Искусство быть скромнее. Как действовать без лишнего шума

Во времена Трёх царств в лагере Цао Цао служил главный секретарь по имени Ян Сюй. Он обладал выдающимся талантом и острым умом, но впоследствии, из-за высокомерия и пренебрежительного отношения к окружающим, был казнён Цао Цао по обвинению в распространении слухов, вводящих народ в заблуждение, и подрывающих боевой дух войска.

Однажды Цао Цао построил сад. Придя посмотреть на него после завершения работ, он не высказал никаких замечаний, а лишь взял кисть и написал на воротах большим почерком иероглиф (хуо). Все были озадачены, и только Ян Сюй сказал: «Если добавить иероглиф „“ к слову „“ (ворота), получится „“ (широкий). Канцлер считает, что ворота этого сада слишком широкие». Только тогда все поняли, и мастера поспешили переделать ворота. Через несколько дней Цао Цао снова пришёл посмотреть на сад и, увидев, что ворота были переделаны по его замыслу, очень обрадовался. Однако, узнав, что именно Ян Сюй угадал его замысел, он, хотя и не выразил этого вслух, в душе уже начал завидовать Ян Сюю.

В древности говорили: «Дерево, возвышающееся над лесом, ветер непременно сломает; насыпь, выступающая из-под берега, поток непременно размывает; человек, превосходящий других, непременно подвергнется осуждению». Ян Сюй был именно тем деревом, которое возвышалось над лесом, однако его «превосходство» проявлялось не в том месте. Он всегда хвастался своим талантом в несущественных вещах, что и вызвало зависть Цао Цао. Неправильное использование таланта, напротив, ускорило его крах. Цао Цао изначально хотел продемонстрировать свою хитрость, но Ян Сюй неоднократно разоблачал его планы. Как мог Цао Цао не разгневаться и как мог он его пощадить? Поэтому его вывели и казнили!

Потомки сожалели о смерти Ян Сюя и сочинили стихотворение: «Смерть наступила из-за ошибки, связанной с талантом, а не из-за желания отступить». Можно сказать, что эти слова точно раскрывают причину смерти Ян Сюя. Лао-цзы однажды сказал: «Не выставляя себя напоказ, он просветляет; не утверждая себя, он проявляется; не хвалясь, он достигает успеха; не гордясь, он длится». То есть человек должен быть скромным и искренним, не следует открыто демонстрировать свои способности и вести себя высокомерно.

Похоже, что ключ к тому, показывать себя или нет, заключается в «меру» и в выборе подходящего момента. Если удастся воспользоваться случаем и проявить себя, можно произвести фурор и добиться успеха и славы. Ни в коем случае нельзя проявлять себя без меры, иначе один неосторожный шаг может привести к тому, что всё пойдет наперекосяк, и удача окончательно отвернется. В этом плане пример Ян Сю, возможно, может дать нам некоторые практические уроки.

В реальной жизни встречаются люди, которые весьма высоко оценивают себя: они полны энергии, не скрывают своих острых углов, ни в чём не оставляют места для компромисса и везде ведут себя агрессивно. У них много энергии, высокий энтузиазм и определённые способности, но такие люди часто сталкиваются с неудачами на жизненном пути.

Был один выпускник университета, направленный на работу в одну из организаций. Едва сойдя с автобуса, он сразу же начал придираться к тому и к сёму в коллективе. Не прошло и месяца, как он подал руководству организации обширное письмо с замечаниями, в котором подробно перечислил все существующие проблемы и недостатки — от стиля и методов работы руководства до социального обеспечения сотрудников — и предложил тщательно продуманные меры по их устранению. Его поведение вызвало массу зависти и неприязни, в результате чего его отправили обратно в университет для повторного распределения.

Являясь типичным примером человека, который умеет только демонстрировать свою остроту ума, но не умеет защищать себя, этот студент из-за того, что не уделял внимания стратегии и манере поведения на работе, в итоге не только помешал своим личным талантам максимально служить обществу, но и навлек на себя зависть и отторжение.

6. Мягкость — средство избежать беды, терпение — средство отразить бедствие

Если бы мы могли заметить зародыши счастья и несчастья, то смогли бы заранее их предотвратить и избежать опасности, пока она ещё не сформировалась. Для этого требуется великая мудрость. Обычно люди не подозревают о зарождающейся опасности, а когда она наступает, оказываются в растерянности. Если же овладеть философией жизни, основанной на мягкости и терпении, то в повседневной жизни можно вести себя осторожно, быть внимательным к окружающим и чутко улавливать изменения, что позволит предотвратить беду, не дав ей проявиться.

Великий полководец Ван Цзянь, служивший под началом Первого императора Цинь, был талантливым военачальником с блестящими боевыми заслугами. В 11-м году правления Первого императора Ван Цзянь возглавил войска для нападения на город Эю в государстве Чжао, который не только был взят, но и за один раз были захвачены девять городов. На 18-м году правления Первого императора Цинь Ван Цзянь возглавил поход на государство Чжао и всего за год с небольшим подчинил его, вынудив царя Чжао сдаться; государство Чжао превратилось в один из округов государства Цинь. В следующем году государство Янь послало Цзин Хо, чтобы тот убил Первого императора Цинь. Разгневанный Первый император отправил Ван Цзяна на завоевание Яня; Ван Цзян успешно покорил столицу Яня — Цзи — и вернулся с победой, а царь Яня Си был вынужден бежать в Ляодун.

Ван Цзянь пользовался глубоким доверием и высоким уважением у Первого императора Цинь и на протяжении всей своей жизни добивался выдающихся успехов.

Однажды Ван Цзянь возглавил шестисоттысячную армию для похода на государство Чу, и Первый император Цинь лично пришёл на Башань, чтобы проводить его. Он наполнил до краёв чашу вином для Ван Цзяня и сказал: «Старый полководец, выпейте эту чашу до дна. Желаю скорейшего покорения государства Чу, и тогда я лично устрою для вас торжественный приём в честь возвращения».

Ван Цзянь поблагодарил Первого императора, выпил вино залпом и сказал: «Ваше Величество, на поле битвы мечи и клинки безжалостны. У старого слуги перед отправлением есть одна просьба, но я не знаю, стоит ли об этом говорить?»

Первый император Цинь ответил: «Старый полководец, говорите смело».

Ван Цзянь попросил у Первого императора Цинь наградить его плодородными землями и усадьбами. Первый император Цинь улыбнулся и сказал: «Старый полководец боится бедности! Разве я, будучи правителем, могу не обеспечить тебе богатство и славу?»

Ван Цзянь ответил: «Среди генералов Великого царя слишком много способных людей, и даже те, кто заслужил заслуги, в конце концов не получают титула маркиза. Поэтому, поскольку Великий царь сегодня специально устроил для меня прощальный банкет, я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы попросить у Великого царя милости, чтобы мои потомки не беспокоились о том, что у них не будет семейного имущества».

Услышав это, Первый император Цинь громко рассмеялся.

Добравшись до Тунгуана, Ван Цзянь пять раз подряд посылал послов обратно ко двору с просьбой о дарении плодородных земель. Окружение Первого императора Цинь опасалось, что он разгневается, но Первый император Цинь остался невозмутим и, напротив, даже выглядел несколько довольным.

Близкий советник Ван Цзяня сказал ему: «Не перегибает ли генерал палку, поступая таким образом? Разве можно так просить у правителя земли? Разве вы не боитесь, что император обвинит вас?»

Ван Цзянь ответил: «Нет, император — человек коварный и не доверяет другим. Сейчас он передал всю армию страны в мои руки, и у него наверняка есть какие-то опасения. Я прошу больше земельных владений в качестве наследства для своих потомков, чтобы он считал меня человеком, жаждущим богатства, а не власти и престола, — тогда он не будет ко мне питать подозрений».

Ван Цзянь обладал тонким чутьем на людей, а его стратегия поведения была чрезвычайно гибкой и тактичной. Удержаться на важной должности в течение нескольких десятилетий при очень подозрительном Первом императоре Цинь — это действительно нелегкая задача!

С древних времён для правителя его подданные были как обоюдоострый меч: при умелом использовании — орудие для уничтожения врагов и защиты себя, при неумелом — мятежники, стремящиеся к захвату власти и престола. Поэтому правители неизбежно с подозрением относились к подданным, имевшим слишком большие военные заслуги или чрезмерную военную власть, и порой были вынуждены казнить заслуженных министров, чтобы предотвратить их попытки захватить трон и власть.

Сяо Хэ из династии Хань имел огромные заслуги. Один из его приспешников сказал ему: «Среди всего двора ваши заслуги самые великие, и уже нет никаких наград, достойных вас. К тому же вы пользуетесь поддержкой народа. Сейчас император ведёт войну за пределами страны, но несколько раз спрашивал, чем вы занимаетесь — он боится, что вы замышляете мятеж».» Сяо Хэ полностью согласился с этим и, следуя совету своего гостя, стал скупать много земельных владений и приобретать дома, а также совершал некоторые поступки, порочащие его репутацию. Когда император Гаоцзу династии Хань вернулся, он, увидев, как народ преграждает ему дорогу и обвиняет Сяо Хэ, напротив, был весьма доволен.

Царь Чжоу из династии Шан потакал Дацзи, погряз в песнях, танцах и пирах, а тех, кто давал ему верные советы и прямое наставление, подвергал наказанию на раскалённых углях. Подданные чувствовали, что наступает конец света; люди даже верили, что Дацзи — лисица-ведьма, которая пришла в этот мир, чтобы привести царство Чжоу к гибели.

Из-за того, что он пил и веселился от заката до рассвета, царь Чжоу забыл, какой сейчас год, месяц и день, и спросил у дворцового слуги: «Какой сегодня день? Почему я даже не могу запомнить дату?»

Слуга ответил: «Я тоже забыл. В любом случае, будь то тысяча лет или десять тысяч лет, для Великого царя это всегда хороший день».

Царь Чжоу сказал: «Иди спроси у Цзи-цзы, может, он знает».

Цзи Цзы, настоящее имя которого было Сюй Юй, был дядей царя Чжоу. Он отличался искренностью и талантом и занимал должность великого учителя, помогая управлять государством. Увидев, что царь Чжоу ест слоновыми палочками, он вздохнул и сказал: «Если использовать слоновые палочки, то к ним нужны будут нефритовые чаши; а если есть нефритовые чаши, то в еде будут искать всё самое редкое и экзотическое. Вот так и начинается роскошь!»

Когда слуга пошёл спросить у Цзи-цзы, тот как раз обсуждал дела государства с друзьями; все были погружены в свои мысли, а на лицах отражалось мрачное настроение. Услышав вопрос слуги, Цзи-цзы был весьма озадачен: «Это… с чего ты вдруг об этом спросил?»

Слуга объяснил ситуацию и сказал: «Великий царь не помнит, и я тоже не помню, поэтому Великий царь велел мне спросить у великого учителя, сказав, что он наверняка помнит».

Цзи Цзы замер на мгновение, а потом наконец сказал: «Вернись и передай великому царю, что я выпил вина и тоже ничего не помню».

Слуга, следуя указанию, вернулся и доложил.

Друг спросил Цзи-цзы: «Как же ты мог забыть даже дни?»

Цзи Цзы глубоко вздохнул: «Дни тянутся как годы — разве я их не помню? Просто, будучи правителем страны, если я не помню даже даты, значит, государство находится на грани гибели. Но если и правитель не помнит, и подданные не помнят, а знаю только я один, то и мне грозит опасность».

Впоследствии царь Чжоу стал всё более развратным и жестоким; Цзи Цзы неоднократно пытался его уговорить, но царь Чжоу заключил его в темницу. После того как Цзян Ву-вань из династии Чжоу уничтожил Цзоу, он освободил Цзи-цзы и спросил его, как можно завоевать поддержку народа династии Шан. Цзи-цзы ответил, что нужно проводить гуманную политику и умиротворять народ. Однако сам он не захотел стать министром династии Чжоу, поэтому уехал далеко и основал там собственное государство.

Поступки Цзи Цзы имеют удивительное сходство с поступками Ван Цзяня и Сяо Хэ: все они прибегали к тактике «скрытия своих способностей» и использовали стратегию мягкости и терпения, чтобы сохранить свою жизнь и благополучие. Это путь мудрого самосохранения и метод мягкого и терпеливого поведения в жизни.

7. Упорный человек не теряет самообладания

Многие терпят неудачу из-за недостатка уверенности в себе: когда возникают проблемы, они часто теряют самообладание, в результате чего дают противнику возможность воспользоваться ситуацией. Однако человек, глубоко проникнутый философией мягкости и терпения, не поступает так. В сложных ситуациях он проявляет большую выдержку и рассудительность, способен сохранять спокойствие, применять мудрость и стратегию, чтобы найти путь к решению проблемы, и даже когда его силы уступают силе противника, он находит способ обратить поражение в победу.

В апреле 228 года нашей эры Чжугэ Лян возглавил поход на север и одним махом захватил Цишань; армия Шу была столь внушительна, что её слава огласила всю местность к северу и югу от Цишаня. Три округа, входившие в состав государства Цао Вэй — Тяньшуй, Наньань и Аньбао — один за другим подчинились армии Шу. Император Вэй Миньди Цао Жуй лично прибыл в Чанъань, чтобы руководить боевыми действиями, а великий полководец Вэй Цао Чжэнь возглавил огромную армию и прибыл в Мэйчэн, чтобы противостоять войскам Шу.

Авангардный полководец шюйской армии Ма Су нарушил предвоенные распоряжения Чжугэ Ляна, в результате чего войска Вэй воспользовались моментом и прорвались, что привело к падению Цзетин. Узнав о падении Цзетин, Чжугэ Лян поспешно собрать войска, готовясь к отступлению в Ханьцзун. Чжугэ Лян направил оставшиеся 5 тысяч солдат в Сичэн для перевозки провианта и фуража, но в этот момент прибежал гонец с известием, что Сима И во главе 150-тысячной армии уже подошел к городу. В то время в городе оставалось менее 3 тысяч воинов, и все, услышав о приближении огромной армии, пришли в ужас.

Чжугэ Лян прекрасно понимал: если сейчас покинуть город и бежать, это несомненно раскроет истинное положение дел, и никто не сможет уйти от преследования 150-тысячной армии Сыма И. Поэтому он, сохраняя невозмутимый вид, отдал приказ воинам: «Опустите все боевые знамена в городе, все солдаты — крепко удерживайте городские укрепления! Любой, кто самовольно выйдет из города или будет громко шуметь, будет обезглавлен!» Затем он приказал широко открыть все городские ворота, а у каждого из них разместить по 20 солдат, которые, притворяясь простыми горожанами, поливали улицы водой и подметали их, делая вид, будто ничего не происходит. Когда всё было готово, Чжугэ Лян, надев на голову квадратную повязку и накинув на плечи плащ из гусиного пуха, в сопровождении двух слуг поднялся на крепостную стену с циттой в руках и, сидя на крепостной стене, играл на цитте и пил вино, выглядя совершенно спокойным и беззаботным.

Авангард войск Вэй, увидев эту сцену и не зная, что это — уловка или реальность, поспешил доложить об этом Сыма И. Сыма И подошёл к подножию городской стены и издалека увидел беззаботный вид Чжугэ Ляна на крепостной стене: звуки цин были мелодичными и ничуть не сбивались, а те два маленьких слуги также выглядели совершенно непринуждённо и очень спокойно. Кроме того, все городские ворота были широко распахнуты, и у каждого из них несколько горожан тщательно поливали улицы водой и подметали их, как будто не замечая находящуюся в двух шагах от них армию Вэй. Сыма И изначально был человеком мнительным, и, увидев эту картину, сразу почувствовал, что дело плохо. За долгие годы сражений с Чжугэ Ляном он хорошо изучил его характер и знал, что тот — человек осторожный, никогда не идущий на риск. Сегодняшнее спокойствие и самообладание, а также идеальный порядок в городе, где никто не обращает внимания на его 150-тысячную армию, явно свидетельствовали о том, что Чжугэ Лян заранее подготовился и в городе наверняка устроена засада.

Тогда Сыма И поспешно отдал приказ об отступлении. Увидев это, его сын Сыма Чжао попытался отговорить его: «Возможно, у Чжугэ Лиана нет войск, и он делает это, чтобы ввести нас в заблуждение. Лучше позволь мне возглавить атаку на город — так мы узнаем, что к чему». Но Сыма И был уверен, что там засада, и как мог он позволить сыну подвергаться опасности? Он категорически отказался, и все 150 тысяч войск Вэй отступили.

Чжугэ Лян, стоя на городской стене, хлопнул в ладоши и громко рассмеялся; солдаты в городе, увидев, что даже пустой город способен отразить врага, были охвачены смесью удивления и радости. Чжугэ Лян сказал со смехом: «Сыма И знает, что я всегда осторожен и никогда не рискую без нужды. А теперь, видя, как я спокойно сижу на городской стене, беззаботно пью вино и играю на цине, а городские ворота широко распахнуты, а жители ведут себя непринуждённо, он решил, что у меня в городе затаились скрытые войска, и поэтому отступил, не вступив в бой. Эта уловка с ложными войсками применяется только в крайнем случае; если бы я использовал её бездумно, и враг раскрыл бы её, то потерпел бы тяжёлое поражение. Сейчас Сыма И спешно отступает и, несомненно, выберет проселочную дорогу; нужно поскорее сообщить об этом двум великим полководцам — Гуань Син и Чжан Бао, чтобы они устроили засаду». Не только Сыма И прекрасно знал характер и стиль поведения Чжугэ Ляна, но и Чжугэ Лян в свою очередь знал Сыма И как свои пять пальцев.

Как и следовало ожидать, Сыма И, ведя войска по проселочной дороге на север, дойдя до горы Угун, внезапно увидел, как Чжан Бао вырвался из засады со своим отрядом. Сыма И решил, что это заранее подготовленная Чжугэ Ляном засада, и приказал войскам Вэй не затягивать сражение, а прорвать окружение и отступить. Однако, едва успев прорваться на небольшое расстояние, они увидели, как Гуан Син с войсками атаковал с левого фланга. Сыма И пришёл в ужас и ещё больше убедился, что всё это было заранее продуманным замыслом Чжугэ Ляна; на мгновение он даже не знал, сколько же на самом деле солдат в войсках Шу. Войска Вэй уже были как испуганные птицы, не смея ни на мгновение задерживаться, они бросили провизию и обоз и бежали в беспорядке.

Сыма И не мог и подозревать, что общая численность войск Чжан Бао и Гуан Син составляла всего 5 тысяч человек, а засада здесь была устроена лишь для создания видимости угрозы, без намерения вступать в реальное сражение. В результате Чжугэ Лян, воспользовавшись склонностью Сыма И к подозрительности, одним пустым городом отпугнул 150-тысячную армию — это можно назвать настоящей классикой.

Однако если бы Чжугэ Лян не был столь изобретателен и не обладал столь стойкой и хладнокровной волей, то не говоря уже о том, осмелился бы он применить «уловку с пустым городом», но даже если бы он её и применил, стоило бы ему проявить на городских стенах хоть малейший признак паники, как Сыма И сразу бы его раскусил.

Во время Второй мировой войны вице-адмирал немецкого флота граф фон Граф-Шпее занимал должность командующего Восточным флотом Германии. В Фолклендском сражении граф фон Граф Шпее совершил внезапный налёт на британский порт Стэнли. В тот момент корабли британского флота ещё не зажгли котлы, а значит, не имели двигательной силы для движения. Если бы немецкие войска тогда решительно ворвались в гавань, британские тяжёлые линкоры оказались бы беспомощными и были бы обречены на уничтожение. Однако этот опытный полководец заметил, что у англичан было два линейных крейсера, вооружение которых значительно превосходило его собственное. В порыве паники он приказал отряду отступить. В результате на открытом океане, лишившись укрытия, его флот был преследован более быстрыми британскими кораблями и потерпел полное поражение.

На самом деле, когда немцы совершили внезапное нападение, было чуть больше 7 часов утра, а британским кораблям, после того как на них загорелся пожар, потребовалось ещё более часа, чтобы набрать достаточную мощность для запуска двигателей. В этом сражении погибли одновременно старший сын графа Шпее на корабле «Гнайзено» и его младший сын на корабле «Лейпциг».

А командующий британским флотом генерал Стерди заслужил всеобщее признание за свою храбрость и хладнокровие. Когда подчиненные доложили ему о приближении немецких военных кораблей, он немедленно приказал загрузить уголь в котлы и разжечь огонь — однако угольным котлам требовалось более часа, чтобы набрать достаточно пара для запуска кораблей, и в это время неподвижные британские корабли были практически неотличимы от мишеней. В этот критический момент, видя, что других мер принять невозможно и ничего больше сделать нельзя, генерал Стерди отдал второй приказ: на всех кораблях начать утренний прием пищи в обычное время.

В результате граф Шпее потерял самообладание, а генерал Стейди, благодаря своему хладнокровию, успокоил личный состав и тем самым чудесным образом нанёс поражение наступавшим немецким кораблям.

Поэтому для тех, кто умеет правильно применять искусство мягкости и терпения, непреклонная сила воли является незаменимой, иначе в случае возникновения проблем легко потерпеть поражение. Обладая непреклонной силой воли, можно сохранять еще большее хладнокровие в критический момент: не только не терять самообладания, но и успокаивать окружающих, помогая им тоже успокоиться и совместно обсудить пути решения проблемы — в этом заключается секрет успеха в жизни и общении.

8. Потерпеть убыток — значит извлечь пользу

Говорят, что великая мудрость похожа на глупость: чем мудрее человек, тем больше он выглядит наивным и простодушным. Поэтому таких людей легче всего обмануть тем, кто считает себя умным. Но мало кто знает, что в конце концов часто именно те, кто обманывает других, сами навлекают на себя неприятности.

В эпоху династии Тан между двумя мудрецами, Ханьшанем и Шиде, произошёл следующий диалог.

Однажды Ханьшань сказал Шидэ: «Если кто-то будет оскорблять меня, смеяться надо мной, презирать меня, порочить и обижать меня, испытывать ко мне отвращение и ненависть, обманывать и обманывать меня, что мне делать?» Шидэ ответил: «Просто терпи, подчиняйся ему, уступай ему, уважай его, избегай его, терпи его с трудом, не обращай на него внимания. Подожди несколько лет, а потом посмотри на него».

Из этого можно предположить, что конец такого высокомерного и самонадеянного человека обязательно будет весьма неловким, а мы, несомненно, можем представить себе победную улыбку Ши-дэ — хотя это, возможно, и будет улыбка, полная отрешенности и дипломатичности. Однако она действительно принесет некоторую пользу в нашу жизнь.

«Копилка» — это то, что мы обычно называем коробкой для сбережений, сделанной из фарфора или глины. В детстве мы часто клали туда карманные деньги, которые давали нам родители, и когда копилка наполнялась, мы разбивали её, чтобы достать деньги. Однако когда она пуста, она может сохранить себя.

Поэтому, если мы понимаем, что счастье и несчастье часто идут рука об руку, и что, когда счастье заканчивается, наступает несчастье, а когда несчастье уходит, приходит счастье, нам действительно следует принять такие качества, как «глупость», «уступчивость», «боязливость» и «скромность», чтобы избежать несчастья и привлечь счастье.

«Потерпеть убыток» часто означает материальные потери, но счастье человека зачастую зависит от его душевного состояния. Если мы обмениваем что-то внешнее на душевное спокойствие, то, без сомнения, обретаем счастье в жизни, и это того стоит. Поэтому, когда нужно быть «недалеким» и от чего-то отказаться, необходимо быть «недалеким» и отказаться.

Если человек ни в чём не хочет терпеть убыток, а везде стремится извлечь выгоду, то его высокомерие будет расти с каждым днём. А как только человек начинает проявлять высокомерие и безудержность, он неизбежно ущемляет интересы других, что приводит к конфликтам; оказавшись в окружении врагов со всех сторон, как он может не потерпеть поражение?

Поэтому самое сложное для человека — это, исходя из принципа «убыток — это благо», осознать две вещи: во-первых, «умение довольствоваться», а во-вторых, «знание своего места». «Умение довольствоваться» позволяет чувствовать удовлетворение всем и испытывать в душе благодарность за всё полученное; «знание своего места» же не даёт человеку питать тщетных надежд на то, чего он никогда не сможет получить или чего вовсе не существует. Без бредных фантазий не будет и порочных помыслов. Поэтому, хотя на первый взгляд «убыток — это благо», а также «умение довольствоваться» и «знание своего места» могут вызвать подозрение в отсутствии стремления к прогрессу, эти идеи на самом деле учат людей, как стать человеком с трезвым самосознанием, как быть трезвым и нормальным человеком. Ведь существует совершенно очевидный здравый смысл — который не требует никаких теоретических доказательств: разве не «неудовлетворенность» и «неумение оставаться в своих границах», или, иными словами, нежелание терпеть убытки, являются причиной всех бедствий?