Твоя комната на втором этаже. – Сказал он. – Пойдём, покажу.

– Спасибо.

Обклеенная желтыми обоями уютная комната средних размеров освещалась висящей под потолком люстрой. Слева от двери

находилась кровать. Напротив окна – мягкое зелёное кресло, а недалеко от него, у стены – комод. В дальнем углу – стул и стол.

– Простовато, конечно, но мы о твоих предпочтениях не знали, а потому пусть пока будет так. Потом просто скажешь, что ещё нужно.

– Да, спасибо.

– Помочь разобрать сумки?

– Нет, давай лучше завтра. Я пока посплю.

– Может дождешься ужина? Петуния вкусно готовит.

– Спасибо, я не голоден.

– Ну, тогда спокойной ночи.

– Спокойной.

Ночью Перси спал плохо – его донимали кошмары. Родители вновь и вновь исчезали в яркой вспышке оранжевого света. На утро он проснулся в холодном поту, с ощущением, что в голову всю ночь вливали свинец. Кое-как спустившись на первый этаж, Перси зашёл на кухню, где уже сидели дядя и тётя.

– Доброе утро! Как спалось?

– Не очень.

– Ну да, у тебя на физиономии.... – Дядя хотел было пошутить, но затих, поймав взгляд супруги.

– Слушай, мы тут подумали, – осторожно начала она. – Ты ведь долго лежал в больнице. Как насчёт того, чтобы съездить куда-нибудь развеяться. Может, на пикник?

– Петуния, он ведь только приехал, дай ему хотя бы…

– Я согласен. – Быстро сказал Перси. Ему уже давно осточертело сидеть в четырёх стенах, не имея возможности даже нос почесать, возможность подышать свежим воздухом и развеяться его очень обрадовала.

– Вот и славно. – В глазах тёти загорелся огонёк. – Тогда завтра в обед выдвигаемся.

V

Солнечный свет пробивался сквозь листву. Перси и его новая семья остановились на поляне недалеко от склона горы, башней возвышавшейся над окружавшим её ландшафтом. Неподалёку журчал ручей. Перси сел на бревно, рядом с ружьём, поставленным туда дядей Верноном. Тётя Петуния расстелила покрывало. Обводя красивый пейзаж задумчивым взглядом, он заметил две блестящие точки в кустах недалеко от поляны. Потом ещё две, ещё и ещё. Из кустов медленно высунулась морда, похожая на волчью, с единственным отличием – изо лба торчал рог. Ахнув, Перси вскочил, попытался сделать пару шагов назад, но запнулся об бревно и упал спиной в траву.

«Демоноволки, – промелькнуло в голове, – но откуда? Они ведь не водятся в этих краях?»

– В чем дело, Перси? – Окрикнула его тетя. – Что-то случилось?

Он не мог ответить. Ужас, сковавший его тело, заставил его молча наблюдать, как из кустов выходит второй, за ним и третий хищники. Они начали окружать стоявшего ближе всех к ним дядю Вернона. Тот обернулся на шорох травы под ногами зверя, но было уже поздно. Острые как бритва клыки вонзились ему в шею, тишину леса пронзил крик. Следом волки напали на завизжавшую тетю.

Лежащему на земле подростку оставалось лишь лежать и смотреть, как единственных оставшихся у него родных людей поедают дикие звери. Глаза наполнились слезами отчаяния.

«Почему? За что? Почему я? Ведь только недавно я потерял родителей, думал, что нашёл новый дом, а тут… Нет, так не должно быть, это неправильно, не справедливо. Почему именно я должен это терпеть? Эти лишения и невзгоды? Из-за кого я вынужден страдать? Дровосеки. Якудзы. – В его сознании что-то изменилось, словно кто-то щелкнул переключателем. Отчаяние сменилось ненавистью, боль – злобой. – Да, это все из-за них. Если бы не они, то ничего этого бы не было. Почему они выбрали именно тот день? И именно то место. Подонки, твари, они…»

Рык вернул Перси в реальность. Отведав плоть Вернона и Петунии, демоноволки медленно подбирались к нему. Опомнившись, он кинулся на утёк, сквозь кусты, не разбирая дороги побежал в самую чащу. Ветки хлестали по телу, на лицо налипла паутина. Сзади послышался вой – уже сытые волки сообщали голодным собратьям о местоположении добычи. Перси оглянулся, запнулся об камень и сгруппировался, готовясь к удару, но его не последовало. Вместо этого он провалился вниз, в темноту.

VI

Перси задрал гудевшую голову, посмотрел наверх. Солнечный свет сиял яркой точкой где-то далеко. Просто поразительно, что, упав с такой высоты, он отделался лишь легкой головной болью. Подросток огляделся, но глаза, пока не привыкшие к темноте, не могли ничего увидеть.

– Приветствую тебя, человеческий отрок.

– Кто здесь? – Крикнул он, мотая головой в тщетных пытках разглядеть хоть что-то в непроглядной темноте, но та словно состояла из плотной дымки, сгущавшейся там, куда падал его взгляд. Обнажая очертания непонятных объектов на самом краю обзора, но не давая что-либо толком рассмотреть, пространство словно дразнило незваного гостя.

– Ах да, ты ведь не видишь. – Вновь прозвучал голос. – Что ж, позволь указать тебе дорогу.

Недалеко от него зеленым огнем зажглась пара факелов. Затем ещё одна. И ещё. Загораясь одна за другой, они освещали тоннель, уходивший вдаль. Его стены были исписаны непонятными иероглифами, странными рисунками и надписями на неизвестных Перси языках.

Дойдя до конца освещаемого факелами пути, он вышел в огромный зал, стены и потолок которого были исписаны теми же иероглифами, что и стены ведущего сюда тоннеля. Посреди помещения, пылая освещавшим всю комнату зеленым огнем, стояла огромная статуя лягушки.

– Отлично. – Проговорила она. – Я знала, что ты пойдёшь.

– Кто ты?

– Имя моё недоступно человеческому пониманию, ибо я властвую над Оком, олицетворяя вездесущность богов. Но, впрочем, ты можешь звать меня Пепиленд.

– Ясно. Эм… не могли бы Вы рассказать, что это за место?

– Да, трудно поверить, что ты попал сюда случайно. Многие не задумываясь отдали бы всё, чтобы попасть сюда. В давние времена, до того, как вход сюда зарос, а лестница, ведущая вниз, истлела и рассыпалась, жрецы, правители, и даже боги приходили сюда в надежде на исполнение их желаний. Обычно они просили власти или богатства. Я не отказывала. И ничего не просила взамен. Время само взымало плату. Я могу дать тебе всё: от информации о том, что поможет тебе одолеть ненавистных тебе преступников, до силы, с помощью которой ты сможешь этой информацией воспользоваться. Сделав все правильно, ты получишь оружие, способное уничтожить всех твоих врагов. Скажи, зная это, что ты хочешь у меня попросить? Ведь в тебе, пусть и не долго, но все же живет жажда мести, сжигающая тебя изнутри. Ты хочешь отмстить, изничтожить Надзирателей и Дровосеков, восстановить справедливость, втоптанную в этом мире в грязь?

– Надели меня силой. – Пробормотал Перси после секундной паузы, за которую он успел принять возможно самое важное решение в его жизни. Лицо мальчика исказила неестественно натянутая улыбка, в глазах забегали чёртики. – Силой, которая позволит мне покончить с этими подонками! Если и в правду можешь, то дай мне её! Я уничтожу Якудз, Дровосеков и всякого, кто встанет у меня на пути! Давай! Я согласен на все!

– Отлично. Раз так, я дарую тебе власть над Всевидящим Оком. Подойди ко мне и протяни то, что осталось от твоих рук.

Перси повиновался. От статуи к остаткам его конечностей, подобно щупальцам морского чудовища, потянулись языки зелёного пламени, они поглотили сначала остатки его рук, а после и его самого.

– А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха, да! Да! Да! Я чувствую её! Чувствую силу! Дай мне больше! Да, больше! Я уничтожу их всех! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Его безумный смех гулким эхом отдавался от стен пещеры, сильно встревожив акромантул, живущих выше.

VII

– А-а-ай, чёрт! – Человек в чёрной мантии рухнул на стул, держась за глаз, из которого шла кровь.

– Не дёргайся, сейчас залечу. – Человек в такой же мантии, но с накинутым на голову капюшоном склонился над ним, приложил руку к месту ранения. Вспыхнул яркий синий свет, исцеляющее заклинание восстановило глаз. – Вот, готово. Видеть будешь, но шрам останется.

– Да плевать мне на шрам.

  Небольшая, тёмная комнатушка освещалась единственной лампой, висящей на проводе над столом. Выцветшие обои в нескольких местах отклеились. Из мебели в комнате были лишь стул, пара стульев, лежащий в углу старый матрац и подвешенная на манер гамака изодранная, вся в заплатках, простыня. В этих условиях приходилось выживать двоим, объединённым одной целью: Моддичату и Жирафу.

  Моддичат – округлое лицо, шкиперская борода, кучерявые волосы. Ростом около ста восьмидесяти сантиметров, был одет в просторную черную мантию. На вид – лет тридцать.

  Жираф – помоложе, лет двадцати пяти, одет в такую же мантию. Коричневые волосы длинною в пять сантиметров почти не видны из-за капюшона. Половину лица скрывала маска жирафа, из-за которой он и получил свое прозвище. Они только что столкнулись с Якудзами в битве за ключ, которая закончилась далеко не в их пользу.

– М-да, условия у вас конечно… – раздался голос со стороны двери.

  Моддичат и Жираф посмотрели туда.

На пороге стоял человек, одетый во фрак-ласточку, чёрные брюки, туфли. Он словно только что вернулся со свадьбы или концерта. Однако самое еще больше вопросов вызывал его головной убор. Цилиндр был натянут на глаза, и, казалось, был частью головы, на затылке которой виднелись каштановые волосы.

– А ты кто такой? – Рявкнул Модди.

– И правда, где же мои манеры? – Улыбка, больше похожая на оскал, обнажила его острые, словно у дикого зверя, зубы. – Позвольте представиться, – он легко поклонился, положив одну руку на грудь, а другую – отвёл в сторону, – я – обладатель Всевидящего ока, покровитель пророков, бог Всевидения, Персиус Ван Гуд. Но вы можете звать меня просто Пугод. – Легкомысленно добавил он, выпрямляясь и разводя руки в стороны.

Тут его ладони металлически блеснули в свете лампочки. Протезы, совмещающие в себе магию и технологии, стали неотъемлемой частью его тела, восполняя недостающие конечности и, ко всему прочему, являлись отличным оружием: пальцы оканчивались заточенными когтями, ударная сила превосходила все ожидания, а использовавшийся в качестве основного материала альто-эфирновый сплав считался прочнейшим в измерении.

– Слушь, Пугод, ты б валил отсюда, а то я тебе еще ножки отрублю. – Сказал Модди, вскинув руку вверх. Воздух вокруг начал загущаться, материализуясь в косу, на секунду повисшую в воздухе, а после упавшую ему в руку.

– Успокойся, он явно пришел не просто так. – Заметил Жираф.

– Правильно мыслишь. – Согласился Пугод, положив подбородок на сложенные в замок руки. – У меня к вам предложение. Вы ведь только что столкнулись с Якудзами и уступили им ключ, не так ли?

– Уступили? Их пятеро, а нас двое!

– Именно поэтому я и пришел к вам. Я, великий бог Всевидения, предлагаю вам свою помощь. Станьте моими апостолами, поклянитесь в верности мне, и я наделю вас силой. Вместе мы уничтожим всякого, кто встанет у нас на пути!

– Чего-о-о!? Да ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, зазнавшееся ничтожество?! Я бог смерти, воплощение рока! И я не собираюсь присягать на верность ни тебе, ни кому-либо еще! – Моддичат прыгнул в сторону Пугода, занеся косу над головой и намереваясь одним движением обезглавить его, но тот с легкостью парировал удар, отведя лезвие косы в сторону, и, сделав шаг навстречу, слегка коснулся груди, ударив мановым зарядом. От этого несостоявшийся палач отлетел и, ударившись об стену, сполз на пол.

– Ты-то чего стоишь? – С уголка его рта темной струйкой текла кровь. Моддичат презрительно посмотрел на товарища. – А, Жираф?

– А какой смысл отказываться? Он сильнее, и, следуя за ним, мы сможем приблизиться к его уровню. В худшую сторону чаша весов все равно не упадет, так почему бы не примкнуть? Советую и тебе согласиться.

– Тц… – Отведя взгляд в сторону, он некоторое время сидел молча, погруженный в раздумья, пока, наконец, не решился. – Ладно, я согласен.

– Отлично. – Подойдя, Пугод исцелил его. – А теперь станьте передо мной и оголите грудь.

  Исполнив просьбу, Моддичат и Жираф получили метку апостолов. Над Гангутом, столицей республики Ярния, и без того тяжёлые тучи сгущались все больше.

VIII

  Генерал Специальных Вооруженных Сил Заквиэль Гандесблат быстрым шагом двигался к двери, находящейся в конце коридора, стук его шагов гулким эхом отражался от белых стен. Коричневые сапоги, черные штаны, кожаное пальто. Штатная одежда любого служащего СВС. Две вещи отличали его от обычного солдата: первая – протез, заменявший руку, которую он пожертвовал на благо Республики. Отлитый из альто-эфирнового сплава, он мог трансформироваться в лезвие на всю длину. Неплохая замена руки для солдата, прекрасно показавшая себя на поле боя. А вторая – черные крылья на каркасе все из того же сплава. Подобные крылья-протезы имели право носить лишь генералы, в то время как солдатам СВС, носившим более низкие звания, предписывалось использовать метлы или планеры. Темные лётные очки сейчас были одеты как бандана, обнажая хмурящиеся глаза. Балаклава висела на шее, словно шарф, а потому и усики, и эспаньолка были хорошо видны. Его вызвали в кабинет президента Республики, Фьюнетты Эньатцы. Последний раз он встречался с ней на вручении медали «За отвагу» и последовавшего за этим получении протеза и крыльев, однако сейчас повод был далеко не радужный. Несмотря на то, что причину вызова ему не объявили, он уже догадывался, о чем пойдет речь.

  Несколько дней назад он вместе с отрядом вновь прибыл на место столкновения Якудз и Дровосеков. Когда они локализовали конфликт, появились некие Надзиратели и, перерезав его людей, словно скот, начали драться с разу на два фронта. И это при том, что их было всего трое. Трое успешно сражались с десятью крайне опытными войнами после того, как расправились с дюжиной отменно подготовленных бойцов, имевших самое передовое оружие, В итоге они захватили ключ и трансгрессировали. Потерять и людей, и этот ключ. Хорошо, если не уволят.

  Дойдя до массивной, сделанной из древесины многовекового дуба двери, он постучал, и, получив разрешение, вошел.

Просторную комнату, являющуюся кабинетом президента, освещали несколько роскошных люстр, после темного коридора она казалась ослепительной. В широких окнах тысячами светлячков сверкали огни ночной столицы. Красная дорожка вела от дверей к столу, за которым сидела одетая в деловой костюм молодая девушка с серебряными волосами до пояса и розовыми глазами.

– О, генерал Гандесблат, это Вы. – Она оторвала взгляд от лежавшей перед ней кипы бумаги и, увидев его, приветливо улыбнулась, – Прошу, проходите.

– Благодарю, мисс Эньатця.

– Садитесь. – Она указала на стул, стоящий перед столом. – Разговор будет долгим.

– Как пожелаете.

– Итак.  Подводя итоги вашего назначения на должность генерала, я могу сказать, что Вы проявляете себя хорошо как на поле боя, так и при планировке в штабе. Солдаты под вашим руководством умело ликвидируют террористов, придерживающихся радикальных взглядов и потому противящихся программе «Ликвидации небес». Однако, по мимо обычных террористов, нельзя забывать о Якудзах и Дровосеках. До определенного момента вам удавалось локализовать конфликты и сводить жертвы к минимуму, однако с появлением неких Надзирателей ситуация осложнилась, не так ли? – Она взяла в руки лист, лежавший наверху стопки, и бегло просмотрела его. – Жираф – чернокнижник, владеющий запретным гримуаром. Моддичат – бог смерти, умело орудует косой, а также некий Пугод, появившийся недавно, называющий себя их лидером. С тремя сильными группировками Вы уже не справляетесь, не так ли?

– Вы… разжалуете меня?

– Что Вы, нет, конечно нет, – рассмеялась Фьюнетта. – Было бы верхом глупости увольнять столь талантливого человека. Я выделяю Вам помощь. Пожалуйста войдите!

 Дверь, находящаяся справа от нее распахнулась, в комнату зашли двое мужчин.

– Знакомьтесь. Это генерал Шейн и генерал Бав.

– Рад знакомству. Дуриус Шейн. – Он был немного старше Заквиэля, черноволосый, гладко выбритый, со впалыми щеками и выраженными скулами, одет идентично, за исключением одного – вместо очков у него была розовая повязка. – Можете звать меня Душенька.

– Бавиус Бав. – Человек с густыми усами кремового цвета и стеклянным взглядом протянул руку. И если Душенька, не считая повязки, еще производил впечатление военнослужащего за счёт формы и крыльев, то про Бава сказать подобное было попросту невозможно. Малиновый пиджак, такие же брюки и цилиндр, из-под которого торчали вьющиеся волосы, даже перья на генеральских крыльях – фиолетовые. Он производил впечатление фокусника или артиста, но никак не солдата и был похож на яркого попугая, залетевшего в клетку с мрачными воронами. – Можно просто Бав.