В июле, через пятнадцать лет

Возвращение домой

1

На берегу тихо потрескивал костёр. Дым стелился над водой, смешиваясь с туманом, сползавшим вниз со склонов. Бутерброды были съедены, Витька нацедил из термоса последнюю кружку чая и подал Маше. Ваня, сложив ноги по-турецки, с прямой спиной смотрел сквозь огонь на тихую гладь озера.

– Ты похож на индейского вождя, Ваня.

– Он похож, знаешь на кого – на рыцаря из «Седьмой печати», – Маша игриво посмотрела на них обоих.

– Хорошо, хоть ты, наконец, улыбаешься! Пусть я и не знаю, о чём ты…

– Ладно, ребята, – Ваня как бы очнулся от своих мыслей. – Надо поговорить.

Маша немного нервно встала от костра и подошла к урезу воды. Тихо шелестели тростники.

– В общем, дело такое, Витя… – Ваня поворошил палкой искрящие угли. – Две недели назад, помнишь, что был за день, когда мы с тобой познакомились?

– Не знаю… нет, не помню.

– А ты вспомни.

– Это был день… пятнадцать лет назад меня выписали из больницы после той аварии с мотоциклом…

– Правильно. Кто был на том мотоцикле?

– Я и Женька Николаев, это его Планета была.

– Там был Женька и ещё там был Витька Виноградов. Женька погиб сразу, а Витька – потом, в реанимации. Ничего сейчас не говори… Тебя зовут не Витька, а Илья, понял? Теперь слушай. Ты же видишь этот сон, один и тот же – дом, лес, река, друзья твои – это же мы, ты сразу ведь нас узнал…

Витька вдруг очень ярко снова увидел перед собой эту знакомую картину: берег реки, цветущий луг на той стороне… Он понял, что Ваня как-то специально сейчас помогает ему вспомнить.

– Так вот, мы действительно твои друзья – я и Маша, и ты наш старый добрый друг Илья. Мы живём не здесь, очень далеко… Ты поймёшь всё сам, потом, пока просто поверь. Витька умер, ему нельзя было помочь. Он был очень похож на тебя, как близнец. Вон там, – Иван показал куда-то на линию неба и барханов, – сейчас не видно, там мы живём.

2

– На Земле это место называют созвездием Ориона. Его легко отыскать по трём ярким звёздам, составляющим «пояс Ориона» – дельта, эпсилон и дзета. Выше расположена «рука» с самой большой звездой – красной альфой Бетельгейзе, а внизу – чуть менее яркая бело-голубая Ригель, «нога Ориона». Это наше Солнце – голубой сверхгигант, три звезды вокруг одной. Раньше мы называли его Осирис…

– А теперь – Податель. Мне это имя больше нравится, – добавила Маша.

– Да, мне тоже… Семь миллионов лет назад из глубин дальнего космоса, мы точно не знаем пока, откуда, явилась планета, её движение было перехвачено притяжением Ригеля. Мы также не знаем, была ли там уже жизнь, но, как и на Земле, сто тысяч лет назад на ней появились первые люди. То, что вы подразумеваете под эволюцией, там прошло гораздо быстрее.

– Как называется ваша планета? – Илья не мигая, глядел в затухающий костёр, где в мерцающей золе возникали вспышки звёзд и огненные трассы комет и метеоритов.

– Земля Неба, – как тихое эхо Илья услышал голос Маши.

Она так и стояла к нему спиной у потонувших в ночи шуршащих тростников.

– Чтобы было проще – раз вы именуете это скопление звёзд Орионом, пусть будет – Эос. Это отсюда довольно далеко, восемьсот шестьдесят световых лет, – Ваня продолжил. – Теперь, чтобы тебе лучше понять, что было дальше, мы перенесёмся в другое место. Альфа Ориона – красный двойной сверхгигант Бетельгейзе. Он поближе к Земле – шестьсот сорок световых лет. Рядом с ним, в девяти световых часах находится древняя планета, не отступая от мифа, назовём её Артемидой. Несмотря на близость огромной звезды, там есть жизнь, вернее, была жизнь. Плотная атмосфера Артемиды защищала её от излучения и газовых выбросов Бетельгейзе, хотя они постоянно вызывали долговременные пылевые бури и формировали массивные фронты пылевых облаков…

– Подожди, боюсь, я немного запутался… – Илья потёр пальцами виски, и, достав из костра тлеющую веточку, прикурил последнюю сигарету. – То есть, там, откуда вы… откуда мы, хорошо… там, на Эосе такие же люди, как и здесь?

– Как видишь. Однако наша история две с половиной тысячи лет назад пошла по иному пути.

– Ты веришь в Бога, Илюша? – спросила Маша, почти всю беседу до того задумчиво молчавшая. Она села рядом.

– Да, я верю, – Илья достал из-под футболки маленький жестяной крестик на верёвочке.

– Видишь как… – Ваня бережно взял в ладонь крестик, покачал, будто взвешивая. – Христос приходил сюда две тысячи лет назад, и люди его распяли. Пророчества исполнились… но человек свободен, он сам волен выбирать путь… у нас на Земле мы попытались понять ещё тогда. Мне кажется, у нас получилось… Земля Неба… Мы пошли за Учителем. Рая на земле не построили, но… Там нет зла, – Ваня ещё раз махнул рукой в сторону линии неба над дюнами.

3

– Там было зло, – тихо сказала Маша. Она сидела, обхватив руками колени и немного покачиваясь.

–Да, когда-то зло проникло и туда… Надо вернуться к истории про планету Артемиду. Как я сказал, она находится в опасной близости от Бетельгейзе, но там была жизнь! Когда красный сверхгигант взорвался, родив сверхновую, у жителей планеты оставалось совсем мало времени, чтобы попытаться покинуть её – достигнув Артемиды, излучение вспышки звезды уничтожило бы на ней всё живое.

Там люди выбрали зло. Здесь, на этой земле, зёрна добра упали в бурьян, но сумели хоть чуточку прорасти, там они легли на камень… Артемида была населена людьми, как бы это объяснить… – людьми с чёрными душами. Им неведомы были милосердие, радость, любовь, кротость… Они мучили друг друга и сами мучились от злобы, зависти, гордости… Это было в восемьдесят шестом году, когда здесь у вас рванула Чернобыльская АЭС. Миллионы таких АЭС взорвались тогда в девяти часах от Артемиды. Жители планеты узнали о вспышке сверхновой почти сразу – у них была система сторожевых спутников на расстоянии примерно одного светового часа друг от друга, по которой передавалась информация о состоянии Бетельгейзе посредством мысленного импульса. В своё время выяснилось, что скорость мысли измерить нельзя – она и не мала и не велика – мгновенна. На спутниках жили приговорённые к пожизненному заключению. При превышении активности излучения звезды, активировался чип в мозге первого стража, подающий электроимпульс – возникала нестерпимая боль, которую можно было снять, только подсоединившись к передатчику мысли. И так по цепочке: следующий страж получал сигнал первого и обязан был передать импульс дальше, чтобы избежать мучений. На каждом спутнике работала пара заключённых, они по очереди спали в криосне по пять лет, и пока система работала исправно…

Несколько лет понадобилось черноруким (они называли себя так, потому что всё, к чему они прикасались как цивилизация, обращалось, в конечном счёте, в тлен и чёрную сажу небытия), чтобы выдумать подобие гигантской «кротовой норы», через которую они смогли бы эвакуироваться с Артемиды. Они активировали её, получив сигнал о взрыве. Вариантов перехода было немного, точнее, всего один – наша Земля Неба, Эос, в трёхстах световых годах. Но злоба черноруких и обида за выпавшую им судьбу были настолько сильны, что перевесили страх и инстинкт самосохранения – их десант не собирался жить на Эосе, они отправились к нам с одной целью – уничтожить планету и себя вместе с ней.

Весной тысяча девятьсот девяносто первого года по вашему летоисчислению голубое небо Эоса почернело от тысяч транспортных кораблей и боевых челноков с Артемиды. Они, как камикадзе, несли на себе ядерные ракеты и бомбы, готовые взорваться вместе с этим грузом. Их целью был город Иерусалим – единственный мегаполис на Эосе, в котором жили все люди планеты.

Спешно был выставлен защитный энергетический щит – излучатели хранились со времен обильных метеоритных дождей первых веков нашей эры. Щит замедлил движение кораблей на время, пока старейшины города проводили эвакуацию людей в безопасный оазис – аммонитовый атолл в Розовом Океане. Были собраны все грузовые вертолёты Иерусалима. Поскольку мест не хватало, решено было посадить только детей и малое количество взрослых сопровождающих, а также взять необходимые запасы провианта и оборудования. Как только последний вертолёт покинул Иерусалим, щит был прорван, и чёрный флот упал с неба на город, испепелив его вместе с жителями дотла. В это же время шквал гамма-излучения накрыл Артемиду – сверкающий безжизненный базальт в невыносимом свете сверхновой звезды.

Аммонитовый атолл или Святые планеты Земля

1

– Ты помнишь, как мы играли на аммонитовом атолле? – спросила Маша.

Перед Ильёй вновь как наяву возникла череда непонятных тревожащих и волнующих картин. Маша показывала ему их дом: огромный залив с прозрачно-розовой водой, окружённый бело-голубым с зеленоватым отливом песком, загорелых ребят и девушку, играющих на мелководье «в тарелку» – перебрасывающих друг другу широкий полосатый бело-оранжевый диск живого аммонита, который, шлёпаясь в розовую воду, бойко выныривал и снова прыгал в руки играющих, издавая тонкий скрипучий звук…

На закате, когда Ригель менял угол освещения, и воды атолла становились фиолетовыми с золотыми мерцающими прожилками отражённого света, ребята оказывались в густом лесу, росшем за склонами залива. Струны изумрудной травы звенели росой, которая, собираясь капиллярами хрустальных ручьёв, с журчанием вливалась в извилистую речку с жёлтыми глазами кувшинок среди густых оливковых волос рдеста.

Илья набирал полные ладони прохладной воды, пахнущей свежим белым корнем аира и железом, и пил, пил…

На той стороне цвёл луг, там были малиновые крупные цветы и голубая трава, уходящая вдаль, туда, где Ригель показывал свой край, опалесцирующий лазурным перламутром плазмы звёздного ветра. Земля Неба… я понял, Маша… я понял…

2

Ваня пошевелился у почти погасшего костра.

– Наши родители погибли тогда во время атаки с Артемиды. Все спасённые дети Иерусалима были усыновлены немногими взрослыми из сопровождения – они стали нашими приёмными родителями и воспитателями… Нас троих усыновил пилот грузового вертолёта Фома.

– Дядя Фома… – прошептала Маша.

– Мы всегда были вместе, втроём, прошлой жизни мы не помнили. Видимо, сильно было потрясение после катастрофы. Мы не помним наших родителей… потом мы жили в высоком деревянном доме на опушке леса у реки.

– А что было потом? – спросил Илья. Он был настолько потрясён услышанным, что уже ничему не удивлялся. – Почему я оказался здесь, почему ничего не помню?

– Мы освоились на аммонитовом атолле. Как ты видел, там были и живые аммониты, и трилобиты, и динозавры, и самые прекрасные птицы, рыбы и ручные звери с мягкой шерстью. Красивые добрые люди окружали нас, мы выучились разным наукам, мы выросли среди голубых песков и высоких лесов на берегах Розового Океана… У нас ни в чём не было и нет нужды. Мы живём в ладу с Богом и совестью. Но мы не бессмертны, хоть бремя греха не давит на нас так, как на людей – здесь… Нескоро, но мы тоже умрём…

Нам удалось спасти из пепла Иерусалима накопленные знания о нашей вселенной. Наши астрономы смогли заглянуть в глубины космоса и открыть эту Землю и ещё многие обитаемые планеты. Сначала мы, как и люди – здесь, развивали строительство ракетных кораблей, но потом, осознав бесперспективность дальних полётов на них, перешли на поиск «кротовых нор». Правда, вскоре мы поняли, что те искривления пространства-времени, что удалось отыскать, в ничтожно малом количестве случаев подходят для каких-либо целенаправленных перемещений: то они вели в пустынные области космоса, где не было возможности хоть как-то определить координаты, то имели большую хронологическую разницу на концах, являясь, по сути, машинами времени. Были мерцающие «кротовые норы», возникающие на столь короткое время, что при движении сквозь них с околосветовой скоростью успевали схлопываться раньше… Глобальное изучение таких природных «кротовин» привело к ряду несчастных случаев: несколько экспедиций пропали без вести, скорее всего, переместившись через искривление пространства без обратного входа, ещё две вернулись с командами из глубоких стариков, попав во временной перепад. Последний исчезнувший экипаж транспространственного корабля по подсчётам, которые наши учёные смогли произвести позже, вернётся через двести сорок три года.

Тогда мы начали разрабатывать управляемые перемещения через рукотворные «норы», так называемые «порталы». – Ваня перевёл дух, зачерпнул в кружку воды прямо из карьера и выпил. – Не буду обременять тебя, Илья, многими теориями и объяснениями, как это работает, но наши астрофизики смогли создать механизмы формирования таких порталов – устойчивых во времени и безопасных.

Малые порталы для путешествий на расстояния до двенадцати световых часов мы можем создавать хоть сейчас – Ваня достал из рюкзака небольшой прибор размером с пульт от телевизора. – Вот, с помощью этой штучки, назовём её «преобразователем», мы все вместе можем свободно перемещаться в пределах этой Солнечной системы. Покрутив преобразователь в руках, Иван убрал его обратно в рюкзак. – Чтобы попасть в отдалённые области на расстояния в сотни световых лет, создаются большие порталы с помощью специального стационарного оборудования. Они требуют колоссального количества энергии, поэтому стабильны только десять земных секунд и могут формироваться один раз в пятнадцать лет, причём их нужно два – чтобы попасть в нужную точку и потом вернуться обратно.

3

– А причём здесь я? И Витька Виноградов? – беспомощно оглядев своих новых друзей, спросил Илья.

– У каждого из нас есть… – Иван попытался подобрать нужное слово, – ну, как бы двойник. Где он появится, на какой планете, под каким солнцем – нам это неизвестно. Этот человек во всём похож на тебя – и внешне, и характером, и наклонностями… Когда мы исследовали Землю, а мы её изучили достаточно хорошо, мы узнали, что твой двойник, Илья, живёт на Земле, и по времени, то есть возрасту, полностью совпадает с тобой.

– Это было большим открытием для нас, – вступила в разговор Маша. – И ты сам вызвался. Ты ведь был из нас лучшим… и сейчас – есть…

– Куда я вызвался? – обреченно спросил Илья, хотя реплика Маши его воодушевила.

– На Эосе, Земле Неба мы много изучали из наследия наших предков, здесь это носит понятие религии, – отозвался Иван. – Мы постигаем историю евангельских событий на нашей планете, путь молитвы, учимся пониманию своего места в мире и открываем новые миры – вот наши занятия. Мы понимаем, что нам – я имею ввиду наше поколение – очень повезло, если это слово применимо в данном контексте… Возлюбить Бога и ближнего сложно, но нам было проще это исполнить, чем землянам здесь, где они своими руками распяли Иисуса, выбрав путь человеческой жертвы для собственного спасения – так решил Бог… Но выбор был за людьми.

– Это сложно тебе сейчас, Илюша, – сказала Маша.

– Ничего, я попробую…

– Мы хотели понять, можно ли вам… прости, я сейчас говорю о тебе, как о Вите Виноградове, – сказал Ваня, – можно ли вам спастись, может ли ваша природа принять свет божественной благодати.

– Но наше учение, если брать христианское богословие, об этом и говорит.

– Безусловно, но какова цена и усилия? Насколько это сложнее человеку, родившемуся здесь, на этой грешной земле? Насколько это сложнее, чем нам? Было решено отправить тебя на Землю. Тебя – лучшего из нас по добродетелям. Как ты сможешь сохранить себя на Земле, не растеряешь ли дара спасения…

– То есть, это был эксперимент? Я подменил Витьку?

– Ты сам вызвался. Нам было по пятнадцать. Как и Витьке – здесь.

– Вы знали, что он умрёт?

– Мы знали… Ну, ладно тебе, и ты знал!

– Его нельзя было спасти?

– Мы не Бог и не ангелы…

4

Когда Витьку привезли в реанимацию, он почти сразу умер.

Каталка гремела по кафелю – правое переднее колесо крутилось вокруг оси, цепляясь за углы коридоров Склифа. Витьку подключили к аппарату искусственной вентиляции лёгких.

Когда дежурный реаниматолог Кравченко закончил оформлять историю болезни, была глухая ночь. В коридоре щёлкала и мигала холодным лунным светом газовая лампа. «Опять стартёр накрылся» – подумал Кравченко, рассеянно пошарив в нагрудном кармане грязного халата и достав из полупустой мятой пачки «Союза-Аполлона» такую же мятую сморщенную сигарету. Из темноты бокса донёсся электрический треск, и как будто хлопнуло окно на сквозняке. Собравшийся уже выйти на улицу подышать чуть остывшим к ночи воздухом, Кравченко заглянул внутрь. Всё так же ритмично гудел аппарат, горел монитор. Больной Виноградов лежал на кровати, погружённый в медикаментозный сон. Окно действительно было открыто.

«Да что за бардак сегодня…» – доктор стряхнул пепел в окно и с лязгом закрыл раму. Снизу послышался шум ломающихся кустов сирени. Внезапно снова раздался треск статического электричества, по аппаратуре пробежали вспышки голубого огня, запахло озоном. Вокруг головы Кравченко закружилась шаровая молния, словно раздумывая, куда ей двигаться дальше, и резко ушла в моргающую коридорную лампу. Пустив сноп искр с потолка, лампа погасла.

«Утром вызову электриков» – решил Кравченко, бросил окурок в пустую банку из-под консервированных помидоров и пошёл спать.

5

– И куда же вы его дели?

– Надо было развести вас на максимально большое расстояние. Двойники не могут находиться вблизи друг друга, даже если один из них мёртв… Начинаются всяческие пространственные искривления, электромагнитные аномалии… обычно в виде шаровых молний.

– Так где Витька?

– На Марсе. С ним там все о’кей…

Илья тупо смотрел на догоревшие угли костра.

– А где ваши двойники?

– Мой жил как раз на Марсе, тысячу лет назад. Был военным лётчиком… Его звали Рамезес.

– А у Маши?

– Пока точно неизвестно. Её «сестра» ещё не родилась…

– Ну, допустим. В девяносто пятом году вы (мы) начали эксперимент. Есть какие-то выводы? Остался ли я тем же по здешним земным меркам святым или откатился назад?

– Мы, конечно, следили за тобой, уж как могли, так как ты по понятным причинам ничего не помнил о жизни на Эосе – твоя память была заблокирована на эти воспоминания, и нам пришлось нелегко, это была хрупкая мысленная связь, неверная… Мы рассчитываем на дальнейшее изучение этого вопроса по возвращении домой. Прошло пятнадцать лет, – Ваня посмотрел на Машу, – теперь ты понимаешь, почему мы здесь. Портал в обратный путь скоро будет снова открыт. На Эосе ты вспомнишь всё о себе и о том, что ты делал и кем был эти годы, а прежнюю жизнь Вити Виноградова забудешь. Нам попытаются помешать. Сегодня это было в первый раз.

– Эти гопники-хулиганы?

– Да. Но это не хулиганы. Кое-кто похуже и посильнее…

– Чернорукие с Артемиды?

– Нет, они погибли тогда, в атаке на Иерусалим. В этом мире, как ты знаешь, есть силы добра и силы зла. Вот это – силы зла.

– А я тут причём?

– Похоже, что ты всё-таки остался хорошим человеком, – Ваня улыбнулся. – И даже в этой нечеловеческой земной юдоли можно прожить жизнь и попасть в рай. Это тяжело, и уж стократ тяжелее стать святым. Святые планеты Земля – вот истинные подвижники, герои, победившие гнёт греха, которым напитан здесь каждый атом. Но ты не святой. Только вот злу совсем невыгодно, чтобы кто-то ещё во Вселенной знал, что здесь есть путь спасения, что у добра нет преград в любых условиях и любых мирах.

– А ружьё ты где взял?

– Да не было никакого ружья… Ружьём их не остановить. Просто они увидели, что нас стало двое против них – двоих, и решили не рисковать. Прости, ты для них не в счёт.

– Давайте спать, – Маша выглядела устало, даже в темноте была видна бледность её лица.

– Ложись в машине, а мы тут, – распорядился Ваня.

Илья помог Маше пробраться на заднее сиденье трёхдверной БМВ. Она свернулась калачиком, поджав ноги. Её хотелось обнять и согреть.

– Спокойной ночи, до завтра.

6

Ваня с Ильёй лежали у остывшего костра. Закинув руки за голову, Илья смотрел в звёздное небо.

– Я и не знаю, что это за звёзды, созвездия… вот только – Большая Медведица, Кассиопея… вон, по-моему, Северная Корона…

– Маша любит тебя.

Илья замер, у него онемели губы, и застучало сердце.

– Давно?.. – зачем он это спросил…

– Давно. Ей тяжело было отпустить тебя. Пятнадцать лет… Она приехала за тобой.

Резко зазвонил телефон в кармане.

– Алло, мама?

– Витя, ты ещё не дома? Уже поздно!

– Мам, мы с палатками остаться решили, всё в порядке, отдыхаем.

– Обязательно позвони нам, как вернешься!

…Орион остановил уставшего коня. След оленя потерялся в подстилке кедрового леса. Это был хороший крупный олень, они гнались за ним долго, но он весь день уходил, петляя среди деревьев, не давая охотникам сократить дистанцию.

Артемида наклонилась в седле, дотронулась рукой до лесной травы.