Между любовью и ненавистью

- -
- 100%
- +


Shain Rose
Between Love and loathing
Copyright © 2023 by Greene Ink Publishing, LLC
© Юркалова К., перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *Посвящается тем, кто ненавидит любить вас… но все равно любит
Глава 1. Клара

– МЫ ДОПУСТИЛИ ОШИБКУ. – Врач прокашлялся. – И, к сожалению, не одну.
Это явно не те слова, которые пациент желает услышать на приеме. Не в силах смотреть на доктора, я уставилась в потолок, пытаясь осмыслить сказанное, и сжала собственную руку, ведь рядом не оказалось никого, кто мог бы меня поддержать.
– Многие успешно справляются с подобным. Нам действительно повезло, что мы обнаружили это именно сейчас. – Никогда не считала, что болезнь можно назвать везением. Особенно неизлечимую. Со смертельными исходами каждый год. Мне совершенно не понравился его ответ.
Однако я постаралась смириться с ним, пока мужчина все говорил и говорил. К счастью, новость застала меня не в машине, поскольку слезы покатились бы по лицу, едва я села бы в такси. Быстро схватив консилер, я глянула в зеркальце пудреницы, чтобы проверить вишневую помаду, промокнула глаза и убедилась, что тушь не размазалась. На щеках снова проступили красные пятнышки от сыпи, поэтому пришлось нанести чуть-чуть тонального крема.
Сегодня предстояла еще одна встреча, и я пыталась наскрести последние крупицы энергии. Довольно слез, Клара.
Прибыв на место, я обнаружила, что мать с сестрой уже ушли, и миссис Джонсон жестом пригласила меня в комнату, где не было никого из родственников. Пожилая женщина улыбнулась Доминику Харди, доверенному инженеру-архитектору моего отчима. В лице Доминика и его братьев отчим обрел сыновей, о которых мог только мечтать. Он души не чаял в них и любил как родных детей, что было вполне объяснимо. Семья Харди очаровывала с первого знакомства: четыре харизматичных брата и сестры-близняшки, связавшие себя узами брака с прославленными мужчинами. Тем не менее Доминик заметно выделялся среди остальных членов семьи.
– Почему часть завещания, касающаяся Клары, зачитывается вместе с моей? – От меня не ускользнуло, как дернулся его волевой подбородок, пока он намеренно обращался к миссис Джонсон, не поздоровавшись со мной. Глупо было бы ожидать иного. Всякий раз, находясь возле Доминика, я не удостаивалась даже его взгляда. Хоть он обладал теми же чертами, что и его младшие братья – темные волнистые волосы, схожее телосложение и зеленые глаза, – однако в них сквозила жестокость. Холод. Безжалостность.
Поправив золотой пояс, миссис Джонсон неодобрительно цокнула языком.
– Мы вернемся к этому вопросу.
Доминик, восседая со своим пронизывающим взором и в безупречно отглаженном костюме, скроенным по внушительной фигуре, явно вообразил себя настолько важной личностью, что не счел нужным заметить мое присутствие легким кивком.
В обычных обстоятельствах это не беспокоило бы меня, но сейчас нервы были натянуты до предела. Силы истощились, и я была готова сорваться на мужчину, лишь бы защитить себя. Как уставшее и раненое животное всегда представляет опасность, так и я сейчас была эмоционально выжата.
– Клара, дорогая, присаживайся, – миссис Джонсон жестом пригласила занять место возле Доминика, а затем мягко поинтересовалась: – Как прошла поездка?
– Нормально. Только попала в небольшую пробку из-за аварии на шоссе.
Доминик посмотрел на наручные часы, будто подчеркивая мое опоздание на пять минут. Непроизвольное желание извиниться вспыхнуло мгновенно.
– Мне следовало выехать раньше.
– Не переживай, ты же не могла предвидеть пробку. – Миссис Джонсон выдержала паузу, но, не встретив поддержки от Доминика, поспешила продолжить: – Что ж, тогда приступим. Я обсудила завещание Карла с братом Доминика и твоей сводной сестрой и объяснила, что все пункты в нем весьма необычны. Ваши условия не исключение.
Она медленно пододвинула бумаги через стол как Доминику, так и мне. Пока мои мать и сестра кинулись за документами, я отпрянула от них, не испытывая желания получать подарок в связи со смертью отчима. Несмотря на его внезапную остановку сердца, складывалось впечатление, что он предчувствовал это событие и готовил завещание на протяжении всей жизни. И, учитывая его деловую хватку, он, вероятно, все спланировал.
Карл Милтон возглавлял крупнейшую гостиничную империю страны в компании четырех мужчин, которых считал своими сыновьями, – братьев Харди, отсюда и появился премиальный бренд HЕАТ[1]. Часы, техника, курорты – повсюду HEAT, куда ни глянь, и отчиму принадлежала половина состояния.
До сих пор.
– Дом, поскольку ты старший среди своих братьев и сестер, думаю, именно поэтому Карл доверил тебе руководство по открытию курорта «Тихоокеанское побережье». К тому же ты сам разработал проект и так им гордишься. – Глаза миссис Джонсон заблестели от непролитых слез. – Мне очень приятно сообщить, что Карл передает тебе право на долю в компании, утверждение окончательного дизайна курорта и полное управление им. – Она помолчала и перевела взор на меня: – При условии, что ты включишь пекарню Клары в состав курорта.
В этом и заключался подвох. Удар ножом в спину Доминика объяснил, почему оглашение завещания проходило не по стандартному сценарию.
Он разинул рот от изумления. При взгляде на мужчину я заметила, как покраснела его смугловатая кожа.
– В чертежах курорта не найдется места для ее маленькой пекарни. – Его заявление прозвучало с нескрываемым презрением, голос источал гнев, а сильные руки так крепко вцепились в подлокотники, что побелели костяшки пальцев.
– Это не просто маленькая пекарня, – не сдержалась я, – а место, где собираются люди, которые любят его всем сердцем, Доминик. Оно может стать известным на весь мир. – Я поправила черное платье в пол, которое решила надеть в знак уважения к Карлу, хотя этот мрачный цвет тяготил меня.
– Да, здесь. Они любят это место здесь, Клара. Во Флориде. Но по всей стране, особенно в курортном комплексе «Тихоокеанское побережье», где Карл не позаботился о том, чтобы гости полюбили твое заведение, будет сложно найти клиентов. – Доминик Харди спокойно и равнодушно принялся метать словесные кинжалы в мою самооценку. Мужчина, прежде избегавший моей компании, теперь набрался наглости заговорить со мной. Со злобой. С ненавистью. – Ты пройдешь через это?
Наконец он обратил на меня внимание. Его зеленые глаза с темным нефритовым оттенком по краям пытались рассечь мою маску самоуверенности, выискивая уязвимые места и оценивая мою готовность к предстоящему испытанию.
– Спокойно, спокойно, – произнесла миссис Джонсон, аккуратно поправляя очки в тонкой оправе, подобранной в тон поясу и золотой ручке, которой она постукивала по листу бумаги. – Как тебе известно, Карл часто появлялся у нас, чтобы изменить условия своего завещания. Его ежемесячные визиты были всегда запланированы, и, похоже, он действительно предоставил последние чертежи. – Порывшись в ящике, женщина извлекла документы и аккуратно разложила их на столе. Затем, вооружившись ручкой, указала на центр чертежа прямо перед носом Доминика, словно он не мог разглядеть это внушительное пространство с надписью «Пекарня Клары», портящее его безупречный проект.
– Это абсолютно невозможно. Строительные работы займут…
– Доминик, ты же пока приступаешь к реконструкции, верно? Учитывая, что в ближайшем будущем территория курорта расширится на двести тысяч квадратных футов, тем самым достигнув в общей сложности почти полумиллиона. Ты, безусловно, сможешь найти место для небольшой пекарни.
Он скрестил мощные руки на груди. Его облик излучал такую несокрушимую силу, словно мужчина был высечен из гранита. Казалось, он не склонялся ни перед кем, особенно перед миссис Джонсон… и тем более передо мной.
Но пожилая женщина была непреклонна. Она одарила меня доброжелательной улыбкой, будто была моей феей-крестной, и накрыла ладонью мою руку.
– Ты станешь владелицей пекарни, Клара, поскольку управление той, что уже открыта, возьмет на себя твоя мать.
Такой удар судьбы едва не остановил мое сердце.
– Этого не может быть.
– Милая, я понимаю, как это звучит жестоко, – сказала миссис Джонсон, покачивая головой с идеальной прической. – Но Карл желал, чтобы новая пекарня принадлежала исключительно тебе.
Мой неудачный визит к врачу, казавшийся раньше просто плохим днем, обернулся настоящей катастрофой, заставив меня содрогнуться от полной безысходности. Осознавал ли Карл, насколько важна для меня была эта пекарня? Я лишилась не только отчима, но и своего дела.
Пустота, оставшаяся после потери родителя, пронзает сердце каждый день. Эта рана никогда не исчезнет и не затянется до конца. Не знаю, хотел ли он увидеть мои слезы или требовал проявить силу духа, верил ли в мое мужество выполнить его просьбу.
– Ясно. Моя собственная пекарня, – буркнула я, пытаясь вообразить, как все сложится на новом курорте.
Я открыла пекарню здесь, на Восточном побережье, и именно в стенах этого отеля она достигла процветания. Несмотря на это, завершение строительных работ проходило под руководством отчима, а полученная прибыль отправлялась в огромный семейный котел.
– Мне придется обсудить это с матерью и сестрой…
– Твоя мать не станет вмешиваться. – Миссис Джонсон закатила глаза, а затем, словно вручая мне хрустальные туфельки, способные изменить мою жизнь, продолжила: – Открыв пекарню на новом курорте, ты получишь дело, которое целиком будет принадлежать тебе. Ни твоя мать, ни сестра не смогут на нее претендовать.
Невзирая на соблазн, я не решалась схватить туфельки. Вместо этого перевела взор на сидящего рядом мужчину, чья неприязнь ко мне достигла апогея. Мы никогда не ладили. Он всегда казался мне слишком угрюмым, неразговорчивым и погруженным в работу. Постоянно находились неотложные дела, требующие его внимания, из-за чего он не позволял себе насладиться маленькими радостями в виде сладостей, хоть я и предлагала ему свои десерты бесплатно.
– А что, если я пойму, что эта пекарня не создана для меня?
– Она там и не нужна. Мы планируем открыть пять ресторанов и ряд магазинов вдоль живописного берега. В пределах одного квартала от курорта будет доступно буквально все. Кофейни, кондитерские, пекарни, рестораны. Даже фургончики с мороженым. Размещать дополнительную пекарню на территории курорта бессмысленно. – Он приподнял темную бровь, давая понять, что не нуждается во мне и не желает видеть рядом со своим драгоценным курортом.
– Однако, – обратилась миссис Джонсон к Доминику, – так распорядился Карл. – Повернувшись ко мне, она добавила: – В противном случае… твоя мать по-прежнему владеет акциями спа-центра. Вы с сестрой всегда можете рассчитывать на ее поддержку.
Да, моя мать. Мелинда Милтон.
На протяжении всей жизни она палец о палец не ударила, чтобы добиться успеха самостоятельно, лишь вращалась в разных кругах, маневрируя, как акула в воде, почуявшая кровь. Вероятно, она нашла Карла, когда тот был уязвим, и мгновенно набросилась, впившись зубами в стареющего мужчину, способного утолить ее жажду высокого положения в обществе.
Отчим удовлетворял практически все ее прихоти, и, вероятно, в глубине души он осознавал, в чем именно я нуждаюсь. И возможно, только возможно, мне удастся изменить траекторию своей судьбы.
– Тогда я бы хотела попробовать реализовать себя и на Западном побережье, – негромко произнесла я.
Миссис Джонсон тепло улыбнулась мне, а в ее голубых глазах заплясали искорки, пока Доминик не прокашлялся. Оглянувшись на него, я заметила, как вздулись жилы на шее, как пульсирует висок и невольно дергается челюсть.
– Ты же понимаешь, что я не собираюсь протягивать тебе руку помощи. Если решила открывать пекарню, то тебе нужно будет следовать всем требованиям проекта. Думаешь, что справишься?
Мое сердце учащенно забилось.
– Очевидно, ты считаешь, что я не справлюсь.
– Разумеется, не справишься. Твое первое дело тебе преподнесли на блюдечке, а сейчас шансов у тебя добиться успеха – хоть отбавляй. – Он ущипнул себя за переносицу своего безупречного носа. – Это не какое-то маленькое приключение. Тебе придется приложить немало усилий.
Как бы грубо он ни вел себя, но нельзя отрицать его правоту. Я глубоко вздохнула, стараясь не поддаваться на его провокации.
– Мистер Харди, решение принимает она. Согласно завещанию, ей предоставляется такое право, и хотя твое одобрение необходимо для утверждения финального проекта пекарни, но после открытия она будет принадлежать исключительно Кларе.
– Извините, не могли бы вы повторить? – пролепетала я запинаясь.
Проектировать место вместе с ним? С мужчиной, который едва ли может встретиться со мной взглядом, не говоря уже о совместной работе.
– Вам предстоит совместно создать проект пекарни. И решение должно быть… – Она глянула на лежащие перед ней бумаги, выдохнула и усмехнулась: – Согласованным. Карл, вероятно, не осознавал, насколько сложной окажется эта задача.
– Поскольку пекарня будет принадлежать мне, то лучше сделать все по моему усмотрению… – Мой голос оборвался, когда я обернулась к Доминику, кипящему от злости.
Его глаза метнулись к моим волосам, а затем медленно скользнули по всему телу. Как правило, я чувствую себя комфортно, надевая платье в пол, но оно казалось вызывающим под его оценивающим взором.
– Она будет принадлежать тебе, Клара. Но можешь поставить на кон свою задницу, однако последнее слово в проекте окажется за мной.
Почему от его заявления у меня по коже пробежали мурашки?
* * *– Я отвезу тебя домой. Обсудим чертежи, – прозвучало за моей спиной, когда я покидала здание, вызывая очередную машину.
– Я собираюсь ехать на такси.
– Ты не хочешь обсудить, что, черт возьми, нам предстоит сделать? – Его голос источал столько гнева, что я сдалась.
Стоило мне расположиться во внедорожнике, как он сообщил водителю пункт назначения. Всем было известно, что семья Милтон живет вместе в доме на холме: одно крыло было отведено для меня и сестры, другое – для матери и Карла.
Когда мне перевалило за двадцать, этот порядок давно изжил себя, но теперь моя мать была в трауре.
– Даже не уверена, что подпишу документы.
– Ты обязана. – Он достал телефон и начал печатать. – А дальше позволь мне уладить все детали.
Сердце болезненно сжалось при мысли об упущенном шансе, и с каждой милей, приближавшей меня к фамильному поместью, моя вера в успех угасала. Наверное, семья и правда нуждалась во мне.
Остаток пути мы с Домиником едва ли обменялись парой слов. Видимо, он полагал, что сможет переубедить меня позже. Однако когда мы подъехали к воротам дома, снаружи уже поджидали моя мать и ее любовник.
Пьяные.
Опять.
– О господи, – прошептала я, потому что на этот раз сестра тоже находилась там, неистово размахивая руками. Закрыв глаза, я сделала вдох-выдох и произнесла: – Высади меня здесь, и умоляю, не надо…
Я перевела взгляд на Доминика, наблюдавшего за разыгравшейся сценой. Мелинда Милтон относилась к тем женщинам, которые умеют держать лицо на людях. Роскошная блондинка с точеными скулами, тонкой и изящной фигурой, но глаза были полны яда. В них всегда тлела эта искра гнева, и вот, подходя к машине, она явно намеревалась обрушить свою злость вместе с любовником на меня.
Я потянулась к ручке, собираясь выйти, но Доминик нажал кнопку, заблокировав дверь.
Я резко повернулась к нему:
– Выпусти меня.
Доминик что-то пробормотал, словно обдумывая мой ответ, и пожал плечами:
– Она может поговорить с тобой здесь. – Не дав мне выбора, он опустил стекло.
Маму это нисколько не смутило. Они с Хэнком склонились к машине, и она злобно прорычала:
– Карл оставил тебе больше, чем мне?
– Давай обсудим это позже. Сегодня я была на приеме у врача и…
Ее тело мгновенно напряглось, когда она мертвой хваткой вцепилась в оконную раму.
– Хочешь, чтобы я спросила, как все прошло? – Она закатила глаза и подалась вперед, но толстая рука Хэнка удержала ее на месте. – Надеюсь, они сообщили то же, что и мне. Ты ведешь себя глупо и полностью здорова. А теперь выкладывай, что сказала миссис Джонсон?
То, как легко она отмахнулась от моего визита к врачу, должно было стать последней каплей, но я не прекратила попыток.
– У меня появилась возможность открыть собственную пекарню за пределами Флориды вместе с мистером Харди. – Я указала на Доминика, пытаясь привлечь ее внимание и дать понять, что присутствие Хэнка здесь сразу после смерти Карла и их поведение выходит за рамки приличия.
– Да ты что, издеваешься? – выплюнула она, а затем пригладила светлые волосы, которые обычно были идеально уложены для всех, кроме нас. – Где?
– В Калифорнии. Но, мам, у нас же есть спа-салоны, правда? Ничего не изменится…
– Все изменилось в ту секунду, когда Карл оставил нас практически ни с чем. Этот человек всегда был подонком, но своей смертью он действительно вознамерился разрушить мою жизнь.
Карл Милтон никогда не проявлял к ней жестокости. Он щедро одаривал ее всем, чего она желала, за исключением тех моментов, когда она просила о большем. Мать жаждала заполучить весь пакет акций его компании, после того как сердечный приступ оборвал жизнь Карла. Не добившись своего, она пришла в ярость.
– Ситуация не настолько плоха…
– Анастасия! – заорала мать через плечо и толкнула Хэнка. – Хэнк, вытащи ее из машины!
Хэнк рывком дернул дверь, в его темных глазах плескалось безумие.
– Открой эту чертову дверь!
Прикусив губу, я обернулась к Доминику и шепнула:
– Прошу. – В эту же секунду Хэнк с размаху ударил по машине, и я заметила, как переменился взор Доминика.
Раньше он был совершенно пустым, лишенным каких-то эмоций по отношению ко мне. Теперь же в нем пылала ярость, и, глядя мимо меня, мужчина спокойно произнес:
– Тронешь мою машину еще раз, и я выйду первым. Но результат тебе не понравится.
На фоне внушительного Доминика любовник матери выглядел довольно щуплым.
– Да пошло оно все к черту! – проворчал он, отступая и выплюнув в сторону матери: – Разберись со своими бестолковыми детьми, Линда. Я вернусь позже. – И, громко топая, направился к другой машине, а мать залилась слезами.
– Это целиком твоя вина, Клара, – заявила она, пока ее коктейль с водкой плескался в бокале туда-сюда. – Иди в дом, нам нужно много обсудить.
Когда автомобиль Хэнка тронулся, я сомкнула на мгновение веки.
– Прошу, открой эту дверь, – снова взмолилась я к Доминику.
– Неужели ты так легко пойдешь у них на поводу?
Мне было невыносимо видеть, как в его зеленых глазах появляется разочарование, когда я кивнула в ответ. Тяжело вздохнув, он нажал на кнопку, продолжая следить за удаляющимся автомобилем Хэнка.
– Помни, у тебя есть мой номер и контакты Эви, если вдруг понадобится помощь, – тихо сказал он, когда я собралась выходить.
Мать, услышав его слова, презрительно фыркнула и, дернув меня за локоть, притянула к себе.
– Она не станет звонить. И с ней все будет в порядке. Можешь уезжать.
Он подчинился, окинув меня на прощание долгим изучающим взглядом. Подняв стекло, мужчина двинулся по подъездной дороге и исчез за воротами.
Мать наморщила нос, и ее пальцы крепче сжали мой локоть.
– Ты что, собираешься бросить нас? Бросить свою родную мать?
– Нет. Разумеется, нет. Просто появился шанс…
– Видишь, Анастасия, она собирается нас бросить. Мне противно даже смотреть на нее. Она позор семьи.
– Мама, я ведь ничего не сделала, – прошептала я, презирая собственную беспомощность в голосе.
– Вот именно! Ты абсолютно ничего не делаешь. Вот почему Карлу было насрать на тебя. Разве я не говорила быть обходительной с ним? Не говорила встречаться с его друзьями, улыбаться, а не важничать из-за своей смехотворной выпечки. И что ты получила в итоге? Чертову пекарню.
Несмотря на ее колкие слова, внутри меня расцвела надежда: пекарня могла стать моим спасением, возможностью уйти от нее и посвятить себя истинному призванию.
– Ты что, улыбаешься? – Она с силой швырнула стакан на дорогу, и в ту же секунду я натянула бесстрастную маску на лицо. Мать была одного со мной роста и комплекции, лишь минувшие годы оставили на ней свой отпечаток. Стоило ей приблизиться, как меня сковал необъяснимый страх, вынуждая отступить. – По-твоему, это смешно, Клара?
– Нет. Конечно, нет.
– Анастасия, твоя сестра лжет мне? Она правда думает, что это смешно?
Я бросила на сестру полный мольбы взгляд. Она прекрасно знала, что я бы никогда не посмеялась над матерью. Анастасия тяжело вздохнула.
– Клара, пора уже повзрослеть. Это пойдет тебе на пользу, – произнесла она и, обернувшись к матери, тихо добавила: – Она улыбалась, мама. Для нее это не больше чем игра.
В ту же секунду моя мать превратилась в нечто неузнаваемое. Ее мягкий голос, утонченные манеры и способность к здравому рассуждению растворились в воздухе. Остался пьяный монстр, исполненный необузданной ярости, который стремительно надвигался на меня.
Может, следовало дать ей отпор, но эта женщина годами избивала меня, тщательно воссоздавая мое нынешнее хрупкое душевное состояние. Именно я, получив пощечину, извинялась снова и снова.
– Раз ты так сильно сожалеешь, то вернешься и начнешь умолять дать тебе больше из наследства. О пекарне забудь. И не смей даже о ней мечтать.
С того момента пекарня стала моим единственным спасением, и я не переставала мечтать о ней ни на день.
И в конце концов поставила свою подпись над пунктирной линией.
Шесть месяцев спустяДоминик:
Этот дизайн пекарни никуда не годится. Ты хочешь установить в углу изделие из выдувного стекла?
Клара:
Да. Я позабочусь о его доставке.
Доминик:
Ты должна была сказать «нет». Курорт спроектирован по образу художественного музея Милуоки. Современный. Минималистичный. Черно-белая гамма, Клара. Переделай.
Клара:
Возможно, я смогу внести яркие акценты и энергию, которых так не хватает курорту.
Доминик:
Возможно? Мне не нравятся яркие цветовые акценты. Это же не классная комната в детском саду. Речь идет об элитном курорте.
Клара:
Тогда мне лучше прилететь и рассказать о своем видении будущей пекарни?
Доминик:
Мне не нужны одни твои мысли о будущей пекарне. Ремонтные работы займут еще девять месяцев. И тебе бессмысленно прилетать, ведь мы пока не занимаемся проектом. Просто органично впиши минималистичный дизайн в современный утонченный стиль. Затем отправь материалы моему дизайнеру интерьеров, Рите. Она выступит твоим контактным лицом.
Клара:
Но она не понимает, как объединить наши два дизайна.
Доминик:
Ничего не требуется объединять. Если это действительно необходимо, то обсудим вопрос сегодня в восемь вечера. Я нахожусь в городе.
Клара:
Не получится, но завтра я свободна.
Доминик:
У тебя появились дела поважнее пекарни?
Клара:
Вечером состоится хоккейный матч Ноя, и я обещала прийти.
Доминик:
Получается, матч твоего парня важнее работы над проектом?
Клара:
Дело не в этом. Но для него важна сегодняшняя игра. И он мой хороший друг.
Доминик:
Похоже, ты сейчас выбираешь между парнем и пекарней не в пользу последнего.
Клара:
Доминик, я стараюсь изо всех сил.
Доминик:
Хорошо, но ты считаешь, этого достаточно?
Семь месяцев спустяКлара:
Думаю, эта пастельно-розовая кожаная обивка будет идеально сочетаться с моими фирменными конфетами трюфель.
Доминик:
Никакого розового. Тебе напомнить, что именно Рита, как приглашенный ведущий дизайнер, отвечает за современный и элегантный внешний вид будущего курорта?
Клара:
Но ведь я буду главным пекарем. Тебя действительно не волнует мой комфорт.
Доминик:
Научись чувствовать себя комфортно в любом месте, где работаешь с людьми.
Клара:



