Восемь лет с «Вагнером»

Государственный переворот в феврале 2014 года на Украине, в результате которого силами неонацистских формирований к власти в Киеве пришли украинские националисты и олигархи, привел к тяжелой и кровопролитной войне в Донбассе. Стихийное антифашистское движение в Донецке, Луганске и других городах приобретало все более осознанный характер. Население выступило со вполне оправданными требованиями федерализации и защиты своих прав на русскую речь и устоявшийся уклад жизни.

Однако новая киевская власть решила подавить народное возмущение силой. Пригнанные в Донбасс карательные батальоны неонацистов устроили резню гражданского населения и развязали кровопролитные бои на всем юго-востоке Украины. Это вызвало у населения решительный ответ, итогом которого стало провозглашение независимости Донецкой и Луганской Народной Республик и начало ожесточенного военного конфликта.

С начала апреля 2014 года в Донбасс начали стекаться добровольцы из России и стран ближнего зарубежья. Прибыли даже несколько граждан ЕС, которые готовы были встать на защиту мирного населения и его законных прав. На Донбасс стремились попасть многие – как ветераны горячих точек, так и бывшие сотрудники силовых ведомств, которые не могли равнодушно смотреть на страдания русского населения.

Как минимум один отряд военных специалистов, приехавших защищать Донбасс, стал известен во всем мире – впоследствии он получил название ЧВК «Вагнер». Основатель батальонно-тактической группы, предприниматель Евгений Пригожин не смог остаться в стороне от бедствий, которые выпали на долю русскоязычного населения Донбасса. На собственные средства Пригожин собрал группу военных специалистов во главе с Дмитрием Уткиным («Вагнер», «Девятый»), которые и составили будущий костяк подразделения.

«В 2014 году, когда начался геноцид русского населения Донбасса, когда Россия впрыгнула в последний паровоз и сумела заблокировать приход украинской армии в Крым, я, как и многие другие бизнесмены, ездил на полигоны, где собирались „казачки“, и пытался сорить деньгами для того, чтобы набрать группу, которая поедет и защитит русских. Но очень быстро понял, что среди всех этих „казачков“ и других военизированных товарищей половина мошенников, а половина тех, кто брал деньги, нанимал добровольцев и отправлял их голыми-босыми на реальную смерть. Тогда я полетел на один из полигонов и занялся этим сам. Сам почистил старое оружие, сам разобрался с бронежилетами и нашел специалистов, которые смогли мне в этом помочь. С этого момента, 1 мая 2014 года, и родилась группа патриотов, которая впоследствии приобрела название БТГ „Вагнер“.»

Глава 1. Первые «музыканты»

Вошедшие в состав ЧВК «Вагнер» военные специалисты и ветераны горячих точек неоднократно признавались, что присоединиться к батальонно-тактической группе решили на фоне событий в Донбассе. На момент описываемых событий ополчение ДНР и ЛНР испытывало большие трудности в отражении угрозы со стороны киевского режима: после первых больших побед наспех собранные силы ополчения столкнулись с крайней жестокостью Вооруженных сил Украины и националистических формирований, в результате чего перешли к оборонительным действиям. Русскоязычному населению региона постоянно грозил геноцид со стороны украинских нацистов, действовавших в составе добровольческих батальонов.

Вопреки расхожим мифам о ЧВК «Вагнер», которые циркулировали в прессе, бойцы рассказывали, что едут в «компанию» для того, чтобы защищать интересы России и русскоязычного населения. При этом многие из них уже имели хороший заработок дома, но оставили уклад жизни рядового обывателя для того, что стать частью истории государства Российского.

«Мы – не американские ЧВК, у нас идея присутствует»

– То, что говорят про нас всякую ерунду – мол, «наемники, безумные люди, за бабло воюют, без идеи, без цели», – в корне неверно. Потому что в массе своей в ЧВК идут люди, служившие в свое время в вооруженных силах. Это основная масса, скажем так, основной состав компании. Нам оппоненты пытаются навязать мысль о том, что наша работа – это какой-то животный инстинкт. Это совершенно неверное понимание вопроса. Я еду сюда как на работу. Я не переживаю по поводу того, как я буду жить без этого всего, найду себя или не найду в мирной жизни. Просто когда я пришел и начал заниматься этой работой, то понял, что для меня это больше, чем работа. Это смысл жизни.

Надо понимать, что мы – не такая компания, как американские, британские, любые другие ЧВК. У нас всегда все равно идея присутствует. И деньги – это вообще не главная цель. Когда я на работе, у меня даже мысли о деньгах нет. Самое главное – это выполнить задачу. И мои основные мотивы – это реализация себя в большей степени. Я все-таки этому учился когда-то, этим занимался. Свой опыт, полученный на службе, пытаюсь реализовать здесь. Я такой же человек, как и все. Я просто понимаю, что то, что я делаю, нужно делать в любом случае. Эта работа нужна.

Я считаю, что мы в первую очередь защищаем интересы нашего государства. Находясь на территории других стран, мы представляем в первую очередь Российскую Федерацию. Кто бы что ни говорил, в первую очередь мы являемся гражданами Российской Федерации. И как бы мы нашу работу ни выполняли, надо помнить, что мы прежде всего русские люди, не могущие жить без такой идеи, без такого мотива – быть русскими. И моя цель, моя работа – это не просто зарабатывание денег и улучшение благосостояния. Моя работа – это моя идея, моя жизнь. Я получаю удовольствие, когда вижу результат своей работы. Да, достижение этих результатов – очень сложный путь, требующий большой умственной работы, порой физической работы.

«Такая работа – как спасательный круг»

– Я занимался бизнесом, у меня было два компьютерных магазина – по ремонту мобильной техники, ноутбуков и так далее. К тому времени, к лету, все было не очень с бизнесом: во-первых, конкуренция достаточно высокая, во-вторых, в стране случился экономический спад. Поэтому начиная с июня 2014-го я уже отслеживал тенденции, касающиеся Донбасса. До этого я много лет служил в спецназе, с 2004 года, как уволился, был на гражданке – но меня тянуло, скажем так, ко всем этим вещам. Как бы это ни прискорбно звучало, если ты попробовал такой жизни – по командировкам, где-то там с оружием и так далее, – то остается в тебе отпечаток на всю жизнь. Редко кто просто уходит на гражданку и навсегда остается на гражданке.

Дело в том, что то, что связано с такими героическими делами – это одни из самых ярких и запоминающихся воспоминаний в жизни. По крайней мере, я так считаю. В армии там, на войне где-то. И соответственно, человеку свойственно идеализировать прошлое, и его тянет постоянно возвращаться к подобным вещам.

Летом все это отслеживал, а в июле мне позвонили друзья, с которыми я служил по контракту в свое время в Чечне. Сказали, что есть вариант поработать.

Там дело даже не в деньгах. Для меня такая работа, скажем так, была как спасательный круг. Я долго не раздумывал – сразу жене объяснил, что я еду сопровождать колонны с беженцами и гуманитарные миссии, и уехал в Ростов. Это было 21 июля. Ну а 22 июля в составе своих людей, с которыми я служил в свое время – 5 человек, и плюс еще 16 человек – мы зашли в Донбасс.

Крещение огнем

– На Донбасс я поехал добровольцем – в интернете набрал «военкомат ДНР», позвонил, мне сказали адрес. Вещи собрал, сел и поехал. Хотя нормально себя чувствовал – машина у меня хорошая, квартира; у меня все есть – работа была вообще бешеная. Но, понимаешь, я раньше жил на Украине, давно, но потом оттуда уехал. И фашистов этих, козлов бандеровских, я просто ненавижу – а тут они еще такое творить начали, в Одессе людей сожгли. Это вообще для меня стало последней каплей.

И вот я только приехал, шел по пустому Донецку в бывшее здание СБУ, там тогда сборный пункт ополчения был. И тут укропы начали крупняком обстреливать город. И тут мимо меня пролетает осколок – сантиметров 20 в длину, полкилограмма точно весил, острый, падла. Рядом пролетел, и я аж жар от него почувствовал, хоть дело зимой было. Вот такое у меня было крещение огнем – в первый мой день приезда в Донецк.

Большая семья

– В 2014 году пришел я в компанию. Позвали товарищи по службе. У меня тогда были серьезные сложности с работой, я на тот момент работал на заводе. Нас собралось 30 человек, на «газели» приехали в расположение – на подготовку. Где-то месяц мы в полях бегали, тактикой занимались, стрельбы были каждый день. В день по два раза: вечером у нас тактика – утром стрельбы или наоборот.

Были и спецы – приезжали, каждый со своей колокольни все это объяснял. То есть подготовка была нормальная. Объясняли полноценно, от и до. И не было никаких проблем с боеприпасами – стреляли каждый день. Коллектив был нормальный, как большая семья, интересно было. Почти как армия, но все гораздо проще – не было проблем с выходами в город, доверие было к сотрудникам.

Мужские интересы

– Я по себе буду судить – у нас с компанией совпадают мужские интересы. Те, кто уже был в Чечне, Афганистане, ребята и мужики, которые уже понюхали пороху, – те знают, что потом тебя опять тянет назад, в зону боевых действий. Воин – он уже на всю жизнь воин, это навсегда. А здесь у тебя возможность себя в этом плане реализовать, почувствовать себя мужиком.

Насколько мы сейчас с братом (он со мной вместе служит) крепче на ногах стоим по сравнению со временем, когда мы только начинали. Тут в этом плане компании огромная благодарность – что все это было создано. Я считаю, что для мужика, который воюет, это идеальный вариант. И самое главное – компания работает в интересах России, здесь другого быть не может.

«Герой – тот, кто идет и выполняет свою задачу»

– Как мне кажется, герой – это тот, кто идет и выполняет свою задачу. При этом для себя он свой выбор давно сделал и правильно реагирует на любую ситуацию. Каждый такой человек – герой. В наших условиях такой человек себя обязательно проявит. В другой жизни его, может, и не увидишь, а на войне такой человек в своей тарелке.

Я уволился на пенсию, а в 2014-м началась Украина. В июне 2014-го мне позвонили, предложили здесь работать. Вот я тогда понял, что я наконец-таки вернулся обратно на службу – туда, где я нужен, где есть для меня особая роль. Не там, на «гражданке», а здесь. Вот тебе оружие, вот тебе задача – работай, думай, исполняй.

У многих в жизни не получилось связать себя с армией, с какими-то отрядами. А вот тут есть яркая способность – возможность и себе что-то доказать, если кто-то что-то хочет доказывать. Самый вернейший способ сделать то же самое, доказать самому себе, кто ты есть и чего достоин.

Заход под артиллерией

– Я очень долго готовился к этому, ролики смотрел в интернете. Просто жалко детей стало. Когда детей убивать уже стали – я не выдержал. Готовился очень долго. У меня товарищ поехал добровольцем туда, на Донбасс, мы работали вместе. Там он и его близкие и познакомились с ребятами из ЧВК. Они ему сказали, мол, давай к нам. Он приехал потом в отпуск. Говорит: «Поедешь?» Я и поехал.

До того у меня, как видишь, срочка была, вторая Чеченская. Я как бы понимал, что там, на Донбассе, совсем все плохо. Но Украина по сравнению с Чечней – это вообще ни о чем. Вот там ад был, там артиллерия у противника очень хорошо работала.

Когда мы только заходили, помню, в Байрачках в здание школы, там бомбоубежище находилось. Конечно, жутковато было смотреть на это все: дети маленькие, старики сидят в подвале. Подкармливали, конечно – еды у нас толком нет, только сухпаи давали. Жалко было людей. Сами-то мы жили в двухэтажках. По ним укры ночами долбили из арты.

Там «Нона» стояла, самоходка 120-го калибра на базе БМД. Она была сделана для десантуры. На нее еще вставки ставятся для разных калибров снарядов. Когда с самолетов скидывали, еще при Маргелове, испытания делали, чтобы эту машину закидывать в тыл к врагу и их же снарядами стрелять. Вплоть до 120-го. А с огорода, где стояла «Нона», нашу двухэтажку хорошо было видно – оттуда они по нам и били. Начали как-то ночью крыть, а мы лежим на втором этаже. Крыша-то там никакая была, только шифер. Если попадет – то п***ц. Человек 10 нас там было в этой квартире.

«Дорогой, где ты был?»

– Почему люди приходят в компанию и остаются?

– Тут завязано несколько факторов. Один из них экономический, тут никуда не денешься. Но не в одних деньгах дело, это не определяющий фактор. Самое важное – здесь ты понимаешь, что нужен, ты занимаешься тем, что тебе нравится. И это причем очень сильный фактор – многие не сознаются в этом. Здесь ты чувствуешь себя совсем иначе, не так, как дома. Здесь ты можешь реализовать себя как мужчина, как воин.

Дома – ну пойдешь ты работать слесарем каким-нибудь, сантехником, ну еще кем-нибудь, строителем. А здесь ты реально приносишь пользу, причем ты ее реально должен приносить. Ты выполняешь свою работу. Тем самым ты кому-то из своих товарищей спас жизнь. Компания выполняет те задачи, которые необходимы, действует в интересах государства, и это больше всего устраивает людей. Внутреннего противоречия ни капли нет. Можно спокойно и детям, и жене по возвращении в глаза смотреть, все нормально.

Есть, конечно, издержки профессии, но это внутри нас останется, а так все нормально. Главное, что дома любят и ждут. Самое замечательное – возвращение домой. Сколько раз езжу – самый замечательный момент, когда жена в аэропорту встречает.

Жена все знает, все понимает. Я же еще и на Украину ездил, до того, как устроился в компанию. Жена в курсе, а дети все взрослые, все всё понимают. Ну никак не скроешь, хоть и говорится, что нельзя родне сообщать. Ну а как ты объяснишь?

К примеру, ты уехал в командировку. Полгода тебя дома нет. Жена такая:

– Дорогой, где ты был?

– В командировке.

– И все? Это все объяснение за полгода? Дорогой, ты мне ничего не хочешь рассказать? А что это у тебя за царапины новые какие-то? Ты где был? Тебя кошки драли?

Все равно все всё прекрасно понимают. Ты никуда не денешься, просто говоришь, что военный – и все.

Все действуют в интересах страны

– Родня сначала не знала, где я работаю, что это за командировки. А вот потом уже всю информацию по крупицам жена собрала и все поняла. Ну а что тут уже сделаешь?