Я доберусь до правды

Лекарь отошел к окну и задёрнул занавески.

-Всё. – Постановил он. – Здесь темно, так что сможешь смотреть. Надо привыкать понемногу.

Маркус открыл глаза.

Кроме лёгкой, ноющей боли он не почувствовал никакого неудобства. Роговица казалась сухой, так что хотелось проморгаться, и под веки будто сыпанули песком. Но такое состояние бывало и с недосыпа. Снадобья завершили действие.

Арет оказался таким, как он и думал: высокий, сухощавый старик с копной седых волос стоял у окна. С кустистыми бровями, длинным носом и узким подбородком, укутанный в толстый тёмный шарф, он был похож на нахохлившегося грифа.

-Сколько? – Спросил он, дежурно вскидывая руку с двумя поднятыми пальцами.

-Два. – Ровно ответил охотник. Он снова словно разделился надвое: одна половина готова была завопить от ликования, а другая, подозрительная, совершенно не разделяла этого. Победила пока первая: охотник сгорбился и растёр глаза пальцами, после чего уставился на собственные руки, будто не видел их лет десять.

-О, так ты уже видишь!? – Обрадовался с порога Риш. Мальчик оказался круглолицым и смуглым, с чёрными волосами, так что здорово смахивал на племянников Маркуса.

Арет уже собирался.

-Чай принеси ему, заодно успокоится. – Обратился он к мальчику. – А мне пора.

И широким шагом вышел наружу. Если для охотника прозрение стало событием, то лекарю было уже попросту неинтересно. Его куда больше волновали болеющие селяне.

-Ну-ка кинь мне сушку. – Попросил Маркус. Риш подскочил к полкам, запустил руки в чашку с печёными кругляшками и запустил в него целых два, один за другим.

-Поймал! – Восторженно запрыгал он. – Ух ты, как получилось!

Маркус повернулся к окну и осторожно отвёл занавеску в сторону. Реакция была такой же, как если из тёмного коридора выскочить днём на заснеженную улицу. Сначала свет ударил по глазам, но стоило подождать и поморгать, как они привыкли.

-Риш, где моя куртка, в коридоре? Давай-ка выйдём на улицу. – Предложил охотник. – Только захвати с собой пару яблок. Тех мочёных, что твоя мама подавала вчера.

***

Посторонний бы не понял, что творится у него на душе. А он был попросту ошарашен ворохом зрительных образов, что сыпались на сознание, сонное после долгой темноты.

Застыв на пороге, он повёл взглядом по сторонам, отслеживая любое движение: кошка прошла по крыше, в ветвях рябины перепархивает стайка воробьев, за домом с красными ставнями скрылся прохожий в меховой шапке. Риш озадаченно поглядывал на мрачного охотника, который нахмурил брови и прищурившись, осматривал деревню с видом инквизитора, подозревающего, что погреба кишат упырями, чёрными колдунами и вурдалаками.

А Маркус никак не мог поверить, что видит.

Моментально ожили вещи, предметы, даже люди, которых раньше он мог только слышать или представлять. Что-то оказалось таким, как он и думал. А что-то удивило. К примеру, красующиеся на заборе коровьи черепа вместо горшков. Некромант им что ли, как обереги посоветовал? Если не некромант, то однозначно какой-то юморист.

Охотнику впору было вести себя по примеру вечно позитивного Риша, нарезая хороводы вокруг каждого столбца или бочки. Еще и напевать от невыразимого облегчения. Он вылез сухим из воды, он снова может видеть - несмотря на все опасения. Маркус чувствовал себя человеком, который рискнул прыгнуть через пропасть и удачно приземлился на другой стороне.

Хотя пропасть была шириной саженей в шесть.

-Пойдем-ка осмотримся? – Предложил он мальчику. И направился за угол дома, где как он помнил, был выход на огороды. Укрывший землю снежок бодро похрустывал под ногами. Похоже, недавно была оттепель, а теперь мороз прихватил ледяной окантовкой ветки, забор с черепами, и обвешал сосульками крыши.

Однако в полях ветер постарался над снежным покровом, рассеял и наметал сугробы у деревьев, оставив на вспаханной земле лишь тонкий полог, из которого кое-где выглядывал чернозём.

Охотник укусил яблоко за красный бок и осмотрелся.

-Вон те столбики подойдут. – Заключил он. – Которыми твой отец поле отмерял. Положи яблоки на них.

Он протянул откусанное мальчику. У того фрукт в руках тоже носил на себе следы зубов.

-Ага. – Беспечно отозвался помощник и вприпрыжку направился вперёд.

-Дальше. – Сказал Маркус, когда Риш остановился у столбика в пяти саженях. Тот пожал плечами и пошёл к следующему по вытоптанной в снегу тропинке.

-Дальше.

Мальчик оглянулся, но послушался.

-Дальше. – Охотник чуть повысил голос, чтобы быть услышанным.

Когда Риш сам стал казаться не больше яблочного черенка, Маркус вскинул руку, делая знак остановиться. Продублировал голосом:

-Здесь. Клади на оба, и ваш, и соседский.

Оставив яблоки, помощник так же вприпрыжку вернулся. Маркус подождал, пока тот остановится рядом и снова оглянулся, убеждаясь, что в той стороне никого нет.

…«Ты смотри! Глаз как у ястреба!» – Удовлетворённо отмечает наставник, глядя на мишень из-под приставленной ко лбу ладони. – «Меткости тебе не занимать. И то хорошо»…

…«Ага, Маркусу-то хорошо, он зоркий как зараза! А нам тут до морковкина заговенья торчать» - С досадой комментируют его одногодки, тренируясь в стрельбе во внутреннем дворе замка. Он тогда и не обиделся, посчитав комплиментом и похвалой собственному упорству. Зоркость зоркостью, но без тренировок с детства, к которым его приучил дед-следопыт, вряд ли охотник так легко сдавал бы зачёты на меткость...

Зарядив арбалет, он поднял его и прицелился в первое яблоко.

«Будешь видеть почти как прежде». – Звучал в его ушах голос лекарши.

«В худшем случае не сможешь читать в глухих сумерках». – Мысленно процитировал он.

Охотник медлил, глядя на красное пятнышко. Наконец, выдохнул и нажал на спуск.

Яблоко пропало.

-Ну ты даёшь! – Цокнул мальчишка, сидя на заборе. Он болтал ногами и кусал третье яблоко. Никак, сразу запасся ими, когда выходил. Надо же, а вчера вечером ни в какую не хотел их есть.

Охотник не отреагировал на замечание. Он тяжело раздумывал. Опустив арбалет, он развернулся и уставившись в землю, какое-то время снова медлил. Посторонний мог бы подумать, что он ведёт про себя счёт. А в его памяти звучал хлёсткий звук, с которым в воздух запускались набитые тряпками мешочки-мишени из небольшой катапульты. Их нужно было сбивать в воздухе, но чем дальше успевал отлететь снаряд, тем лучше.

Сколько раз он переслушал этот звук на тренировках, сколько раз ходил собирать мишени и вытаскивать стрелы - не то что сосчитать, трудно и представить.

Он быстро обернулся. Снова вскинул оружие и выстрелил сразу, не целясь.

Второе яблоко пропало, унесённое стрелой в сугроб.

-А вот это уж совсем! – Риш присвистнул. – И мне так надо научиться! – Постановил он.

Маркус снова опустил руку и задумчиво пожевал губами.

Ничего не изменилось.

Его зрение восстановилось полностью. Абсолютно. Впору только радоваться. Часть сознания и захлёбывалась восторгом, не в силах думать ни о чём другом и ликуя от каждой увиденной мелочи. А вот другая не могла не задуматься.

Это просто ненормально.

Арет тоже сказал бы это, если бы узнал вид яда и давность отравления. Такого попросту не бывает - точно заявил бы старик. Средства по лекарским рецептам не способны на такое, да ему и вовсе не известно, какие зелья вообще могли бы тут помочь.

Он видел как раньше, как она и обещала. Хотя тогда принял эти слова за утешение. Но не должно быть такого результата у простой ведуньи. Всего лишь - по её словам - применяющей старые рецепты.

Он развернулся и спешно направился в дом. Предстояли сборы.

***

-Свежий хлеб и соль? – Недоуменно переспросила Маруша. Она ещё не пришла в себя от удивления, когда на кухню явился внезапно зрячий гость, а тот с ходу озадачил странной просьбой. Да и взгляд у охотника оказался очень уж пристальным, пронзительным, даже вкупе с мирным выражением лица: слишком светлые карие глаза смахивали на волчьи. Ну или ястребиные, учитывая кличку.

-Мне не гостей встречать. – Хмыкнул Маркус. – Но очень нужно. И если вдобавок найдёте вино, то вообще отлично.

Женщина явно заподозрила, что орденец попросту решил отметить своё прозрение. И сейчас прикидывала, не грозит ли это чем-то её дому. На осенние праздники вон, сосед напился и гонял бесов кочергой, выбив два окна и перебив горшки на заборе. Еле его утихомирили. И то был щуплый столяр! А если буянить начнёт охотник!?

-Да зачем вам? – Упиралась она.

-Это очень поможет мне, хозяйка. – С чувством сообщил охотник, приложив руку к сердцу, так что женщина, убеждённая его тоном, не сообразила, что он не ответил на вопрос. И всплеснула руками, оглядываясь.

-Целого каравая у нас не будет, но вот початый… Он ещё теплый, в печи стоял. Соль в мешочек могу собрать. А вина немного… у вас при себе фляжка какая есть?

-Есть. – Кивнул Маркус. Это была та самая фляжка, что он потерял в лесу. Уже здесь, придя в себя и копаясь в сумке, он к своему изумлению, наткнулся на неё. Вывод был один - лекарша нашла, когда ходила за сумкой.

Но во-первых, она не должна была найти её, оставленную в низине и в глубоком снегу. Не должна была вообще искать, потому что охотник ничего об этом не говорил.

И во-вторых, она молча положила находку в сумку, не обмолвившись ни словом.

Почему? Ответа не было. И это добавляло подозрительности к общей картине.

Как она без описания вообще смогла пройти по его маршруту, как по нитке? Ведунья, не ведунья, а на такое способен лишь натасканный на поиск маг третьего ранга. Или Видящий, которых раз-два и обчёлся. И все на королевской службе.

Всё это требовало разбирательства.

Потому собрав в отдельную котомку продукты, прихватив оружие и на совесть укутав лицо, охотник покинул дом, а спустя минуту - и само селение.

***

Промёрзшая земля с трудом поддавалась. Но упрямство победило, и довольно скоро на площадке, расчищенной от снега, красовался ровный круг, вырезанный ножом. Воткнув лезвие в предполагаемый центр, Маркус быстро собрал пригоршню мелких веточек, с которых ветром стряхнуло снег. Они занялись огнём, стоило лишь раздуть искру.

Охотник преклонил колени возле костерка, присев на собственные пятки, и продолжил приготовления. Положил рядом хлеб на расстеленном полотенце. Бросил в огонь щепотку соли. Тонкой струйкой вина очертил новый контур, охвативший и его, и костерок с подношениями.

Спрятав фляжку, Маркус на миг задумался. А затем заговорил на эльфийском. Это было не заклинание, а лишь просьба на том языке, что приятней для слуха лесного хозяина. Охотник, представившись, звал его явиться и просил о помощи.

Здесь главным было не то, что гость говорит вслух, а что у него на уме. Задумай Маркус недоброе, или солги хоть словом, то никакой круг бы его не защитил от потревоженного и разгневанного лешего. Только с непритворным уважением к лесному хозяину, только с уверенностью в своём деле, можно было его о чём-то просить.

С последним словом воцарилась звенящая тишина. Умолкли совы, притих ветер, даже мелкий снежок в воздухе разом пропал.

Маркус неотрывно смотрел на пламя и всё равно едва не пропустил нужный момент. На короткий миг, такой короткий, что легко списать на воображение, пламя стало ярко-зелёным.

Его заметили и приняли.

Подняв глаза, охотник едва удержался от того, чтобы вздрогнуть. Он ожидал увидеть мантихору в облике кошки или рыси. Эти животные издавна были голосом лешего, передавая послания и донося его волю. Но тварей, подобных увиденной, он не помнил ни в одной из книг и легенд.

По ту сторону круга сидело существо, более всего похожее на собаку. Поджарое, стройное, покрытое гладкой чёрной шерстью, оно лоснилось так, будто его обмазали маслом. Передние лапы, упирающиеся в снег, заканчивались ладонями с длинными пальцами и не то когтями, не то острыми костями.

Маркуса поразила голова: её заменял зубастый череп. Просто голая кость, будто «собаке» содрали кожу с морды до самых ушей. Но в глазницах светились слабые огоньки, будто гнилушки, и тяжёлый, разумный взгляд создания ощущался всем естеством.

Мантихоры «говорили», обращаясь к разуму собеседника. Это же существо, открыв пасть, заговорило вслух каким-то искажённым человеческим голосом.

-Хозяин леса услышал тебя. Но рад ли ты? – Злорадно поинтересовалось оно.

-Я уверен в своих словах. – Твёрдо ответил охотник.

Тварь не шевельнулась, но он готов был поклясться, что она окинула его взглядом с ног до головы, подсчитала оружие и вдобавок покопалась у него в голове.

-Твоего подношения будет недостаточно. – Заключила она.

Он дёрнул уголком рта. Это не редкость. Лесной хозяин любит, когда уважение к нему проявляют, расставаясь с чем-то дорогим. При этом речь не о деньгах. Хоть бы меч не потребовали, а уж от всего остального он мог себе позволить отказаться.

-Что нужно вам?

Свет в глазницах лесного посланника на миг загорелся ярче.

-Твоя семейная память.

Мужчина в замешательстве поднял руку и провёл пальцами по короткой косичке за правым ухом. Северяне, как бы ни стриглись, по давнему обычаю всегда отращивали небольшую прядь, в которую вплетали что-то от семьи: другую косичку из волос родителей, нитку с гербового полотна или домашнего оберега.

У Маркуса была нитка с семейного гобелена, всегда напоминающая ему о корнях. Она заменяла все амулеты, обереги и кольца. Такую памятку трудно потерять.

А леший требовал принести её в жертву.

Охотник на какой-то миг замешкался. Но быстро вытащил один из ножей и оттянув косичку, отрезал под самый корень.

«Память не зависит от вещей; я и без того знаю, кто я и где мой дом».

Лесная тварь снова не шевелилась, но оскалилась, слегка распахнув пасть. Невозможно представить живое существо, которому эти клыки-кинжалы пришлись бы в пору.

-Говори, о чём просишь. Мы поможем лишь раз.

-Покажи мне дорогу. – Сказал Маркус. – Покажи, где дом девушки, что лечила меня и называла себя Инари.

Существо поднялось на ноги, оказавшись ростом ему по грудь. Оно снова усмехнулось; глаза полыхнули. Но вслух сказало спокойно:

-Просьба принята. Следуй за мной.

Охотник переступил линию круга, последовав за проводником в непроглядную чащу. Считалось неуважением зажигать факел, активные амулеты лесному хозяину тоже были не по душе. Но глаза быстро привыкли к лесной полутьме, и ему хватило света молодой луны, отражённого снегом.

Так что Маркус поспешил за лесным посланником, приноравливаясь к его темпу и мысленно перебрав имеющийся при себе арсенал. Он поднимал из памяти всё, что знал о забытых фолиантах и заклинаниях.

Факты, заключения теоретиков. Возможная опасность. Ранние прецеденты, описанные в архивных отчётах. Их последствия. Предписания, которыми надлежит руководствоваться в случаях столкновения с использованием запретной магии. Которые в большинстве своём оставляли решение за охотником, а ему сейчас меньше всего хотелось делать выводы.

И он не хотел признаваться себе, что больше всего просто хочет увидеть её лицо.

…Зверь вёл его невыносимо долго. Миновал один томительный час, другой. Едва оправившийся от болезни, охотник стал быстро уставать, и долгое время думал лишь о том, как экономить дыхание. Одолевал холод, и Маркус на ходу отпивал из пузырька с лёгким поддерживающим зельем.

Деревья в какой-то момент расступились, открыв долину между холмами. Ему пришлось задрать голову, чтобы охватить взглядом каменные громады, что будто копья вырвались из земли и застыли диковинным лесом. Или не копья - когти. Многие скалы застыли в хищном изгибе, нацелив в небо острые верхушки. Все они, как заметил охотник, были нацелены в середину долины, будто стрелки моряцкого компаса.

Зверь не стал вести его между камней, а обогнул долину по краю. Но Маркус и здесь почувствовал, как ощутимо нагрелись все имеющиеся при нём амулеты. Будь с собой орденский браслет, то наверняка синяя бусина на нём бы светилась вовсю, давая понять о магическом всплеске. Или - что крайне редко - о природном источнике.

Он лишь отметил про себя факт наличия древнего капища. Можно быть уверенным, что пожелай он вернуться, то неделю будет бродить кругами, но никто его сюда не пустит. Может, это было проверкой от лесного хозяина. Хочет узнать, побежит ли Маркус с докладом о новом источнике, или догадается промолчать?

В любом случае, сейчас он здесь не за этим. Потому не задерживаясь, он последовал за невозмутимым зверем. И когда они снова оказались в лесу, где пришлось пробираться по овражкам, охотник поймал себя на чувстве, что когда-то уже такое было.

А не леший ли в самом деле, привёл его к дому Инари? Очень уж трудно поверить, что он по случайности набрёл на жилище единственной на всю округу лекарши, о которой даже знали не в каждой деревне. Кого именно Маркус тогда услышал в лесу? Уж не это ли существо смотрело в темноте на слепого охотника? Посланник легко мог увлечь его за собой, спрямив дорогу и заодно распугав окрестных хищников.

Спросить бы, но уже нет особой разницы. А лишний раз лесных созданий лучше не спрашивать.

Судя по звёздам, миновала полночь. Охотник устал, он замерзал и уже был зол на свою затею, как неожиданно понял, что видит впереди избушку.

Как он и представлял, она стояла посреди поляны, приткнувшись к лесу задней стеной и небольшой пристройкой. Условный двор был отмечен несколькими колышками и только, а над крышей, изогнувшись, раскрыла крону старая лиственница.

Ставни оказались закрыты, но ступени были расчищены от снега. Обогнав замедлившегося проводника, охотник пересёк двор, поднялся по ступеням и осторожно толкнул дверь. Которая оказалась незапертой.

Он медленно осмотрелся, стоя на пороге.

Хозяйственная девушка навела идеальный порядок: скрученные валиком одеяла и подушки уложила на печь, посуду на полках выстроила аккуратными рядами. В лунном свете было заметно, что она и пол вымыла. Даже дрова горкой сложила у остывшей печи, чтобы если кто набредёт на избушку, мог переночевать с комфортом.

Сама же она вряд ли собиралась возвращаться.

Он подошёл к печи и отодвинув заслонку, потрогал оставшиеся угли. Хотя и по холодному воздуху можно понять, что здесь никого не было минимум три дня. Избушка успела промёрзнуть насквозь.

Он снова осмотрелся. Полный порядок и чистота. Ни на полках, ни на столе, нигде не осталось личных вещей. Только шапка, не пришедшаяся по размеру, висела на пустой вешалке, кое-как прибитой обратно. Он вспомнил, как она возмущалась, стуча молотком и не попадая по гвоздю.

Неизвестно, как девушка потащила на себе остальной скарб. Если вспомнить, что старые фолианты не назовешь лёгкими. А она взяла их с собой, не оставив даже записной книжки.

Шагнув, он наступил на что-то и наклонившись, поднял. Пригляделся, оторопело заморгал.

Красная бусина.

С орденского браслета.

-Ты и его нашла. – Мрачно заключил охотник.

Уже не заботясь о чувствах проводника, он активировал один из амулетов, служащий источником света. И обыскал помещение, повторно убедившись, что лекарша не оставила ничего своего и даже бусину обронила случайно. Нашел только осколок ракушки, до которого в углу не добрался веник, но толку с него?

Он рассеянно провёл кончиками пальцев по столешнице. Больше здесь делать было нечего.

Зверь все еще сидел у частокола, так же чинно скрестив передние лапы и навострив острые уши, как при первом появлении.

-Ты меня обманул. – Мрачно обвинил охотник, но уже на первом слове спохватился и договорил лишь по инерции. На самом деле никто ему был не виноват. Нужно уметь формулировать просьбы.

Посланник, как и ожидалось, распахнул пасть и расхохотался, так что эхо отдалось в дальних склонах.

-Ты просил показать дом. – Протянул он злорадно, зная, что охотник уже и сам понял, где был подвох.

Маркус не узнавал себя. Он пытался вернуть остатки спокойствия и хладнокровия, способность думать. Но казалось, что кто-то другой спускается по ступеням и говорит за него, не отрывая глаз от существа.

-Что ещё. – Отчеканил он. – Что ещё я могу дать? Чтобы ты показал мне, где она?

Зверь снова сверкнул глазницами.

-Если бы и мог, охотник… ты бы ничего не получил. Ни за какие сокровища. Потому что она уже просила нас первой. – Он промолчал, будто вздохнул, и добавил:

-Просила, чтобы ты её не нашёл.

И на последних словах существо испарилось в воздухе, оставив охотника одного.