Эмма Мухина и Тайна танцующей коровы

© Роньшин В. М., 2020

© Лапшина Д. Ю., ил., 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Глава I

В новой школе

Я сидела на уроке биологии и смотрела в окно. За окном шел мокрый снег. По улице шли прохожие, тоже, естественно, мокрые. А в соседнем со школой киноцентре шел ужастик под названием «Дед Мороз – вампир». Из окна класса мне была видна рекламная растяжка:

НОВОГОДНИЙ ПОДАРОК ДЕТВОРЕ —

ЗАХВАТЫВАЮЩИЙ ТРИЛЛЕР

«ДЕД МОРОЗ – ВАМПИР»!

ПРИХОДИТЕ, РЕБЯТА, – БУДЕТ КРУТО!

Ага, «круто». Фиг попало. Видела я эту чушь в инете. Полный отстой!.. Урок все тянулся, тяну-у-лся, тяну-у-у-лся… Прямо как жевательная резинка. Ну когда же, наконец, звонок-то зазвенит?

Раньше я училась в другой школе, пока в этот район не переехала. И вот первого сентября пришла сюда. Мне здесь сразу же не понравилось. Не успеешь рот раскрыть, как тебе тут же двойку ставят. К примеру, на прошлой неделе историчка меня спрашивает: «Мухина, кто такой Наполеон?» И я, по приколу, разумеется, отвечаю: «Наполеон – это торт с кремом». Прикиньте, она мне сразу пару влепила… В этом году мне вообще дико не везло. Ну буквально напряг на напряге: то шпионы за мной гонялись, то бандиты меня преследовали, то чокнутый профессор Федякин хотел вытащить у меня из головы мозг для своих научных экспериментов[1].

Да-а, жизнь, конечно, не манная каша с клубничным вареньем. Это я давно поняла – еще в детском саду.

Но ничего. Скоро наступит новый год, и все мои заморочки как ветром сдует. Вы спро́сите – почему? А потому что в следующем году мне исполнится четырнадцать. А сейчас мне, как вы сами, наверное, догадались, тринадцать. Да еще и родилась я тринадцатого числа. Да еще и в роддоме под номером тринадцать. Зацени́те, три раза по тринадцать.

Вот поэтому весь год у меня и были напряги.

Зато в следующем году наступит полнейшая расслабуха. Запишусь в кружок по рисованию «Волшебная кисточка» или еще куда-нибудь, типа того… Хотя… хотя это тоже не фонтан. Со скуки помереть можно. А мне со скуки помирать неохота. Ведь приключения – это классно! При условии, конечно, если тебе везет. А мне пока что – тьфу-тьфу-тьфу – везло. Как-то умудрялась сухой из воды выходить. Да и школа в общем-то не такая уж отстойная. Взять хотя бы урок безопасности, на котором я получила сразу три пятерки.

Дело было так.

С этого года ввели новый предмет: «Личная безопасность школьника». И преподает его самый настоящий оперативник. Он приходит из МУРа[2] и подробно объясняет, как себя вести, если террористы захватят тебя в заложники; или что надо делать, если ты едешь в метро, а там бомба рванула; или как следует поступить, если к тебе пристал маньяк… Ну и так далее.

Когда опер пришел в класс первый раз, мы были разочарованы. Ну что это за оперативник – маленький, толстенький, лысенький… Спасибо хоть – с усами.

– Здоро́во, орлы! – сказал он. – Разрешите представиться – майор Гвоздь! Петр Трофимович! Двадцать пять лет безупречной службы в рядах уголовного розыска!

– Здра-а-сте, – протянули мы.

– Не «здра-а-сте», а «здравия желаем, товарищ майор!» – Он открыл классный журнал. – Начнем урок. Кто правильно ответит, что такое «сирень», – тому сразу же поставлю пятерку.

– Можно я! Можно я! – вскочила моя подружка Танька в надежде получить легкий пятак.

– Ну давай. – Майор подкрутил свои усы.

– Сирень – это такой цветочек, который…

– От-ставить! Садись. Неверно. Кто еще скажет?

Тут вскочила моя вторая подружка, Анька.

– Сирень, – затараторила она, – это род кустарника, с такими фиолетовыми цветочками, которые…

– Тоже неверно, – остановил ее майор. – Садись. Есть еще желающие ответить?

– Есть, – встала я. – «Сирень» – это специальный газ. Применяется спецназовцами для борьбы с террористами.

– Молодец! – одобрительно сказал Петр Трофимыч. – Как звать?

– Эмма Мухина.

– Ставлю тебе, Мухина, пятерку. Садись.

Я села.

– Теперь второй вопрос. Кто из вас ходит в кружок или на секцию?

Оказалось – почти что все ходят. Кто в шахматный клуб, кто в кружок танцев… И только одна я из всего класса занималась дзюдо и тхэквондо.

Гвоздь хлопнул меня по плечу.

– Вот, ребята, берите пример с Мухиной. В шахматы играть или там танцевать можно и на пенсии. Если вы, конечно, до нее доживете. А сейчас вам, перво-наперво, надо научиться себя защищать… Давно, Эмма, боевыми искусствами занимаешься?

– С прошлого года. А в этом году еще и на карате записалась.

– Вот это по-нашему! – снова хлопнул меня по плечу майор. – Ставлю тебе еще одну пятерку!..

И он влепил в журнал еще один пятак. Все прямо обалдели от такой фишки. И только наша главная задавака Элька Синичкина с ехидной улыбочкой сказала:

– Подумаешь, карате. Зато у Мухиной по биологии две двойки и одна единица.

Майор Гвоздь строго посмотрел на Синичкину.

– Тебя как зовут, красавица?

– Элеонора Синичкина, – жеманно ответила Элька. – Я круглая отличница.

– Так, так, так… А вот скажи, Элеонора Синичкина: идешь ты, к примеру, в школу, а рядом с тобой началась перестрелка. Что ты будешь делать?

Ехидная улыбка сползла с Элькиных губ.

– Убегу, – пискнула она.

– Нет, Синичкина, не убежишь. Пуля догонит. И останутся от тебя только твои хорошие отметки… – Гвоздь перевел взгляд на меня. – А ты, Мухина, как поступишь в подобной ситуа-ции?

– Лягу на землю или за столб спрячусь.

– Правильно, – одобрительно кивнул майор и, обращаясь уже ко всему классу, продолжил: – Ежели вы очертя голову броситесь наутек, то можете стать хорошей мишенью для случайной пули. Поэтому надо или залечь, или спрятаться за какое-нибудь естественное укрытие. Понятно?

– Поня-а-тно, – ответил класс.

– Эмма Мухина получает третью пятерку. А тебе, Синичкина, – пара!

Элька, конечно, в слезы.

– Ничего, ничего, – похлопал и ее по плечу Петр Трофимыч. – Двойка – это не смертельно. Верно, Мухина? – подмигнул он мне.

– Верно, – подмигнула и я бравому майору.

Глава II

Гости из Караганды

И дома в последнее время все было зашибись. К нам из Караганды приехала мамина подруга с дочкой, и родичам стало некогда пилить меня за плохие отметки. Подругу звали тетя Клара, а ее дочку – Катька. У Катьки были огненно-рыжие волосы, и я дала ей прозвище – Рыжик.

Рыжику только-только исполнилось шесть, но она уже все на свете знала. Прямо не девчонка, а ходячая энциклопедия. Когда мы с ней в первый раз отправились прогуляться, она мне тут же сообщила, что дельфины умеют разговаривать, как люди, но не хотят; что если холодную и горячую воду поместить в холодильник, быстрее замерзнет горячая; что в Австралии ученые скрестили пчелу со светлячком, и теперь бедным австралийским пчелкам приходится пахать и днем и ночью… За один день я узнала от Катьки столько интересного, сколько не узнала за все свои школьные годы.

По дороге мы зашли на мои курсы по карате, и я показала Рыжику парочку приемчиков. И эта малявка сразу же их применила: заехала моему тренеру ногой под дых.

– Хороший удар у девочки, – сказал тренер, когда к нему вернулась способность говорить.

– Моя школа, – похвасталась я.

В общем, мы с Катькой так сдружились, что буквально каждый день гуляли по заснеженной Москве… Однажды вернулись совсем уж поздно.

– Эмма, – всплеснула руками моя маман, – ну как можно часами таскать ребенка по морозу, да еще и голодного?!

– И вовсе я не голодная, – сказала Катька. – Человек, если хотите знать, может сорок дней без еды обходиться, без сна – четыре дня, а без воздуха – четыре минуты.

– А тебя никто не спрашивает, – подала голос тетя Клара.

– Уже одиннадцать, – продолжала разоряться мамочка. – Катеньке давно пора спать. И тебе, кстати, тоже. Не понимаю, где вы так долго болтались?!

– Да мы в бар зашли, – ответила я. – Пропустили там по стаканчику виски.

– Куда вы зашли?.. – ошеломленно переспросила тетя Клара.

– Чего вы пропустили?.. – ошеломленно переспросила мамочка.

– Виски! – сказала Катька. – Называется «Белая лошадь». Это один из лучших сортов виски. Я его просто обожаю.

– Доченька, – растерянно пролепетала тетя Клара, – я думала, ты обожаешь молоко.

– Не-а. Теперь я пью только виски.

Тетя Клара схватилась за сердце. Мамочка схватилась за голову. А в комнате появился мой папочка.

– Ну вы даете, девчонки, – сказал он, обращаясь к маман и тете Кларе. – Неужели вы не понимаете, что дети шутят.

– Хороши шуточки! – с негодованием воскликнула тетя Клара. – Когда я была маленькая, я так с родителями не шутила.

– Да, да! – запальчиво поддержала ее моя мамочка. – Я тоже так с родителями не шутила. Раньше за подобные шуточки можно было и ремня получить!

– Так то́ раньше, – засмеялся папочка. – Раньше вообще лучше было.

– Ага, – согласилась я с ним. – Сахар был слаще.

– И вода мокрее, – с озорством подхватила Катька.

– Вот что, юмористы, – сказал нам папочка, – а ну марш мыть руки, ужинать и спать!

Мы с Рыжиком наперегонки помчались в ванную.

А после ужина мы лежали, укрывшись теплыми одеялами, и Катька рассказывала мне арабские сказки «Тысяча и одна ночь».

За окнами мела метель, а по знойной пустыне на своем верном верблюде Улюме скакал отважный принц Бахтияр, чтобы спасти прекрасную принцессу Гюзель, попавшую в лапы коварного визиря Фаиза… Катька тихонько говорила, а я, закрыв глаза, представляла, как принц въезжает в ворота Аль-Хаббата, едет мимо многочисленных мечетей и минаретов; а на золотом поясе у него висит волшебный меч – подарок могущественного джинна Бедр-аль-дина… Одним словом, кайф!

Но вот прошло несколько дней, и тетя Клара собралась уезжать. Я стала уговаривать ее погостить еще чуток. Хотя бы до тех пор, пока Рыжик не расскажет мне все сказки «Тысяча и одной ночи». Тут-то и выяснилось, что тетя Клара уезжает вовсе не с Катькой, а с моими родителями. И не к себе, в Караганду, а в австрийские Альпы.

Оказывается, моему папочке в турагентстве, где он теперь работал, дали три бесплатные путевки на горный курорт Нойштифт. И родичи с тетей Кларой уже послезавтра свалят туда кататься на лыжах. А мы с Рыжиком остаемся вдвоем!.. Супер!..

Перед отъездом, маман забила нам холодильник под самую завязку. А тетя Клара накупила нам кучу пригласительных билетов на новогодние елки. Ну мне-то эти елки были до лампочки, а Катька прямо-таки запрыгала от восторга, предвкушая, как будет ходить на новогодние представления и получать там подарочки от Деда Мороза.

И вот родители и тетя Клара отчалили, и мы с Рыжиком зажили в свое удовольствие. Весело и свободно. Я водила Катьку на елки, она там играла в разные игры, пела, танцевала, читала стихи, принимала участие в викторинах… А в конце каждой елочки получала подарочек.

Вскоре у Рыжика набралось сто-о-лько этих подарков, что мы стали питаться исключительно сладостями. На завтрак у нас были конфетки с шоколадками; на обед – шоколадки с конфетками; а на ужин – и то, и другое.

– Мухина! – раздался вдруг над моей головой строгий голос биологички. – Опять ты меня не слушаешь?!

Я аж вздрогнула. Уйдя в себя, я совсем забыла, что сижу на уроке биологии.

– Да нет, Зинаида Аркадьевна, я вас слушаю.

– Что-то непохоже. О чем я сейчас рассказывала?

Я глянула на своего приятеля Володьку Воробьева и украдкой ему моргнула – выручай, Воробей. Он сразу въехал и, оскалив зубы, тихонько зарычал.

И я тоже сразу въехала.

– Вы рассказывали о хищниках, Зинаида Аркадьевна.

– Правильно, – смягчился тон у биологички. – А о каком конкретно хищнике я говорила?

Я вновь бросила взгляд на Володьку. Он обеими руками взъерошил свою шевелюру.

– О льве, – выдала я.

– Хм, верно. А мне показалось, что ты не слушала.

– Ну что вы, Зинаида Аркадьевна. Вы всегда так интересно рассказываете, – польстила я ей.

– Хорошо, Эмма, – отстала от меня биологичка и продолжила урок: – Львы, как и все хищники, панически боятся огня…

Опасность миновала, и я снова ушла в себя… В общем, не такая у меня и невезуха, даже наоборот – везуха. Вон уже Новый год на носу, а никаких новых заморочек нет…

Только я успела об этом подумать, как дверь распахнулась и в класс буквально влетел наш дирик – Спартак Сократович Спинозов.

– Где Мухина?! – закричал он. – Мухина где?!

Я обреченно вздохнула. Кажется, начинались новые заморочки.

Глава III

Неожиданное предложение

– Я здесь, Спартак Сократыч, – сказала я.

– Где?! – вертел он головой.

Я встала.

– Да вот я.

– Уф… – облегченно выдохнул директор и, обращаясь к биологичке, сказал: – Зинаида Аркадьевна, я заберу Мухину с урока.

– Пожалуйста, пожалуйста, – защебетала та в ответ и тут же меня заложила: – Хочу довести до вашего сведения, Спартак Сократович, что у Мухиной по биологии две двойки и одна единица.

Но директору было не до моих отметок.

– Потом, потом, – махнул он рукой. – Пошли скорей, Эмма.

И Спинозов выскочил из класса. Я – за ним. Чуть ли не бегом мы направились к директорскому кабинету.

– Войдешь – поздоровайся, – предупредил директор.

Мы вошли.

В кабинете у окна стоял какой-то тип с мобилой.

– Покупаю, – говорил он в трубку. – За сто лямов. Плачу́ баксами…. – Он спрятал мобильник в карман.

– Здрасьте, – сказала я, вспоминая, где же я его видела.

Тип, в свою очередь, начал буквально пожирать меня глазами.

– Так вот ты какая, Эмма Мухина, – сказал он.

– Какая? – спросила я, несколько сбитая с толку.

– Познакомься, Мухина, – суетливо произнес директор. – Илья Ильич Муромцев.

– Можно просто – Илья. Долларовый миллиардер.

– Илья Ильич самый богатый человек в России, – уважительно уточнил Спинозов.

Тут я сразу и вспомнила, где видела Муромцева: и в ящике, и в инете, и в глянце… Интересно, что ему от меня надо?

– Эмма, я слышал, вы блестяще распутываете запутанные преступления, – сказал миллиардер. – Это правда?

– Правда, правда, – подтвердил директор.

– А вы не согласитесь распутать еще одно запутанное преступление?

– А что за преступление? – спросила я.

Миллиардер погрустнел.

– Я просто в отчаянии. Похитили мою единственную дочку Марину.

– Сочувствую, – сказала я, – но ничем помочь не могу.

– Как не можете? – опешил Муромцев.

– А вот так. Я берусь только за крутые дела. А такими мелочами, как похищение детей, не занимаюсь. Обратитесь в полицию.

Миллиардер поспешно меня уверил:

– Вы не думайте, Эмма, я хорошо заплачу. Хотите долларами, хотите евро.

– Ничего мне не надо, – сказала я. – Ни долларов, ни евриков. Деньги меня вообще не интересуют.

– Что значит – не интересуют?! – всполошился Спартак Сократыч. – Ты, Мухина как эгоистка рассуждаешь. Если тебе деньги не нужны, родной школе отдай. Здание давно пора ремонтировать. Крыша протекает. В спортзале батареи не греют. Да и зарплата у учителей крохотная.

– Если Эмма согласится найти мою дочь, я отремонтирую школу, – пообещал Муромцев. – И учителям зарплату увеличу.

– Ты слышала, Мухина, слышала?! – воскликнул директор.

– Да некогда мне, Спартак Сократыч, – с притворным вздохом ответила я. – Вы же знаете, у меня по биологии две двойки и одна единица. А на носу конец четверти. Надо их срочно исправлять.

Директор заулыбался.

– Пустяки, Эмма. Я договорюсь с Зинаидой Аркадьевной. Можешь считать, что по биологии у тебя за четверть тройка.

– Спартак Сократович, – многозначительно произнес миллиардер.

– Четверка, – тут же исправился директор.

– Спартак Сократыч, – тоже многозначительно произнесла я.

– Ну и нахалка же ты, Мухина… Хорошо, будет тебе пятерка.

– Значит, вопрос решен. – Муромцев глянул на часы. – Теперь можно и закусить.

Директор засмущался.

– По нашей бедности могу предложить вам только компот с пирожком.

– Спасибо. Мы лучше в ресторане пообедаем. Вы не возражаете, Эмма?

Я не возражала.

И вот мы уже в шикарном ресторане. Абсолютно пустом.

– Может, сегодня у них выходной? – предположила я.

– Никаких выходных, – ответил миллиардер. – Это мой ресторан. Я приказал его закрыть, чтобы никто не мешал нашему разговору.

Официант притащил кучу всевозможной еды: красную рыбу с черной икрой, язычки колибри в черепаховом соусе, морских свинок в мармеладной подливе… Особенно мне понравилось, как выглядит блюдо под названием «Ле жабю в собственном соку».

– А что это такое? – спросила я у официанта.

– О-о, – причмокнул официант. – Французский деликатес. Делается из особого вида лягушек, разводимых в Бургундии.

От одной мысли, что я могла слопать лягуху, меня чуть не стошнило. Я решительно отодвинула тарелку в сторону.

– Не надо мне этих французских жаб. Заодно и колибри со свинками уберите. Икру можете оставить. И дайте чего-нибудь попроще. Вареники с картошкой, к примеру.

– Но мы не готовим таких простых блюд, – растерялся официант.

– Приготовьте, – распорядился Муромцев.

Официант убежал. Миллиардер закурил.

– Итак, – трагическим голосом начал он, – это случилось неделю назад. Я был тогда в Бангкоке. Мне позвонила жена и, рыдая, сообщила, что наша единственная дочь похищена.

– Ее похитили на улице? – деловито осведомилась я.

– Нет, на новогодней елке. К Мариночке подошли две девочки, ее сверстницы, и о чем-то заговорили. Ни жена, ни телохранители не придали этому значения. А когда хватились, не было ни Мариночки, ни этих девочек.

– Где проходила елка?

– В театре юного зрителя.

– Угу-у… – глубокомысленно протянула я. – Скорее всего, это киднеппинг[3].

Муромцев покачал головой.

– При киднеппинге сразу требуют выкуп. А уже прошла неделя, и никто выкупа не требовал.

– Покажите фотку своей дочки, – сказала я.

Миллиардер замялся.

– Фоток нет. Мариночка не любит фотографироваться.

«Странно», – подумала я.

– Вернее, есть один снимок, – добавил Муромцев, – на котором ей три месяца. Но он вам вряд ли поможет в расследовании.

– А в полицию вы обращались?

– Обращался.

– И – чего?

– Ничего. Вы разве нашу полицию не знаете?

– А в частные сыскные агентства?

– Да, я связался с лучшим детективным агентством. И они сразу же напали на след похитителей.

– И куда привел этот след?

– В Арабские Эмираты. Точнее, в один из эмиратов под названием Уллаухия. К сожалению, там след и потерялся. Но я готов оплатить все расходы, лишь бы вы снова отыскали этот след.

– Сколько… – начала я.

– Сколько скажете, столько и заплачу.

– Нет, я спрашиваю, сколько лет вашей дочке?

– Шесть недавно исполнилось. Такая симпатичная девочка, прямо кудрявый ангелочек… Эмма, вы моя последняя надежда. Прошу вас, найдите мою ненаглядную Ириночку.

– Ириночку?.. – повторила я с удивлением. – Вы же говорили, что вашу дочь зовут Мариночка.

Миллиардер закашлялся.

– Видите ли, когда дочка родилась, жена хотела назвать ее Ириной, а я – Мариной. Мы так и не договорились. Поэтому до сих пор зовем ее то Ириночкой, то Мариночкой.

«Странно», – вновь подумала я.

– А у вашей Марины-Ирины особые приметы имеются?

– Какие особые приметы?

– Шрамы, татушки, родинки…

– Нет у нее никаких татушек. Да и родинок со шрамами тоже нет.

– Ну хоть что-нибудь есть? Яркая деталь во внешности.

– У нее рыжие волосы.

– А еще?

– Пожалуй, все.

– Не густо, – сказала я.

– Но и не пусто, – прибавил Муромцев. – Так вы возьметесь за это дело?.. – смотрел он на меня с надеждой. – Возьметесь?..

– Может, и возьмусь. Но сначала мне надо посоветоваться со своим помощником.

Глава IV

Володька-детектив

Мой друг и одноклассник Володька Воробьев, или попросту Воробей, помогал мне в расследовании всяких таинственных преступлений. А еще он все время чем-нибудь увлекался. То с утра до вечера пиликал на скрипке, то с вечера до утра пялился в телескоп… А сейчас Воробей читал детективы. И в электронном виде, и в бумажном. И в школе, и в метро, и дома…

Когда я пришла к Володьке, дверь мне открыла его мамочка. С расстроенным лицом.

– Читает, – сразу поняла я.

– Читает, – вздохнула она. – Прямо не знаю, что делать. Может, врача вызвать?

Я прошла к Воробью.

Вся его комната была завалена книгами. Они лежали на столе, на подоконнике и даже на полу… А сам Воробей лежал на диване. Уткнувшись в планшет.

– Привет, Эмка, – сказал он, отрываясь от экрана. – Подожди секундочку, уже дочитываю.

Я прочла названия нескольких книг, валявшихся на полу: «Тайна куклы-убийцы», «Тайна оживших мертвецов», «Тайна черного молока»… В общем, сплошные тайны.

Володька отложил планшет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Обо всех этих приключениях Эммы Мухиной читайте в книгах В. Роньшина.

2

МУР – Московский уголовный розыск.

3

Киднеппинг – похищение людей (преимущественно детей) с целью получения выкупа.