Операция "Приручить строптивую". Моя без шансов

— Каким образом? — ахнула я.

— Таким, что он сам должен свой косяк отработать, без твоей помощи. Своего решила рохлей вырастить и моего подтянуть?

— Господин Хамидзе, я здесь с целью исключительно помочь! — Я так разозлилась, что даже умудрилась указательным пальцем его в грудь ткнуть.

Очень жесткую грудь.

И лучше бы я этого не делала, потому что глаза у Хасана Муратовича очень опасно сверкнули, а мысленно он, кажется, выбирал орудие для пыток.

— Вы сами-то зачем сюда пришли? У вас запасная спина есть в наличии, что вы на подвиг решились? И только не говорите, что из-за меня!

— За пацаном заехал, — выплюнул он с ненавистью, — а тут ты развращаешь мне сына.

— Это называется взаимопомощь, сухарь вы бездушный! Ребенок должен знать, что родители всегда помогут! — завелась я.

Не говорить же ему, что я тоже заехала за сыном и по несчастливому стечению обстоятельств снова встретилась с этим бородатым хамлом!

— Пацан должен знать, что за свои слова и действия надо отвечать! — парировал Хамидзе. — А ты мне все воспитание портишь. Я думал, твой пацан на моего плохо влияет, оказывается не он, а ты!

— А может, дело не в нас? Хасан Муратович, если все вокруг кажутся вам идиотами, то, может, стоит посмотреть вглубь себя и убедиться, что идиот не вы?

— У меня с тобой точно глаза скоро завернутся в обратную сторону, чтобы посмотреть, не дымится ли мозг! — согласился он.

— Было бы любопытно на это взглянуть, — хмыкнула я.

— Чем расплачиваться за шоу будешь?

— Могу мазью от радикулита. Или настоем валерианы на коньяке. Что предпочитаете?

— Предпочитаю больше никогда тебя не видеть. Сможешь?

— Чем за такую услугу расплачиваться будете? — вернула ему его же слова.

— Сосудом Гигеи. Банка специальная для змей, куда они яд сливают. У тебя явно передоз, лишнее надо сцеживать. К слову, яд королевской кобры на черном рынке можно дорого продать.

— Спасибо за комплимент. Я не просто кобра, а целая королевская, — ехидно прошипела я.

— Порадуйся и заходи в класс, королевский прораб, тебя так и тянет поруководить чьим-нибудь ремонтом!

— Да пожалуйста! — фыркнула я.

Но Хамидзе стоял настолько близко, что пространства для маневра не оставалось. Пришлось снова с осторожностью тыкать пальчиком в его грудь, дабы сдвинуть эту махину с дороги и пройти.

Сегодня я надела кроссовки вместо привычных каблуков, и оказалось, что ростом я ему едва доставала до плеча. Хасан Муратович, кажется, задымился, когда я снова его коснулась. Сжал челюсти так, словно от этого зависела его жизнь, и громко втянул воздух носом.

— Да отойдите вы с дороги. И не сопите так, словно готовитесь к чемпионату «кто кого пересопит» с ближайшим быком! — не выдержала я.

Хасан Муратович нахмурил брови и нехотя сделал шаг назад, пропуская меня в кабинет литературы. Я временно проглотила колкость, что у него не только спину, но и межбровку защемило, и прошла в класс.

Мальчишки при виде меня напряглись и переглянулись, а я прошла вглубь кабинета, обернулась, глядя на стену, и...

— Это Булгаков? — спокойно уточнила я, глядя на второй портрет, написанный рядом с Александром Сергеевичем.

— Похож, да? — обрадовался Сева.

Хасан Муратович вспомнил, что готовится к соревнованию, и снова засопел.

— Вам что было сказано сделать? — рявкнул он. — Ильяс, мне надоело смотреть на вашу директрису каждую неделю!

— Сейчас закрасим, повеселиться просто хотели, — скис Ильяс.

— Я помогу... — вызвалась я. — Дайте и мне респиратор и валик, втроем веселее.

Хамидзе перекосило, а я только в тот момент заметила, что он все еще прихрамывал и постоянно разминал плечи.

— И дядя Хасан нам поможет, — объявила я.

Судя по взгляду «дяди Хасана», он уже отрепетировал мои торжественные похороны в своей голове и радостно сел отбывать наказание за мое убийство.

— Сте... Данелия Альбертовна, выйдем? — предложил он, снова сокращая расстояние между нами.

Пока не оказался совсем близко.

Снова!

Я краем сознания отметила, что у него очень приятный парфюм. В отличие от его носителя!

— Я помогу мальчикам. А вы можете идти, да, — кивнула я и шепотом продолжила: — Возле вашей клиники есть неплохой салон, где можно сделать пирсинг в носу. Только просите сразу красивое колечко. Говорят, это даже не больно.

— А ты свое почему не носишь? — Он приподнял бровь и насмешливо посмотрел на меня. — Или у тебя на языке? Давно хотел спросить, он у тебя раздвоенный?

— Вы этого никогда не узнаете, — выдохнула я.

— Слава Аллаху, такое зрелище я могу не пережить, — кивнул мне Хамидзе и переключился на мальчишек: — Закрашивайте это безобразие!

— Сейчас, — пообещали оба, поправили респираторы на лицах и взялись за дело.

А я неожиданно вспомнила:

— Хасан Муратович, сколько я вам за стройматериалы должна?

— Нисколько, — отрезал он.

Осмотрелся, взял один стул, поставил его у первой парты и медленно сел.

— Я настаиваю, — надавила я.

— Я не возьму у женщины деньги! — уперся он.

— А в клинике вы с женщин деньги берете или бесплатно лечите? — уточнила я.

— С закрытыми глазами беру, — согласился он.

— Ладно, — прошипела я, — вы в родительском чате есть? Ага, нашла, присутствуете. Банк к этому номеру привязан? Сейчас проверим...

— Если хоть один тугрик мне на счет от тебя упадет...

— Вы за тугрики покупали? Значит, верну по курсу. Так сколько?

— Миллион, — ухмыльнулся Хамидзе.

— Вы все школы в городе решили перекрасить? — изумилась я.

— Угу, чтоб тебя занять. Будешь ремонтами руководить и не мешаться, — согласился он.

— Мне лестно, что вы так потратились, чтобы найти мне работу, но я, пожалуй, откажусь. Назовите сумму, Хасан Муратович.

— Назвал, — нахально ответил он, вальяжно разваливаясь на стуле.

И посмотрел мне в глаза.

— Хорошо, три тысячи хватит? — уперлась я.

— Миллион. И ни копейкой меньше. Можем договор займа подписать.

— А договор аренды вы подписать не хотите?

— Нехотя подписал утром. А ты, вместо того чтобы по школам бегать, лучше бы почту проверила.

— Извините, Хасан Муратович, что не уточнила у вас утром, чем мне сегодня заняться, — ехидно парировала я.

— Лучше с вечера спрашивай, я вечером лучше соображаю, — величественно кивнул он.

Невыносимый он! Хамидзе умудрился взбесить меня так, что у меня темные круги перед глазами поплыли! Как его жена терпит?

Как с ним вообще можно разговаривать и вести общие дела?

Я отвернулась и постаралась вспомнить, что когда Хамидзе не рядом, я воспитанная женщина. Которая не ругается матом и никого не мечтает поколотить валиком!

Наблюдала, как ловко мальчишки закрашивают великих писателей, скрестив руки на груди, и поймала Хасана Муратовича на том, что он без стеснения меня рассматривал. С неприязнью, словно я назойливая муха, которая каким-то образом пробралась ему под футболку и жужжала оттуда.

Развернулась и вернула ему его же взгляд. Приподняла бровь и заметила, как у него дернулась мышца на щеке. Казалось, что еще немного, и мы пойдем врукопашную. Или начнем фехтовать валиками.

От неминуемого сражения меня спас звонок мобильного.

— Да, Арсюша, что случилось? — ответила я.

— Мы с бабушкой вернулись с тренировки к нам домой. Альфонс голодный, купи еды, — отчитался сын.

— Хорошо, — согласилась я.

И зачем-то повернула голову к обалдевшему Хасану, который не преминул уточнить:

— Теперь понятно, почему ты так горишь на работе? Альфонса себе завела?

— Да. Лысого, — согласилась я, — кормлю, пою, кастрировать вот завтра планирую.

— А он согласен?

— Его мнения никто не спрашивает, — отмахнулась я, — мой дом — мои правила.

— Надо у тебя здание все-таки выкупить, а то вдруг ты и его своим домом назначишь и всех моих работников кастрируешь, — насмешливо ответил Хасан Муратович.

— Интересная мысль, — согласилась я и послала Хасану Муратовичу свою лучшую улыбку, — а здание я вам не продам, даже не мечтайте!

— Посмотрим...

— Посмотрим, — тем же тоном ответила я...