Где болит, там любит

Глава

Дисклеймер

Произведение является художественным вымыслом. Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения случайны. Книга предназначена для читателей старше 18 лет и может содержать сцены эротики, насилия, а также употребления алкоголя или табака. Все описываемые в тексте действия представлены исключительно в рамках художественного вымысла, не являются пропагандой и осуждаются автором.

Глава 1

– Динка, тебя там похитили или что?

– Я иду, только не понимаю, в какой корпус надо. Налево или направо?

– Юрфак, он там один, не заблудишься. Давай топай скорее, до пар пять минут, живо!

Осматриваюсь по сторонам, огромное здание самого престижного университета столицы. Я не знаю, сколько ночей не спала, чтобы подготовиться к вступительным экзаменам и сдать их на отлично. Зато без помощи, сама добилась не только бюджета, но и стипендии.

Перебрасываю рюкзак через плечо. Тяжелый, под завязку набит книгами. Я не знала еще расписание, потому взяла почти все и теперь едва шагаю с этой ношей.

Не то чтобы я совсем нерасторопной была, просто растерялась. Здесь огромные холлы, длиннющие коридоры и куча просто студентов. И я тоже, тоже уже одна из них.

– Налево, налево и потом прямо! Чего, первый курс, что ли? – мне подсказывает какая-то уборщица. Она одна не остается равнодушной и помогает мне сориентироваться, в какую сторону идти.

– Да, первый, а как вы поняли?

– На лбу у тебя написано, что молодо-зелено. Ну, иди, наука – свет, не иначе.

– Спасибо большое!

Да, сегодня точно один из самых волнительных и счастливых дней в моей жизни. Сначала школа с золотой медалью, теперь универ. Пожалуй, лучшего я и придумать себе не могла, теть Люба аж плакала, узнав, куда я поступила.

– Господь, ну наконец-то! Я уж думала спасательную бригаду тебе вызывать.

– Привет, Мирось! Я успела?

– Ну да, кучкуемся пока, не ясно, в какую аудиторию нас запрут первыми.

Это Мирослава, и познакомились мы с ней как раз при поступлении. Ростом она чуть выше меня, яркая блондинка с голубыми глазами. Мы как-то сразу подружились и обрадовались, узнав, что попали в одну группу.

– А-а-а, девки! Привет!

Еще одна одногруппница – Аленка. Она пищит на ведь коридор, как только видит нас, а после идет в нашу сторону.

– Опаздываешь, женщина.

– Ну простите, Мирось, ну я была занята!

– Боюсь даже спросить, чем именно.

Аленка закатывает глаза, я, кажется, не догоняю. Я видела их последний раз, еще когда списки объявляли, честно говоря, не особо даже запомнила этот момент. От счастья казалось, что уши заложило.

Нет, я была уверена в своих знаниях, но бюджетных мест в такой универ немного, и, если бы я по баллам недотянула, пошла бы туда, куда приняли бесплатно.

Я со своей теть Любой живу без родителей. Так вышло, но я не жалуюсь. Просто на ее зарплату медсестры я и подумать не могла о том, чтобы пойти учиться платно.

– Так, ну чего, топ-топ в аудиторию?

– Да, время уже. Идем.

Мироська берет меня под руку, но в этот момент мы все слышим из-за угла коридора голоса. Это парни. Их трое, и сейчас они уверенно идут по коридору. Один впереди, двое сзади. Мой взгляд тут же приковывается к тому, который идет первым.

Очень высокий, спортивного телосложения. Широкоплечий, такой весь крутой. Они старше – видно, что последний курс. Красивые, уверенные в себе, совсем скоро эти студенты уже будут работать юристами и адвокатами.

Этот парень такой красивый, что у меня аж в глазах заискрило. На нем модные джинсы и белая рубашка с закатанными руками. На шее золотая цепочка, на запястье браслет, на пальцах какие-то кольца. И его лицо. Он такой, что, раз увидев, не забудешь уже никогда.

– Кто это? – спрашиваю тихонько, невольно прячась за Мироську. Аленка в это время распаковывает пачку конфет и забрасывает себе сразу две в рот.

– Ай… да это у нас мажоры местные, последний курс, спустились сюда из самой поднебесной.

– Откуда ты знаешь их?

– Да так, виделись. Вон тот, который последний идет, – это Милош-гандош. Смазливый, но скотина редкая. Моя сестра как-то с ним встречалась, но куда там нам, простым смертным. Блатные они, с простушками общаться корона давит, чего сказать – детки элиты.

– А рядом кто? Тот брюнет?

– А это у нас Масик-распиздяй-гулясик. Ты вообще лучше к нему близко не подходи, оно слегка ку-ку.

Сглатываю, почему-то снова смотрю на того первого парня. Они как раз остановились у окна, что-то обсуждают.

– А тот кто? Шатен…

– Зарубин. Этот вообще без царя в голове.

– Зарубин?

– Ну да, Гордей. Может, слышала, у него дядя в кресле серьезном сидит.

– Не слышала.

– Ну, в общем, Гордей – вожак их, мне сестра рассказывала. Принц на коне, только без коня!

– Как это?

– Так это. Лексус у него, на учебу на нем ездит, прикинь? Говорю ж – блатные.

Как раз в этот момент они проходят мимо нас, и я невольно улавливаю запах парфюма. Того первого. Красивого парня.

– Привет… – лепечет им Аленка, но они просто прошли, этот Зарубин даже голову в нашу сторону не повернул.

– Какие они.

– Ну да, короли, только не по нашу душу цаца! Ладно, идем, солнце. И ты, Аленка, топай. И хватит жрать конфеты, не то тебя твой Эмилио в жены не возьмет!

– Он Эмир! И он возьмет меня в жены! Я уже даже учу танец живота! – смеется Аленка, а я, кажись, понимаю, причину ее опоздания. У Аленки есть молодой человек, и, судя по подколкам Мироси, он иностранец.

Первый день учебы проходит относительно спокойно, хоть и сложно. От непривычки столько писать у меня под конец пар уже рука отваливается, но дело не в этом. Те короли, как назвала их Мирося. Я больше их не вижу, хотя невольно выглядываю несколько раз в коридор.

Я таких парней еще не встречала. Особенно тот первый, и мне бы очень хотелось еще хотя бы раз посмотреть на него. Хотя бы одним глазком.

Сразу после пар решаем с девочками отметить, но в толпе мы быстро теряемся.

И снова эти огромные коридоры, в которых я вообще не ориентируюсь. Тащу свой рюкзак, спина уже отваливается, пытаюсь рассмотреть схему на листочке, которую утром мне уборщица дала.

– Налево, направо, потом снова направо… Ой!

Не замечаю, как врезаюсь кому-то в грудь. Словно в стену бетонную. И вот, в полутемном коридоре. И толпы, как назло, больше нет.

– Смотри, куда идешь, чучело!

Голос низкий, красивый, и он очень высокий против меня. Правда, я пока не понимаю, кто передо мной.

От неожиданности даже слова забываю, а после поднимаю голову, и парень делает шаг к окну.

Сглатываю, не веря такому совпадению. Быть не может, но это факт: я врезалась в одного из “королей”, и сейчас предо мною Гордей Зарубин собственной персоной.

Глава 2

Сказать, что мне неловко, – это ничего не сказать, но это его “чучело” больно бьет просто наотмашь.

– Извини, я не увидела.

– Извини-те. Очки купи, курица слепая!

– Извините.

– Уже кого попало на курс берут! Черт-те что, – прорычал Гордей и, сильнее перехватив свой явно дорогущий рюкзак, пошел прочь. Я же просто оторопела.

От этого контраста. От того, насколько он красив внешне и насколько колючий внутри. Его слова летели в меня точно стрелы, а я, как дурочка, не смогла ничего сказать в ответ. Я просто не думала, не была готова.

Гордей. У него большие прекрасные карие глаза. Красивые такие, как миндаль настоящий. Густые брови, темные длинные ресницы. Острые скулы, красивая линия подбородка, упрямый взгляд, ровный нос и эти губы. Такие чуткие, хоть и говорил он ими обидные слова.

И от него так приятно пахло. Каким-то дорогим парфюмом. Я знаю, я такой слышала в одном из недавно открытых магазинов. Зашла выбрать тете подарок, но как только цены увидела, так сразу и вышла.

Гордей пахнет именно так. Мускусом и сиренью, какими-то травами и сигаретами, а еще шоколадом черным и крепким кофе.

– Дура, дура, дура… и я не курица! – бубню себе под нос, ускоряя шаг, выбираюсь из лабиринта коридоров. Наконец оказываюсь на улице, где мы с девчонками торжественно празднуем первый учебный день вкуснющим пломбиром.

– Айда в парк! На аттракционах покатаемся! Потом можно и на дискач! – подначивает всех Мирося, но я вспоминаю, что денег у меня ровно на обратный путь, и вежливо отказываюсь. Я знаю, что у девочек полные семьи, им родители помогают, а у меня только теть Люба, и все.

Я не люблю касаться этой темы, так просто сложилось. Нет, я не голодала и особо ни в чем не нуждалась, но одежду часто приходилось перешивать. Ремонты мы особо не делали, а вместо морей летом ездили на дачу выращивать огурцы.

Зато теть Люба моя добрая. Когда я лишилась родителей, она не сдала меня в интернат, так что мне вообще грех жаловаться.

Живу я в обычной панельке – правда, ехать до нее добрый час, но это неважно. Я учусь в самом престижном универе столицы, и я сама поступила сюда.

Я дома. Тут же опускаю на пол старенький портфель.

Он не новый. Теть Люба принесла, ей какая-то подруга давняя передарила. Не было денег на новый. Ну и одежда у меня так себе. Вязаная зеленая кофта и такая же длинная юбка.

Раньше мне нравились эти вещи, они казались необычными, но сегодня, когда увидела, в чем пришли девчонки в универ, в чем другие студентки были, стало не по себе. Мне стыдно.

Распахиваю шкаф, смотрю на полки. Ну, негусто, если честно, все вещи примерно такие же. Теть Люба вязать любит и меня научила. Мне всегда нравился ее вкус, а теперь… блин.

Ну нет у меня альтернативы! Стипендии еще не было, а просить денег у тети еще и на модную одежду уж совсем язык не поворачивается. Она и так ночные смены берет, чтобы нам было проще. Кредиты у нее. Я как-то болела, долго, с воспалением в больнице лежала. Помочь было некому, лекарства дорогие. Вот тетя и набрала долгов, а отдать мы их вовремя не сумели. Только проценты она платила, и все.

И нам сложно теперь, так что, вспомнив о действительно важных проблемах, я закрываю дверцу шкафа, так и не выбрав себе ничего.

Не одежда красит человека, а человек одежду. С этой мыслью я засыпаю, не дождавшись теть Любы к ужину.

Впервые мне снится молодой король. С карими глазами, в модной одежде и с презрительной ухмылкой. Он такой высокий и красивый, а после он подходит ко мне и говорит:

“Отойди, слепая курица”.

Я просыпаюсь рано утром от звонка будильника. Сердце неистово прыгает в груди. Вот же ж приснится. Боже, надеюсь, я никогда больше не увижу этого мажора. Бр-р, аж мурашки от него. Сказала бы я ему, кто тут слепой и кто тут курица.

***

Неделя занятий пролетела по щелчку пальцев. Курс интересный, задают много, читают увлекательно. Я уже познакомилась со всей группой. Девчонок и парней примерно поровну, точно не все хотят учиться, большинство пошли сюда, чтобы родители отстали.

У меня же глаза горят. Потому что я сама хотела сюда, я сама старалась и мне нравится. Я буду адвокатом, буду заниматься серьезными делами, помогать людям, буду занимать хорошую должность и обязательно сделаю в квартире тети ремонт. И на море ее повезу, и вообще, все у нас нормально будет.

Так думает мой еще очень зеленый мозг первокурсницы, который пока не знает, как жизнь устроена. И что этот самый высокий пост по наследству обычно передается, а знания тут вообще часто ни при чем.

– Рыба моя, у тебя так рука скоро отвалится. Ну хорош писать, пошли на улицу!

Мироська толкает в бок. Аленка рядом, как обычно, что-то точит. Притащила бутерброды, они пахнут на всю аудиторию. Мальчишки уже окружили ее, как стая воробьев.

– Мир, я вот тут таблицу еще не чертила.

– Ну и что? Успеешь еще. И вообще, в столовку надо. Есть хочу – не могу, а топтать бутеры Аленки всухомятку уже сил никаких нет.

– Ладно, идем.

Складываю в рюкзак книги, спускаемся в столовую. Она оказывается в подвале под первым этажом. Большая и просторная. Правда, студентов – просто не протолкнуться.

Наивная, я было думаю, что буфет включен в план учебы, но нет. Тут все платно, и, посмотрев на цены, я расстраиваюсь.

Придется тоже, как и Аленке, бутеры из дома таскать, потому что одна только слойка с вареньем тут стоит как весь наш с теть Любочкой ужин. «Это универ для мажоров, – пролетает в мыслях, – привыкай».

– Ты чего так мало взяла? Зая, в голодную голову знания не залетят.

– Я дома поела. Нормально все. Мне хватит киселя и булочки, – тише отвечаю Миросе, не хочу, чтобы она думала, что у меня проблемы с деньгами, да и стыдно, но проблема даже не в этом.

Я уже жалею, что пошла в эту столовку, потому что за одним из столиков я снова вижу их. Короли, и главный из них сидит как раз по центру.

Они отдельно, точно ВИП-зона там у них. И девушки с ними рядом сидят. Я прекрасно вижу этот контраст. Какая я и какие они. У них точно нет вязаной одежды и заношенных кед. Нет, они одеты с иголочки, ярко накрашены и такие, словно с обложки журнала.

И он там. Зарубин – сидит тоже как король. Уверенно, расслабленно, на столе не только булки, там полное меню заказано.

Гордей. На нем сегодня белая рубашка и синий костюм. Красивый, как жених, я залипаю. Настолько, что не замечаю, как в этот самый момент у меня с подноса слетает кисель и плюхается прямо мне на грудь.

– Динка, осторожно! Ну елки-палки!

– О боже! О божечки…

Кажется, словно вся вселенная вдруг на меня посмотрела. И он тоже. Я вижу, как дернулся уголок его капризных губ. Ну да, смешно, я же вылила на себя весь стакан вишневого киселя, и теперь это скользкое безобразие каплями стекает с моей кофты.

А потом свист на всю столовку, кто-то мне машет:

– Эй, улитка! Да, ты, в зеленых лохмотьях. Плыви к нам!

Кто-то орет, боже, это тот другой, который “ку-ку”. Масик-гулясик – или как его там. Он свистит на всю столовку и ржет, они все надо мной смеются, тогда как у меня щеки жечь начинают.

Нет, только не реви, Дина… поздно. На глазах быстро выступают слезы.

И тот парень. Гордей Зарубин. Он тоже смотрит. И я вижу эту его ухмылку на прекрасных королевских губах.

Глава 3

Быстро подняв перевернутый стакан, я ставлю его на ближайший столик вместе с подносом и как можно скорее ретируюсь из столовки.

Не плачь, Дина, ты всего лишь опозорилась на весь универ, ну что в этом такого…

Я реву в туалете, застирывая это красное пятно. Как маленькая, ей-богу.

Улитка. Тот Максим меня так назвал.

Они все смеялись надо мной и глазели. Как на какую-то уродину.

Смотрю на себя в зеркало. От слез щеки раскраснелись, губы тоже. У меня густые рыжие волосы, почти красные. Мне всегда они нравились, а теперь даже не знаю. У них тут крашеные блондинки в моде, а я вообще не такая. Потому они красотки, а я… улитка.

– Вот ты где! Ну что такое, солнце мое? Ого, какой потоп!

Мирося заглядывает в туалет. Протягивает мне платок.

– На!

– Спасибо.

– Ну чего ты? Ерунда ведь.

– Я опозорилась там. Все смотрели.

– Ну и че? Пусть смотрят и радуются. Ты одна у нас такая огненная на весь курс.

– Масик улиткой меня назвал.

– Да сам он… сказала бы я, но боюсь, ты таких слов даже не знаешь! Урюк копченый – вот он кто! Дина, не обращай внимания. У этого шута горохового язык без костей, у него вообще свое радио со своей волной, ему бы трындеть только!

– Мирось, я плохо выгляжу, да? – спрашиваю ее открыто. Как раз в этот момент Аленка заглядывает:

– Девки, ну где вы там? Пара началась уже.

– Ты хорошо выглядишь, зая! А кто не видит – пусть глаза протрет. Спиртом в идеале.

Усмехаюсь, поправляю свои длинные рыжие волосы. Может, не так все и плохо. В зеркале на меня смотрит красивая зеленоглазая девушка с яркими огненными волосами, пусть и бедно одета.

– Может, и ничего…

– Вот, другое дело! Да они тут такой красоты просто не видели, а оно, знаешь, дикари везде водятся. Выше нос, красотка, и не кисни!

– Ну вы идете или нет?

– Идем… счас. Пять сек.

Мирося быстро закуривает и, сделав две затяжки, ладонью смахивает дым, после чего мы все выходим из туалета.

Остаток дня я едва высиживаю на парах. Кажется, что после сегодняшнего на меня все смотрят. Особенно на мое так и оставшееся розовое пятно от киселя на зеленом свитере.

***

– Как дела на учебе, Динусь? Вообще ничего не рассказываешь, – теть Люба устраивает допрос, и мне не отвертеться, потому что она сегодня пришла со смены и мы обязательно ужинаем вдвоем.

– Нормально.

– Нормально и?..

– И все.

– А чего кислая такая?

– Да так, кисель на твою кофту опрокинула. Прости.

– Знаешь, кисель – это не вино. Отстирается, а то, что на тебе лица нет, – это уже совсем другое дело. Ну-ка, быстро тетушке сказала, что такое!

Теть Люба ставит передо мной тарелку с жареной картошкой. Мое любимое блюдо, между прочим. Я выросла на простом. Порой мне кажется, это даже как-то ненормально.

– Да ничего. Просто устала.

– Много задают?

– Много.

– Ну так зачем было в такой вуз серьезный подаваться?! С твоими оценками тебя в любой педагогический бы с руками оторвали! Ты ж медалистка. На кой черт тебе эта адвокатура сдалась?

– Теть Люб, мы это уже обсуждали.

– Обсуждала она… вот жизни ты еще не знаешь! Хотя я в твоем возрасте такой же наивной была. Ничего, жизнь – она, знаешь, каждому по силам дается. Дай бог тебе хоть повезет. Сама выбьешься в люди.

– Теть Люб, ну все, не переживайте.

Нет, я обычно все рассказываю тетушке, но сегодня как-то не хочется. И дело совсем не в том, что я этот кисель на себя перевернула, и даже не в усталости.

Я не могу не думать о том парне. Гордей Зарубин, мой король.

Нет, на курсе у нас много мальчишек интересных, но думаю я почему-то только о Гордее. И имя у него такое необычное. Гордей. Точно гордый или как. Да, судя по тому, как он свысока на меня смотрел, это его любимое состояние.

Курица слепая, зеленая улитка… на что дальше хватит их фантазии? И я еще разревелась там, как дурочка. Нет, больше не буду. Больше он не увидит моих слез, я не доставлю ему такого удовольствия.

– Ты это, детка. Этот вуз, конечно, престижный и все такое, но там богатые преимущественно учатся, на твоем факультете.

– Теть…

– Не перебивай! Я жизнь пожила, кое-что знаю. Так вот: осторожнее, Дина. Учиться хотела – учись, но не водись с теми, кто уж больно сильно нос задирать будет. Простые мы, нам такого не надо, поняла?

– Угу. Не переживай, я туда учиться пошла, а не на гулянки ходить.

– Вот и умница! Молодец, Дина. Переживаю я за тебя. Учись – может, хоть с тебя толк и будет.

Тетя поднимается и, поцеловав меня в макушку, уходит в свою комнату. Слышу, как она легла на кровать и тяжело вздохнула. Она работает по двенадцать, иногда по шестнадцать часов за смену. Я не имею права ее подвести. Я теть Любе всем обязана, так что никаких парней, никаких проблем от меня быть не должно.

И все же я сижу допоздна на кухне, рисуя на листе бумаги сердечки, а еще корону. Корону своего короля.

Глава 4

Месяц учебы пролетел трудно. Притворяться не буду, это оказалось сложнее, чем я думала изначально.

В столовку больше ни ногой, нет уж, спасибо, хватило того позора. Теть Люба готовит мне всякие перекусы: бутерброды, пироги, печенье. Я беру яблоки, редко, но получается брать и шоколадки. Аленка тоже из дома таскает всякие перекусы, ну и Мироська нас часто угощает.

Так что мы живем обычной студенческой жизнью, за исключением того, что за все это время я только раз видела Гордея из окна аудитории. Он шел с какой-то высокой блондинкой, подстриженной под каре, а после они сели в его машину и укатили.

Вот такие, как она, ему нравятся. Ее он точно курицей бы не обозвал. Нет, я не завидую, просто раньше мне казалось, что человек должен быть красивым внутри в первую очередь, но на деле оказывается, встречают по одежке. Как бы банально это ни звучало, это правило нерушимо даже сейчас. Особенно сейчас. И так сильно видна эта разница. Приди ты в общественное место в простой вязаной кофте или дорогом костюме, отношение будет соответствующее.

– Моня идет, шухер!

Мироська как скажет – хоть стой, хоть падай, но мы уже привыкли и сейчас выстраиваемся по стойке смирно. Кураторша наша пришла, Симона Валерьевна, а она строгая у нас, хоть и толковая.

– Кто курил в соседней аудитории?!

Обводит всех стальным взглядом. Вижу, как Мироська быстро прячет сигареты в карман.

– Увижу еще раз – вышвырну отсюда! Вы в столичном университете, а не в своих подъездах ободранных. Еще раз подобное повторится – перед деканом отвечать будете. И да, Илья, ты на грани отчисления. С таким поведением вылетишь отсюда как пробка! – прогремела и вышла, хлопнув дверью. Илюша повесил нос, едко чертыхнувшись.

– Вот вам и Моня-шмоня. Ну ее.

Мироська закатывает глаза, а я вовремя прикусываю язык. Это она курила, но я не буду ее сдавать. Как-никак, именно благодаря Мире я чувствую себя здесь уютно, не то бы совсем было худо. А так ничего, мы втроем обычно сидим, едим вместе, да и вообще. Не скучно так, как-то быстро подружились.

– Слушай, Мирось, ты и правда здесь не кури. Симона Валерьевна увидит – выгонит.

– Да не выгонит она! Так, ходит, лает на всех, как пуделиха, а толку. Лучше бы за ключами от аудитории следила, а то у нас вон уже одна докурилась.

– Интересный поворот!

– Ага, Илюха, называется – залет!

– Да ладно! Кто?

Аленка пододвигается ближе.

– Маринка Жукова с соседнего потока.

– А отец известен?

– А фиг его знает. Сказали, кто-то со старшего курса. Отец, чтоб его.

– И что она будет делать? – спрашиваю осторожно. Меня всегда пугали такие истории. Наверное, потому я еще даже не целовалась. Теть Люба была строга с этим, так что я сразу после учебы домой. Никаких дискотек и свиданий в моей жизни не было.

– А че делать? Все, что надо, он уже сделал. Слышала, что отец Маринки в универ приходил, такой разнос тут устроил, он ведь тоже не последний человек в городе. Так вот, папаня перевел Маринку в другой вуз, ну а там пеленки и судьба матери-одиночки, если не докажут отцовство. Такая себе перспектива, скажу я тебе.

Теряюсь, я не привыкла к таким откровенным темам, но вижу, как Аленка с интересом слушает, а Мирося даже плечом не ведет.

Мне нравится, что она такая смелая и раскованная, опытная, что ли, в отличие от меня. Я же всего боюсь, и тема парней была вообще табу в моем случае, хотя мне бы тоже хотелось на свидание сходить, понять, каково это, когда ты кому-то нравишься.

– Добрый день, студенты!

Очередная пара, предметов столько, что, будучи отличницей в школе, ту нагрузку воспринимаю ерундой. Здесь нужно учиться, и учиться серьезно.

Я сижу у окна и конспектирую слова преподавателя, но выбрала это место я не просто так. Невольно ловлю себя на том, что то и дело поглядываю на улицу. Я хочу увидеть Гордея. Просто так, без цели. Почему-то я думаю о нем, и эти мысли мне не нравятся. Я вспоминаю его запах, а также то, как врезалась в него. И эту презрительную усмешку. Я жду его, чтобы в лицо сказать ему, что он зазнался, что надо быть проще… и вообще, я уже всю неделю готовлю свою речь, но его нет.