Исчезновения и другие вредные привычки

Собирай чемодан и захвати вкусняшки

— «Какое скучное видео».

Я перечитала комментарий три раза.

На четвёртый Бу осторожно положил морду мне на колено, будто тоже понял: хозяйку сейчас придётся спасать.

— Даже не начинай, — сказала я, не отрывая взгляда от экрана. — Это было не скучное видео. Это было глубокое, структурное исследование преступного поведения.

Бу моргнул.

— Да, ладно, возможно, на сорок восьмой минуте я немного увлеклась статистикой.

Я откинулась на спинку кресла и закрыла лицо руками.

Мой небольшой тру-крайм блог снова получил порцию любви от интернета. Той самой любви, после которой хочется лечь на пол и стать частью ковра.

Под последним роликом было всего тридцать семь комментариев.

Двадцать один из них — про Бу.

Восемь — про то, что эту историю уже все слышали.

Три — от ботов, предлагающих мне увеличить просмотры.

И один, самый честный, самый подлый, самый жестокий:

«Скучно».

— Скучно, — повторила я вслух.

Бу тихо гавкнул.

— Нет, солнышко, ты не скучный. Ты у нас вообще главный кормилец семьи.

Я повернула ноутбук к нему экраном.

На превью ролика Бу сидел в маленькой полицейской кепке и смотрел в камеру с таким выражением, будто лично раскрыл дело, арестовал подозреваемого и теперь ждал медаль.

Видео набрало пятьдесят тысяч просмотров.

Моё лицо в кадре, мои теории, мои три бессонные ночи монтажа и сорок две открытые вкладки с архивами местных газет никого особенно не волновали.

Зато Бу был «лапочкой», «пушистым детективом» и «причиной, по которой я досмотрела до конца».

— Надо было сразу заводить блог тебе, — сказала я псу. — Ты бы уже давно разбогател, купил нам нормальную кровать и перестал спать поперёк подушки.

Бу лениво завилял хвостом.

Мы жили в маленькой квартирке в Бронксе вместе с моей подругой Лекси. Наша комната выглядела так, будто подросток и викторианская бабушка внезапно решили жить вместе и проиграли войну с мягкими игрушками.

У окна стоял огромный компьютерный стол. Почти всю стену занимал старый дубовый книжный стеллаж, который я однажды нашла на улице и, заплатив двум дворникам по десять долларов, притащила домой.

Какой-то идиот выбросил это сокровище.

На полках жили книги про серийных убийц, психологию преступников, криминалистику и

Ладно.

Романы тоже.

Много романов.

Очень много романов.

Я протянула руку к книге, которую дочитала утром, и ткнула пальцем в обложку.

— Вот, кстати, ещё один преступник, которого все почему-то называют главным романтическим героем.

Бу наклонил голову.

— Он буквально сталкерил её пятьсот сорок страниц. Пятьсот сорок, Бу. Это не любовь, это доказательная база.

Пёс зевнул.

— Да, знаю. Тебе всё равно. Ты бы его оправдал за кусочек сыра.

Я поставила книгу обратно и снова уставилась в экран.

Моя одержимость тру-краймом сводилась к одной простой вещи: мне отчаянно хотелось быть услышанной.

Не просто мелькнуть в рекомендациях рядом с видео про неудачные свидания и собак. А заметить то, мимо чего остальные проходят. Найти деталь, которую никто не увидел. Собрать историю так, чтобы человек по ту сторону экрана вдруг подумал: «Чёрт, а ведь она права».

В детстве я мечтала стать агентом ФБР.

Раскрывать убийства. Искать пропавших людей. Заходить в комнату, смотреть на чашку, след от ботинка и криво закрытое окно, а потом говорить: «Здесь всё было не так».

А потом выяснилось, что для полиции физкультура почему-то важнее одержимости расследованиями. На школьном зачёте я пробежала меньше километра и эффектно рухнула в обморок.

С тех пор стало очевидно: маленькая худощавая рыжая девочка с заиканием в полиции бы долго не продержалась.

Поэтому я поступила на литературоведение.

А потом завела блог.

Потому что одержимость чужими тайнами никуда не делась.

Я открыла Рэддит.

Рэддит был настоящей помойкой.

Помойкой, полной бриллиантов.

И людей, которые почему-то считали, что их сосед точно вампир, потому что не выносит мусор днём.

Я скроллила ленту почти час. Истории попадались одна скучнее другой. Пропавший велосипед. Странный шум на чердаке. Мужчина, который подозревал жену в измене, потому что она начала покупать другой йогурт.

— Видимо, не сегодня, — пробормотала я и уже потянулась закрыть ноутбук.

И тут взгляд зацепился за заголовок.

«Убийство или суицид? Подозрительная группа поддержки».

Я замерла.

Бу поднял голову.

— Так-так.

Я открыла пост.

«В моём городе есть странная группа поддержки. За последние пару лет исчезло уже больше пяти человек, а вчера одного из участников нашли мёртвым. Мне всё это кажется подозрительным. Люди не могут просто так исчезать.

Думаю сходить туда и притвориться, что мне тоже нужна помощь. Если что, буду писать сюда апдейты».

В комнате стало тихо.

Даже Бу перестал жевать Мистера Пикла.

Я перечитала пост ещё раз.

Сердце неприятно кольнуло где-то под рёбрами.

— Либо это самая скучная группа поддержки в мире, — медленно сказала я, — либо очень нехорошая.

Я тут же полезла искать информацию.

С исчезновениями было пусто. Никаких заявлений родственников. Никаких обсуждений. Ни одного нормального упоминания в местных новостях.

Слишком пусто.

А вот смерть действительно выглядела странно.

В местной газете писали, что погибшего незадолго до смерти видели ссорящимся с другим участником группы. Через полтора часа его нашли мёртвым. Подозреваемый исчез.

Что, честно говоря, звучало не очень невинно.

Но меня зацепило другое.

Одна фраза из статьи:

«Группа чистит город от людей с низкой социальной ответственностью».

Я уставилась в экран.

— Что вообще это значит?

Бу сел рядом и положил лапу мне на колено.

— Как можно чистить город? И почему это звучит как начало документалки Нэтфликс?

Я быстро проверила, писал ли кто-нибудь из тру-крайм блогеров об этой истории.

Никого.

Ни одного ролика.

Ни одного разбора.

Ни одной теории от человека с красными нитками на стене и тревожной музыкой на фоне.

Пусто.

Совершенно пусто.

И в этой пустоте что-то блестело.

Я медленно повернулась к Бу.

— Собирай чемодан, напарник.

Пёс насторожился.

— Кажется, мы нашли билет в большой тру-крайм.

Бу гавкнул.

— Да, вкусняшки тоже берём.

Чем больше я читала, тем сильнее эта история вцеплялась мне в голову.

Я открывала одну вкладку за другой. Местная газета. Старые комментарии. Архивы. Форумы, которые выглядели так, будто их последний раз обновляли в эпоху кнопочных телефонов и джинсов с заниженной талией.

Почти ничего.

Именно это и бесило.

Когда человек умирает при странных обстоятельствах, интернет обычно превращается в стаю голодных чаек. Все кричат. Все знают правду. У всех есть двоюродная тётя, которая работала рядом с сестрой соседа подозреваемого.

А тут тишина.

Я уронила голову на подушку рядом с ноутбуком.

— Бу, — сказала я в темноту. — Нормальные люди сейчас бы закрыли вкладки и легли спать.

Пёс громко вздохнул с пола.

— Именно. Поэтому мы не будем их слушать.

Я перевернулась на бок и снова посмотрела на экран.

Холлинтаун находился в пяти часах езды. Маленький город, несколько тысяч жителей, одна местная газета, пара кафе, мотель с пугающе низкой ценой и слишком оптимистичными фотографиями на сайте.

Зато в описании было написано: можно с собаками.

— Видишь? — Я повернула ноутбук к Бу. — Вселенная буквально приглашает нас расследовать.

Бу сел, сонно моргнул и ткнул носом в Мистера Пикла.

— Да, его тоже берём.

Я открыла блокнот и написала сверху:

Холлинтаун. Группа поддержки. Исчезновения.

Потом добавила ниже:

Не умереть.

Подумала секунду и приписала:

Не дать Бу блевануть в машине.

Вот теперь план выглядел законченным.

Утро пахло горячим асфальтом, кофе из соседней забегаловки и плохими решениями.

Мы с Бу вышли из дома с одним чемоданом, ноутбуком, камерой, собачьим рюкзаком и ощущением, что я либо еду снимать лучший ролик в своей жизни, либо становлюсь героиней выпуска, который потом разберёт кто-то другой.

Очень мотивирующая мысль.

Мой старенький красный Dodge Challenger девяностого года стоял у тротуара и выглядел так, будто пережил больше драм, чем все мои бывшие свидания вместе взятые.

Я нажала кнопку разблокировки.

Машина мигнула фарами.

— Ну что, красавец, — сказала я, закидывая чемодан в багажник. — Сегодня мы едем в маленький город с подозрительной группой поддержки. Никакого давления.

Бу уже сидел у пассажирской двери и смотрел на меня с видом человека, который опаздывает на важную деловую встречу.

— Да-да. Сейчас.

Я открыла дверь.

Пёс моментально запрыгнул на сиденье, покрутился, устроился поудобнее и положил морду на рюкзак.

— Если тебя опять укачает, молю, хотя бы предупреди заранее.

— Ваф.

— Именно так. Один «ваф» до катастрофы. Мы уже обсуждали протокол.

Я села за руль, вставила ключ и на секунду замерла.

Сердце отбивало чечётку где-то под рёбрами.

Странное чувство.

Будто я стояла не перед обычной поездкой на пять часов, а перед дверью, за которой моя жизнь могла резко свернуть не туда.

Впрочем, моя жизнь и так редко пользовалась навигатором.

Я завела мотор.

— Ладно, напарник, — сказала я, выруливая на дорогу. — Приезжаем. Разговариваем с местными. Находим группу. Узнаём, что случилось. Снимаем материал. Становимся легендами тру-крайма.

Бу зевнул.

— Да, звучит слишком амбициозно. Тогда начнём с того, что просто не заблудимся.

Собачий капучино

ВЭЛ

Через пять часов, три остановки, один подозрительный хот-дог на заправке и драматичный спор с навигатором мы въехали в Холлинтаун.

Город встретил нас тишиной.

Не уютной маленькой тишиной из туристических брошюр, где все знают друг друга по именам, а более странной. Витрины магазинов блестели на солнце, вывески лениво покачивались от ветра, на лавочке у аптеки сидела пожилая женщина и смотрела на нашу машину так, будто мы нарушили какой-то местный закон просто фактом существования.

— Милое место, — пробормотала я.

Бу ткнулся носом в стекло.

Мотель «СаллиЛэнд» стоял у дороги.

Облупленные стены. Выцветшая вывеска. Пустырь сбоку. Несколько машин на парковке и придорожное кафе через дорогу, которое казалось пережившим локальный апокалипсис.

Я заглушила мотор.

— Зато тут можно с собаками, — сказала я Бу. — А значит, формально это уже пятизвёздочный сервис.

Пёс протянул мне лапу.

Я немедленно её пожала.

— Абсолютно согласна. Проверяемся, заселяемся и ищем кофе.

— Есть кто живой?

Я нажала на маленький звонок на стойке регистрации.

Он издал жалобный звук.

Тишина.

— Ау?

Бу сел рядом и посмотрел на меня так, будто предлагал просто забрать ключи и не усложнять.

— Нет, — сказала я. — Мы законопослушные граждане.

Прошла минута.

Потом ещё одна.

Законопослушность начала терять привлекательность.

Я подпрыгнула на носках и перегнулась через стойку. По ту сторону царил хаос: обёртки от фастфуда, стопки бумаг, почти пустая бутылка виски и коробка с ключами.

Мой взгляд зацепился за неё.

Руки тоже.

— Вам помочь?

Я дёрнулась так резко, что чуть не сломала себе позвоночник.

Передо мной стоял парень в чёрном спортивном костюме.

Бритая голова. Тёмно-карие глаза. Слишком спокойный взгляд для человека, который только что поймал меня за попыткой украсть ключи от мотеля.

Важный факт: мой язык всегда работает быстрее мозга.

— Сразу хочу сказать: оснований вызывать полицию нет.

Парень медленно поднял бровь.

— Не пойман — не вор, — быстро продолжила я. — И вообще я ничего не трогала, так что отпечатков там нет. А значит, это будет ложный вызов, и состава преступления тоже нет.

Он посмотрел на Бу.

Бу посмотрел на него.

Я посмотрела на свою жизнь, которая явно снова свернула куда-то в кусты.

Парень усмехнулся.

— Расслабься. Я просто постоялец.

— Отлично, — выдохнула я. — Тогда это не преступление, а социальное недоразумение.

У него появилась едва заметная ямочка на щеке.

— Салли нет. Она на собрании жителей города. Вернётся часа через два.

Два часа.

Великолепно.

Я приехала расследовать подозрительную группу поддержки и уже в первые десять минут чуть не стала подозрительной девушкой у стойки регистрации.

— Это Бу, — сказала я, потому что мой мозг решил, что знакомство спасёт ситуацию. — А я Вэл.

Я протянула руку.

Парень посмотрел сначала на меня, потом на ладонь, а потом просто засунул руки глубже в карманы.

Ну ладно.

Социальное взаимодействие официально провалено.

Я убрала руку и прочистила горло.

— Тут где-нибудь можно купить собачий капучино?

Парень нахмурился.

Чёрт.

Через пару секунд он коротко усмехнулся, развернулся и ушёл по коридору, оставив меня одну посреди пустой зоны регистрации.

Я посмотрела на Бу.

— Не смотри на меня так. Это был нормальный вопрос.

Бу гавкнул.

— Вот именно. Спасибо.

Раз заселиться не получилось, я затащила чемодан обратно в машину и открыла карту города.

Группы поддержки по-прежнему не существовало.

Ни сайта. Ни страницы. Ни расписания. Ни даже кривого объявления в духе приходите, мы вас поддержим, возможно.

Зато в центре была кофейня.

«Домик на дереве».

Милое название.

Местные жители любят кофе. Местные жители любят сплетни. А я любила делать вид, что у меня есть план.

— Что ж, Бу, — сказала я, заводя машину. — Начнём с кофе.

Пёс довольно завилял хвостом.

— И да, если там нет собачьего капучино, мы будем очень разочарованы.

Мы с Бу зашли в кофейню «Домик на дереве». Небольшое помещение. Столиков пять.

Кирпичные стены были увешаны портретами писателей, а по потолку тянулся плющ. Он покрывал почти всё пространство, превращая кофейню в что-то среднее между оранжереей и местом, где очень легко вступить в культ.

На столиках стояли маленькие вазочки с засушенной гипсофилой.

Я застыла в дверях, разглядывая всё это, пока Бу терпеливо сидел рядом на голубом тряпичном поводке.

— Мы пэтфрендли. Проходите.

Тёплый мужской голос моментально выдернул меня из мыслей.

Мой взгляд переместился за металлическую барную стойку.

Господи.

Да он горяч.

Бариста был высоким. Очень высоким.

Тёмные волосы падали ему на лицо беспорядочными прядями. Чёрная футболка, тёмный фартук, щетина, длинные ресницы и выражение лица человека, который прекрасно знает, как выглядит.

Ну а теперь простите меня заранее.

— У вас есть собачий капучино?

Бариста замер с кружкой в руках.

— Собачий что?

Я подошла к стойке и прикусила губу.

— Ну по сути это просто вспененное молоко.

Он медленно поставил кружку на стойку.

А потом засмеялся.

Тихо.

Тепло.

Совершенно не тем смехом, которого ждёшь от человека с таким лицом.

Я тут же начала барабанить пальцами по стойке.

Прекрати быть красивым. Мне расследование вести надо.

— Простите, — всё ещё посмеиваясь, произнёс он. — Конечно сделаю. Один?

Да пропади оно всё.

— Два, пожалуйста.

Мы с Бу устроились за столиком у окна. Мой четвероногий спутник сразу улёгся у ног в ожидании своего напитка. Я достала камеру и начала снимать интерьер кофейни для блога.

Потом случайно.

Абсолютно случайно. Навела объектив на барную стойку.

И моя рука сама прибавила зум на баристу, который сосредоточенно вспенивал молоко.

Теперь я могла нормально рассмотреть татуировки на его предплечьях. Готические цветы. Крыса. Чёрные линии.

И что-то тревожно красивое во всём этом. Его взгляд резко встретился с объективом.

Я тут же перевела камеру на стену.

Очень интересная стена. Невероятная.

Зачёт по слежке провален с треском.

— Два сабучино готовы.

Я не сразу поняла шутку. Секунды три просто смотрела на него, потом на стаканчики, потом снова на него.

— Два собачьих капучино, — Устало пояснил он так, будто окончательно разочаровался в человечестве.

— А-а-а

Господи.

Убейте меня прямо сейчас.

Я забрала стаканчики и вернулась за стол. Бу радостно завилял хвостом.

А через десять секунд умудрился разлить молоко почти по всему полу.

— Бу, аккуратнее, пожалуйста.

Я шикнула на него и нервно оглянулась на баристу. План начинал разваливаться прямо у меня на глазах.

Мне нужно было разговорить местных. Не выглядеть подозрительно. И желательно не умереть от социальной тревожности.

Поставив стаканчик Бу на пол, я снова подошла к стойке.

— У вас очень милый городок.

Я улыбнулась так непринуждённо, что самой стало страшно. Бариста продолжал натирать стаканы.

— Что интересного тут можно посмотреть?

Тишина.

Да почему все игнорируют мои вопросы?

Ладно. Тактика номер два.

— Я Вэл. А это Бу.

Я демонстративно показала на пса, который в этот момент дожёвывал бумажный стаканчик.

Бариста кивнул на стенд у входа.

— Там брошюры. Туристические маршруты, карта города и всё остальное.

Моё терпение начинало трещать по швам. Кажется, своей камерой я загубила всё расследование ещё в первые пятнадцать минут.

Нужно было срочно спасать ситуацию.

В голове тревожно стучала мартышка как у Гомера Симпсона.

— Я не хотела смущать вас камерой. Просто обещала маме отправлять много фото и видео из нового места.

Технически это даже не было ложью. Мама действительно думала, что я сейчас в Оклахоме.

Несколько секунд он молча меня разглядывал.

— Бэк.

Успех.

Маленький. Но успех.

С этим мужчиной нужно было разговаривать так, будто идёшь по минному полю. Одно неверное движение, и тебя эмоционально взорвут.

Я облокотилась на стойку.

— Есть советы для новичка, Бэк?

Он наконец отложил стакан.

Но взгляд так и не поднял.

— Почитать брошюру.

У меня дёрнулся глаз.

И он это точно заметил.Нельзя показывать раздражение.Нельзя показывать нервы.

Я продолжила улыбаться.

— А если я дислексик?

Секунда тишины.

— А это правда?

— Нет.

— Ложь — вредная привычка.

Он снова вернулся к стаканам.

Причём один и тот же стакан он вытирал уже, кажется, пятый раз подряд.

Исчезновения тоже вредная привычка.

Через пару часов я всё ещё сидела за тем же столиком с ноутбуком и записывала первые впечатления о городе.

Бэк подошёл к нам с графином воды. Бу неожиданно вскочил.

— Привет, красавчик.

Бэк протянул ему руку. Пёс осторожно ткнулся носом в ладонь.

— Он не очень люб...

Я не договорила.

Моя челюсть буквально отвисла. Бу радостно встал на задние лапы и принялся облизывать Бэку лицо.

Предатель.

— Какой ты добряк.

Бэк смеялся и чесал его за ухом, даже не пытаясь увернуться.

Когда приступ великой любви закончился, я поняла:это мой шанс.

— Надо было сразу начинать с Бу.

Я закрыла ноутбук.Бэк сел рядом, продолжая чесать довольного пса.

От него пахло кофе, мятой и чем-то древесным.

Бу окончательно меня предал и положил морду ему на колени.

Предатель.

— На сорок третьей улице кафе «Каванна». На двадцать первой продуктовый. Прачечная на тридцать четвёртой. Озеро в двадцати минутах отсюда.

Он говорил как человек, который повторял это уже сотни раз. Но взгляд всё ещё оставался настороженным.

Он уже начал подниматься со стула, когда я рискнула ещё раз.

— Спасибо.

Мои глаза загорелись так, будто я выиграла лотерею.

— Можно последний вопрос?

Он ничего не ответил. Я восприняла это как разрешение.

— Я тут уже два часа, а у вас совсем нет людей. Для маленького города такая кофейня должна быть забита под завязку. Разве нет?

Тишина.

Чёрт.

Спугнула.

— Послушай

Он сел обратно.

— Ты кажешься достаточно

Пауза.

Что это за пауза?

— приветливой.

Бэк слегка откашлялся под моим пристальным взглядом.

— Я само обаяние.

Мда.

Объективно, это было лишнее.

— У меня нет настроения объяснять тебе, почему здесь мало людей.

Он встал.

— Мы закрываемся.

Похлопав Бу по голове, он ушёл обратно за барную стойку. Это было грубо. И он точно что-то скрывал.

Вопрос только: что именно?

Я сгребла в сумку ноутбук, блокнот и остальной хлам, который уже успела разложить по всему столу. Молния сумки заела.

Конечно.

Бэк продолжал убираться за баром.

Мы с Бу уже подошли к выходу, когда раздражение всё-таки победило здравый смысл.

— Бэк.

Он поднял взгляд.

— Грубость тоже вредная привычка.

Я хлопнула дверью и направилась к машине, как смертельно обиженный ребёнок.

Почему он так груб? Я же ничего такого не спросила и была предельна вежлива. Я же не спросила ''А вы случайно не слышали про убийство?'' Отвратительный мужик.

Сев в машину я скрестила руки на груди и злостно уставилась на входную дверь кофейни продумывая следующие действия.

Бэк повесил табличку закрыто. Прошло около пары минут как к кофейни начали подходить люди.

— Бу, кофейня же закрыта — Я наклонилась по ближе к лобовому стеклу пытаясь разглядеть тех, кто начал заходить в помещение. В темноте лица было почти не разглядеть. Только силуэты в тёплом свете кофейни. Их точно было 3. Мужчина мексиканец в возрасте, девушка лет 35, блондинка высокого роста и очень худая. Когда те двоя зашли еще один стоял около двери переминаясь с ноги на ногу и вид у него был достаточно растерянный будто он боялся зайти.

Я только потянулась к дверной ручке, чтобы выйти, как из кафе показался Бэк и парень пулей убежал.

— Чёрт!

Бэк резко шагнул вперёд, будто собирался догнать парня, но остановился.

— Ой, мамочки — Я как можно скорее пригнулась за руль, но совсем забыла про одну маленькую деталь.

— Бу, лежать — шепотом закричала я, пытаясь утащить друга за лапу вниз, а он наровился облизать мне руки.

— Тук, тук — Раздался стук в окно машины.

Акт первый. Сцена импровизация.

Я резко вынурныла из под руля и радостно замахала парню в окне, отрывая его.

— А мы уже почти уезжали.— Я держала одну рукой Бу, который пытался выбрать из машины через мое место чтобы снова пообниматься с этим хамом.

— Паркинг принадлежит кофейни, пожалуйста уезжай. Мы закрыты. — Его голос был холодный, а взгляд пустой.

— Но я видела, что люди заходят туда — Я показала пальцем на дверь где горел приглушенный свет. Бэк тяжело вздохнул, переведя взгляд на дверь, а затем снова на нас.

— Это частные встречи. До свидания. — И он ушел. Ушел, черт его возьми.

— Что ты в нем нашел, Бу? — Я крутила ручку закрытия окна — Редкостный говнюк.

***

Я снова стояла в уже знакомой каморке, которая гордо называлась зоной регистрации. И опять пусто. Я забронировала комнату через букинг и уже была готова ругаться с поддержкой. Я снова перегнулась через стойку, рискуя повторно сломать себе позвоночник ради сомнительного сервиса. Ключей там не было.

— Да вы должно быть шутите — Я была уставшая, голодная и вспотела за этот день примерно раз сто. — Я присела на стул рядом со стойкой, Бу положил мне морду на колени.

— Да, не везет же тебе сегодня — В каморку зашел тот парень, которого я видела до этого.

— У вас в городе грубость входит в приветственный набор? — Буркнула я себе под нос.

— Ключи не нужны? — Он вытащил из кармана ключ с облупившимся брелоком с номером 13 и лениво поднял его над моей головой. Я резко подскочила со стула, но он поднял руку выше моего роста и засмеялся.

— Тебе что пять? — Возмущенно воскликнула я и подпрыгнула. — Бу, помоги!

— А вот это не честно уже — Он перевел взгляд на пса, который улегся на полу и явно был уставшим и голодным. — Он сдался — парень захохотал и протянул ключи мне.

На секунду внутри неприятно кольнуло что-то школьное и забытое.

— Спасибо — Буркнув, я схватила поводок с Бу.