- -
- 100%
- +
Глава 1
– Тварь… – прохрипел мужской голос, неожиданно срываясь на петушиный фальцет. – Ты еще пожалеешь об этом.
– Вряд ли, – ответ девушки прозвучал спокойно, почти равнодушно.
Глазеющие на происходящее адепты начали давиться смешками, стараясь, однако, делать это не слишком откровенно – кто знает, не придется ли потом отвечать за свое веселье.
А посмеяться было над чем – второкурсник Йелл Бурнис, грубиян и задира, от дрянных выходок которого стонал весь первый курс, сейчас лежал, уткнувшись лицом в пыльную траву. Сплевывал набившуюся в рот землю, и подвывал от боли.
Огромная ручища, которой Йелл легко ломал чужие носы, торчала, вывернувшись за спину под немыслимым углом. Парень стонал и судорожно дергался от боли, при каждой попытке вернуть конечность в нормальное положение.
Самым смешным было то, что собирать пыль с земли Йелла отправила тощая, бледная девчонка, зачисленная на первый курс боевого два месяца назад, когда занятия в академии давно начались. Слабачка, тут же ставшая изгоем среди своих одногруппников.
Несколько минут назад Йелл вместе с дружками зажал ее на дорожке возле столовой и принялся насмехаться. А когда ухватил ее за тощую пятую точку и глумливо закатил глаза, причмокивая толстыми губами, девчонка, неожиданно для всех, не стала падать в обморок, истерично вопить или брыкаться.
Она аккуратно прихватила лапающую ее руку и неуловимым движением вывернула так, что Йелл мгновенно оказался лицом в траве, судорожно дергаясь и дико вращая водянистыми, выпуклыми, как у зенийских жаб, глазами.
Его дружки кинулись было на помощь, но девчонка только сильнее вывернула мужскую руку, и под болезненные стоны своей жертвы спокойно сообщила подскочившим бугаям:
– Тронете меня, и я оторву вашему другу руку.
Вокруг уже собралась толпа, и сейчас несколько десятков адептов со всех курсов боевого факультета глазели на происходящее, смеялись, ахали, и, кажется, делали ставки на то, как скоро Йелл сотрет в порошок нахальную девицу.
– Тва-а-урь… – снова взвыл Йелл, когда за попытку перевернуться с живота на спину, девчонка сильнее заломила ему руку.
Наступив обутой в высокий кожаный сапог ногой на поясницу здоровяка, она нежно зашептала, склонившись к его уху:
– Бурнис, я тебя предупреждала, чтобы ты не лез ко мне. Предупреждала? – еще поддернула его начинающую синеть руку, так что ее жертва глухо охнула, и совсем нежно пропела:
– Это было последнее предупреждение, Бурнис. В следующий раз я тебя убью. Ты меня понял? Понял, я спросила…?!
– Да-а-а… – проскулил парень, и облегченно застонал, когда девушка брезгливо отбросила его руку и выпрямилась.
– Что тут происходит?! – резкий вопрос перекрыл многоголосый гвалт. Толпа быстро расступилась, пропуская вперед высокого хмурого мужчину, одетого в строгий академический камзол.
– Я задал вопрос! – не предвещающим ничего хорошего тоном, рыкнул пришедший и обвел недовольным взглядом попятившуюся от него толпу.
– Э-э, ректор Сатраэлн, тут… понимаете… – заикаясь от волнения, заговорил стоявший ближе всех адепт-первокурсник. – Тут такое дело…
– Похоже, мы присутствуем при том, как адептов учат хорошим манерам, Крайэс. – прервал парня низкий тяжелый голос и вперед неспешно вышел появившийся вместе с ректором мужчина.
Высокий, очень широкоплечий, с крепкой мускулатурой, заметной даже под плотной тканью его темно-синего камзола. С обманчиво-неторопливыми движениями и внимательным взглядом темных глаз, мужчина походил на опасного хищника, вышедшего на охоту.
Прямые иссиня-черные волосы, загорелая кожа, острые скулы и слегка раскосые глаза на бесстрастном лице притягивали к себе взгляды. А властные манеры выдавали в нем того, кто привык отдавать приказы
Подойдя ближе, он оглядел перемазанного в пыли и траве, баюкающего свою руку второкурсника, и холодно поинтересовался у напряженно застывшей рядом с ним девушки:
– Адепт, надеюсь, вы не возьмете себе за правило по любому поводу лишать своих сокурсников конечностей? Советую вам забыть свои кровожадные привычки и научиться решать такие вопросы с помощью слов и договоренностей.
Несколько секунд смотрел в застывшее бледное лицо с опущенными вниз глазами, затем повернулся к глазеющим на него адептам:
– Если кто-то еще не понял, мое имя Тройаниар Саворийский. С сегодняшнего дня я декан боевиков. И то, какой будет ваша жизнь на факультете, теперь зависит только от меня.
После чего повернулся и бросил уже поднявшемуся Йеллу и, все так же глядящей себе под ноги девушке:
– Вы двое, за мной, – и не оглядываясь пошел в сторону корпуса администрации.
– Сдохнешь, тварь, – прошипел Бурнис девушке, и попытался сложить распухшие пальцы в кулак.
– За мной, я сказал! – рявкнул, не оглядываясь новый декан, и парень, с силой толкнув девчонку плечом, двинулся вслед за ним.
Поморщившись от удара, девушка устало вздохнула. Гордо задрав подбородок, под насмешливыми взглядами собравшихся пошла следом, оставляя за спиной злорадные шепотки, ехидные замечания и откровенные пожелания получить от нового декана хорошую взбучку.
Глава 2
Траттиана Аль-Таундсен
– Тратти, ну что? Что сказал новый декан? – подруга подхватила меня под руку и по безлюдной боковой дорожке потащила в сторону полигона, где через четверть часа у нашей группы начиналось занятие по физической подготовке.
Лорелея была, пожалуй, единственной из группы, кто отнёсся ко мне по-дружески, когда, с опозданием почти на месяц, я была зачислена в академию и пришла на первую в своей жизни лекцию.
Не знаю, что послужило тому причиной, но вся группа, а за ней и адепты остальных курсов моего факультета дружно принялись шпынять и высмеивать меня. Буквально соревнуясь, кто придумает для меня самое обидное прозвище, удачнее всех поставит подножку на перемене, или толкнет в спину на занятиях по физической подготовке.
Я бы не удивилась, если бы этим занимались только парни из моей группы. Что ни говори, но снобизм по отношению к женщинам был обычным явление среди драконов мужского пола. И мое появление на самом мужском, боевом факультете академии, закономерно вызвало у них недоумение и раздражение.
Но, к моему изумлению, и девушки, которых, помимо меня, в группе оказалось четверо, приняли меня в штыки.
Парни, не скрываясь, рассматривали мою фигуру, словно уже стянули с меня строгую академическую форму – брюки, длинный камзол, прикрывающий бедра, и высокие сапожки на низком каблучке, – чтобы посмотреть, что под ней, и увиденное вызывает у них откровенное пренебрежение.
Девушки, сблизив головы, принялись шептаться, бросая на меня брезгливые взгляды. И лишь Лорелея широко улыбнулась и звонким голоском предложила садиться рядом с ней.
– О, у нас появилась сладкая парочка, орчиха и бледная жердь. – заорал Селиус Вадорски, старший сын и наследник известной фамилии, и все дружно заржали.
Лорелея была орком лишь на восьмую часть и на семь остальных драконом, причем весьма благородных кровей. Но эта одна восьмая никак не давала покоя аристократичному Селиусу, а следом за ним и остальным моим одногруппникам.
По правде говоря, меня мало заботило отношение ко мне или моей подруге этих придурков. Даже забавляло, когда кто-то из них начинал упражняться в остроумии за мой счёт.
Больше беспокоило откровенная неприязнь со стороны преподавателей и куратора нашей группы, магистра Рамериуса, без конца делающего мне замечания и не устающего придумывать наказания за мои надуманные проступки и прегрешения.
Но Лорелея переживала. Хотя старательно делала вид, что ей плевать на злые подначки и пакости, которыми добрые собратья по учебе, не жалея сил и времени заваливали сначала ее, а с моим появлением, уже нас двоих.
Мои попытки объяснить, что в любой группе обязательно есть те, кого остальные будут презирать или ненавидеть, причем независимо от реальных достоинств этой персоны, не находили понимания в ее сердце. Удивительным образом моя подруга до сих пор хранила веру в добро и справедливость, и очень расстраивалась, когда ее представления о мире не находили подтверждения в реальной жизни.
Лорелею презирали за нечистую кровь. Меня за то, что я поступила в академию без экзаменов и была младше всех на курсе.
Никто не знал, чего мне стоило добиться позволения учиться, и чем пришлось пожертвовать ради этого. Но тот факт, что я не потела вместе со всеми на вступительных испытаниях, вызывал у адептов страшное возмущение.
Ещё меня не любили из-за моего опекуна. Нет, поначалу одногруппники опасались открыто делать мне пакости именно из-за страха перед тем, чьей властью я оказалась в академии. Но когда поняли, что я не побегу жаловаться, резко осмелели, и все дерьмо, что их распирало, полезло наружу неудержимым потоком.
Обычно я просто посмеивалась, стараясь не обращать на озлобленных придурков внимания, в крайних случаях отвечая какой-нибудь колкостью или насмешкой.
Обычно, но только не сегодня, когда я услышала ту новость…
И когда тупой задира Йелл Бурнис принялся меня лапать у всех на глазах, я не выдержала…
– Подруга, так что происходило в кабинете нового декана? – повторила Лорелея, выводя меня из задумчивости. – Он накажет этого придурка Бурниса?
– Не знаю, он ничего об этом не говорил. – ответила я, еще не до конца вынырнув из своих невеселых мыслей.
– Но ты ведь рассказала, что побила Йелла за то, что он тебя лапал? – упрямо допытывалась Лорелея. – Надеюсь, за это его отчислят из академии.
– Я сказала декану, что показывала Бурнису интересный боевой прием. – пожала я плечами – ябедничать, даже на такого урода, как этот, я не собиралась.
– Ой-ю-ю! – со стоном закатила глаза подруга и даже остановилась, чтобы досадливо топнуть ногой – Траттиана Аль-Таундсен, ты легко могла избавить нас от этого мерзавца и не сделала этого! Теперь тебя будет ненавидеть вся академия.
– Меня и так все ненавидят. – я засмеялась и обняла за плечи возмущенно пыхтящую подругу.
– Нет, Тратти, – вздохнула она, – раньше тебя ненавидел только наш факультет, а теперь будет вся академия. И поверь, зная характер Йелла, ты еще сто раз пожалеешь, что не использовала шанс избавиться от него.
– Ты права, орчиха, она пожалеет, и не раз. – раздался сочащийся ненавистью голос, и на тропинку перед нами вышла компания второкурсников во главе с неестественно бледным Йеллом Бурнисом…
На спортивный полигон мы с Лорелеей прибежали за пару минут до начала занятия. Свалились на траву в сторонке от всей группы, и принялись восстанавливать дыхание. Радовались, что разборки с придурком Бурнисом ограничились угрозами в мой адрес, и мы не опоздали к общему построению: магистр Кроурет за малейшую провинность сдирал с адептов три шкуры.
Меня он не любил, кажется, больше всех остальных. На первом занятии по физической подготовке, оглядев мою фигуру, он хмыкнул и брезгливо процедил:
– Девочка, ты ничего не попутала? Это боевой факультет, а не гостиная твоей матушки, где девиц такого телосложения учат вышивать и расписывать веера.
И пока, под смешки выстроившихся в шеренгу сокурсников, я размышляла, что ответить, чтобы с разбегу не схлопотать от магистра штрафные баллы, велел:
– Встала вперед строя – на разминке побежишь первой.
Затем обвел взглядом веселящихся адептов:
– И никто не смеет обгонять ее, ясно? Если она доползет к финишу только утром, значит вы все будете бежать до утра.
– Магистр, а если она вообще не добежит? – возмущенно заорал кто-то из парней.
– Значит, возьмете ее под руки и потащите. – зловеще предупредил Кроурет. – Не знаю, кто эту бледную немощь определил на боевой, но терпеть тут чье-либо протеже, не способное пробежать кросс, я не собираюсь. Ты поняла меня, Аль-Таундсен?
Согласно кивнув, я встала во главу шеренги и под хохот и сальные шуточки парней побежала вперед, размышляя, по какой причине магистр совершенно спокойно смотрит на остальных адептов женского пола в моей группе, и с первого взгляда возненавидел меня.
Тот кросс мы пробежали задолго до утра. Не за самое лучшее время, конечно, но магистр Кроурет все равно принялся проверять по артефактам слежения, расставленным по маршруту, не срезала ли я где-то углы. Когда подтвердилось, что я бежала честно, практически наравне с мужской частью группы, магистр пробормотал что-то себе под нос, и, кажется, в сердцах сплюнул.
Придираться ко мне меньше он не стал, но хотя бы начал воздерживаться от прямых оскорблений.
– Встать в строй. – голос Кроурета пронесся над полигоном. И когда адепты подскочили и выстроились в шеренгу, гаркнул:
– Три круга разминки. Аль-Таундсен первая.
И понизив голос, ядовито прошипел мне в лицо:
– Давай, бледная немочь, покажи, что хоть на что-то способна, а то про тебя уже задают вопросы.
– Кто и какие задает обо мне вопросы? – я вскинула голову, и с вызовом уставилась в маленькие, злобно буравящие меня глазки магистра.
– Я задаю, адепт Аль-Таундсен, – раздался холодный голос, от которого меня окатило жаром. – Ваша персона вызывает слишком много нареканий со стороны преподавателей, и я лично буду контролировать ваше обучение.
Магистр Кроурет исчез. Теперь на его месте стоял и неприязненно меня рассматривал наш новый декан, который всего полчаса назад наговорил мне ужасных вещей. А затем велел покинуть кабинет, не дав сказать ни одного слова в свое оправдание…
В это же время, где-то в божественной вышине…
– Райдэ, богинюшка, ну что ты грустишь? Разве богини плачут?
Маленький, размером не больше кошки, дракончик висел в воздухе, взмахивая золотистыми крыльями и насмешливо косился на сестру.
– Мне действительно грустно, Драго. – печально ответила богиня. – В мире осталось так мало любви. Только люди и сохранили в своих сердцах способность испытывать это божественное чувство хотя бы на краткий миг.
Драго смешно повел носом и недоверчиво фыркнул:
– А как же драконы, Райдэ? Ведь ты недавно сама соединила у алтаря несколько истинных пар.
Богиня грустно улыбнулась:
– Ты правильно сказал – "несколько". Всего несколько, Драго! Это мало, слишком мало, чтобы сохранить равновесие мира. Недостаточно, чтобы удержать баланс добра и зла, красоты и уродства, света и тьмы. Поэтому Древо Вечной Жизни засохло …
– Райдэ… – несмело начал погрустневший дракончик. – Разве ты не можешь оживить его? Ведь ты богиня, богиня любви… Если надо, я помогу!
Богиня печально покачала головой:
– Мне не по силам сделать это в одиночку, Драго. И даже с твоей помощью мне не справиться. Есть только один способ – истинная пара должна найти друг друга, и в канун Дня Влюбленных поцеловаться под Древом. Тогда оно оживет. Но это так невероятно, практически невозможно…
– Нужно соединить истинную пару до праздника любви и заставить их поцеловаться под деревом? Всего-то?! – радостно завопил дракончик, и с оглушительным хлопком исчез, разлетевшись в воздухе сине-золотыми искрами.
Где-то в божественной вышине осталась грустить в одиночестве великая богиня…
Глава 3
Траттиана Аль-Таундсен
– Привет, красотки. – раздался за нашими спинами веселый голос.
Не веря своим ушам, мы с Лорелеей повернулись и несколько секунд таращились на улыбающегося нам высокого плечистого парня с темно-рыжими волосами. Наконец отмерев, подруга подпрыгнула от восторга, и с визгом кинулась ему на шею:
– Радриг, ты вернулся!
– Оу, девочка, я тоже счастлив тебя видеть! – парень подхватил Лорелею крепкими руками, стиснул в объятиях, подбросил в воздух и закружил вокруг себя.
Поставив Лори на ноги и щелкнув по вздернутому носу, Радриг шагнул ко мне и, улыбаясь, протянул руку:
– Привет, Тратти. Как ты?
– Нормально. – я улыбнулась и вложила свои пальцы в протянутую ладонь, – почему-то с Радом мы всегда здоровались именно так.
Радриг, старший сын и наследник лорда Беренского, одного из советников короля, приходился Лорелее двоюродным братом. Он учился на последнем курсе боевого и в академии бывал редко, проводя большую часть учебного времени на полевых практиках, положенных адептам старших курсов.
Лорелея познакомила нас с Радом в первый день моего появления в академии. С тех пор мы стали хорошими друзьями, и если он не улетал на свои практики, частенько вместе проводили время – Радриг, Лори, и я.
– Откуда такие чумазые идете? – с улыбкой поинтересовался парень, поглядывая то на повисшую на его руке сестру, то на меня. – Хотя можете не отвечать, наверняка были на занятии у Кроурета. Чем он вас загрузил?
Мы с подругой закатили глаза и дружно застонали: сегодня магистр окончательно озверел, гоняя нас круг за кругом на разминке. А затем отправил сдавать зачет на полосу препятствий третьего, предпоследнего уровня сложности, дав каждому адепту по пять попыток.
Я прошла полосу с третьего раза, Лори с четвертого, и мы были далеко не последними, кто покинул полигон с вожделенным зачетом в кармане. Примерно треть группы до сих пор потела, падала в ров с грязной водой, лезла на отвесные стены и слушала крики и оскорбительные комментарии магистра о своих умственных и физических способностях.
Ну а счастливцы, вроде нас с Лорелеей, пытались на подрагивающих от усталости ногах добраться до своих комнат в общежитии, чтобы смыть грязь и с блаженным стоном, без сил рухнуть на постель.
– Братик, да ты просто хам. – заявила Лори и возмущенно тряхнула такими же, как у Рада, рыжими кудрями. – Разве можно девушкам говорить, что они плохо выглядят? Леди всегда прекрасны, невоспитанный ты болван!
– Конечно, вы красавицы. – приложив руку к сердцу, заверил нас Рад. – Просто сейчас вы немножко грязные красавицы.
Он расхохотался и обнял нас с Лори за плечи. Подтянул к себе и чмокнул в макушку сначала сестру, потом меня.
Мы шли по тропинке болтая, смеясь и дурачась. Рука Радрига надежно лежала на моем плече, и я чувствовала себя веселой и почти счастливой. Вот только чей-то напряженный, тяжелый взгляд, прожигающий спину, не давал мне расслабиться. Я несколько раз оглянулась, пытаясь понять, кто так пристально на меня смотрит. Но вокруг шумела обычная жизнь: сновали туда-сюда адепты, неспешно шли по своим делам преподаватели, и никому, казалось, не было до меня дела…
Я вздохнула, нервно повела плечами и поймала на себе внимательный взгляд Рада:
– Тратти, что случилось? – негромко поинтересовался он.
Я успокаивающе улыбнулась:
– Просто устала.
– Ой, – вдруг подпрыгнула Лори, и резво кинулась прочь, словно это не она несколько минут назад умирала от усталости.
– Тратти, Рад, пока! Увидимся позже – мне надо забрать свой заказ на магпочте. Всего десять минут до закрытия! – прокричала она на бегу, помахав нам рукой.
– Вот ведь девчонка-суета. – глядя вслед сестре, Радриг покачал головой и широко, белозубо улыбнулся. Я с удовольствием смотрела как от уголков его глаз побежали веселые лучики морщин, делая лицо совсем мальчишеским. – Лори все делает в последний момент.
– А ты не такой? – поинтересовалась я с любопытством.
– Мне нельзя быть таким. – внезапно став серьезным, произнес Радриг. – Ты же знаешь, я наследник рода. Со временем на мои плечи ляжет ответственность за семью. Поэтому меня воспитывали по-другому и несколько иными методами, чем Лори. К тому же она девочка, и ей позволительно быть легкомысленной. – добавил он. Подхватил меня под локоть и потянул в сторону от дорожки. Остановился под высоким деревом с густыми раскидистыми ветками, и повернулся ко мне:
– Тратти, тебя никто не обижал в мое отсутствие? – Радриг шагнул ко мне и сейчас стоял совсем близко, так что я чувствовала его запах – горьковатый, с оттенком морской соли и лугового клевера. Очень приятный.
Радриг был в курсе нашей с Лори проблемы с однокурсниками после того, как месяц назад застал сестру в слезах. Вытряс из нее признание о причине, а затем пересчитал ребра Стивису Крансу, самому тупому и здоровому парню в нашей группе, не дававшему Лорелее прохода.
Хотя с тех пор Стив стал обходить Лори стороной, общая ситуация еще ухудшилась – нападки на нас с подругой стали более изощренными. С тех пор в присутствии Рада мы с Лори старательно изображали абсолютное довольство отношениями с сокурсниками.
Я запрокинула голову – Радриг был выше меня на целую голову – посмотрела ему в глаза и уверенным тоном произнесла:
– Все в полном порядке, ты зря беспокоишься.
Он придвинулся еще ближе и взял меня за руку. Осторожно сжал мою ладонь и прогладил большим пальцем косточку на запястье:
– Тратти, я волнуюсь за тебя. И снова повторяю свое предложение – я хочу, чтобы ты…
– О каких предложениях идет речь, адепт Беренский? Что тут происходит? – прозвучал резкий голос за моей спиной. От неожиданности я подпрыгнула и отшатнулась от парня, выдергивая руку из его ладони. Неуклюже повернулась и напоролась на темный взгляд нового декана, с мрачным видом стоящего в паре метров от нас.
– Аль-Таундсен, я жду объяснений. – мужчина перевел взгляд на меня и нахмурился.
– Д-декан… – я сжала вспотевшие от волнения пальцы. – Мы…
– Декан, простите, то, что здесь происходит, наше личное дело. – спокойно проговорил Рад и обнял меня за талию. – Мое, и моей невесты.
***
Мужчина перевел взгляд с побледневшего лица девушки на Радрига и насмешливо поинтересовался:
– Вашей невесты? Адепт Беренский, скажите мне, опекун леди Аль-Таундсен и ваши родители в курсе этого забавного факта?
– Мы… – запнулся Радриг и замолк.
Девушка тихонько вздохнула, и поправила широкий браслет из змеиной кожи, плотно облегающий ее левое запястье – рука под ним нестерпимо горела и чесалась. Темные глаза стоящего напротив мужчины проследили за этим движением и опасно блеснули.
Он снова перевел взгляд на хмурого парня и холодно проговорил:
– Как ваш декан, адепт, напоминаю, что личные отношения между учащимися в стенах академии запрещены правилами, едиными для всех учеников. А как давний друг ваших родителей, предлагаю вам держаться от леди Аль-Таундсен подальше, если не желаете обрести проблемы.
– Когда мы будем официально помолвлены, никто не запретит мне находиться рядом с Тратти, – прорычал Радриг, и сжимая кулаки шагнул к стоящему напротив мужчине, загораживая собой девушку.
– Свободны, адепт Беренский. – больше не обращая на него внимания, скомандовал мужчина. Повернулся, и бросив девушке: – Аль-Таундсен, вы идете со мной, – спокойно пошел прочь.
– Тратти. – взволнованно шепнул Радриг, схватив девушку за руку, – Я могу пойти с тобой – при мне декан не осмелится обидеть тебя.
– Рад, не волнуйся, он ничего мне не сделает. – девушка мягко высвободила свою ладонь. Парень нахмурился и процедил сквозь зубы:
– Мне не понравилось, как он смотрел на тебя, Тратти. Если только он посмеет…
– Все будет хорошо, правда. – девушка заглянула в его взбешенные глаза, и ободряюще улыбнулась. Махнула рукой, прощаясь, и не оглядываясь поспешила за высокой фигурой декана.
Тяжелая дверь захлопнулась за их спинами, отрезая от любопытного взгляда секретаря, сидевшего за своим столом в приемной.
– Тратти, что это было? Что за отношения связывают тебя с сопляком Беренским? – декан остановился в центре своего просторного кабинета, и резко повернулся, так что девушка едва не врезалась ему в грудь.
Она торопливо отступила на несколько шагов, и осталась стоять, выпрямив спину и вытянув по швам руки с крепко сжатыми в кулаки пальцами. Опустила глаза, не в силах смотреть в его лицо, и сердитым голосом ответила:
– Радриг – мой друг.
– Друг, который называет тебя невестой и обнимает на глазах у всей академии? Тратти, в какие игры ты играешь?
– Я ни во что не играю. – сквозь зубы процедила девушка, все так же не поднимая на мужчину глаз. – Радриг сделал мне предложение месяц назад.
– Шуточное, не настоящее предложение, – добавила с вызовом. – Так он хотел оградить меня от… от неприятностей.
В кабинете повисла тишина. Мужчина, не отрываясь смотрел в ее напряженное лицо, и молчал, ожидая продолжения. Облизнув пересохшие губы, девушка продолжила:
– Но вас это не должно касаться, господин декан. Вы не имеете права задавать мне подобные вопросы.
– Тем не менее, я задал, и ты ответила. Я не верю ни в какие шуточные предложения. По крайней мере, со стороны Радрига Беренского.