Между любовью и ненавистью

Я:

Но он же их одобрил. Так что не смей ничего менять.

Палома:

Верно. Нельзя менять, его похвала – это уже победа.

Оказавшись в автомобиле, я попросила водителя как можно быстрее доставить меня на курорт «Тихоокеанское побережье» и тут же тяжело вздохнула, увидев пробки. Мне ни за что не успеть, если только машины не расступятся передо мной словно Красное море. В итоге я разговорилась с водителем, узнала о его семье и троих детях, пытаясь провести время с пользой. На всякий случай запомнила несколько новых маршрутов, потому что, возможно, начну в будущем добираться на работу на велосипеде, тем более что недавно приобрела симпатичный старый бирюзовый двухколесный транспорт на гаражной распродаже.

– По выходным движение обычно нормальное, но, кажется, случилось что-то серьезное, – пробормотал водитель, когда мы встали намертво. – Может, мне подъехать к служебному входу на курорт? Иначе ждать придется долго.

– Так получится быстрее? – уточнила я.

– Вероятно. Пешком вы обойдете пробку.

Я кивнула, надеясь, что еще есть шанс. Хоть мои предыдущие попытки изучить территорию курорта заканчивались неудачей, потому что я каждый раз терялась, поэтому старалась не уходить далеко от пекарни и лобби, где работала в поте лица.

Осознание ошибки пришло ко мне сразу после того, как я покинула такси, – автомобиль стремительно умчался, оставив меня наедине с величественным белым зданием, которое будто парило над океаном и заставляло чувствовать себя крохой на его фоне. Всякий раз, когда я обращала на него внимание, у меня захватывало дух.

Хотя Доминик Харди вел себя как настоящий придурок, однако его гениальность и художественный талант не подлежали сомнению. О своих достижениях он предпочитал не распространяться, да это и не требовалось. Пусть он и был самым черствым, ворчливым и невыносимым человеком из всех, кого я встречала, но к его мнению прислушивались. И я в том числе. Невозможно оспорить совершенство. Его творения говорили сами за себя, и вскоре весь мир присоединился к этому разговору.

Журнал за журналом.

Награда за наградой.

Его мастерство в проектировании курортов для империи HЕАТ не имело себе равных.

Стоя у боковой стены здания, я видела, как оно растянулось на множество кварталов. Движение полностью встало, да и мне под таким знойным калифорнийским солнцем тоже не желательно никуда торопиться. Постоянные нагрузки привели к тому, что мои ноги, особенно лодыжки, сильно отекли, что было заметно из-за иногда возникающих проблем с задержкой жидкости.

Вздохнув, я слегка приподняла подол платья. Раньше мне казалось, что сочетание кремового, кораллового и бежевого создаст элегантный образ. Но теперь я сожалела о выбранном платье макси, легкий материал которого развевался при каждом торопливом шаге.

Обливаясь потом, я влетела в вестибюль с болтающейся в разные стороны сумочкой Биркин в надежде, что приветственная речь не закончилась. Как назло, вращающаяся дверь повернулась недостаточно быстро, и я врезалась в нее гораздо сильнее, чем мне хотелось бы. Взоры всех присутствующих синхронно устремились в мою сторону, хотя они сидели лицом к виновнику торжества.

Доминик Харди возвышался над приглашенными, излучая уверенность в своем деловом костюме, который я не раз замечала на мужчине, пока он проходил мимо моей пекарни. Пиджак сидел безупречно, выгодно подчеркивая ширину плеч, а лацканы акцентировали внимание на подтянутой фигуре. Он был воплощением классического мужчины.

И к тому же раздраженного.

Зеленые глаза его сощурились, впиваясь в меня, а на подбородке, покрытом легкой щетиной, которая придавала ему особую харизму, дрогнул мускул. Однако тело подвело меня, пока я стояла там, пытаясь не истечь слюной и сохранить твердость в ногах.

– Что ж, – его звучный, повелительный голос эхом отразился от стен вестибюля, – рад, что вы наконец-то к нам присоединились, мисс Милтон.

Отлично, он соизволил обратить на меня внимание. Я устремилась к месту, которое оставила для меня Палома, и села, промямлив извинения.

– Хотелось бы верить, что в день открытия наших ресторанов, магазинов и пекарен вам не придется извиняться. – Упрек был справедливым. Я лишь кивнула, не поднимая взгляда, молясь о том, чтобы земля разверзлась подо мной.

К счастью, он перешел к другой теме.

– Имейте в виду, что требуется идеально согласовывать время работы ресторанов друг с другом. Мисс Милтон, пожалуйста, проработайте со своим персоналом и Ритой вопрос о том, чтобы ваше меню и график сочетались с работой других ресторанов. У нас забронированы номера на семидесяти пяти этажах, и я хочу, чтобы все пять ресторанов были доступны для гостей. Разрешение на открытие нашей пляжной зоны получено, и, надеюсь, вы уладите все в течение ближайшего месяца.

Палома с воодушевлением толкнула меня в плечо.

Один из присутствующих поднял руку, но грозный взор Доминика вынудил его тут же опустить ее.

– В данный момент я не собираюсь отвечать на вопросы. После экскурсии по отелю адресуйте их Рите.

Часы показывали еще 15:03, а он уже развернулся, призывая нас следовать за ним. Непринужденная беседа, похвала вроде «молодцы» и «так держать» после тяжелого рабочего дня не были его сильной стороной. Хотя рассадка стульев предполагала длительное выступление, все повскакивали со своих мест и ринулись за ним, будто стадо послушных овец, какими мы и были.

Когда толпа поднялась, я, спотыкаясь и моргая, плелась за всеми, а Палома поддерживала меня под локоть. Видимо, это конец. Никаких вступительных слов, никаких призывов к сплоченности, даже мотивационной речи не прозвучало.

– Мы не будем знакомиться или?..

Палому это нисколько не смущало. Она подпрыгивала рядом со мной как ребенок, впервые попавший в кондитерскую. Волосы изящно покачивались в такт движениям, эффектно демонстрируя свое естественное сияние. Безупречно ровное черное каре, обрамляющее плечи, придавало ей столь смертоносный образ, насколько это возможно для миниатюрной женщины ростом метр пятьдесят.

– Многие из нас знакомы. А вот ты постоянно прячешься в пекарне. В любом случае сегодня вечером мы соберемся на пляже. Говорят, нам подготовят фуршет. Думаешь, там будут блюда от Валентино? Я бы умерла от счастья, если бы этот парень готовил для меня, серьезно. – Валентино, безусловно, был привлекательным мужчиной. Но Палома не унималась: – А как ты думаешь, Доминик Харди останется с нами?

Она произнесла его имя с таким благоговением, будто обращалась к божеству. И для нее он наверняка был таковым. Вместе с братьями он занимал пост сопредседателя совета директоров, и общественность относилась к Харди как к настоящей звездной семье. Приобретя долю в бизнесе моего отчима в нужный момент, они молниеносно преобразовали бренд и присвоили его себе. Именно гениальный архитектор Доминик приложил руку к созданию большинства престижных курортов и, как утверждали, был беспощаден в своем стремлении к совершенству дизайна. Для многих само присутствие в его обществе считалось величайшей честью.

Но для меня он был, пожалуй, единственным человеком в мире, которого я искренне презирала.

– Не делай такое лицо, Клара, – рассмеялась она. – Мы все в курсе, что ты уже много лет общаешься с этим мужчиной и его братьями.

– Не я. А мой отчим. Мы с Домиником совсем незнакомы.

И совершенно не ладим. Доминик Харди не написал мне после нашей первой встречи в Лос-Анджелесе ни одного приятного сообщения вроде: «Ты нашла хорошее жилье?» или «Как тебе Лос-Анджелес?». В действительности он, наверное, надеялся, что мой самолет потерпит крушение в огненном аду, чтобы избежать дальнейших разговоров со мной. И тогда он мог бы с радостью вычеркнуть мою отвратительную пекарню из своих чертежей.

Рита разглагольствовала перед нами о пятистах тысячах квадратных футов роскоши, спроектированных Домиником: о том, как величественные потолки холла сочетались с массивной люстрой из хрусталя Тиффани – одной из крупнейших в стране, как восточный вход с переходом открывал потрясающий вид на город с высоты птичьего полета.

Мы пересекли неспешно протекавшую реку, которая петляла через внутренний дворик ресторана с зелеными насаждениями и мансардными окнами. Мне нравилось, как они раскрывались, создавая атмосферу открытого пространства. Следуя вдоль неторопливой реки мимо ресторана, мы оказались в аквапарке на западной стороне, где имелся даже бассейн с искусственными волнами.

Каждая деталь курорта была продумана до мелочей, и пока толпа восхищенно перешептывалась, я оглянулась на Доминика, стоявшего позади нас. На его лице не промелькнуло ни тени улыбки. Ни намека на гордость за свои успехи. Его глаза сканировали территорию, будто мужчина искал недостатки.

Когда мы обогнули вестибюль и повернули направо, чтобы увидеть пекарню, легкая улыбка, игравшая на губах в предвкушении демонстрации моего творения, испарилась, словно ее кто-то грубо стер. Вот что я испытала.

За минувшие шесть месяцев они раз за разом перечеркивали мои дизайнерские идеи. Черно-белая гамма заполнила все пространство. Розовые кресла были моей последней надеждой, единственной уступкой, которую, как мне казалось, я смогла добиться. И я вцепилась в нее как в спасательный круг, и во многом именно эта мелочь не давала мне опустить руки и уйти.

Однако кабинки и барные стулья были обтянуты черной кожей.

– О боже, Клара, – прошептала Палома, вложив свою руку в мою, будто пытаясь облегчить мою боль. – Мне так жаль, милая.

Рита растянула губы в улыбке, обнажив свои неестественно белые зубы, и сообщила:

– Работа над пекарней Клары идет превосходно. – Фактически она размахивала перед моим носом чертовым красным флагом, рассчитывая, что я отреагирую как разъяренный бык. Женщина принялась нудно рассказывать о гранитных столешницах, белых и великолепных, о видимом трубопроводе, выполненном в черном цвете.

– Думаешь, это нормально – ненавидеть ее и весь этот курорт, – проворчала я, обращаясь только к Паломе, потому что больше не могла сдерживать свой гнев. – Мы будто в стерильной больнице, где нет места жизни.

– Что ты сказала?

Я едва не подскочила на два метра, ощутив его дыхание на шее, – настолько близко он находился, нарушая мои личные границы, что это выглядело совершенно неподобающе. Резко обернувшись, я увидела Доминика, вплотную стоявшего передо мной и возвышающегося, как истинный генеральный директор. Его рост был таким внушительным, что мне приходилось запрокидывать голову. Почему он выглядел еще лучше вблизи? Я услышала тихое «Господи» от Паломы, прежде чем отступить и пробормотать:

– Ничего.

– Ты уверена, Клара? – Он прищурил глаза, уставившись на меня.

Я поспешно кивнула.

Затем Рита громко произнесла:

– Клара, скоро мы получим меню и график работы для согласования с Валентино и Джастином, верно?

Губы Паломы дрогнули, словно она собиралась заступиться за меня, но я положила руку ей на плечо, после чего повернулась и обратилась к присутствующим:

– Я завершаю составление утреннего меню для открытия. График работы определен: с 6 утра до 3 дня ежедневно. Персонал обучен и готов.

Это было далеко не правдой. Мой штат состоял только из меня и Мэтта, который уйдет в отпуск за неделю до открытия. Я планировала в ближайшее время найти сотрудников для работы по выходным. Главное – разобраться со всеми издержками и сопутствующими вопросами. И я выбросила последнее меню неделю назад, разозлившись из-за того, что все варианты казались мне неподходящими. Несмотря на решимость, страх парализовал меня – ничто не выглядело идеальным. Да и как оно могло получиться, если все, что я здесь создавала, встречало отказ? Мои рецепты должны были поразить гостей своим вкусом и яркостью с первого укуса.

Но представленная взору пекарня оказалась совершенно иной.

– Клара, мне необходимо обсудить с тобой некоторые детали. Рита, пожалуйста, продолжай. Нужно уложиться во времени, чтобы все успели решить первостепенные задачи до вечеринки, – распорядился Доминик, держа дистанцию от окружающих, как волк-одиночка, рядом с которым никто не осмеливался находиться.

Его личность оставалась для всех настоящей загадкой. Величественный отшельник в Калифорнии. Но во Флориде он вел себя совершенно иначе. Обходительно… хотя бы со своей семьей. Я видела, как он улыбался родным братьям, моей сводной сестре, ее малышу. Но сегодня его лицо превратилось в непроницаемую маску. Здесь он был недостижимым, и мне не хотелось быть с ним наедине в одной комнате, особенно после того, как он не раз выискивал способ меня унизить.

Тем не менее я сжала руки и, стуча каблуками по кафельному полу вестибюля, направилась к своей элегантной пекарне.

Шаг за шагом.

В глазах общества Доминик был неприкосновенным божеством.

Цок. Цок.

Но мне он казался дьяволом во плоти.

Цок. Цок.

И вот я двигалась в преисподнюю вместе с ним.

Глава 4. Клара

ОН ПРОСЛЕДИЛ за движением моего пальца, прежде чем поднять глаза и посмотреть мне в лицо.

– Как прошло твое знакомство с Городом ангелов?

У этого мужчины хватило наглости задать мне этот вопрос сейчас?

– Я здесь уже месяц, Доминик.

– Понятно. – Он был далеко не глуп. И в общении с людьми не испытывал проблем. Следовательно, оставалось только одно объяснение: он просто вел себя грубо.

Какая жалость, что отчим передал курорт именно ему. Человеку, который даже не удосужился поприветствовать меня после прилета, не пригласил на обед и не провел экскурсию по месту, где нам обоим предстояло работать.

– Город прекрасен, и курорт тоже.

Доминик хмыкнул и прислонился к стойке, стряхивая воображаемую пыль, лишь бы не встречаться со мной взглядом.

– Тебе действительно не нравится ни курорт, ни пекарня, верно? Они напоминают тебе больницу?

Я огляделась вокруг. Розовая посуда, которую я просила, была белой; постельное белье, сложенное сзади, если мне не изменяет память, тоже было белым, хотя я просила красное. Раз за разом мои желания отвергались.

Говоря начистоту, ответственность за получившееся лежала исключительно на мне. Я вела себя слишком уступчиво, просила, а не настаивала на своем.

Я вдавила шпильку в ковер перед кассой. Он тоже оказался черным.

– Мое мнение о декоре курорта не так уж важно.

– Если ты так утверждаешь, значит, так оно и есть, – заключил Доминик, соглашаясь со мной.

– В таком случае, – я равнодушно пожала плечами, – зачем тогда интересоваться моим мнением?

– Потому что, если ты намерена работать здесь, нам нужно, чтобы ты хотя бы пыталась держать в узде свои смехотворно нелогичные суждения.

– Я бы не назвала их нелогичными. Если не брать в расчет полосу, это место…

– Роскошное, изысканное – именно то, что необходимо людям.

– Если ты так думаешь. Спорить с тобой бессмысленно. – Я не собиралась вести диалог с заносчивым ослом, не терпящим критики.

– Почему же?

Я нахмурилась:

– Потому что мне известно, что ты не жалуешь конструктивную критику, и я стараюсь внести хоть малейшее цветовое пятно в свою пекарню, но все тщетно.

– Ты читала обо мне? – Он выглядел удивленным.

– Все читали. – Я решила сгладить ситуацию, совершенно не желая тешить его самолюбие. – Ты потрясающий архитектор и дизайнер. На твоем счету множество построенных курортов, и ты отлично справляешься с их управлением. Люди понятия не имеют, когда ты успеваешь спать. Ты относишься к каждому своему проекту как к любимому ребенку и чрезмерно заботишься о каждом из них. Я это понимаю. Точно так же и я отношусь к своей пекарне. – Я глубоко вдохнула и постаралась не испытывать боли, вновь посмотрев на эти сиденья. – Знаю, что отправленное для Риты было не безупречным, но это была моя идея.

Он кивнул.

– Ты ведь осознаешь, что работать с Ритой в команде, тем более над твоим проектом, – это большая честь? У нее степень магистра изящных искусств. – Я недоуменно моргнула. – Она выпускница Нью-Йоркской школы дизайна интерьера. – Я моргнула опять. – Одна из престижнейших школ в стране, – в его голосе слышалось легкое беспокойство, – и она точно знает, как воплотить наш замысел.

Она абсолютно ничего не воплотила.

– Сомневаюсь в этом, – выпалила я. От вида этой пекарни становилось дурно. Мне предстояло работать здесь, практически жить в течение следующего года, и важно было удостовериться, что эта пекарня будет приносить прибыль, что я смогу выносить собственное рабочее пространство и преуспею в этих стенах. От нее зависел мой банковский счет. Сделав глубокий вдох, я пробормотала: – Это не то, о чем я мечтала для своей пекарни. Совсем не то. Разве нельзя внести какие-нибудь изменения?

Глаза Доминика чуть расширились, прежде чем он нахмурился, услышав мой вопрос.

– Ты все время спрашиваешь об этом, но ничего менять не требуется, Клара.

– Представь себе, что кто-то возьмет и уничтожит весь твой архитектурный дизайн этого курорта.

– Такое случалось раз или два. Мне пришлось включить пекарню, которая…

– Пекарня – всего лишь маленькая точка на твоем радаре. У тебя в распоряжении полмиллиона квадратных футов площади, а пекарню даже не видно с главного входа! – Огрызаться на него было не лучшим решением, но я не могла сорваться на отчиме, который покоился в могиле. – Но мой дизайн, эстетика моего бренда? Вы с Ритой все растоптали.

Усмехнувшись, Доминик хрустнул своими крупными костяшками пальцев. Хоть я и не находила общество этого мужчины приятным, но его пронзительный взор, волевой подбородок и атлетическое телосложение были весьма притягательны.

Примечания