- -
- 100%
- +
– Овцы – это священное библейское животное. Библия сравнивает нас с овцами, а Отца – с пастухом. Многие не любят, когда их сравнивают с животными, но современное человечество пришло к безумной мысли, что люди – это всего лишь необузданные потомки вымерших обезьян, произошедшие в ходе необъяснимой эволюции. Поэтому нам придётся согласиться с заявлением Отца, что некоторые люди "овцы", а некоторые "козы". Это лишь образы, различия в поведении, которые легко понять человеку. Ну и самое главное отличие настоящих овец от коз – это полное отсутствие агрессии. Они очень неприхотливы в пище и едят любую растительность – от кустов до колючих трав. Им свойственна крайняя осторожность и страх за свою жизнь, из-за чего они часто кажутся глупыми и робкими существами. При этом самое главное для овцы – её стадный образ жизни. То есть она чувствует себя хорошо только тогда, когда находится в стаде с себе подобными. И чем больше стадо, тем лучше в нём себя чувствует овца. Она никогда не покинет загон, пока не уйдёт всё её стадо.
– Л-л-ладно, я п-понял… Но скажите, п-почему у них имеются к-к-козьи рога? Что всё это значит?
– Козы, наоборот, очень агрессивны. Они настолько привередливы к пище, что могут рисковать своей жизнью, взбираясь ради неё на высокие скалы. Голова этого животного используется как изображение Бафомета. Образ Бафомета был и остаётся весьма почитаемым как символ силы, плодородия и богатства. Перевернутая пентаграмма с вписанной внутрь головой козла использовалась чёрными магами для совершения ритуалов, а также кровь и мясо козла. Благодаря этому животное стало таким страшным символом.
– Зачем же Вам понадобилось скрестить два абсолютно разных животных?
– Существует грань между добром и злом, которую невозможно скрыть или уничтожить. Она должна быть всегда! Нельзя всю жизнь быть добряком, а нужно понимать, что смирение в какой-то момент может тебе навредить. Ты можешь быть миролюбивым, но в то же время упрямым юнцом. Можешь быть гордым львом, но скрывать это за маской милой застенчивости. Отсюда и мутация скота! Они тупо имели сходные с человеком черты. Их судьба решить, подчинятся ли они воле своего пастыря или выйдут за рамки дозволенного. Им была предоставлена свобода, право решать, оставить ли своих хозяев или иметь верность. Как видишь, они всё ещё здесь, а значит, в них ещё есть любовь к пастуху. Не пропало же всё даром, верно? – мужичок странно улыбнулся. – Ладно, что-то мы задержались… Идём.
Парни вошли в небольшую лесную рощу и, преодолев кучу пластикового мусора, сумели добраться до нужного места. Это было большое поваленное дерево и поношенное компьютерное кресло, на котором стояла химическая посуда: две пробирки, флакон с чем-то жёлтым и несколько разноцветных цилиндров. На земле также лежали маленькие шкатулки, от которых даже в заколоченном виде веяло явными благовониями.
Юноша сидел на дереве и смотрел, как Никита Сергеевич роется в шкатулках, надеясь вытащить что-нибудь заветное. Мужчина забрался в неглубокую яму возле дерева, извлёк донышко пластиковой пятишки, внутри которой находилась маленькая бутылка. Шалаев узнал эту вещь, так как много раз видел её в Интернете и лично свидетельствовал местную молодёжь, что тянула с неё ядовитый дымок.
– Знаешь, что это такое? – Никита Сергеевич указал на аппарат.
Парень судорожно кивнул.
– Для чего Вы мне его показываете?
– Химию познавать! – гордо заявил мужичок и достал из кармана заветный чикет. Никита Сергеевич наложил на горлышко фольгированный напёрсток и наконец-то засыпал его травянистым порошком, который по цвету напоминал обычный чай.
– Т-таким образом? – парнишка усмехнулся.
– Хочешь чему-то научиться – расширь химический кругозор, – буркнул в ответ Никита Сергеевич. – Только сильно на эту дрянь не налегай.
Здоровяк щёлкнул спичкой и направил язычок к напёрстку. Вынув его, из горлышка повалил дым.
– Опускай быстрее! – советует бородач.
Повинуясь, Мишка тут же выхватил самоделку и затянулся густым едким дымом. Лёгкие у него с непривычки сжались, а горло взорвалось настолько, что парень тут же прижался к коре дерева, ещё несколько секунд выплёвывая этот жгучий привкус.
Никита Сергеевич подбежал к парню и немного приобнял его.
– Миш, успокойся… Всё хорошо… – сказал он, проводя его к поваленному дереву. – Я понимаю тебя, это всего лишь из-за непривычки!
Шалаев магнитом свалился на дерево и судорожно взялся за голову. Все мысли спутались, в извилинах мозга царила какая-то каша. Ещё минута, и паренёк начал терять истинные оттенки этого мира. В его глазах начало двоиться, и окружающая реальность стала терять свои трезвые краски. Мишка как будто находился во сне, очень похожем на реальность, но за исключением некоторых факторов, противоречащих его существованию. Непрерывное карканье ворон наполняло его уши, а глаза ясно представляли происходящий пиздец вокруг. Лес внезапно оживился, деревья резко закачало из стороны в сторону, а из стволов образовывались дыры, заглянув в которые, тебя моментально затянуло бы внутрь. Безжизненное небо сменило цвет на воздушные васильковые облака, широкую радугу и зефирное солнце.
Мишутка оглянулся, но не увидел никого, кроме природы, плывущей в медленном танце. Юнец стал звать Никиту Сергеевича, но что-то в его голосе исказилось, сделав неразборчивым его и без того невнятный тон. Через минуту-другую он окончательно потерял над собой рассудок: вьющиеся мёртвые деревья вдруг превратились в нескончаемое множество зелёных многоножек, которые неоднократно меняли свой облик, превращаясь в гибриды различных животных, птиц и насекомых.
Было поистине страшно. Со стороны послышались журчащие голоса Никиты Сергеевича:
– Освободись… Дай волю своей душе… Дай волю своему СЕРДЦУ… Освободись от оков, которые ты на себя наложил… Сделай же это!.. Сделай!..
– Не могу… Я не могу! – крикнул Шалаев, сорвался с места и пустился прочь, мчась по колючим иголкам, образовавшимся вместо золотистой пшеницы.
Юноша оборачивается назад, а вслед за ним несётся бородач. Последний преследовал его без устали, и расстояние между ними становилось всё меньше и меньше. На мгновение Мишке показалось, что в Никите Сергеевиче появилось что-то нечеловеческое: каждый раз, когда бородач был на шаг ближе, он словно приобретал стрекозиные крылья и готовился взлететь в небо, унеся за собой парня.
Так и случилось! Ворвавшийся здоровяк схватил Шалаева за воротник, повернул его к себе и с силой вонзил ему в бок обломок арматуры. Послышался хруст ломающегося позвоночника.
"Чую, автор что-то явно напутал в этом моменте. Кажется, здесь должно было быть что-то про грязные пальцы во рту и молитву на ирландском языке… Но мы уж не будем томить читателя!"– успел подумать Михаил, пока медленно заваливался в траву.
* * *Мишка выдохнул и резко открыл глаза. В теле закипал жар, а подробности минувшего дня исчезли из памяти, оставив лишь разрозненные картинки. Никита Сергеевич подбежал к потрёпанному пареньку с миской горячего супа и затормошил его за плечо:
– Подъём, Мишка! Суп стынет.
Шалаев повернулся к мужичку и рыхло вытянул:
– А? Чего?
– Тебя охватил транзиторный психоз, – назидательно сказал бородач, когда зачерпнул ложкой бульон и протянул мальчику. – Хвала Всевышнему, что ты вовремя пробудился. Могу себе представить, что ты видел в бреду. Ну ладно, держи.
Юнец поперхнулся первой попавшейся косточкой и тут же выплюнул всё содержимое на пол.
– Что ж ты такой неаккуратный? – вздохнул мужик. – По-моему, у тебя температура.
– Чё-за хреновина?.. – выпучив глаза, прохрипел Миша. В его мозгу уже окончательно прояснилось, и он понял, кто перед ним. – Никит С-Сергеич, что Вы творите? Н-н-накачали какой-то херотенью!.. Отп-пустите меня… Мама-а-ааа!
– Я вижу, ты совсем обессилел, – улыбнулся Никита Сергеевич и насильно впихнул ложку в трясущийся рот паренька. – Ешь, пока горячее… Я же не даю тебе ничего страшного. Наоборот, подкрепляю. Ты же сам пришёл ко мне. И теперь моё желание – хоть как-то помочь тебе. Впусти же Его в себя, не сопротивляйся Его зову!
Но Миша, несмотря на все усилия Никиты Сергеевича, неожиданно слабо и почти бесшумно застонал, и его вырвало прямо на половик.
– М-мерзость! – выдохнул он и зажал рот ладонью, чтобы сдержать очередной приступ рвоты. – Тьфу! Вы меня у-у-у-убить х-хо-о-отите?
– Вздор, юноша! – с маниакальной улыбкой успокоил его бородатый, устремляя третью ложку супа ему в рот. – Я просто стараюсь сделать как лучше. Ты вышел в этот мир, не имея даже элементарных умений противостоять волнам скверны, обрушивающимся на тебя изо дня в день. Твоё сердце никогда не сможет отличить подлинного счастья от фальшивого. Посмотри на свой мир – разве у него есть достоинство?
Мишке стоило большого труда сдержать очередной приступ, который уже приготовился сорваться с его губ.
– Ну-ка, ещё ложечку! – подгонял Никита Сергеевич. – Успокойся! Сейчас всё пройдёт, успокойся и ешь! Ты же не достоин столь безжалостных истязаний, столь горькой обиды. Ведь недаром говорят: нельзя быть слишком нежным и милосердным, ибо сострадание убивает. Тебе же эти гады ежедневно пиздюли устраивают. Эти бесы! Они пьют твою блаженную кровь, причём гнойными слезами, как будто это мёд. Они ведь тупо уверены в своей безнаказанности, в своём всесилии. Это их главный грех – эгоистичная уверенность в том, будто всё может обойтись без последствий и никак иначе! Они считают себя выше всех, выше Отче нашего! Они уверены, будто имеют право творить, портить и, главное, требовать от других! Но они покаются в своих ошибках. Дай же и ты им шанс. Впусти Его внутрь себя. Пусть Он очистит твоё сердце и даст бой этим мерзким греховодникам! Ведь Он всё знает, всё слышит и всех видит. Его гнев способен уничтожать!
СВИНЬЯ
Мяч на центре поля. Игра началась. Толпа мальчишек забегала по полю как муравьи, пиная мячик в разные стороны. Белый клубок летает из ноги в ногу, скачет по полю и даже улетает за пределы площадки. На улице физкультура.
Пацаны играют в футбол, а девки зарабатывают оценки, заговаривая физрука. Тем временем Миша стоит на воротах и наблюдает за стадом “тупых орангутангов”, которые гоняются за мячом, как за куском свининой тушки.
“Мне всегда твердят, что я всё время делаю что-то не так. Оно и видно. Однако никто никогда не говорит мне, как делать правильно. Наверное, надеются, что я понимаю их как-то вербально? А может, им и вовсе похуй, исправлюсь я или нет. У них есть свои заботы.
Физкультура. Я давно не видел, как играют в футбол… И мне почему-то стыдно… Напоминают обезьян. Почему напоминает? Так и есть!
Одно дело наблюдать, как стадо "орангутангов" пинает мяч и бесится, что другие не умеют играть. Другое дело, когда тебя заставляют быть этим приматом.
Поскольку спортзал на некой "реконструкции", нам приходится торчать на футбольное поле, где помимо множества беговых кругов, ничем другим и не пахнет. Выбора нет, придётся приспосабливаться…
И во время игры тебя заставляют за всех отдуваться, а сами при этом нихуя не играют! Потом ещё и пиздят за то, что ИМЕННО ты хреново играешь”.
Миша стоит на воротах и шарахается от каждого шороха, ибо ситуация на поле накаляется. Только он подумал о том, как после игры одноклассники будут рвать ему задницу своими елдаками, шустрый живчик из вражеской команды метко ударил ногой в переднюю девятку, где находился Мишутка.
ПРОПУСТИЛ…
Пробежавший мимо Маджонг косо посмотрел на Шалаева, закусил нижнюю губу и показал ему кулак. Если бы была его воля, он бы давно убил несчастного вратаря с одного лишь размаха. От таких тревожных мыслей Мишка робко сглотнул слюну.
Через некоторое время счёт сравнялся, и всё благодаря нерадивому юнцу, который тупил на воротах. Хотя вначале его команда лидировала с преимуществом в три гола.
Игроки разносили друг друга, как душа скажет; выплёскивали свои эмоции хотя бы здесь, на поле. А Миша продолжал пропускать мяч, рефлекторно отбегая в сторону, боясь, что ему раздавит лицо сферической “самонаводящейся бомбой”.
– Ну что за идиот?! – Денис кричит во всё горло. – Ты хоть играть умеешь?
Мишутка молчит, берёт мяч и дрожащими руками передаёт его товарищу по команде. Игра продолжается.
Сознавая печаль игрового положения, Маджонг не посмел проиграть: он положил мяч на середину поля, глубоко выдохнул и по команде тут же полетел с ним в сторону ворот противника. Парень технично работал с мячом, минуя соперников одного за другим. Умения играть в команде у него, конечно, не было, но это ему даже и не нужно! Просто потому, что играл он просто блестяще.
Некоторые пытались прорваться прямо к цели, пока другие всеми силами старались предотвратить гол, защищая свою "крепость". Прошло некоторое время, прежде чем это же месиво не оказалось возле Мишиных ворот.
Кто-то выкрикнул:
– Пенальти бьём!
Тихонравов подошёл к Мишке и схватил его за воротник.
– Пропустишь мяч – тебе пизда! – затем ослабил хватку, шлёпнул по плечу и слился с толпой.
Гришка Костенко, известный в классе под прозвищем Мэйл, задумчиво взглянул на Шалаева, кивнул ему и спросил:
– Готов?
Шалаев лишь поёжился, стараясь не показывать свой страх окружающим. Не дожидаясь согласия зашуганного вратаря, Костенко встал на линию, подождал немного, разбежался и… попал ему прямо в плечо. Мишутка на секунду коснулся мяча, но не успел вовремя его поймать. Мяч врезался в ограждение и перелетел за линию.
Вражеская команда тут же взлетела от счастья, обмениваясь друг с другом рукопожатиями. Маджонг со всей силы толкнул Михаила, отчего тот, словно деревянному человечку, свалился на землю.
– Глаза разуй, долбоёб! Ты мяч вообще видишь?! Хуйло ебучее! Как овощ на воротах, честное слово!.. Ты меня слышишь вообще?
С трудом сдерживая слёзы от переполняющих эмоций, Миша встаёт на ноги и в ту же секунду отхватывает увесистого подзатыльника.
– Ты оглох что ли, ебло? – Денис вовсю драл глотку.
Услышав вдалеке шум, физрук решил прервать столь занимательную беседу с ученицами, сунул руку в карман, хлопнул журналом и бросился на поле. Пацаны тут же отошли в сторону, и перед ним открылась довольно удручающая картина: Поспелов с Тихонравовым настороженно смотрели на препода, готовые втащить Мишке, когда тот, сдерживая слёзы, опустил глаза.
– Что здесь происходит? – интересуется физрук. Все молчат. – А? Я спрашиваю ещё раз: что здесь происходит? Шалаев?
Но Миша тоже не реагирует, чуть ли не рыдает. В ту же секунду прозвенел звонок, и все без дальнейшего выяснения затопали в сторону раздевалки. Физрук перевёл взгляд с учеников на Михаила и заготовился задать вопрос, однако остепенился и лишь произнес:
– Возьми мяч и отнеси в препараторскую, – а потом добавил, протягивая классный журнал: – И это старосте отдай.
Шалаев осторожно взял журнал и стал дожидаться, пока преподаватель скроется из виду. Немного почеканив мяч, молодой человек взял его в руки и последовал к раздевалке.
Помещение заполнилось криками, звонкими возгласами и брызгами воды. Весь мужской состав класса уже принял душ, успел высохнуть и готов переодеваться. Только кого-то не хватало…
И в этот самый момент Мишка заходит внутрь, проносится мимо остальных, лихо хватает свои шмотки и прячется в самый угол. Его заметили не сразу, но он быстро попал в поле зрения, когда один из школьных шкафчиков издал знакомый скрип.
– Звезда футбола! – кричит Даня Титов, ещё один одноклассник.
– О-па! Зырьте, Акинфеев вылитый сидит! Похлопаем же ему! – поддержал кто-то из толпы.
Вся раздевалка взорвалась бурными аплодисментами, смешанными с насмешками.
– Гордость страны!
– Вот это боец…
– Мощь.
– Пацан.
– Машина!
– Тупо убийца.
– Научишь также ловить мяч?
– Лютый, палкой не упиздишь!
“Ну что за цирк?.. Они серьёзно думают, что это смешно?”
Мишутка с презрением окинул своих одноклассников и натянул рубашку.
– Эй, хуйло, мы с тобой разговариваем! – послышался свирепый голос Маджонга. – Куда ты рубашку натянул? Пиздуй в душ, а то из-за твоего пота мы уже забыли, что такое кислород.
Ноль внимания.
– Ты разговаривать умеешь? На вопрос ответить сможешь? – повторяет Тихонравов угрожающим тоном.
Но Мишка предпочитает не тратить время на споры с ними и не видит смысла им отвечать. Хотя стоит быть готовым к тому, что такое игнорирование мало к чему хорошему приведёт. Например, к этому:
– Смотри мне в глаза, чмо! – Денис вскочил с места и был готов размять свои кулачки об тельце Шалаева. Он перевёл взгляд на Поспелова и саркастически подмигнул, затем подошёл к прижатому к стене Мишке и резким движением стянул с него брюки. Последний сопротивляется, как может… Даже когда Денис уже оказывается в шаге от того, чтобы скинуть футболку. Он всё равно не сдаётся, пыхтит, отбивается от ударов.
Дикий хохот разносился по раздевалке.
“Сейчас я сделаю один неверный шаг, о котором буду жалеть до конца своих никчёмных дней”.
А когда ситуация достигла апогея, Миша рефлекторно поднял руку и ударил Маджонга ладонью в грудь. Да с такой силой, что от потолка и стен помещения отразилось колеблющееся эхо. После этого воцарилась гробовая тишина. Все удивленно смотрели на Мишу, а Маджонг, судя по его томатному лицу, был готов взлететь, как Гагарин на ракете-носителе "Восток-1".
– У-у-у-у-у-у! – вскоре раздался вой одноклассников.
Глаза Дениса горят, уши кипят, губы дрожат, и из них доносится сердитое мычание. Но вдруг он успокоился: его взгляд сменился на обычный, мычание стихло, но губы продолжали нервно трепетать. Молодой человек подошёл к Мишке вплотную и тут же дал ему здоровенную пощёчину, от чего тот аж ударился затылком о дверь своего шкафчика.
Подобно стае ворон, толпа одноклассников резко набросилась на Мишу, яростно "клевая" его по всему телу и одновременно сдирая с него оставшиеся шмотки.
– Мочи уёбка!
– Ты глянь, страх потерял! Вырывается!
Со стороны шкафчика раздался громкий хлопок, который на некоторое время оглушил Шалаева.
“Я делаю вдох…”
– Да ладно тебе. Не дёргайся.
“А потом в-в-выд-д-д-ох… Слёзы начинают собираться.”
– Он вырывается! Крепче его держи!
Тем временем Поспелов присоединился к толпе, неся целый мешок сахара, который он стащил с пищеблока. Он встал посреди всех и крикнул:
– Внимание! Спуститесь в подвал, либо в укрытие! Сейчас будет сброшена атомная бомба!
Пацаны тут же заломили Мише руки и предвкушали момент, когда на него свалится сахар.
Заплаканные глаза Шалаева как будто упали в пятки. Невероятный страх разлился по всему телу, когда он осознал, что буквально секунда, – и он с ног до головы покроется мерцающей серебряной пылью. Если попадёт на волосы, то одной расчёски точно не хватит.
Мишутка вырывался изо всех сил, но хватка была настолько крепкой, что ему словно хотят сломать руку.
Но было уже поздно: на Мишку, словно цунами, обрушилось десять килограммов сахара. Стряхнув последние его частицы из мешка, ребята оставили его на голове парня. И пока тот ничего не видит и не осознаёт, одноклассники уже потащили его к шкафчику, распахнули дверь и бросили его внутрь. Почувствовав перед собой тесноту, Мишка попытался освободиться, но ребята изо всех сил затолкали его и предприняли попытки запереть там.
Но парнишка не сдавался и, даже не видя ничего перед собой, давал активное сопротивление своим одноклассникам, пусть и силы между ними были далеко не равны.
С каждой секундой его усилия просто сгорали налету, а его положение в сложившейся ситуации усугублялось громким смехом – таким раздражительным, истеричным и презрительным. Миша терпеть не мог, когда над ним смеялись даже из-за простого пустяка. А когда смех усилился, внутри него что-то вспыхнуло, прямо как фейерверк. Его тело вдруг взорвалось бешеным гневом, чем он, не раздумывая, воспользовался: он сделал глубокий сдавленный вдох и с силой вылетел из шкафчика, сбивая одноклассников в разные стороны, как кегли для боулинга.
Звук распахнувшейся двери шкафчика долгое время эхом разносился по раздевалке, а затем последовала тишина. Но посреди комнаты послышались слабые всхлипывания, которые постепенно обретали отчётливость. Шалаев с опущенной головой стоял посреди помещения, пытаясь сдержать слёзы.
На него смотрят испуганные глаза одноклассников, лежащих на полу.
– Че лежим? – крикнул кто-то из них. – Хватайте его, пока не убежал!
Но Мишка тут же схватил все свои шмотки и выбежал из раздевалки, с громким треском захлопнув за собой дверь.
* * *Шалаев стоит на крыльце школы. Он опустошён и безразличен. Прислонившись к стене, он судорожно мял в руках пушистую шапку-ушанку. Слёзы уже не шли, истерики не было. В его глазах не было ничего. Никакого жалобного всплеска, никаких тоскливо расширенных зрачков. Всё его лицо сохраняло гробовое спокойствие, словно неживое и не способное ни на что.
Парнишка зачерпнул с лужайки горсть снега, слепил снежок, жадно откусил от него почти половину, прожевал и выплюнул. Прокручивая вездесущие моменты из произошедшего минутами ранее инцидента, он просто не может думать ни о чём другом. Не может провести утешительную беседу с Цицероном, дабы с концами утонуть в собственных мыслях и философских рассуждениях, если ему хоть как-то станет легче! Мишка стоит на одном месте и мысленно проклинает всех и вся: эту школу, эту жизнь, этот мир, это человечество.
Влепив снежок в стену школьного здания, юнец отделился от стены и, натянув ушанку на голову, направился к центральным воротам.
Прозвенел звонок. Это на урок. По расписанию стояла история, но Мишка не видел смысла на неё идти. Он также не желал видеть гадкие физиономии как своих одноклассников, так и учителей.
Миша уже хотел было повернуться и уйти, но вдруг увидел, как на крыльцо выскочили Хитрук и Новиков – парочка его одноклассников. Ребята быстро сбежали по ступенькам и бросились догонять бедолагу, но тот уже успел миновать ворота и пройти по прямой ещё метров семь, как вдруг поднял голову и застопорился. Новиков оперативно достиг Мишки, перепрыгнув через забор.
Шалаев даже не стал сопротивляться, хотя способов побега у него было немало. Юноша тупо стоял на месте и равнодушно оглядел одноклассника.
Через некоторое время Хитрук подбежал к Мише сзади, немного замедлив шаг, и похлопал его по плечу.
– Куда смыться надумал? – спросил он.
Мишутка молча повернулся к нему и устремил на него пронзительный взгляд. У Хитрука возникло невыносимое желание убежать от этих глаз.
– Т-ты чего?.. – паренёк боязливо бубнил.
– Ничего, – произносит Миша.
Новиков вопросительно смотрит на Хитрука, затем поворачивается к Мишке:
– Сид, ёб твою мать!.. Ты чего сбежал? А ну-ка, марш на урок! Весь класс перед тобой будет прощения просить.
“Нет… Нет… Нет! Никуда я с вами не пойду…”
– Нет! Не хочу туда, хочу домой…
– В смысле? – Хитрук в растерянности. – Весь класс будет просить у тебя прощения… Пойдём!
– Не хочу я!
Миша развернулся и рванул, но Новиков ловко подсёк ногу юноше, отправив его на заснеженную плитку.
– Вставай, – говорит Новиков, хватая Мишутку за воротник. Он одной рукой встряхнул его, другой подхватил сумку и потащил на крыльцо. Хитрук двинул следом.
Усадив Мишку на подоконник, Новиков сел рядом.
– Ну ты даёшь, Сидос! Сила воли всё-таки проснулась?
– Зачем мне туда идти? – пробормотал Шалаев.
– За шкафом, – отрезал Новиков. – Пошли, бля! Ты уже на урок опоздал!
– Зачем мне туда идти? – переспросил юноша.
Новиков озадаченно косится на Мишку, и говорит:
– Ебать ты пень, Шалава… Ты, наверное, не в курсе, но у тебя почти по всем предметам неаттестация стоит! Ты собираешься весь год хуи пинать?
“Если бы не мой отчим, я бы с превеликим удовольствием покинул вас и ваш свинарник!” – хотел сказать Миша, но вместо этого робко произнёс:
– Буду… – и попытался встать, но Новиков смог его удержать.
– Сид, ты ебанулся! А как ты экзамены будешь сдавать? Тебя же не допустят!
“Пф!.. Не допустят, так не допустят. Не самый большой недостаток, знаешь ли”.
– Что скажешь?
Но Миша только покачал головой.
– Пизде-е-ец… Нахуя ты сюда тогда ходишь? Ты хоть представляешь, сколько долгов придётся гасить? Никакого толка, что ты здесь! – сказал он, повернувшись к Хитруку, который сидел рядом. – Мне жаль нашу классуху, которая постоянно тратит время на него, ходя ему навстречу. Очевидно, что это бесполезно!
Хитрук жалобно посмотрел на Мишку и закатил глаза:
– Чувак, ты можешь хоть на секунду задуматься о том, что тебя ждёт? С таким отношением к учёбе тебя давно должны были отчислить, но не сделали! А хочешь знать, почему? Потому что классуха персонально бегает по школе в поисках того, кто тебе оценку за четверть поставит, а ты ведёшь себя как мудак!