Императорский лес

Глава 1.

Ароматный бутерброд

Эта история началась в самолете. Анна летела из Таиланда с единственной мыслью – «только бы пустили домой». Пусть в изоляцию, только домой.

В Таиланде ничего не предвещало беды. Анна прилетела туда в жару, дома еще стояли морозы, снег и холод. В самолете в масках были только она и экипаж. Пандемия подступала, СМИ уже активно пугали население, и особо ответственные граждане и некоторые компании уже начали использовать маски как средства защиты. Чувствовала себя как-то неловко и нелепо. До введения масочного режима оставалось три недели, и никто не знал, что человечество проведет в масках почти два года.

Тай был шикарен. Анна предпочитала красочные восточные страны старушке Европе. Море-океан, еда на все вкусы. Анна обожала поесть. Все, от мяса до десертов. Точнее, от десертов до мяса. Она всегда заказывала сладкое в самом начале трапезы. Ну а вдруг в конце у нее на маслянистые сладкие калории, ароматные тортики-булочки не хватит сил или аппетита?! Больше всего на свете Анна любила эклеры с масляным кремом. До того, как избавилась от этой пагубной привычки, она могла съесть их целую коробку.

Открытием Тая этого года стала аллея-едальня. Под открытым небом располагалось огромное количество маленьких заведений, скорее даже киосков. На прилавках красовались свежие маленькие и большие рыбины, хлебцы и хлебики, экзотические шевелящиеся морепродукты, незнакомые фрукты, овощи, салатики, напитки со льдом. Улыбающиеся зазывалы предлагали и расхваливали свой товар: самый свежий, самый вкусный!

Киоски-искусители шли в два ряда. Между ними располагались столы и скамьи. Запах от них шел такой аппетитный, что заглушал пренебрежение к одноразовой посуде и вопли разума об антисанитарии. Обтерев руки салфетками «Доместос», Анна с удовольствием съедала по целой свежезажаренной рыбине, не забывая про островатый салатик. Десерт заменяли креветки в чем-то кисло-сладком и ведерко лимонада. Стрелка весов возмущенно ушла за 65 кг. Но свободная одежда, развевающиеся туники и палантины помогали женщине временно не обращать на это внимания. По дороге в отель Анна покупала и пробовала всю попавшуюся ей уличную еду. Она затруднилась бы ответить, какая же самая вкусная: уличное мороженое, смузи, жареные креветки, которые можно есть прямо за маленькими столиками у мангальчиков, или блинчики.

Все остальное время Анна валялась в воде или на песке. Бассейн чудеснейшего отеля и океан – оба были неимоверные, теплые, обволакивающие и снимающие накопившийся стресс.

Друзья Анны безостановочно куда-то гоняли пешком и на тук-туке, на такси и снова на тук-туке. Валяться на пляже не в их правилах. Концепцией их отдыха была «пятилетка за три года». На отдых обычно выделялось не более двух недель из плотного рабочего графика. Поэтому они всегда выбирали самые короткие перелеты и трансферы, чтобы максимальное время наслаждаться местными достопримечательностями и объехать как можно больше живописных и исторических мест.

Анна, как всегда в отпуске, успевала еще и работать. Много лет она принадлежала к клану сотрудников научного института, а потом крупной международной корпорации. Настолько крупной и известной, что вы ее, конечно, знаете. Параллельно писала статьи и издавала профессиональные пособия и книги о бизнесе, читала лекции, проводила тренинги, увлекалась психологией. А однажды выпустила финансовый ежедневник, который неожиданно сделал ее если уж не знаменитой, то гораздо более богатой. На всех маркетплейсах страны он внезапно стал пользоваться ошеломительным успехом. Решив, что принадлежать международной компании с нее уже достаточно, Анна круто поменяла жизнь. Решила «стать еще лучшей версией себя» и открыла собственную школу личного и профессионального бренда. Времени теперь оставалось только на короткие насыщенные путешествия. Бизнес-школа, как капризный ребенок, росла и требовала внимания. Закончить ее было непросто, но крайне престижно. Выпускники быстро взбегали вверх на несколько этажей по карьерным лестницам, становились популярными и значимыми. Эффект учебного заведения превышал эффект MBA. Cекрет был не только в авторском методе обучения и сбалансированной действенной программе, но и в авторской методике подбора слушателей и в очень четком понимании того, на чем должен быть сделан фокус обучения. Годы в корпорации и психологии, умение систематизировать разрозненную информацию обеспечили Анне безошибочность и успешность программ.

Раздумья о том, как полноценно организовать онлайн-обучение, если страна все-таки уйдет в изоляцию, без потери качества и блестящего результата перемешивались с низменными мыслями о еде. Они летели уже часа два. Отчаянно хотелось есть. И не самолетную пищу. Анна листала рекламный журнал.

Анна, точнее – Анна Аркадьевна Лисьева. Обладательница успешной профессиональной и личной биографии, бизнес-школы и прекрасного аппетита летела на своем любимом месте у прохода и аварийного выхода. Безопасность прежде всего.

Читать не хотелось. Хоть глаза поедят, думала Анна, разглядывая сочную картинку глянцевого авиажурнала. На фоне лазурно-голубого неба, на идеальной зеленой траве стоял красавец-дом, вдалеке виднелся лес. «Коттеджный поселок vip класса "Императорский лес" изменит Ваше представление о Жизни», – гласила рекламная надпись. Сколько пафоса! Но картинка манила.

Анна – житель мегаполиса, но последний год она задумывалась, не перебраться ли ей жить за город. Пить парное молоко, гулять по лесу, возделывать землю… Ох, ерунда все это. Где время-то взять? Теперь ее рабочее расписание не зависело от множества других людей. Формально это привело к еще большему количеству рабочих часов, но поскольку Анна занималась любимым делом, подобное не очень ее беспокоило.

Есть хотелось уже неимоверно. Мозг рисовал картинки карамелизированных баклажанов, запеченной тыквы в меду и огромный кусок индейки, борщ и вареную картошку. Почему-то после отпуска всегда хотелось простой домашней еды.

Мысли были прерваны соседом справа:

– Бутерброд хотите?

Мужчина средних лет, русый, с добродушным лицом, на вид младше Анны, с небесными глазами, как с картинки в журнале с домом, удобно сидел в кресле. То, что он комфортно опирался на принадлежащую Анне по праву купленного авиабилета ручку кресла, его нисколько не смущало. Бывают же такие нахалы! Еще и бутерброд предлагает. Надо посоветовать авиакомпаниям писать в билетах, сколько ручек кресел к посадочному месту прилагается.

Что-то в мужчине казалось знакомым, но Анна была уверена, что видит его впервые. У нее отличная зрительная память. Захватчик чужой ручки кресла широко улыбнулся, и глаза его, от которых трудно было оторваться, стали почему-то хитрыми.

Анна вежливо отказалась. Очень хотелось еще и попросить освободить захваченный подлокотник, но она сдержалась.

«Работать надо над личными границами, Анна», – с недовольством самим собой произнес ее внутренний родитель, не давая, однако, внутреннему критику разбушеваться и отругать ее.

– Ну как хотите, – промурлыкал мужчина. Голос его был приятным. Захотелось, чтобы он еще что-то сказал этим голосом и отвлек ее от мыслей о еде.

Незнакомец достал вместительный пластиковый контейнер, чуть потрудился, чтобы его открыть. Как воспитанный человек, Анна скромно смотрела вдоль прохода. Но голодный мозг был любопытен, и ему казалось крайне важным увидеть содержимое контейнера. Анна ахнула про себя: на поджаренном тосте из ремесленного хлебца красовались искусно нарезанный помидорчик, ветчинка и ломтик ароматного сыра. Веточки неведомой зелени венчали это произведение искусства.

Видимо, Анна невольно привлекла внимание соседа. Он улыбнулся и бесцеремонно поставил ей на колени контейнер с авторским бутербродом.

– Ешьте, ешьте, – промурлыкал искуситель и достал второй контейнер.

Ничто так не укрепляет самолетную дружбу, как совместно съеденный обед. Разве что еще бокал вина. Но алкоголя теперь принципиально не дают на большинстве рейсов.

Бутерброд на вкус оказался еще изящнее, чем на вид. Приправленный каким-то нежным неизвестным соусом, он придавал остальным своим составляющим божественный вкус.

Анна превратилась в поток благодарности и восхищения. Мужчина все это благосклонно принял и выслушал.

– Егор Александрович, Егор, – представился он и пожал даме руку, выпачканную нежнятиной соуса. Это его не расстроило, он просто достал невесть откуда влажные салфетки, и через минуту попутчики уже сидели сытые, довольные и с чистыми руками и по-соседски болтали.

Егор поинтересовался, произвел ли на женщину впечатление «Императорский лес». Анна решила, что это название бутерброда, и снова рассыпалась в комплиментах. Мужчина засмеялся; то ли потому, что делал он это от души, смех его был удивительно приятным, завораживающим и располагающим одновременно.

Оказалось, он говорил про коттеджный поселок из глянцевого самолетного журнала. Анна не успела вновь ответить, а мужчина уже рассказывал про дачные и коттеджные поселения. Стало ясно, что он то ли сам строитель, то ли просто имеет отношение к строительству, но уже к концу перелета Анна хорошо знала, что, где и почем, какой дом и где лучше брать, как завышают цены, из какого материала лучше строить и еще много других профессиональных тонкостей.

Информация эта в тот момент была ей совершенно не нужна. Но сосед рассказывал увлеченно, с воодушевлением, и Анне всегда нравились увлеченные своим делом люди.

Если бы она тогда не взяла ароматный бутерброд и не разговорилась с соседом, эта история и не произошла бы, точнее, произошла бы без нее и неизвестно, чем бы закончилась.

Глава 2. Прощай, мир и писательская дача

Родной ночной город встретил путников равнодушно. Никто не пытался отправить целый самолет в изоляцию. Прибор для измерения температуры сигналов тревоги не подавал. Таможенник алгоритмично произвел необходимые действия, стукнул штампом по паспортам, багаж прибыл вовремя. Анна вызвала такси и поехала домой, почти сразу забыв и про соседа, и про «Императорский лес».

Новости про пандемию, количество заболевших и умерших, масочный режим, локдаун, предпринимаемые ВОЗ и Роспотребнадзором действия, указы губернатора сочились из приемника такси. Утром Анна проснулась как в фильме ужасов, в котором умерла вся планета. Лежала, завернувшись в шелковое одеяло, привезенное из Китая, и прислушивалась, но было так тихо, что пришел страх. Мы все умрем? Вымрем? От какой-то короны?! Как в фильмах про пандемии? Надо купить маски, нет, лучше респираторы, продезинфицировать чемодан. Мысли были серыми, как само утро.

Анна поплелась на кухню, поискала воду и кофе. 4 утра. Воды не было, она опять забыла перед поездкой купить бутилированную. Для кофе еще рано. Анна пошла досыпать. Мысли про пандемию и гибель человечества бродили в голове, путаясь с реальностью. Анна достала их по одной мысленной волшебной палочкой Дамблдора и поместила до утра в виртуальную огромную золоченую вазу. Ловите лайфхак: это точно эффективнее, чем считать овец. В 99% случаев помогает уснуть среди ночи, если одолевают противные беспокойные мысли.

Анна была по складу мышления Менделеевым. Нет, не потому, что она тоже химик, кандидат наук. А потому, что к Дмитрию Ивановичу его прекрасное изобретение, таблица химических элементов, пришла во сне. Вот и к Анне все ее самые замечательные мысли, идеи, решения и инсайты приходили с 3 до 5 часов утра. Так работает мозг ученого. Он все собирает, систематизирует, анализирует, размещает в ему одному известные таблицы, присваивает критерии и в определенное время выдает гениальные готовые решения. Которые только успевай записывать. Раньше Анна делала это ручкой на листе бумаги и, конечно, после не могла уснуть до утра. Но теперь, к счастью, есть телефон. Три минуты – и все гениальные мысли и решения в электронных заметках, можно досыпать.

Доспать не удалось. Ровно в 6 утра, за час до будильника, зазвенел телефон и сообщил картинкой, что звонит мама. На экране высветилась голова рыжеволосой, прекрасно выглядевшей женщины. Во сколько бы ни позвонила мама, Анна всегда брала трубку. А вдруг что-то случилось?

– Аня, я больше не могу, – сообщила мать трагичным голосом. Через пять минут эмоционального повествования сонная Анна поняла суть трагедии. Мама хочет продать писательскую дачу. Отличная новость в 6 утра, после ночного перелета, в разгар общечеловеческой трагедии. В этом вся ее мама.

Писательская дача находилась в 25 километрах от города. Ее построили мама и папа, когда Аня была маленькой девочкой. На даче выросли три прекрасных ребенка: сама Аня, ее предприниматель-братец и гениальный сын Анны. Писательской дача называлась потому, что на ней были написаны диссертации и книги. Папины и Аннины.

На фоне всемирной ковидной трагедии продажа писательской дачи выглядела суровым вызовом. Это небольшой оазис для отдыха и спокойное место для работы. Более сотни растений, хорошие соседи, институтские приятели. Дача была получена от папиного института. Теперь его называют университетом.

– Где ж я буду отдыхать? – мозг Анны заработал вовсю. В голове всплыла живописная картинка – «Императорский лес». В голове родился смелый бизнес-проект: продам дачу без удобств, куплю комфортабельный дом, в хорошем поселке с инфраструктурой. Перееду жить за город. Природа, лес, сад, поющие птицы по утрам, шум дождя на террасе, яблони…

Мечтания прервал новый звонок. Какой-то смутно знакомый мужской голос весело и бодро почти пропел:

– Анна, доброе утро! Вы готовы?

Вот это поворот. Совсем забыла!! Егор, вчерашний самолетный сосед, после вкусного бутерброда предложил показать ей «Императорский лес». И Анна, пребывая в добродушном удовольствии от съеденного чуда гастрономии… согласилась?!

Теперь эта затея, с одной стороны, казалась более чем странной: зачем она вчера дала незнакомцу свой адрес и телефон? С другой же, после маминого звонка и мыслей о необходимости продажи дачи, очень даже своевременной.

Следующие полчаса Анна металась между ванной, кухней и гардеробом.

В итоге в бирюзовом свитере, джинсах и вчерашних ньюбалансах, накинув легкий пуховик от Макс Мара и сжимая в одной руке телефон, в другой ключи от квартиры и шарф, Анна почти выбежала во двор.

– Здрасссти, – как-то ехидно выдохнула консьержка.

У подъезда курил Егор. Она почти врезалась в него. Высокий, в спортивном костюме и распахнутой зимней куртке, модных зимних кроссовках, он удивленно оглядел растрепанную невыспавшуюся Анну. Улыбнулся и почти заботливо сказал:

– Поехали кофе пить.

После стаканчика ароматного напитка Анне стало значительно лучше. Мамина утренняя новость как-то потихоньку прижилась в ее голове. Егор казался милым балагуром. Слова «венцовый утеплитель», «овечья шерсть», «резательный станок», «заказчики» долетали до нее сквозь клубок ее собственных спутанных мыслей. Поездка теперь казалась неизбежно-полезной. Бизнес-план продажи дачи и покупки коттеджа как-то сам сформировался в голове. Анна вписала в заметки телефона обязательные критерии загородного жилья. Решила, что съездит на дачу в ближайшие выходные и сделает видео для продажи. Дачу было жалко, но она понимала: сейчас или никогда. Мысль о локдауне и гибели человечества, невозможности дальних путешествий прочно засела где-то в рептильном мозге. Нужно поддержать свои базовые потребности. У Анны была собственная теория необходимости постоянной «подзарядки» пяти батареек энергии. Самая важная, первая из которых – физическая. Нужно комфортабельное место для отдыха, сна, прогулок, восстановления энергии и… работы. Современный тренд – заземляться (в прямом и переносном смысле) на дачах и коттеджных поселках настиг и ее.

Итак, ее новое загородное жилье:

1. должно быть надежно охраняемым

2. кусочек земли небольшой, соток десять

3. лес на этой земле обязателен

4. дом от 75 до 110 м2, иначе уйдет большая часть дохода и времени на его содержание

5. дом должен быть достроен, второй и никакой другой раз контролировать строительство она точно не хотела, первый опыт был очень ресурсозатратным

6. спален 2–3

7. несколько дорог из города, чтобы не стоять в пробках

8. инфраструктура: магазины, пляж, прогулочная зона, охрана

9. как можно ближе к городу, чтобы не тратить много времени на дорогу

На десятом пункте Анну сморил сон: сказался недосып после ночного перелета.

«А куда я, собственно, еду с совершенно незнакомым мужчиной, и почему мне так хочется спать после кофе?» – было ее последней мыслью.

Если бы Анна не поехала с Егором смотреть «Императорский лес», эта история с ней бы и не произошла.

Глава 3. Шлагбаум неудачи

Анна проснулась от звенящей тишины. Она была одна в машине. Недоброе предчувствие, даже страх. Скорее не в голове, а в теле. Куда ее понесло с совершенно незнакомым попутчиком?

Вдруг тишину разорвал женский пронзительный, визгливый крик: «Убил, убил!!!» Анна вздрогнула и попыталась приподняться на сиденье. Мешал ремень и еще что-то мягкое и серое, укрывавшее ее от подбородка до кроссовок. Вывернувшись из-под укрывающего ее полотна, пахшего шерстью, и отстегнув ремень, Анна наконец смогла приподняться и выглянуть в окно автомобиля.

Вот черт!! На дороге под шлагбаумом лежали ноги. Ноги в несуразных черных ботинках на тракторной подошве, что-то среднее между берцами и мартинсами, и защитного цвета, как у военных, штанах. Над ними склонился Егор. И к этой композиции из аккуратного домика на обочине неслись еще одни ноги. Они были в тапочках и таких же защитных штанах. Над ними нависала куртка в тон. Выше была, естественно, голова, а что же вы еще ждали? Вот эта голова и кричала, что кто-то кого-то убил.

Анна выскочила из машины и чуть не упала. Под ногами был ледок, присыпанный снегом. Ее спасла привычка крепко держаться за ручку двери. Поперебирав ногами и заняв наконец вполне устойчивое положение, Анна посеменила к шлагбауму, под которыми лежали ноги.

Чего в кроссовки вырядилась, ругала она себя, хоть и понимала, что такое самоедство – дело совершенно глупое, а искать утром зимнюю обувь у нее просто не было времени.

Картина, которую Анна наконец смогла полностью увидеть, совершенно ей не понравилась.

На въезде в элитный коттеджный поселок, о чем гласила надпись – «Элитный КП "Императорский лес"», под шлагбаумом лежала женщина. Над ней склонился Егор и совершал манипуляции руками в районе головы пострадавшей.

Существо, визг которого извещал об убийстве, приблизилось и остановилось как вкопанное. Невозможно было определить, мужчина это или женщина, но Анна все же решила считать его представительницей прекрасного пола. Тапочки и берцы-мартинсы женщин выглядели совершенно дико.

Лежащие ноги внезапно дернулись и попытались согнуться. Визг смолк и превратился в причитающий плач: «ой, батюшки, уби-и-ил!!!»

На крик бежали и другие люди. Высокий стройный хорошо одетый светловолосый мужчина. Скорее всего, молодой, подумала Анна, так красиво бежит. За ним еле поспевали двое среднего возраста, смуглых мужчин с азиатскими лицами, одетых в хорошие одинаковые спецовки и рабочую обувь.

Егор поднял голову:

– Иван, звони в скорую, похоже, сотрясение мозга, – он размотал свой огромный шарф и, ловко сделав из него нечто вроде подушки, аккуратно положил ту под голову ног. Теперь Анна отчетливо видела, что ноги не сами по себе, а с телом и головой. Точно женской: длинные темные волосы отчетливо виднелись на снегу.

– Ребята, несите фанеру, – скомандовал светловолосый Иван переминающимся невдалеке мужчинам в спецовках. На нем самом были коричневые мокасины, явно не российского производства, хорошо сидящие джинсы и в цвет мокасин коричневая кожаная зимняя куртка. По-итальянски завязанный шарф придавал образу шик. Мешковатые, защитного цвета костюмы женщин и берцы выглядели совершенно инородными на его фоне. «Охранницы!» – дошло до Анны.

– Наталья Ивановна, вызовите, пожалуйста, скорую помощь, – обратился Иван к крупной охраннице, оставившей свой пост. Вместе с Егором он помог очень аккуратно переместить лежащую женщину в домик охраны. Причем фанерные носилки он не понес, это сделали ребята не без помощи Натальи Ивановны. Она была очень крупная и высокая, с мужской фигурой, именно поэтому Анна не сразу определила ее пол.

Ситуация оказалась неприятной. Производственная травма? Охранница открыла шлагбаум и пошла к машине проверять пропуск. В этот момент шлагбаум опустился ей на голову. Удар пришелся по касательной, но все равно был сильным, и женщина какое-то время находилась без сознания. Егор выскочил ей помочь. Напарница, мужеподобная особа с всклокоченными волосами лет 45, увидев в камеры упавший шлагбаум и лежащую напарницу, решила, что он убил ее товарку.

Почему в элитном поселке шлагбаум не оборудован фотодатчиком? Глупость неимоверная!

И глупость, похоже, Ивана: он оказался то ли хозяином, то ли управляющим этого поселка.

Иван и Егор о чем-то тихо переговаривались и пару раз выходили на улицу до приезда скорой. Врач констатировал ссадину, ушиб и сотрясение мозга, и несмотря на слабые возражения, пострадавшую увезли в поселковую больницу.

Все это заняло часа полтора. Дело шло к обеду; несмотря на потрясение, Анна выспалась в машине и теперь ужасно хотела есть. Она не успела позавтракать, а ужинала в самолете тем самым бутербродом. Стаканчик кофе содержал явно недостаточно калорий. Ей даже было неловко за свою такую обыденную потребность на фоне произошедшей трагедии.

Пока все были заняты Натальей, так звали пострадавшую, Анна оказалась предоставлена самой себе.

Она вышла из домика сторожей элитного поселка и двинулась к месту происшествия. Несколько минут рассматривала затоптанный снег. Что-то не сходилось. Что-то было не так. Анна считала в уме: женщин у шлагбаума было три. Она, вот и следы от ньюбалансов. Берцы-мартинсы и тапочки. Мужчин – четверо: Егор, хозяин поселка и ребята-строители. Так вот, женские следы были только ее. Остальные не менее 42-го размера. Чушь какая-то! Женщина, лежавшая под шлагбаумом, была совсем миниатюрная, стройная и не выше 150-160 см, ведь она уместилась на небольшом листе фанеры.

В задумчивости Анна подошла к шлагбауму: машина, на которой они приехали, все еще стояла за ним на обочине. Надо взять оттуда сумку.

И тут ее ждал новый сюрприз. Фотодатчик на шлагбауме был, и вокруг него виднелись какие-то липкие следы, как будто прибор сперва аккуратно заклеили скотчем или лейкопластырем, а потом убрали их.

Глава 4. Белочка на террасе

Голодная Анна отправилась изучать поселок. На сопровождение Егора надежды не было, он полностью погрузился в переговоры с Иваном и отправку пострадавшей в больницу.

Закутав Анну в свой огромный шарф и показав направление экскурсии – махнув рукой в сторону готовых домов на продажу, он вернулся в сторожку. Анна побрела по очищенной почти до асфальта дороге. Вокруг лежали заснеженные участки, виднелись следы животных, лес и уже построенные домики. Домиками их, конечно, называть было неправильно. Это были дома, совершенно разные: из бревен, А-образные с панорамными окнами, одноэтажные в скандинавском стиле. Один из домов оказался из серого бруса, в его окне Анна увидела дизайнерскую лампу. Залюбовалась. Дома были не вычурные, но очень достойные. Возможно, каждый особняк передавал характер своего хозяина. Анна не знала этих людей и не могла быть уверена в своих выводах.

Выглянуло солнце, снег заискрился, стало сразу тепло, настроение улучшилось. Свободой, хорошей жизнью, качественным отдыхом, тишиной, лесом пах поселок. Мимо прошла женщина с палками для скандинавской ходьбы, в легкой светлой курточке, забавной, явно не по возрасту полосатой голубой шапочке. Поздоровалась с Анной, улыбнулась и ритмично зашагала дальше.

– Вот здорово, маме понравится, она как раз в этом году практикует скандинавскую ходьбу, – отметила Анна и поморщилась, решив думать о себе, о своих потребностях, а не о маме. Достав из сумки лист с требованиями к дому, она зашла на участок, рядом с которым стояла табличка с надписью «продаю» и номером телефона.

Участок небольшой, но точно больше десяти соток. Обогнув одноэтажный красавец-дом в скандинавском стиле, Анна увидела пристроенную к нему большую террасу. На полу ее большим орехом играла белочка.

– Ух ты, – восхитилась Анна, попробовала достать телефон и сфотографировать эту милоту, но спугнула зверька. Бросив орех, белочка в два прыжка оказалась на заборе и красивыми дугами ушла сначала по забору, а потом по деревьям.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».