Ты будешь мой, или Ошибка купидона

ГЛАВА 1. Пролог.

В одном из городских роддомов города N полный аншлаг, медсестры едва успевают переодевать, выносить и раздавать младенцев выписывающимся матерям. И поэтому на пеленальном столике, где положено готовить к выписке одного новорожденного, их оказалось двое. Один из малышей поразительно красив: большие синие глаза, длинные, пушистые ресницы и очаровательные ямочки на щеках. А второй полный антипод: сморщенный, красненький, с настолько заплывшими глазками, что их цвет определить невозможно. Насколько к первому тянулись руки медсестры, настолько же до второго неприятно дотрагиваться.

– Маша, чего возишься, – прикрикнула на засмотревшуюся на ангельски красивого малыша молоденькую медсестричку женщина постарше.

– Давай, выноси дочку Антоновой.

В это время невидимый людскому взору Амур парил по роддому. Вековой стаж никак не отразился на его внешности, он был такой, как его изображают художники на полотнах: красивый, пухленький малыш с белоснежными крыльями за спиной.  За время миссии купидона он ни разу не ошибался с местом появления, за это чутье его ценило начальство, и немного завидовали коллеги.

– Неужели первый прокол? – удивлялся херувим, вглядываясь в ауры людей. Женщины лучились счастьем материнства, а встретившиеся на пути мужчины никак не походили на людей, нуждающихся в его услугах. Двое из них счастливо женаты и влюблены в свою половинку, третий – профессор преклонных лет, единственной страстью которого является медицина. То есть и у него все хорошо. Наконец купидон увидел золотистую нить судьбы, которая указывает Амурам цель. Сегодня явно необычный день, с таким прежде ему не приходилось сталкиваться, нить кружилась вокруг двух младенцев, переплетая им ручки. Немного посомневавшись, херувим решил с судьбой не спорить.

– Повезло тебе, малышка, – не удержался от высказывания, взглянув на девочку. Усмехнулся, вспомнив, как удивляются люди, встретив влюбленную пару, в которой один безумно красив, а вторая едва дотягивает до звания «не совсем уж и плоха». А ведь в этом зачастую заслуга Амура.

– Ну что ж, буду крестной феей, подарю тебе сильную и взаимную любовь, – он натянул лук и с опаской посмотрел на большие для таких крох стрелы. Удачно вспомнил, что недавно соединял влюбленных в гномьем царстве и, запустив пухлую руку в колчан, достал две маленьких золотых стрелы.

– То, что надо, – обрадовался находке и прицелился в грудь малышки. Тетива едва слышно зазвенела, и стрела полетела в цель. Но не стоит закрывать глаза от страха, едва она подлетела к младенцу, как рассыпалась золотистой пыльцой в районе сердца.

– Готово, – потер ладошки довольный купидон, наблюдая, как взгляд крохи на минуту стал осмысленным и замер на лежащем рядом мальчике, словно впитывая в себя его образ. Приготовил вторую стрелу и только стал прицеливаться, как его отвлек ментальный вызов. Стрела полетела, пущенная дрогнувшей рукой, и проследить за ее направлением любовный посланник забыл, поглощенный разговором. Еще бы, его помощники десяток лет сводили вместе мужчину и женщину, и каждый раз у них что-то срывалось. Уже хотелось плюнуть и бросить эту затею, но они были идеальной парой и только рядом друг с другом могли быть счастливы. И вот, наконец, все срослось, они вдвоем в одном и том же кафе, теперь дело только за Амуром.

– Лечу, – обрадовано воскликнул купидон и, решив, что в этом месте все дела завершены – стрелы посланы, полетел воссоединять сердца и судьбы. Но по досадной случайности, вторая стрела полетела в противоположную сторону, огибая земной шарик, залетая в страны, города и выискивая заданного адресата. И вопрос как скоро она его найдет, остается открытым.

Тут вышеупомянутая Маша, которая не заметила ничего сверхъестественного, с улыбкой протянула руки к очаровательному ребенку. Она видела роженицу Антонову, яркую, красивую молодую женщину, которая даже после кесарева выглядела так, что хоть на конкурс мисс Вселенная отправляй и ожидай победу. Ясное дело что у такой мамы и ребенок не подкачал.

– Да зачем ты мальчика Самойловой хватаешь! – рассердилась крикливая женщина.

– Вон же ее дочка, рядом лежит, – и для наглядности указала пальцем на страшненького младенца.

Маша взяла инопланетное чудо на руки и, не доверяя словам начальства, украдкой взглянула на бирку новорожденного. Последние сомнения отпали, когда прочитала «Антонова, девочка, вес 3 100, рост 51 см». Сокрушаясь и безмерно поражаясь как у такой красавицы-матери, могла получиться настолько, мягко говоря, невзрачная дочь, принялась переодевать малышку в принесенные вещи, которые приятно порадовали высоким качеством и изяществом пошива.

– Ясно, скорее всего, бедняжка вышла замуж за обеспеченного, но страшного. А если он еще и старый, – продолжала накручивать в своей голове Маша. – Так что тебе может и повезло, малышка, что не родилась красивой.

И все бы было ничего в этой истории, если бы она не касалась меня самым непосредственным образом, ибо этой «везучей» была именно я. Маша, закончив с переодеванием, повернула меня на бочок, и мои глаза вновь увидели лежащего рядом красавца, и я окончательно влюбилась. Поэтому, когда Маша понесла меня к ожидающим в нетерпении родителям, я зашлась в неистовом плаче, сделавшим меня еще страшнее, чем была до этого. Ведь меня разлучили с моей симпатией!

Оглушенная моим ором девушка поскорее передала горланящий сверток в руки моего отца, и в этот момент одновременно удивились два человека. Маша, которая оказалась в корне неправа насчет внешности родителя, молодого, высокого и крайне привлекательного мужчины с темно-синими глазами, и мой отец, получивший в руки диво-дивное, чудо-чудное, а точнее говоря, меня, Елизавету Антонову.

Родитель отчаянно пытался отыскать в краснолицем, страшненьком и отчаянно орущем младенце хоть какие-то приятные черты, чтобы умилиться им, как до этого проделывали все отцы на крыльце. Он, за два часа ожидания на пороге роддома, повидал достаточно трогательных моментов, но не думал, что ему придется настолько сложно. Заметив красноречивый взгляд внимательно наблюдающей жены, и узрев сердито сведенные брови, он нежно засюсюкал, через силу выдавливая слова о дивной красоте дочки, при этом чувствуя себя крайне глупо. Лина ведь не дурочка и чудесно видит, что их малышка страшненькая, поэтому наверняка ему попадет за столь очевидное лицемерие. Но нет, невероятно, но лицо жены засветилось от радости, и она на полном серьезе заявила:

– Она и правда красавица! Посмотри, у Лизоньки твои глаза.

Сергей честно попытался разглядеть цвет глазок дочки, но попытка оказалась провальной, ибо их практически не видно, а сквозь небольшую щель цвет никак не определить.

– Да, тяжело придется дочке, – укладывая ребенка в автолюльку и внимательно рассматривая, отчетливо понял мужчина. Но тут вспомнил о том, что, слава богу, живем в двадцать первом веке, и пластика уже сейчас творит чудеса. Значит, лет через шестнадцать и вовсе не составит проблем подправить неказистую внешность дочурки. Главное, заработать достаточно денег, тогда и дочь станет красавицей. После этих мыслей стало немного спокойней, и он с большим энтузиазмом поддакивал жене, расхваливающей несуществующие достоинства малютки, и даже пару раз улыбнулся.

В большом доме, который Сергей приобрел буквально за месяц до родов жены, их встречала многочисленная родня. После довольно-таки длительной паузы, в течение которой меня разглядывали крайне обалдевшие родственники, и тогда, когда дальше молчать было верхом неприличия, раздалось первое неуверенное восклицание:

– Какая красавица!

А затем наигранный восторг полился со всех сторон. Сергей бросил предостерегающе-умоляющий взгляд в сторону собственной матери, опасаясь ее острого языка, и та хоть и я с явным трудом, но сдержала неуместные в данный момент слова. В итоге ты не права оказалась, Маша, я все-таки красавица!

Вечером новоявленный отец чуть с испуга не уронил дочку, которую ему вручила Лина после купания. Зря до этого считал, что краснее и страшнее ребёнок стать не может, и в роддоме был предел, после купания Лиза смогла поразить его еще раз. Если бы Сергей не был на сто процентов уверен в своей жене, с которой они вместе шесть лет, и он первый и единственный, то точно решил, что дочка не его. Не может у двух представителей славянской внешности появиться ребенок – индеец! Да еще и этот непонятный реденький пушок на голове при полном отсутствии ресниц и бровей. В общем, после того как жена и ребенок сладко заснули, он полночи скоротал за просмотром прейскуранта цен пластических клиник, чтобы просчитать будущие траты.

– Все посильно, – сведя дебет с кредитом, глава семьи с более-менее спокойной душой отправился спать.

ГЛАВА 2. Лиза.

– Лиза, стой, ну куда ты опять бежишь? – я немного притормозила, чтобы няня смогла догнать. Во-первых, достанется, если она нажалуется, а во-вторых, ее могут уволить, что не справляется с ребенком. Она мне более-менее нравится, по сравнению со всеми предыдущими тем, что ведется на мои требования.

Через неделю мне исполняется пять лет, к своим годам достаточно много умею, чем постоянно восторгаются часто бывающие в нашем доме гости. Бегло читаю, изучаю английский, умею прибавлять-отнимать в пределах десяти, не чавкаю за столом и пользуюсь столовыми приборами. Я думала, что это умеют все дети в моем возрасте, но судя по восторженным охам и ахам, это далеко не так.

Меня в последнее время как магнитом тянет к заведению, расположенному чуть-чуть в стороне от нашего с няней маршрута прогулки. Часто вижу, как туда приводят или уводят детей разного возраста за руку, причем некоторые заходят через калитку в заборе спокойно, а другие голосят во все горло. Мама объяснила, что это садик, куда родители приводят детей, если с ними некому быть дома. Так как у меня всегда дома мама и няня, то мне туда не надо, как подрасту сразу пойду в школу. Ну, раз туда идут с таким ревом, то вряд ли там есть что-то хорошее. Но желание рассмотреть все поближе своими глазами не исчезало.

– Няня, давай подойдем. Я только чуть-чуть посмотрю и сразу же домой? – запрокинув голову, начинаю подрагивать нижней губой, что означает приближение истерики. А кричать я могу громко и долго, о чем новая няня уже в курсе, поэтому и задумчиво смотрит на меня, взвешивая за и против.

– Хорошо, Лиза. Только на минуту! – подчеркивает женщина, и я согласно киваю. С другими нянями это не прокатывало, так что я рада, что не так давно добилась увольнения предыдущей. Правда, мама пыталась что-то втолковать о том, что женщине нужна работа, она одна воспитывает мальчика моих лет, а я себя нехорошо веду. Но бабуля, папина мама, постоянно говорит, что всегда надо думать прежде всего о себе. И я с ней полностью согласна. И ведь, действительно, не прогадала, эта няня вон ведет меня туда, куда я сказала, а прежняя ни за что бы не согласилась.

– Саша, стой, – закричала женщина из-за забора, и в меня врезался темноволосый мальчик, приблизительно мой ровесник и сбил меня с ног. Я упала и раскрыла рот, чтобы высказать все, что думаю о его поступке, да так и застыла. Очень редко я чего-то хотела, у меня было все, детская завалена буквально до потолка самыми разными игрушками. Иногда, правда, видела новую игрушку и тут же требовала ее купить. Но яростного желания иметь что-то никогда не испытывала, а сейчас мне позарез нужен был этот мальчик.

Мальчик немного выше меня, в куртке, как говорит бабуля, с рынка, с раздражением смотрел на меня огромными синими глазами. Я сидела на коленках и не обращала внимания на вымазанное пальто и порванные колготки, загипнотизированная его лицом, волосами и голосом. Хотя в произнесенных им словах ничего приятного для меня не было:

– Ты чего здесь валяешься?

Продолжаю молча таращиться на него, восхищаясь его обликом.

– Немая что ли?

В наше общение вступили взрослые. Няня подняла меня, принялась отряхивать и причитать, что кучу детей набрали, а следить не хотят. Подлетевшая встревоженная воспитательница извинялась перед нами и слегка стукнула мальчишку по вихрастой макушке.

– Саша, что ж это такое. Ты посмотри, что с девочкой сделал. Она из-за тебя пальто испачкала, и такие красивые колготки порвала! Опять что ли твоей маме жаловаться?

Мальчик, опустив голову, недовольно пыхтел, но перед этим успел бросить на меня сердитый взгляд.

– Не надо жаловаться, – неужели это произнесла я, которая никогда не давала никому спуску.

– Все нормально. А пальто у меня еще есть, и не одно, а колготок вообще куча, – зачем-то сообщила специально для этого Саши. Но моя речь произвела не то впечатление, на которое рассчитывала. Мальчик посмотрел на меня так, как будто я не в пальто от известного бренда и платье из Италии, а какая-то уличная замарашка.

Обрадованная такой развязкой воспитательница поскорее увела мальчика за забор, издалека до нас донеслось:

– Самойлов, ну, когда же ты станешь спокойным!

А я все еще стояла возле ворот, не в силах отойти.

– Лизонька, пошли быстрее, а то мама уже звонила.

Я заторможено покивала головой и позволила себя увести, твердо решив, что обязательно буду рядом с Сашей, чего бы мне это не стоило. Понимала, что детей, к сожалению, не продают, иначе бы добилась, чтобы мне его купили.

ГЛАВА 3. Первая победа. Иду в сад!

– Лина, уйми дочь, – проорал отец, отпихнул от себя тарелку супа и выскочил из-за стола. Неделю требую у родителей, чтобы меня отдали в сад, не переставая ныть и, плюнув на воспитание, орать. В итоге побывала у нескольких психологов, со мной беседовали родители, доказывала, что в садик ходят только те, у которых впереди нет светлого будущего, бабуля. Но я была непреклонна, вспоминая синие глаза мальчика.

– Лизонька, ну объясни, пожалуйста, зачем тебе потребовалось в этот сад? – мама посадила меня на колени и ласково поцеловала в макушку.

Пусть мне и мало лет, но сознаваться в том, что интересует в саду меня только один мальчик, неудобно. Словно есть что-то неправильное в таком желании. Поэтому я так же, как и много раз отвечала всем желающим услышать ответ на этот вопрос за последнюю неделю, пояснила:

– Там дети, хочу с ними играть. Можно, мамочка?

Слезы даже не пришлось выдавливать, я так искренне страдала от разлуки с мальчиком, что они и сами полились градом, и через минуту я рыдала.

Тут в прихожей появился отец, который забыл какие-то документы дома и с возгласом:

– Когда-нибудь будет этому конец! – вылетел назад, решив обойтись без них.

– Все, солнышко, не плачь, я что-нибудь придумаю.

Мама прикусила нижнюю губу, и я внутренне возликовала. Когда у нее такое выражение лица, папа обычно сдается. Он и правда дал добро, но выбрал элитный садик в центре города, в который ходят дети его знакомых. Но еще через неделю он согласен был отправить меня куда угодно, лишь бы в доме воцарился долгожданный покой.

И вот дочка довольно кружится вокруг отца в новом синем платье, в белых колготках, с двумя хвостиками, и тот не может поверить, что из инопланетянина выросла такая красота. Большие сине- зеленые глаза радостно сверкают из-под длинных пушистых ресниц, брови, словно тщательно нарисованы искусным художником, аккуратный носик, пухлые губы, и белоснежная кожа. От часовой беготни по лестнице вниз-вверх собираясь первый день в сад, появился яркий румянец, светло-русые волосы повлажнели, выбившись из хвостов и завиваясь вокруг сияющего лица. Не удержавшись, мужчина подхватил дочку на руки и подкинул вверх, улыбаясь от заливистого смеха.

– Ну, что, я тебе всегда говорила, что она красавица, – подошедшая Лина с лукавой усмешкой наблюдала, как ее обычно невозмутимый муж стушевался и слегка покраснел.

– Ты догадывалась о моих мыслях? – он неверяще посмотрел на любимую жену.

– А то! – она понятливо улыбнулась в ответ на его смущение и они, обнявшись, несколько секунд любовались общим творением.

– Мам, пап, я опоздаю, – в голосе ребенка слышится настоящая трагедия и родители, переглянувшись, вместе принимаются успокаивать дочь.

– Лиза, нам идти пять минут до твоего садика. Мы никак не сможем опоздать.

Лина дотрагивается рукой до вспотевшего лба и добавляет:

– Если не перестанешь бегать, то придешь в сад лохматой и красной.

– И некрасивой? – в глазах девочки появляется беспокойство.

– Да, – подтверждает Лина. Но увидев, как дочь испуганно ахает, воспринимая слова близко к сердцу, исправляется:

– Красивая, но неаккуратная. А ты ведь у нас маленькая леди, – со смехом заканчивает вместе с девочкой цитату свекрови.

Лиза успокаивается, но с нетерпением смотрит в окно на улицу. Лина не выдерживает и, взяв дочку за руку, выходит во двор.

– А вы не рано ли? – с удивлением спрашивает Сергей, выходя из салона внедорожника. Но заметив предостерегающее выражение на лице жены, ласково целует дочь и нежно касается губ жены.

– Удачи тебе, доченька. Если что-то не понравится, сразу говори.

Мужчине ужасно не по нраву, что дочка идет в сад, а то, что еще и в муниципальный, тем более. Поэтому он полночи не спал, делясь с женой своими переживаниями.

– Представь, если кто-то узнает, что у главы корпорации единственный ребенок ходит в самый обычный сад. Да меня в лучшем случае жлобом посчитают. И это еще моя мама не в курсе! – совсем печально закончил супруг, едва только представил, что ему предстоит в скором времени выслушать.

Лина прижалась к мужу и взяла его лицо в ладони.

– Сереж, ну я вот ходила в такой же самый обычный сад и ничего страшного там со мной не произошло. Пора уже нашей дочке вылезти из скорлупы, да и садик не так уж плох. Я ходила, разговаривала с заведующей и с воспитателями. А если ты еще их спонсором станешь, то вообще все замечательно будет.

Она поцеловала его и поняла, что он согласен.

Лина тоже переживала за Лизу, но понимала, что пора девочке знакомиться с детским коллективом, хотя, скорее всего, ей придется нелегко. Слишком разбаловали они ее, а тут еще и свекровь своими разговорами лепту вносит. Раиса Олеговна ни дня не работала в жизни, совсем юной удачно выйдя замуж за Сережиного отца засела дома. Тот уверенно шагал по карьерной лестнице, уйдя на покой несколько лет назад с поста мэра. Поэтому и бизнес Сергея за считанные годы так поднялся, помог отец, его связи и протекции. Сережа их единственный ребенок, понятное дело в сад не ходил, с ним сидела няня, не взирая на то, что Раиса Олеговна по ее собственным словам посвятила всю жизнь ребенку и мужу. Поэтому и Лиза не должна была по убеждениям свекрови посещать «это место».

Как Лина и предполагала к садику пришли к закрытой двери.

– Лиза, как говорила, так и получилось, мы слишком рано. Беги, погуляй на площадке, только не испачкайся.

Девочка радостно собралась последовать ее словам, но неожиданно затормозила. Лина повернула голову в ту сторону, куда зачарованно смотрела дочь и увидела, что к садику подходит мальчик, как она издалека решила, с сестрой.

– Доброе утро, Лина Васильевна, – донесся знакомый голос.

– Марина, здравствуй, – поприветствовала она бывшую няню дочки, которую та выжила с этой должности буквально за неделю.

– Саша, это Лиза, девочка с которой я занималась. Помнишь, я про нее рассказывала?

Красивый темноволосый мальчик кивнул ей и повернулся к Лизе. Уловив взгляд, устремленный на ее дочь, Лина, взрослая женщина, захотела немедленно забрать дочку домой.

Но Марина, не заметив реакции сына, продолжила разговор.

– Лиза, а ты тоже в садик решила ходить? Вот молодец, а если ты еще попала в группу к Анастасии Игоревны, то вообще здорово! Будете с Сашей в одной.

– Да, мы тоже к ней, – призналась Лина, думая о том, что Лизу следует как можно скорее перевести в другую. Но та схватила ее за руку и заставила наклониться к себе.

– Мама, я хочу быть в группе с этим мальчиком, – прошептала она на ухо. – Пожалуйста!

Большие сине-зеленые глаза с такой надеждой смотрели на нее, что она сдалась.

– Хорошо. Но если он обидит, сразу говори.

Лиза рьяно закивала головой, и Лина успокоилась. В том, что дочь не даст себя в обиду и доложит в случае чего всем и каждому, она была уверена.

Тут Марина стала заметно нервничать, постоянно посматривая на часы.

– Марина, если опаздываешь, иди. Я дождусь открытия и сдам детей.

– Ой, правда, – обрадовалась девушка.

– Просто я недавно устроилась, опаздывать никак нельзя, а ехать через полгорода. Поэтому приходится Сашу первым приводить и последним забирать.

Лина почувствовала неловкость, но в глазах Марины не читалось и намека на обиду по поводу недавнего увольнения.

– Саша, пока, сынок, – она поцеловала сына в щеку и поправила ему курточку.

– Веди себя хорошо, слушайся воспитателя.

Мальчик кивнул, и Марина, еще раз произнеся слова благодарности, скрылась за углом. Пообщаться с мальчиком Лине не удалось, буквально через несколько минут сторож открыл калитку, и женщина, держа детей за руки, пошла в группу. Пока раздевала Лизу, Саша быстро переоделся и убежал в комнату.

Лина еще раз переговорила с воспитателем, и оставила на всякий случай номера телефонов всех членов семьи и ближайших родственников.

– Лина Васильевна, да не волнуйтесь вы так. Все будет у нас хорошо, верно, Лизонька? Девочка согласно кивнула, с удивлением рассматривая все вокруг.

ГЛАВА 4 . Садик.

Мама ушла, и я, наконец, осталась одна. Радость в душе била ключом, я добилась того, чтобы быть рядом с мальчиком, который мне так сильно нравится. Теперь осталось, чтобы и он меня полюбил как во всех сказках, которые читает мама. Не знала тогда, что моя сказка окажется совершенно другой.

Саша был лидером в группе, его слушались все дети. Я же была новенькой, не такой как все, да еще в придачу той, которая не понравилась Самойлову. Поэтому до обеда меня игнорировали, никто не трогал, но стоило подойти к детям, которые до этого увлеченно играли, как игра внезапно заканчивалась и все расходились. Если брала какую-то игрушку, то она тут же кому-то требовалась, и у меня ее выхватывали из рук. Так что до обеда играла сама с собой, впрочем, я к этому была вполне привычна.

А на обеде произошел конфуз. Во-первых, суп дали не в двойных тарелках, а в одной. Это как-то пережила, вяло повозив ложкой по тарелке. А во-вторых, из столовых приборов была в наличии только ложка. Когда спросила, где вилка и нож, не понимая, как есть котлету и рис без них, Саша весело рассмеялся. Его смех подхватила вся группа. Анастасия Игоревна принялась мне объяснять, что это для нашей безопасности, на что я отодвинула от себя тарелки и сообщила, что не голодна.

– Принцесска, – презрительно фыркнул мой идеал, и это вовсе не прозвучало так, как когда меня практически также называет отец.

Сашка отыгрался за свою маму надо мной по полной. Мало того, что никто не хотел со мной дружить, так я еще и простыла по его милости и из-за своей упертости. Наши кровати оказались соседними, поэтому на своей постоянно находила то игрушечных змей, которые выглядели один в один как настоящие, то гору песка, то живую лягушку. Молча выкидывала змею, вытряхивала песок, морщась от отвращения, ловила лягушку и отпускала ее на волю. Но однажды, месяца через два после того, как начала ходить в садик, Сашка налил в мою кровать воды. Отопление уже отключили, но тепло еще не было. Мой мучитель в тот день уже провинился, и если бы я пожаловалась на мокрое белье, то его маме вечером бы нажаловались. Несложно заметить, что он маму любит и расстраивается, когда ей высказывает воспитательница за его плохое поведение. Поэтому мужественно легла в мокрую и холодную постель и к концу тихого часа стучала зубами от холода.

Ночью у меня поднялась высокая температура, которая порядком напугала родителей.

– Вот видите, до чего ваш садик довел, – причитала бабуля, решившая в этот вечер подзадержаться в гостях с ночевкой, картинно прижимая руки к груди, едва только за семейным доктором закрылась дверь.

– Так и думала, что ребенка загубите, – продолжила она, доведя маму до слез.

– Ничего серьезного, доктор сказал, что это обыкновенная простуда, – вступил в полемику папа.

Однако эти слова отнюдь не успокоили бабушку.

– А ты хотел бы что-то страшное? – вздернув тонкие брови и отвечая отцу, смотрела при этом на мою маму.

Папа не выдержал и под благовидным предлогом, что уже поздно и ей пора отдыхать, повез бабушку домой.

– Зайчонок, – мама с тревогой смотрела в мои глаза, щупая горячий лоб.

– Может и правда, хватит нам этого садика? – договорила она, едва за отцом с бабушкой захлопнулась дверь.

Я тут же приготовилась разреветься, поэтому мама, узрев закипающие слезы, пошла на попятную.