Между любовью и ненавистью

Глава 2. Доминик

КЛАРА МИЛТОН не собиралась обсуждать что-либо с моим дизайнером интерьера. Она рассчитывала на то, что я преподнесу ей готовый результат на блюдечке.

Но со мной этот трюк не пройдет. Если человек чего-то желает в жизни, ему необходимо бороться за свою мечту.

Однако Клара не знает, как бороться. Абсолютно.

Я потер переносицу, вспомнив поведение ее матери в тот день, когда привез девушку домой. Клара серьезно намеревалась ввязаться в эту неразбериху, лишь бы спасти репутацию семьи.

Она совершенно не сопротивлялась. И это беспокоило меня сильнее, чем следовало бы.

А теперь она разрушает мой курорт и даже не пытается отстоять свои правки.

Любое сообщение состояло из вопросов, идей и «может быть». Если кто-то задумал идти наперекор моим планам, ему лучше твердо верить в свое видение. От одной мысли об этом меня охватила такая ярость, что кровь закипала в жилах. Только раз она показала характер – полгода назад, когда наводила марафет к свиданию со своим хоккеистом на матче, чтобы не расстраивать его.

Никто в этой индустрии не отклоняет мои предложения о встрече ради того, чтобы угодить кому-то другому, тем более мужчине. И в данный момент мне некогда вникать в задумку Клары сочетать розовые сиденья с розовым печеньем, или что там она говорила.

Ей нужно было прислушаться ко мне. Я спроектировал множество зданий для этого бренда, а курорт «Тихоокеанское побережье» имел особое значение для меня. Он был моим детищем. Проект, над которым я трудился годами, совершенствуя каждую деталь, и которым неимоверно гордился. Я продумал идеальное расположение мощеных дорожек, что ведут к нашим ресторанам и огибают живописные сады, соединяя поле для гольфа, бассейны, пляж и виноградники. Тщательно и неустанно создавал его с нуля, работая не покладая рук над мельчайшими штрихами. Пришлось исключить все отвлекающие факторы, чтобы представить миру произведение искусства, не оставляющее сомнений в своем совершенстве.

Никто больше не осмелится подвергнуть критике мое творение.

А споры из-за розового сиденья просто смехотворны.

В итоге я постоянно тянул с ответами на сообщения и утверждением проекта до последнего момента. Открытие курорта состоится через каких-то три месяца. Но вчерашняя беседа с Ритой показала – Клара ни на йоту не сдвинулась с мертвой точки. В электронном письме она сообщила, что продолжает работу над своим дизайном вопреки рекомендациям Риты.

И тогда я перехватил ее в лобби, как раз там, где ей предстояло встретиться с Ритой.

– Мисс Милтон, – проворчал я, пока она кружилась, разглядывая хрустальную люстру, которая благодаря нашим стараниям занимала львиную долю вестибюля. Высокие соборные потолки производили грандиозное впечатление. Именно такой эффект должен был вызвать у гостей мой курорт.

Она стояла там словно чертов яркий маяк цвета посреди моего белоснежного мраморного вестибюля. Ее густые темно-рыжие волосы безукоризненно обрамляли лицо, ниспадая по плечам и подчеркивая изгибы ее фигуры.

Клара Милтон обладала убийственной красотой. И в этом не было ни тени сомнения. Великолепная, с точеными скулами, гладкой кожей и выразительными зелеными глазами, она казалась такой потерянной и уязвимой без сопровождения.

Ей были чужды реалии жизни, и она не имела ни малейшего представления о действительности. Однако либо она научится жить и отстаивать свои желания в моем мире, либо ей конец. И я лично об этом позабочусь.

– Мистер Харди? – произнесла она с неподдельным изумлением, запинаясь в словах, но тотчас же одарила меня улыбкой, а во взгляде блеснуло нечто похожее на надежду. – Мистер Харди.

Этой надежде предстояло угаснуть. Просто короткая деловая встреча, не более.

– Мне звонила Рита, мисс Милтон, – сказал я, глянув на часы.

– Вот как. – Она нахмурилась, улыбка, озарившая лицо, дрогнула. – Что ж, очень любезно с ее стороны было предупредить тебя о моем прибытии.

– Я прибыл сюда не для того, чтобы поприветствовать тебя в городе. – Ее улыбка окончательно испарилась. Отлично. – Я здесь исключительно потому, что Рита проинформировала меня о твоем несогласии.

– Понятно. – Клара замешкалась, а потом сплела пальцы перед своим изумрудно-зеленым нарядом. – Я ожидала этого, – признала девушка, но в ее интонации не проскользнуло ни малейшего раскаяния. Лишь знакомый хрип, вызывавший у меня отвращение на протяжении многих лет. Но манера, с которой слова слетали тихим шепотом с ее губ, придавала голосу мрачное и порочное звучание, но одновременно делала его ранимым.

– В моем распоряжении всего минута, после чего она, несомненно, прибудет, чтобы обсудить с тобой дальнейшие действия, но я уже побеседовал с миссис Джонсон, и она осведомлена о твоих необоснованных просьбах.

– Необоснованных? – Ее бровь приподнялась в знак явного оскорбления.

– Да. Они абсурдны, но миссис Джонсон настаивает, что для соблюдения условий завещания нам необходимо получить твое окончательное согласие на изменения в проекте. – Я скривился от боли, выдавив эти слова. Миссис Джонсон чересчур ответственно подходила к своим обязанностям исполнителя завещания.

Я был у нее под каблуком, да и у Клары, видимо, тоже. Девушка теребила ткань своего платья, напоминавшую лист пальмы, и на мгновение отвела взгляд. Тогда-то я ее и раскусил. Хотя мы были знакомы много лет, но наше общение ограничивалось случайными встречами, и я давно не вращался в кругах светских женщин. Отношения с женщиной из высшего общества, к которой я питал, как мне казалось, искренние чувства, были пропитаны ядом.

Разум способен сыграть с тобой злую шутку, отвлекая тебя яркими красками, очаровательными глазами и красными губами. И Клара соответствовала всем этим критериям.

– Тебе требуется пересмотреть дизайн фартука над раковиной. – Пусть это и незначительный элемент пекарни, однако никакой деталью нельзя было пренебрегать.

– Как я говорила Рите, мягкая жемчужно-розовая цветовая гамма станет там отличным акцентом в интерьере.

– В курортном комплексе мы не применяем цветовых акцентов, – процедил я сквозь зубы.

Она словно не могла осознать, что впихнуть в середину моего идеального черно-белого классического фильма девичий цвет, ассоциирующийся с Барби, просто не получится. Этой кукле здесь вообще не место.

– Фартук можно выполнить в шахматную клетку из серых оттенков, если желаешь внести некоторое разнообразие, но мы обязаны следовать общей стилистике.

До меня донесся вздох, и я заметил, как предательски задрожал ее подбородок, прежде чем она распрямила спину и едва слышно произнесла:

– Неужели я не заслуживаю получить хотя бы что-то?

Боже правый, еще одна просьба. Но я уже не тот, кто раздает. Больше нет. Даже когда передо мной стоит женщина с глазами лани цвета изумруда, готовая вот-вот разрыдаться.

Я беру, воплощаю задуманное и никогда не оборачиваюсь. Именно так воздвигались империи. Именно так люди прорывались вперед, оставляя других позади. Мое собственное прошлое научило меня этому, ведь когда-то я был тем, кого оставили позади. Вероятно, в этом и заключалась проблема Клары. Ей недоставало внутреннего стержня.

– Ты получаешь пекарню на курорте, о котором будут писать во всех журналах страны! Разве этого мало?

В ответ на мою первую просьбу она не соизволила предоставить мне полноценный план. Будь она в моей команде – я бы тут же ее уволил.

– Ты же понимаешь, что мне придется находиться здесь после того, как мы закончим с дизайном, верно? И ты в курсе, что люди будут ходить по твоему курорту в разноцветной одежде, правда, Доминик? Невозможно вечно сохранять это место нетронутым и безупречным.

При этой мысли я хрустнул костяшками пальцев и отступил от нее, но тут же вернулся.

– Мне это известно.

– А ты можешь себе представить, что кому-то нравятся разные цвета? – Клара насмехалась надо мной, выпучив глаза в притворном изумлении.

Она пыталась вывести меня из равновесия, а такой дерзостью отличались здесь немногие. Они внимали каждому моему слову, потому что я заслужил их уважение.

– К чему ты клонишь?

– Цвет должен присутствовать хоть где-то. И я намерена привнести его сюда. Если не через свою пекарню, то через собственную одежду. – Она покрутилась передо мной. Интересно, позволят ли мне установить дресс-код? – И я буду носить то, что пожелаю. – Она прищурилась, будто прочла мои чертовы мысли. – К тому же мои макаруны пользовались популярностью во Флориде и…

– Ты хочешь фартук с клетчатым узором или просто белую плитку?

Ее глаза на мгновение закрылись, и меня вдруг охватило непривычное чувство потери. Прежде я не испытывал сожалений, избавляясь от цвета. Люди прибегали к нему как к ширме, скрывая за ней свои недостатки.

– Доминик, это последнее, с чем я не готова расстаться.

– Клара, поверь, так будет лучше. – Я пожал плечами. – Мне не хочется, чтобы ты имела дело с негативной критикой дизайнеров. Если бы твоя пекарня располагалась на улице рядом с фургончиками, торгующими едой, или на набережной, я бы разрешил делать все, что твоей душе заблагорассудится.

– Ты хочешь сказать, что мой дизайн недостаточно хорош? – Мне не удавалось определить, что именно сквозило в ее голосе: обида или гнев.

Я ущипнул себя за переносицу.

– Я хочу сказать, что у нас с тобой разные стили, которые совершенно не сочетаются.

– О, я прекрасно понимаю, что между нами нет ничего общего и мы вообще не подходим друг другу.

Ее ворчание, пропитанное таким презрением, застало меня врасплох. Конечно, я знал, что мы полные противоположности, но ее осознание этого факта внезапно пронзило меня неприятным ощущением.

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

– Ну, разве это не очевидно? – бросила она, испустив вздох. – Я готовлю десерты, а ты их даже не ешь. Как будто у тебя аллергия на сахар.

Какой смысл употреблять в пищу то, что, по сути, представляет собой яд для организма, когда можно питаться нормальной белковой едой и другими продуктами, действительно полезными для здоровья? Я редко заглядывал в ее пекарню во Флориде и не планировал заходить и в эту.

– Тебе стоит задуматься об ассортименте…

Она резко вдохнула и отпрянула:

– Неужели ты полагаешь, что я настолько некомпетентна, что не проработала меню?

Признаться, у меня были сомнения.

– Рита так и не получила меню.

– Потому что никто из вас не просил о нем. – Теперь я отчетливо услышал гнев в ее голосе и заметил, как быстро она выпалила эти слова, прежде чем выдохнуть, вероятно пытаясь подавить эмоции. – И никто не поинтересовался ни маркетинговой стратегией, ни названием пекарни или…

– Разве это проблема? Мы подготовили список сотрудников, которые будут работать с тобой в утренние смены, предоставили тебе контакты еженедельного поставщика продуктов, а Рита взяла на себя основную часть дизайна. Если желаешь что-то добавить – без проблем.

– Нет, спасибо, – быстро ответила она.

– Нет, спасибо?

– Ты все равно переделаешь под свой вкус. Я работаю с тобой над дизайном только потому, что это необходимо, но мне хочется стать твоим коллегой, а не врагом. Я уже договорилась о поставках продуктов и наняла сотрудника из твоего списка персонала…

– Кого?

– Мэтт Коннор начнет обучение через две недели.

– Мэтт Коннор? – Его имя мне было знакомо, потому что он работал в курортном отеле через дорогу и Валентино проводил с ним собеседование. Я хмыкнул, не находя достаточных оснований для отказа в его трудоустройстве.

– Он был в списке.

– Да, я в курсе. Он проходил собеседование с командой Валентино.

– Так почему он не… о, ясно. Получается, ты подсунул мне объедки от Валентино? – Она тут же уперла руку в бок. – Я полагала, что для курорта отбираются лучшие из лучших.

– Верно, но не думаю, что твоя пекарня долго продержится на курорте.

Пусть мои слова прозвучали резко и беспощадно, но ей пора научиться справляться с критикой. Она обязательно с ней столкнется. Это больше не отель ее папы, и местные не знакомы с ней, в отличие от жителей Флориды.

– Значит, таким ты видишь мое будущее здесь, да? – Голос девушки сорвался на прерывистый шепот, и на миг я представил, как было бы проще уйти сейчас, избежав сцены с ее плачем.

Однако поведение Клары Милтон вышло за рамки моих ожиданий. Впившись зубами в нижнюю губу, она начала обходить меня кругом, медленно, и явно что-то затевая.

– Ты всего лишь сидел в своем кабинете, проектируя мое рабочее место и размышляя о моем приезде в город. Благодарю, что ты хотя бы встретил меня в своем лобби, Доминик. Мне кажется, я была достаточно сговорчивой насчет твоих правок, и, возможно, в ближайшем будущем моя пекарня выйдет из состава твоего курорта. Быть может, мне не удастся преуспеть, как ты, несомненно, и желаешь. И тогда твой курорт мечты воплотится в реальность. Радуйся пока, что я готова идти на компромисс в некоторых вопросах. Но в остальном…

Ее речь оборвалась, будто она не могла заставить себя сказать дальше.

– Но в остальном?

Мы оба застыли в напряженном молчании.

– Это не подлежит обсуждению, мистер Харди. Потому что пекарня принадлежит мне. – Вот и проявился тот стержень, о котором я и не подозревал. Она словно возродилась от последних слов, щеки запылали румянцем, от нее волнами исходила сила, а пристальный взор удерживал меня в плену.

– Ты уверена в этом? – За годы своей карьеры я преодолел множество препятствий. Меня критиковали, заявляя, что мои проекты ничтожны, я воевал с другими инженерами, сталкивался с беспощадной конкуренцией и неудачами. И все же годы, минувшие без серьезного сопротивления и настоящего соперничества, ведь я наконец-то добился успеха, вызвали во мне удовлетворение и, как это парадоксально ни звучало бы, скуку.

Выводить Клару из себя оказалось совсем не скучно. Особенно когда в ее глазах внезапно вспыхнуло пламя, демонстрирующее ее готовность к борьбе.

– С чего бы мне сомневаться?

– Гости платят за курорт, спроектированный под моей фамилией, а не…

– Избавь меня от необходимости выслушивать твою мысль до конца, – прошипела она со злобой. – Разбрасывайся своими завуалированными колкостями где-нибудь в другом месте, Доминик. Я сыта ими по горло. И это последнее, что ты от меня получишь.

Едва она закончила, как послышался стук каблуков Риты, эхом разносившийся по пустому лобби.

– Последнее, что я получу от тебя? – пробормотал я себе под нос.

Ее взгляд метнулся к Рите, после чего вновь впился в меня, когда она скрестила руки на груди.

– Именно.

– Хочешь помериться силами один на один? Попробуй. Однако победа останется за мной, маленькая бунтарка. Ты на моей территории.

– Еще посмотрим, – ответила она, прежде чем к нам присоединилась Рита в сопровождении долговязого Мэтта Коннора.

– Дом, у тебя запланирована встреча. – Затем обратила свой взор на Клару. Мне импонировал деловой подход Риты к работе. – Клара, приятно познакомиться с тобой лично.

Я ушел, не проронив ни слова на прощание, и даже не обернулся в их сторону.

Ни разу за весь день я не улыбнулся, но всю дорогу до встречи невольная улыбка не сходила с моего лица.

Глава 3. Клара

Палома:

Ты на месте? К твоему сведению, мы встречаемся в холле.

Я НАХМУРИЛАСЬ, читая сообщение и одновременно слушая болтовню сводной сестры Эви по телефону:

– Ты уже целый месяц живешь в Лос-Анджелесе, а прислала мне только фотографии тех котят, которых тебе вообще не следовало подбирать.

Я сделала очередной снимок и отправила ей. Два очаровательных серо-белых комочка с золотистыми глазками удивленно моргнули, глядя на меня, пока я пыталась их прогнать. Нужно было срочно взять ноутбук, потому что я понятия не имела, о какой встрече написала мне Палома в сообщении.

– О боже. Они такие крошки, – проворковала она. – А когда ты подобрала их той ночью, на них не было ошейников или каких-нибудь других опознавательных знаков?

– Нет, и микрочипа тоже. Недавно я сводила их к ветеринару, а сейчас они едят специальный корм. А еще им очень понравились новые лежанки. – Какое же это было испытание. Я даже не подозревала, что для поездки на такси с котятами требуется переноска, ведь моя машина осталась во Флориде, а другого автомобиля здесь у меня нет.

– Можешь прислать мне фотографию их новых лежанок? – невинным голосом спросила Эви.

Этой девушке не терпелось рассмотреть мою квартиру с разных сторон, однако, принимая во внимание обветшалую мебель и крошечное пространство, я намеревалась воздержаться от демонстрации интерьера до полного его обновления. Отойдя в угол, я отправила фотографию кошачьего столбика и мягкой лежанки. – Вот. Теперь прекрати жаловаться.

– О, деревянные полы и этот милый маленький столик с… подожди, это я с малышами на той фотографии в рамке? – Хозяин квартиры четко обозначил свою позицию насчет любых отверстий в стенах. Он предупредил, что каждый вбитый гвоздь будет стоить мне сотню долларов, поэтому я решила купить только настольные фоторамки.

– Нашла ее вместе с одной из моих коллег, Паломой. Помнишь, она владеет розничным магазином, расположенным возле курорта. Она помогла мне освоиться в районе и пригласила посетить несколько дворовых и гаражных распродаж на выходных. – И каким-то чудом обнаружить бордовый ковер для поцарапанного паркета, новенькие жалюзи на замену рваных и зеркало в раме для этих желтоватых стен, которые принесли больше пользы, чем покупка туфель на красной подошве.

– Она охотится за скидками без меня, Деклан, – захныкала Эви, обращаясь к мужу, милому брату Харди, – единственному, кто мог так искренне любить мою сводную сестру.

– Тогда иди в этот чертов бутик. Для тебя там все бесплатно, – донеслось до меня его ворчание.

– Это совсем не то же самое, – вздохнула она. В этот момент сводная сестра кормила грудью своего первенца-сына, а Деклан проявлял неимоверную заботу и опеку. Тем не менее в ее голосе отчетливо слышались нотки искренней любви, и я осознавала, что брак гармонично дополняет их союз, чего мне никогда не светит. – Если бы я могла приехать, то помогла бы тебе обустроиться.

– Квартира уже обставлена, – заверила я Эви и провела рукой по потертому узорчатому дивану, после чего направилась в спальню за ноутбуком.

На одной из подушек разошелся шов, и вдобавок мне пока не удалось определить, протекает что-то в ванной или нет, но отчетливый запах плесени, вероятно, должен был послужить поводом для тревоги. Но я решала проблему иначе: открывала окна каждую ночь и с удовольствием вдыхала свежий ветерок.

– Это неважно. Лучше скажи, как твое самочувствие? – Теперь этот вопрос стал ее неизменной привычкой.

– Время от времени случалось обострение, но, по правде говоря, после переезда мне стало значительно лучше. – Я вздохнула, понимая, что она желает знать больше о моих симптомах, пусть и не спрашивает о них напрямую. – Иногда было непросто находиться рядом с мамой и Анастасией.

– Отличные новости. Но если ты почувствуешь себя плохо или разнервничаешься из-за открытия пекарни, обязательно скажи Дому, или я могу попросить Деклана рассказать ему о твоем диагнозе…

Я мигом оторвалась от ноутбука и едва сдержала вопль.

– Нет. Не стоит ему с ним разговаривать, – выдавила я с трудом. Мне не хотелось, чтобы Доминик узнал что-либо обо мне от своего брата. Он ясно дал понять, что не интересуется мной. – Признаться начистоту, курорт великолепный, и я счастлива, что здесь откроется моя пекарня.

Не сдержавшись, Деклан прокричал на заднем плане:

– Клара, не лги. Привнеси немного цвета в это стерильное место.

Эви издала смешок, и я невольно улыбнулась в ответ.

– Знаю. Знаю. Просто не уверена, что моя пекарня вообще подходит сюда, но…

– Так сделай, чтобы она стала неотъемлемой частью этого курорта. Ты не создана, чтобы сливаться с толпой, Клара. Будь собой, черт возьми. И по-моему, именно этого желал твой отец.

– Наш папа мечтал о многом, но совершенно не умел облекать мысли в слова. – Она всегда так поступала – исключала себя из разговора, когда этого не следовало делать. Эви стала членом нашей семьи год назад, после того как большую часть жизни провела в разлуке со своим родным отцом Карлом. Ей пришлось испытать на себе всю тяжесть так называемого условного дара, продиктованного в завещании, который фактически вынудил девушку выйти замуж по договоренности.

Так мне представлялось раньше.

Но работать с Домиником Харди оказалось весьма проблематично. Посмотрела бы я на ее лицо, если бы рассказала, что этот напыщенный индюк, недостойный называться мужчиной, не появлялся с первого дня моего приезда месяц назад. Очевидно, он списал меня со счетов, поскольку с тех пор наше общение прекратилось.

И когда я начала просматривать электронные письма, то осознала, что работать с ним скоро станет еще хуже.

Я резко подскочила с кресла.

– Черт, мне нужно идти. Кажется, я опаздываю на встречу.

– О, она в твоей пекарне? Пришли и оттуда фотографии тоже!

– Хорошо, пока.

Бросив трубку, я принялась носиться по комнате как сумасшедшая, злясь на себя за то, что не проверила утром почту. Не покладая рук мы трудились дни и ночи напролет ради предстоящего открытия, и разум кричал мне, что брать выходной – не лучшая идея. Торопливо распахнув дверцу гардероба, я принялась изучать имеющиеся варианты.

Мои пальцы извлекли струящееся платье кремового цвета с коралловыми пионами, вслед за которым пошла маленькая сумочка от Биркин, куда я закинула пару косметических принадлежностей. Как правило, я всегда обходилась без сумки, довольствуясь тем, что телефон, кредитные карты и удостоверение личности покоились в недрах моего бюстгальтера, но именно сегодня этот аксессуар был необходим для создания правильного образа. Затем я отправила ответ Паломе.

Я:

Спасибо! Только сейчас увидела письмо и пока не вышла. Все уже собрались?

Палома:

Да. Рита тоже всем написала, но я проверила, и тебя нет в чате. Лучше поторопись.

– Разумеется, она не включила меня в чат, – буркнула я себе под нос. Плевать, что люди говорят за моей спиной, но Рита питала ко мне особую неприязнь. Изо всех сил я старалась не погружаться в эти мысли. Моя самооценка не нуждалась в еще одном недоброжелателе, вызывающем тревогу. Вот почему я в первую очередь решила уехать от сестры и матери.

Не теряя ни минуты, я вызвала такси и надела платье, решив закрыть глаза на измятую ткань. Времени на укладку не оставалось, поэтому пришлось ограничиться пенкой для волос, позволив локонам естественно ниспадать волнами, затем нанесла консилер, чтобы скрыть веснушки, накрасила губы красной помадой и занялась ресницами, после чего быстро сбежала вниз по нескольким лестничным пролетам и стала дожидаться такси.

Я:

Ну, по крайней мере, она наконец одобрила мои розовые кресла.

Палома:

Серьезно?! Это потрясающе. Расскажешь мне все в подробностях, когда приедешь. Ты выехала? Доминик Харди пришел, а ты же знаешь его характер.

Я:

Ничего страшного. Нас там много. Он не заметит.

Палома:

Он замечает все. Как, например, вчера мои розовые примерочные.

Я вздохнула. Раз он не замечал меня месяц, то, может быть, и сейчас не увидит.

Я:

Я завидую тебе. Этот идеальный розовый цвет – именно тот, что я хотела для пекарни.

Палома:

Да, но мой магазин находится на торговой улице. А твой – прямо в чертовом лобби, Клара. И вообще, нечему тут завидовать. Я до сих пор думаю, стоит ли менять их потому, что он рассматривал мои примерочные целую вечность.

Я знала, что он останавливался и в других местах, чтобы проверить обстановку. Палома из-за этого всегда была как на иголках.