Мой палач. Реквием

Глава 7

Первой мыслью всплывает поехать к родителям. Туда, где всегда ждут, где примут даже после года скитаний. Пусть приемная я, но все равно знаю: мама не прогонит, приютит. Сжимаю руки в замок. Нельзя… Сама же Бесаевых на родителей наведу, а если с ними что-то случится, даже думать не стану.

Сбежать. Нужно сбежать подальше. Раствориться в толпе, чтобы зверь не нашел, не выследил меня.

Через минут сорок добираюсь до города и в ближайшем магазине полностью меняю одежду. Покупаю простую черную куртку, свитер и такие же неприметные джинсы. Волосы собираю в пучок, лицо прячу под капюшоном. Меняю даже обувь. Чтобы не нашел меня. Чтобы зверь не обнаружил.

Быстро пересчитываю деньги. У меня с собой внушительная сумма, но нет документов, и даже если попытаюсь как-то купить билет в аэропорт, Бес найдет меня там в ту же секунду. Нет… не так.

Надо вглубь страны ехать далеко, чтоб не знал, где я. Пусть лучше думает, что я в пожаре том умерла. Пусть забудет вместе со своей местью!

Через двадцать минут я запрыгиваю в первый попавшийся автобус. Доезжаю до следующей остановки и затем попадаю на автовокзал, откуда уже беру билет в какую-то деревню. Далеко, девять часов езды отсюда, и, кажется, нас едет туда всего три человека. Ладно, я справлюсь. Ради малыша справлюсь, ведь он не виноват, не виноват вообще ни в чем.

Прижимая рюкзак к себе, я сажусь на заднее сиденье автобуса и сильнее натягиваю капюшон на лицо. У меня нет плана, связей и почти нет вещей. Я просто… хочу сохранить жизнь ребенку, которого стопроцентно убьет род Бесаевых, как только узнает о его существовании.

Глупая, как же я не поняла, что Бес врет? И сейчас он притворялся. Когда целовал меня до слез, когда ласкал, обнимал так, что аж голова кружилась.

Ложь… все было ложью. В наших отношениях, похоже, не было и доли правды, только боль, которая сейчас меня до краев просто захлестывает.

***

Я приезжаю в деревню, когда уже вечер на дворе. Выйдя из автобуса, прижимаю к себе рюкзак. Куда идти, что делать-то теперь? Оглядываюсь по сторонам. Приезжих встречают, вот только меня никто тут не ждет.

На улице зима стоит, Новый год скоро, а я даже не знаю, в какую сторону пойти. Но идти надо, иначе совсем окоченею.

Закутавшись в куртку, следую прямо в темноту. Я ее больше не боюсь. Я ее с Бесом сполна познала, и теперь, если честно, меня мало что тревожит, кроме него.

Я прохожу пару километров по морозной улице, моя спесь немного стихает, и я быстро начинаю замерзать. Да и не ела я ничего сегодня, поэтому голод просто адский. Не зря тогда Маргарита отметила, что я ем все подряд. Тогда уже поняла, что малыша ношу… Ладно.

– Не бойся. Ничего не бойся, – шепчу в голос сама себе, а точнее, крошке в животе. Мне все равно, кто ты, мальчик или девочка. Ты мой. Мой малыш.

Я добредаю до ближайшего магазина, где как раз закрывает двери женщина. Охранник или продавец, даже не пойму сразу.

– Закрыто уже. Завтра приходи.

– Извините, у вас тут нигде комнаты не сдаются?

– А кто спрашивает? Тебе идти некуда или что?

Женщина бросает на меня колкий взгляд.

– Да. Некуда.

– С мужем, что ль, поссорилась? Выгнал, небось?

Стискиваю зубы. Одно только воспоминание о Тимуре вскрывает свежие раны, и слезы тут же собираются в глазах.

– Нет… другое.

– Ладно. Не реви. Как зовут-то тебя?

– А… – замолкаю. Лучше ей не говорить своего настоящего имени. – Аня я.

– А меня теть Люба зови. Не знаю я, Анечка, кто тут комнаты сдает. У нас здесь вообще почти людей не осталось. Выехали все в город, кто мог, а кто не мог, тот помер давно. А откуда ты вообще взялась? Ишь, не местная будешь?

– Да, я… из города приехала.

– И что, ночевать негде совсем?

Женщина мониторит меня острым взглядом, видимо решая, можно ли вообще со мной связываться.

– Негде. Помогите с комнатой. Вы не думайте, я заплачу. Хорошо заплачу!

Достаю из рюкзака пачку купюр, и глаза женщины заметно округляются.

– Ничего себе! Точно с мужем поссорилась, да еще и с богачом каким, видать. Ох, девка, а коль муж за тобой приедет, мало мне не покажется!

– Нет, он не знает, где я.

– Не знает… А вдруг искать начнет, не думала? Зачем мне эти проблемы, вот скажи? У меня самой три кошки и две собаки, да корова с теленком сверху. Ну куда ты еще мне?

– Мне некуда идти. Совсем, – шепчу ей, видя, как теть Люба еще более удивленно вскидывает брови.

– Ох, как чую, горе себе наживу. Ладно! За мной ступай. И платить за койку будешь регулярно! По совести сделаем.

Тетя Люба прячет ключи от магазина в большую сумку, перекинутую на плечо, и я быстро киваю. Хоть с коровами, хоть с собаками – мне уже без разницы, где ночевать, главное, чтобы Бес меня здесь не нашел.

Глава 8

Пешком мы доходим до дома тети Любы, которая оказывается довольно строгой, но все же добродушной женщиной. Она живет в самом конце улицы, в крошечном домике на отшибе, с кучей лающих собак и хозяйством.

Если честно, я впервые в таких условиях оказываюсь и немного побаиваюсь всех этих животных, но мне уже все равно, где ночевать. Любому углу рада. Главное – безопасность. Для крошки в моем животе.

Зайдя в дом, застываю на пороге, но тетя Люба быстро проходит на кухню, начиная что-то разогревать.

– Садись. Ужинать будем.

– Спасибо.

Кипит чайник, женщина начинает что-то готовить. Я такая голодная, что аж слюни текут, и, когда получаю свою заветную порцию котлет с картошкой, вдыхаю желанный аромат, и меня тут же тошнит. Сильно, но оттого, что я не ела весь день ничего, только спазмы дерут горло.

С ужасом прикрываю рот ладонью, видя ошарашенный взгляд тети Любы.

– Что это с тобой?

– Э-э… Заболела, наверное, – осторожно шепчу тете Любе, которая качает головой, наливая мне парующий чай.

– Не обманывай старуху. Какой хоть срок, знаешь?

Ее вопрос врасплох застает. Как она поняла? Я же ни слова не сказала.

– О чем вы?

– Солнце, я уже седьмой десяток на земле живу! Уж могу как-то беременную женщину от больной отличить.

Не знаю, куда деть глаза. Стыдно. Я же ее обманула, получается, не сказала.

– Извините. Не знаю пока точно. Кажется, три недели уже.

Тетя Люба поджимает губы и переводит строгий взгляд на меня.

– А муж твой. Знает?

– Не говорите ему! Умоляю, ничего никому про меня не говорите! Я все деньги отдам, только…

– Ладно, ладно! Я поняла. Прячешься ты. Ох, девчата. Одни проблемы только с вами да с мужиками вашими. Понаделают детей, а потом разборки начинаются. Не скажу я никому, да и деньги ты свои прибереги! На дитя-то еще понадобятся. На роды, а потом пеленки, молоко, кроватку, кучу вещей придется покупать. Хотя знаешь, кроватку не нужно. У меня на чердаке старая есть. Еще от дочери осталась, деревянная, ей лет сорок уже, но еще рабочая.

– Спасибо.

Вытираю слезы.

– Не реви, девка, ради дитя собраться надо! Чаю лучше выпей. С мятой.

– Теть Люб, даже не знаю, как благодарить вас…

– А ты не благодари. Помогать будешь. И на кухне, и по хозяйству, хотя, видя твои руки, детка, сомневаюсь, что ты хоть раз в руках лопату держала. Видать, модель какая или артистка городская.

– Музыкант я, в прошлом.

– Оно и видно, что толку с тебя ноль в хозяйстве будет.

– Нет, я смогу! Правда, буду помогать.

Хватаюсь за это как за ниточку. Буду работать, только бы Бес меня не нашел тут, ведь тогда… смерть меня с малышом ждет. Сразу.

– Посмотрим. Допивай свой чай и спать ложись. Постелила в комнате. И реветь мне в подушку не смей! Я чутко сплю.

***

Первую ночь в доме тети Любы я почти не сплю. Вскакиваю от каждого шороха, боюсь, что Бес нашел меня, но ничего не происходит. Даже не знаю, где он сейчас, одно только понимаю: он будет теперь еще больше ненавидеть меня.

За то, что диск тот я от злости разломала, единственное воспоминание о его семье. Хотя… я бы снова это сделала, только бы он уже ненависть проклятую свою забыл ко мне.

Следующим утром теть Люба рано подрывается к хозяйству, поэтому в пять я уже на ногах, а точнее… у унитаза. Меня снова тошнит, и, кажется, это только начало. Спазмы скручивают живот, после чего теть Люба отпаивает меня мятным чаем, после которого мне становится немного лучше.

Я помогаю кормить животных, прибираюсь в доме. Не боюсь работы, хоть, по правде, никогда действительно не делала ничего тяжелого, но мне самой так лучше. Что угодно делать, лишь бы не думать о том, кто душу мою разворотил.

Теть Люба начинает меня Анечкой называть, и мне тоже так проще. У меня нет документов, можно считать, что меня вообще нет, и случись что, Бес сразу выследит меня, поэтому я осторожничаю и первые недели вообще почти за пределы двора не выхожу.

Днями я стараюсь занять себя делами по хозяйству, тут теть Люба дает мне простор для фантазии, но ночами… я все так же плачу. По нему. По моему демону страшному, которого зарекаюсь вспоминать… и вспоминаю. Каждую ночь, изнывая от боли. По нему.

– Анечка. Не плачь. А ну, успокойся!

Открываю глаза. Теть Люба обеспокоенная стоит предо мною в цветастом домашнем халате.

– Теть Люб…

– Так, давай вставай уже. Пять утра, как-никак, а ты полночи воешь, как волчица раненая. Хватит! По мужику дурость реветь. Работы гора. Давай, детка. Помогать надо.

– Да, конечно.

Провожу ладонями по лицу. Мокрое – снова, значит, во сне плакала. Черт, да почему я такая слабая?! Сама себя уже презираю.

Машинально ладонь к животу подношу. Ну как ты малыш… прости, я совсем расклеилась уже.

– Ты это, Анечка, только тяжелого не тягай. Мне проблемы не нужны потом, и да, у меня знакомая в районной больнице работает, УЗИ надо бы сделать, а то совсем ты уж бледная, как поганка в лесу.

– Да, спасибо.

***

– Ну что… Как там?

– Срок, похоже, уже три месяца, плод хорошо закрепился. Ты молоденькая, здоровая. Не вижу патологий.

Врач водит датчиком по моему еще плоскому животу, тогда как я глотаю слезы.

– Чего ты плачешь, девочка? Нежелателен ребеночек или что?

– Не знаю… Не знаю я.

Женщина лет пятидесяти губы поджимает и убирает датчик с моего живота. Выключает монитор, и ту крошечную точку я уже не вижу.

– Срок маленький еще. Вижу, кольца у тебя нет. Что делать будем? Сохраняем плод? – говорит строго, не церемонясь, тогда как я не знаю. Сама себя спрашиваю, и ответа нет. Ребенок от зверя, родной малыш Беса. Если он узнает, если найдет, убьет же его, а я… и так умру потом. Сама. От горя.

Родить от того, кто меня ненавидит. Кто и ребенка нашего убил бы, не задумываясь. Любил ли Бес? Я думала, что да, хоть он и не говорил, а теперь… нет у меня времени на ошибку.

Быстро вытираю слезы. Убить малыша? Нет, не могу я так. Пусть Бес ненавидит меня сколько влезет, а ребенка я не убью, не смогу я плохое ему сделать. Не способна.

– Сохраняем. Конечно, оставляем малыша.

– Ну и умница. Анна Викторовна, так?

– Да.

Вру о своем имени, но использую единственный вариант сделать УЗИ без документов в районной больнице, куда меня почти за руку тетя Люба привела к знакомому врачу.

– Хорошо. Только если уж рожать надумала, Аня, давай прекращай эти слезы лить. Переживать так не стоит. Вредно тебе уже, и малышу тоже.

– Да. Да, конечно. Я так… от волнения просто. Все будет хорошо. Должно быть.

Опускаю кофту и машинально прикладываю руку к животу. Боже, я мамой скоро стану. У меня будет ребенок от Беса, который меня ненавидит.

Глава 9

Быть призраком, оказывается, не так уж и просто, и уже спустя несколько месяцев в этой крошечной деревне все начинают смотреть на меня косо и осуждающе. Я же, не привыкшая к такому вниманию, теряюсь, пока теть Люба не пускает слух о том, что я ее племянница. Так сплетни затихают, однако у меня все равно никаких документов нет, и пока я не настроена обращаться в хоть какую службу, чтобы сделать новые. Словно предчувствую, что в этот самый момент Тимур меня ищет. Ищет, как хищник, вместе со своим дядей и, наверное, скоро меня найдет.

В такой тревоге проходят следующие четыре месяца, но никто не приезжает за мной. Будто и не было того кошмара, который любовью обернулся, а после разбился острыми осколками стекла.

Забыть… Хочу и не могу. Стараюсь изо всех сил выкинуть демона из головы, и порой мне это даже удается. Когда, вымотанная работой, я сваливаюсь вечерами на кровать. Когда у меня болят спина и руки, я думаю о боли… а не о нем, хотя раньше это было одно и то же.

В такие ночи, когда я жутко уставшая, мне все равно снится Бес. То в образе прекрасного мужчины, то в лице изуродованного чудовища, которое откусывает мне руки.

Глупая… Глупая Ася. Возможно, Бес уже забыл меня, а я страдаю. Забыть его я все никак не могу. Порой кажется, что уже вырезала его из своего сердца, однако стоит мне лишь на секунду приложить ладони к уже округлившемуся животику, сердце разрывается пополам. Его дитя ношу. Дитя от зверя.

На пятый месяц беременности, как ни странно, тошнить меня не перестает. Токсикоз просто невыносимый, и помогать по хозяйству становится труднее. Я быстро устаю, и меня тошнит. Порой так сильно, что за весь день, кроме яблок, есть ничего не могу, и тетя Люба это быстро замечает.

– Снова плохо?

Полоская рот после очередного приступа тошноты, я с ужасом оборачиваюсь и вижу женщину в дверях.

– Да. Немного.

– Ох, девка, как тяжко беременность тебе дается! Ты это… иди ложись. Сама я справлюсь.

– Нет, я помогу, правда! Все сделаю.

– Да я вижу, как ты поможешь. Себе помоги да дитю своему! Белая, как стена, ходишь, а шестой месяц уже на носу. Хватит. Доноси нормально. Ложись, поесть тебе дам.

– Спасибо, теть Люб. Не знаю даже, что делала бы без вас.

Теть Люба недовольно качает головой, но не отвечает. Знаю я, она бы и рада, наверное, чтобы я уже уехала, да вот только ехать мне некуда. Совсем.

***

– Так, Анна Викторовна, я не поняла, ты совсем себя не бережешь? – строго чеканит тот самый врач, который тогда делала мне УЗИ в больнице.

– С чего вы взяли…

– В прошлый раз ты зареванная приходила, но хоть живее выглядела, а сейчас что? Совсем с ума сошла, такие синяки под глазами! Не кормят тебя или что? Так я быстро Любке по первое число всыплю, племянницу до такого довести.

– Нет, вы что, я кушаю! Просто меня тошнит часто.

– Всех тошнит, и ничего. Кушать все равно надо. Давай на кушетку. Посмотрю тебя.

Ложусь и поднимаю кофту. Седьмой месяц уже, и животик уже видно. Кругленький, но небольшой. Каким-то чудом мне все еще удается прятать его за мешковатыми кофтами, которые теть Люба мне удачно дала поносить.

– Тошнит, говоришь, часто?

– Да.

– Сколько раз в день?

– По-разному. Четыре, пять, иногда больше.

– Крови не было? Выделений?

– Нет…

Удивленно смотрю на доктора, которая размазывает гель по моему животу, сосредоточенно смотря на экран.

– Ну… как малыш?

– Вроде нормально, но маленький. Маленькая, точнее.

Слезы стекают по щекам.

– Девочка, у меня девочка будет?

– Да. Девчуля сидит. Хочешь послушать?

Быстро киваю, и тогда врач нажимает что-то на мониторе… и я слышу. Впервые слышу, как сердечко бьется! Быстро, гулко, торопливо! Самая лучшая мелодия, что когда-либо слышала.

– С ней все в порядке?

– Патологий не вижу, но анализы лучше все же сдай. Зря я тогда сразу не назначила. Первая беременность все-таки.

– Хорошо. Я все сдам. А можно… можно мне фото малышки?

– Да, конечно.

Что-то щелкает, и через пару секунд я получаю черно-белый снимок, где отлично видны головка, крошечные ручки и ножки. Выхожу из больницы, прижимая фото к груди. Моя доченька. Только моя.

Глава 10

К восьмому месяцу у меня, наконец, пропадает этот жуткий токсикоз, и я чувствую себя… прекрасно. Не знаю, что это, возможно, гормоны, но впервые в жизни мне просто хорошо. Я полностью восстанавливаю питание, у меня появляются зверский аппетит и силы.

Конечно, животик становится больше, и я не могу ничего тяжелого больше делать по дому, но все равно малышка часто крутится и пинает меня в бок, поэтому я не даю себе возможности больше скулить. Нельзя мне теперь. Ради нее уж точно нельзя.

– Ты кушай, я еще дам. В этом году уродило знатно. Полный сад этих яблок. Едва собирать успеваю.

– Спасибо… Не думала, что так яблоки люблю.

Я никогда в жизни не ела столько яблок, как сейчас, и это не проходит. Сначала они меня от тошноты спасали, а после… просто нравятся.

– Это ребенок просит. Не отказывай ему, раз уж так хочет. Кушай.

– Угу.

Нагрузив себе еще фруктов, забираюсь на диван, тогда как теть Люба все копошится у чердака.

– Давайте помогу!

– Нет! Сиди уже. Живот вон какой. Не надо.

Теть Люба слезает с лестницы, и я замираю, когда вижу, что в руках она держит кроватку. Маленькую, но увесистую, деревянную.

– Ох, тяжелая, зараза! Вот, смотри, какая вещь. Мой Василий когда-то сделал. Пыльная, но ничего, отмоем, будет как новая, послужит еще!

Поднимаюсь и подхожу к кроватке. Пахнет липой до сих пор, резьбой мелкими цветочками покрыта.

– Какая красивая…

– А то! Мой мастер был на все руки, царство ему небесное. Будет твоя лялька как принцесса спать!

Не могу сдержать улыбку. Уже с нетерпением жду, когда малышку на руки смогу взять. Кажется, большего счастья быть не может.

– И да, после родов ты точно помогать мне больше не сможешь, но не думай, что без дела сидеть будешь. Ты говорила, что на пианино играть умеешь. Так вот, есть у меня пара знакомых, детей обучить надо. Хоть копейка какая будет.

– Теть Люб…

– Не надо, потом благодарить будешь.

Обнимаю эту упрямую, но добродушную женщину, которая за это время стала мне почти родной. Да, она любит побухтеть, но все же… уже так много сделала для меня и малышки.

Сидя вечером за столом, теть Люба внезапно задает вопрос, от которого мое спокойствие рушится как карточный домик:

– Ты прости, что спрашиваю, но, Ань, а что же муж твой? Уж сколько месяцев прошло. Неужто помириться не хочешь? Может, он ищет тебя…

– Нет! Не муж он мне. Мой это ребенок. Только мой.

На это Теть Люба только поджимает губы.

– Тогда хватит реветь по ночам! Я слышу все прекрасно, как ты воешь по мужу своему – или кто он тебе там! О ребенке думай, раз сама выбрала такую судьбу.

***

– А-а-а-а! А-а-ай! – кричу что есть сил, лежа с широко разведенными ногами на кресле. По лбу пот градом катится, все волосы уже мокрые.

– Тужься, давай, родная! Дыши. Еще. Дыши, говорю!

– Не могу… Не могу я уже, больно!

– Всем больно, не выдумывай! Все девки рожают, и ты родишь. Тужься еще, еще, милая!

Боже, я думала, что уже испытала самую страшную боль в мире, но и близко нет. Роды длятся уже шестнадцать часов, и с каждой секундой мне кажется, что вот-вот я просто умру. Не выдержу.

Больно… мамочка, как же больно! Как же жаль, что рожаю я одна. Никого нет рядом из близких, кроме теть Любы, и та на работе осталась сегодня.

Воды отошли внезапно рано утром, и мы едва успели доехать до районной больницы. Только благодаря знакомствам тети Любы и увесистому “авансу” за молчание меня приняли без паспорта под одну только расписку с фальшивым именем.

Все это неважно. Главное – доченька моя. Боже, скорее бы уже взять ее на руки! Обнять и поцеловать. Одного только боюсь… что на Бесаева будет похожа. Что в глазах ее зверя увижу. Нет! Моя она. Только моя.

– Так… Аня, а ну соберись! Ты хорошо раскрылась, я уже головку вижу. Сейчас надо очень хорошо постараться.

Врач кладет руку на живот и начинает медленно надавливать, направляя ребенка.

– А-а-ай!

– Давай еще, еще, говорю! Тужься, милая! Тужься, говорю!

– А-а-а-а! Боже… А-а-а-а-а!

Кажется, мое тело просто лопнет сейчас на две части. Я буквально чувствую, как там внизу все разрывается.

– Хорошо. Так… Умница, головка родилась! Эй, дыши. Сильной должна быть! Теперь последний рывок, и малышку на руки получишь. Тужься!