Истинная для шестерых. Продолжение следует...

Глава 5. Нет выхода

Они оставили меня одну.

Даркс ушел последним — молча, не оглядываясь, но перед тем как закрыть дверь, задержался на секунду, и я заметила, как напряглись его широкие плечи. Он не хотел уходить, но знал, что мне нужно побыть одной.

Я сидела на кровати, обхватив колени здоровой рукой, и смотрела в белую стену медблока. В голове было пусто. Не то чтобы я не думала — мыслей было так много, что они слились в один сплошной белый шум, похожий на помехи на экране старого телевизора.

Симуляция. Аратан. Два процента женщин. Истинная. Контроль через четыре часа.

Слова крутились, как пластинка, заевшая на одной и той же ноте.

Я подняла левую руку и посмотрела на запястье — туда, где в симуляции горела медно-красная метка Вульфа. Кожа была чистой. Ни следа, ни намека на узор. Только бледная венозная сетка и мелкие царапины — наверное, зацепилась обо что-то, когда меня тащили работорговцы. Или когда меня доставляли в больницу…

В больницу. Я усмехнулась этой мысли. Ага, конечно. Какая больница.

Осторожно, стараясь не задеть капельницу, я спустила ноги с кровати и коснулась ступнями холодного кафельного пола. Голова закружилась сразу же — слишком резко встала, слишком долго лежала. Я посидела секунду, привыкая к вертикальному положению, потом поднялась.

Капельница покатилась за мной на колесиках — пластиковая стойка, легкая, почти невесомая. Я отцепила ее от кровати и, придерживаясь за стену, двинулась к двери.

Коридор встретил меня все тем же холодным светом. Белые стены, кафельный пол. Никаких табличек или стендов о профилактике гриппа — только металл и пластик. Корабль. Я знала это теперь.

Я сделала несколько шагов. Потом еще несколько.

Коридор закончился, и я уперлась в дверь из матового стекла. Толкнула ее здоровой рукой.

И замерла.

Там, за дверью, был иллюминатор. Огромный, во всю стену, со скошенными углами — такой же, как на корабле в симуляции. За ним простиралось черное, усыпанное звездами пространство. Никакой Москвы. Никакого неба. Только космос — холодный, бесконечный, молчаливый. И вдалеке — огромная красноватая планета с полосами облаков.

Ноги подкосились. Я прислонилась к косяку, вцепилась в него здоровой рукой. Капельница со стуком ударилась о стену и замерла.

— Черт, — выдохнула я. — Черт, черт, черт.

— Я знал, что ты захочешь посмотреть.

Я обернулась.

В дверях, ведущих обратно в коридор, стоял Даркс. Прислонился плечом к косяку, сложил руки на груди. Смотрел на меня своими карими глазами — спокойно, тепло.

— Ты следил за мной? — спросила я.

— Присматривал, — поправил он. — Ты еще слаба.

Он был прав. Ноги дрожали. Лоб покрылся испариной. Дышать становилось все труднее. Но я не собиралась это признавать.

Я посмотрела на звезды за иллюминатором, потом снова на него.

— Почему вы не сказали сразу? Когда я очнулась? Я думала... я не знала, где я.

— Ты была в шоке, — ответил Даркс. — Кейрон решил, что так будет лучше. Медблок, койка, капельница — привычная обстановка. Чтобы ты не паниковала.

— Чтобы я не паниковала, — повторила я с горечью. — Вы меня похитили, засунули в симуляцию, а потом просто положили в медблок и ждали, пока я очухаюсь. И это вы называете «лучше»?

Даркс молчал.

Я отвернулась к иллюминатору. Звезды мерцали — настоящие, живые, холодные. Они напоминали мне о том, где я на самом деле. Не в Москве, и даже не на Земле. В глубоком космосе, на корабле шестерых мужчин-оборотней, которые считали меня своим единственным шансом.

— И, конечно, ты тоже участвовал в этом плане? — спросила я, не оборачиваясь.

— Да.

Я сжала здоровую руку в кулак. Ногти впились в ладонь. Острая боль помогла не сорваться.

— Тебе хоть жаль, что вы так обошлись со мной?

Вопрос повис в тишине. Даркс не отвечал так долго, что я уже решила — он ушел. Потом я услышала его шаги — тяжелые, медленные. Он подошел и встал рядом, у самого иллюминатора. Я видела его отражение в стекле.

— Я бы не сказал, что жалею, — сказал он наконец.

Я повернулась к нему.

— Почему?

Он посмотрел на меня сверху вниз. Спокойным ровным взглядом без тени сомнения.

— Потому что ты невероятная.

В этом слове было все. Не «потому что твоя ДНК подошла». Не «потому что ты нужна нам для прав». А просто — «ты невероятная».

Я хотела рассмеяться ему в лицо. Сказать, что это не ответ. Что он не знает меня настоящую — только ту, что была в симуляции.

Но вместо этого я спросила:

— А если бы я окажусь не той? Если в реальности я совсем другая? Если я откажусь, в конце концов?

Даркс наклонил голову, будто обдумывая вопрос.

— Не думаю, что ты откажешься..

— Ты не можешь этого знать.

— Могу, — ответил он. И в его голосе прозвучала такая уверенность, что спорить не хотелось. — Я чувствую.

Мы стояли у иллюминатора, глядя друг на друга. И я поняла, что больше не злюсь. Не на него, по крайней мере. На остальных может быть совсем немного. Но на Даркса — нет. С ним было легко даже здесь, в этой абсурдной реальности, где вместо Москвы были звезды и металл космического корабля.

Глава 6. Условия

Голос Грея разнесся по коридору — спокойный, деловой, без эмоций.

— Внимание всем. Правительственный крейсер «Надзор-7» вышел на финальную траекторию сближения. Время до стыковки — четыре часа двадцать три минуты. Кейрон, Саша должна принять решение.

Я вздрогнула.

— Он всегда такой любезный? — спросила я.

— Он просто напоминает, — ответил Даркс. — Время идет.

Я посмотрела на звезды, потом на него.

— Где остальные?

— В общей комнате. Ждут.

Я выпрямилась, одернула больничную пижаму, поправила капельницу.

— Тогда веди.

Мы прошли по коридору молча. Даркс шел чуть впереди — широкий, уверенный. Иногда оборачивался — проверить, не отстала ли я, не шатаюсь ли. Я не отставала. Пусть у них будет все — корабль, космос, магия, чертова связь. Но пусть они хотя бы видят, что я не сломленная жертва, которую привезли к алтарю на веревочке.

Общая комната оказалась той самой — я узнала ее по симуляции. Мягкие диваны, низкий стол, стены с тусклой подсветкой, огромный иллюминатор в торце, за которым проплывали звезды.

Они сидели в разных концах, но когда я вошла, все шестеро повернулись ко мне — и я почувствовала, как тепло в груди разлилось сильнее.

Кейрон стоял у иллюминатора, скрестив руки на груди. Грей сидел на диване с планшетом. Вульф нервно расхаживал вдоль стены. Блэйд замер в углу, как тень. Шейд — в кресле, положив руки на колени, с закрытыми глазами. Даркс прошел на свое место — у стены, рядом с Блэйдом — и опустился на пол, прислонившись спиной к металлу.

Я стояла в центре. И все они смотрели на меня.

Четыре часа двадцать минут.

— Садись, — сказал Кейрон, кивнув на диван. — Ты еще слаба.

— Я не слаба, — ответила я, но села. Потому что ноги и правда подкашивались.

Я обвела их взглядом. Каждого. Долго, внимательно. Пытаясь увидеть не героев из симуляции, а настоящих — уставших, отчаявшихся, загнанных в угол.

— Я приняла решение, — сказала я.

В комнате стало тихо. Даже Вульф замер.

— Я сделаю это, — продолжила я. — Завершу связь. Стану вашей Истинной.

Кейрон выдохнул — так, будто не дышал последние несколько минут. Грей опустил планшет. Вульф расплылся в улыбке, но тут же спохватился и снова стал серьезным. Шейд открыл глаза — серебряные, светящиеся, — и кивнул. Блэйд не шелохнулся, но его единственный глаз теперь смотрел более доброжелательно.

Даркс просто внимательно наблюдал за мной. И я знала — он верит моим словам.

— Но на моих условиях, — добавила я.

Кейрон сделал шаг вперед.

— Какие будут условия у тебя?

Я поднялась с дивана — медленно, опираясь на подлокотник — и встала перед ним. Гипсовая рука висела плетью, капельница торчала из вены, пижама сидела мешком. Я выглядела жалко. Но говорила так, будто вершила судьбы мира.

— Первое, — загибая палец здоровой руки. — Я не ваша рабыня и не домашнее животное. Не вещь, которую можно поставить на полку. Я говорю «нет» — вы останавливаетесь. Без вопросов. Без «но». Без «ты же наша истинная».

Кейрон кивнул.

— Принято.

— Второе. Я хочу знать все. Об Аратане, о ваших законах, о Контроле. Никаких секретов.

— Справедливо, — сказал Грей. — Я подготовлю досье.

— Третье. Я хочу иметь возможность уйти. Если я пойму, что не могу с вами жить — что эта связь меня убивает, что я задыхаюсь — вы меня отпустите. Без скандалов. Без попыток вернуть. Просто отпустите.

Повисла тишина. Более напряженная, чем прежде.

Кейрон сжал челюсти. Вульф перестал улыбаться. Грей поправил очки — жест, который я уже знала: он нервничал.

— Это сложное условие, — сказал Кейрон.

— Оно не обсуждается, — ответила я. — Я не хочу оказаться в клетке. Ни в металлической, ни в золотой. Я хочу знать, что у меня есть выход. Даже если я никогда им не воспользуюсь.

Кейрон смотрел на меня долго. Так долго, что я почти отвела взгляд.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Если ты захочешь уйти — мы тебя отпустим. Клянусь своей стаей.

— И я, — сказал Вульф.

— И я, — добавил Грей.

Шейд кивнул.

Блэйд ничего не сказал, но я видела — он согласен.

Даркс — молча, как всегда — просто встретил мой взгляд и чуть наклонил голову.

Я выдохнула.

Четвертое условие. Я отвела глаза, чувствуя, как к лицу приливает жар.

— Метки, — сказала я, не глядя на них. — В симуляции они были красивыми. Изящными. Я хочу, чтобы и в реальности они были такими же красивыми.

Тишина. А потом — тихий смех Вульфа.

— Она сказала «красивыми», — повторил он. В его голосе слышалось удивление и обожание одновременно.

— Заткнись, — буркнула я, чувствуя, как краснею еще сильнее.

— Это не проблема, — серьезно сказал Шейд. — Метка отражает суть связи. Если ты чувствуешь нас — они будут красивыми.

Я кивнула, все еще не поднимая глаз.

Кейрон шагнул ко мне.

— Это все условия?

— Все.

Он протянул мне свою огромную руку с тонкими белыми шрамами на костяшках.

— Тогда мы принимаем их. От имени стаи.

Я посмотрела на его руку. Потом на него.

— Без рукопожатий, — сказала я. — Это не сделка. Это… я не знаю, что это. Но не сделка.

Он опустил руку.

— Хорошо.

Я обвела взглядом всех шестерых. Кейрона — серьезного, сосредоточенного. Грея — спокойного, выжидающего. Вульфа — сияющего, как начищенный самовар. Шейда — отрешенного, но внимательного. Блэйда — неподвижного, с чуть расслабившимися плечами. Даркса — теплого, спокойного, надежного.

— Тогда поехали, — сказала я. В голосе прорезался вызов. — Только предупреждаю сразу: если кто-то из вас сделает мне больно — неважно, случайно или нарочно — я отучу его размножаться. Кикбоксинг, три года. Я знаю, куда бить.

Вульф рассмеялся в голос.

— Я в нее влюблен, — объявил он всем присутствующим.

— Заткнись, Вульф, — сказали мы с Кейроном почти одновременно.

Я посмотрела на него — и уголок его губ чуть дрогнул.

Тепло в груди пульсировало все сильнее. Связь, которая началась в симуляции, теперь ждала завершения здесь — в реальности.

Четыре часа.

Нас было семеро.

И это только начало.

Глава 7. Первая в реальности

После разговора в общей комнате меня проводили в каюту, которую Грей назвал «гостевой». На деле она оказалась точной копией той, что была в симуляции — та же кровать, тот же иллюминатор, те же тусклые светильники на стенах.

Я осталась одна.

Капельницу сняли — Грей сказал, что она больше не нужна, потому что мои показатели пришли в норму. Гипс сняли, но тугую повязку пока оставили — правая рука все еще болела, хотя, по словам того же Грея, кости срастались с неестественной скоростью. «Связь ускоряет регенерацию», — пояснил он, будто это было самое обычное дело в мире.

Я сидела на кровати, поджав под себя ноги, и смотрела на звезды за иллюминатором. Время шло. Я чувствовала его каждой клеткой — неумолимое, быстрое, почти осязаемое.

Три с половиной часа до прилета Контроля.

Три с половиной часа, чтобы завершить связь с шестью мужчинами.

Я думала о Дарксе.

О том, как в симуляции он вошел в мою клетку первым. Как смотрел на меня своими спокойными карими глазами. Как не сказал ни слова, а просто сел рядом и дал мне время привыкнуть.

Он не давил. Не требовал. Не рычал, как Вульф, и не смотрел свысока, как Кейрон. Он просто был рядом — огромный, молчаливый, надежный, как скала.

В симуляции я выбрала его первым, потому что он казался самым безопасным. Потому что с ним не нужно было ничего доказывать. Потому что он принимал меня такой, какая я есть, без попыток переделать или подчинить.

Сейчас, в реальности, я снова хотела выбрать его.

Не потому, что он был самым безопасным — теперь я понимала, что эта безопасность иллюзорна. Даркс был таким же хищником, как и остальные; просто его хищность была тихой, скрытой под слоем спокойствия. Я выбирала его потому, что мне понравилось, когда он был первым. Кажется, я чувствовала к нему что-то, чего не чувствовала к остальным. Что-то теплое, спокойное, почти домашнее.

Я встала с кровати и вышла в коридор.

Корабль жил своей жизнью — где-то гудели двигатели, где-то потрескивали вентиляционные решетки, воздух пах озоном и металлом. Я шла босиком по холодному полу, и каждый шаг отдавался в груди эхом.

Каюта Даркса была в конце того же коридора, что и моя. Я помнила это по симуляции — точное расположение, массивную дверь с символами на поверхности. В реальности дверь оказалась точно такой же.

Я постучала.

Он открыл почти сразу — будто стоял у двери и ждал.

На нем были только свободные штаны, низко сидящие на бедрах. Торс обнажен. Шрамы — те самые, которые я помнила на ощупь — пересекали его грудь, плечи, живот. Один, длинный и серебристый, тянулся от ключицы до самого пупка.

Даркс смотрел на меня сверху вниз, и его карие глаза были спокойными. Он не спрашивал, зачем я пришла. Он знал.

— Можно войти? — спросила я.

Он шагнул в сторону, пропуская меня.

Каюта была такой же аскетичной, как и в симуляции. Широкая кровать, аккуратно застеленная серым покрывалом, стол с голографическим экраном, на стенах — странные орудия и артефакты. И запах. Тот самый, который я помнила: грубая кожа, влажная земля, хвоя и под всем этим — горьковатая металлическая нота, его личная, родная.

Я обернулась. Даркс закрыл дверь и замер в трех шагах от меня. Не приближался. Не торопил.

— Ты был рад? — спросила я. — Что в симуляции я выбрала тебя первым?

Он покачал головой.

— Я был счастлив.

— Счастлив?

— Ты пришла ко мне. Не к Кейрону, не к Вульфу. Ко мне. Это... много значило.

Я смотрела на него и видела — он говорил правду. В его глазах не было ни тени лести или расчета. Только тихая, спокойная благодарность.

— Ты был первым в симуляции, — сказала я. — Я хочу, чтобы ты был первым и здесь.

Он не ответил. Просто шагнул вперед, и я вдруг оказалась в его тени — огромной, закрывшей собой тусклый свет.

— Ты уверена? — спросил он.

— Нет, — честно ответила я. — Но я уверена, что хочу тебя. Прямо сейчас.

Он кивнул и медленно опустился на пол, прислонившись спиной к кровати. Вытянул ноги и похлопал ладонью по полу рядом с собой.

— Иди сюда.

Я подошла. Села рядом — сначала на колени, потом, помедлив, устроилась у него между ног, спиной к его груди. Он обхватил меня руками, притянул ближе, и я почувствовала, как его дыхание касается моей макушки.

— Не торопись, — сказал он тихо. — Мы никуда не спешим.

— У нас три часа, — напомнила я.

— Успеем.

Его руки лежали на моем животе — теплые, тяжелые, удивительно нежные. Я накрыла их своей здоровой рукой, переплела пальцы.

— В симуляции ты тоже не торопился, — сказала я.

— Потому что я хотел, чтобы тебе было хорошо.

— А сейчас?

Он чуть наклонился, и его губы коснулись моего виска.

— Сейчас я хочу того же.

Я повернулась к нему — неудобно, изворачиваясь в его руках — и посмотрела в глаза. Карие, спокойные, без намека на давление или властность.

— Я буду вести, — сказала я.

— Хорошо.

— Если я скажу «стоп» — ты остановишься.

— Остановлюсь.

— Если я скажу «быстрее» — ты...

— Я сделаю так, как ты скажешь, — закончил он за меня.

Я кивнула и потянулась к его лицу.

Поцелуй вышел неуклюжим. Кажется, я все еще не до конца примирилась с реальностью. Мои губы нащупывали его губы, я закрыла глаза.

Даркс не форсировал события. Его руки лежали на моей талии, не сжимая, не торопя, просто поддерживая. Позволяя мне делать то, что я хочу.

Я отстранилась первой. Посмотрела на него — на шрамы, очерченную линию скул, на родинку над левой ключицей, которую заметила еще в симуляции.

— Сниму футболку.. — я запнулась, ощущая легкую неловкость.

Он улыбнулся — едва заметно, краешками губ.

— Не торопись.

Я придвинулась ближе, провела пальцами по его груди — там, где шрам был особенно толстым и узловатым.

— Это больно? — спросила я.

— Было.

— А сейчас?

— Сейчас, когда его касаешься ты, это приятно.

Я обвела шрам пальцем — от ключицы до пупка. Кожа под пальцами была горячей, гладкой на ощупь, несмотря на неровный рубец. Даркс дышал ровно, но я чувствовала, как под моей ладонью бьется его сердце — чаще, чем должно биться в спокойном состоянии.

Я наклонилась и поцеловала шрам — сначала в верхней точке, у ключицы, потом чуть ниже, потом еще ниже. Даркс выдохнул — тихо, сквозь зубы.

— Саша...

— Я сказала — я веду, — пробормотала я, не поднимая головы.

Он замолчал.

Глава 8. Дважды первый

Я целовала его шрамы — один за другим, не торопясь, будто заново изучая каждую неровность, каждый рубец. Некоторые были старыми, почти белыми, другие — свежими, розовыми, еще не успевшими как следует зажить. Я думала о том, что каждое из этих повреждений он получил, защищая свою стаю. Что каждая отметина — это чья-то попытка его убить, с которой он справился.

Я целовала его и чувствовала, как внутри меня разгорается жар — медленный, тягучий, непохожий на тот, что был в симуляции. Там все происходило быстрее, резче, с налетом искусственности. Здесь же каждое прикосновение было весомым, настоящим, до глубины души завораживающим.

Когда я подняла голову, Даркс смотрел на меня с выражением, которое я не могла прочитать.

— Что? — спросила я.

— Ты целуешь мои шрамы, — сказал он. — Никто никогда их не целовал.

— Тогда то, что я сделаю дальше, сведет тебя с ума…

Я потянулась к поясу его штанов. Он не помогал, но и не мешал. Его руки по-прежнему лежали на моей талии, и я чувствовала, как напряглись его пальцы — он сдерживался из последних сил.

— Ты можешь дышать, — в шутку сказала я, расстегивая пуговицу. — Я не запрещаю.

— Я знаю.

— Тогда почему ты...

— Потому что если я расслаблюсь, — перебил он, и его голос стал ниже, хриплее, — я не смогу остановиться. А я обещал, что ты ведешь.

Я посмотрела на него. На его скулы, заострившиеся от напряжения. На жилку, бьющуюся на шее. На глаза, которые потемнели и стали почти черными.

— Я справлюсь, — сказала я.

Он кивнул — и в следующую секунду его хватка на моей талии стала жестче.

Я стянула с него штаны, потом белье. Он помог — приподнял бедра, позволяя мне освободить его от лишней ткани. И вот он лежал передо мной — огромный, сильный, покрытый шрамами, с тяжелым прерывистым дыханием и глазами, в которых горел золотой огонь.

Я села на него сверху.

Он не торопил. Не направлял. Просто смотрел — снизу вверх, с таким выражением, будто я была единственным, что имело значение в этом мире.

Я опустилась медленно, чувствуя его каждой клеточкой своего тела. Даркс замер. Я замерла. Воздух в каюте стал густым, почти осязаемым.

— Хорошо? — прошептал он.

— Хорошо, — выдохнула я.

И начала двигаться.

Сначала плавно, раскачивая бедрами, привыкая к нему и к тому, как его пальцы впиваются в мою талию, помогая удерживать ритм. Я смотрела на его лицо — и видела, как он борется с собой, как сдерживает желание перехватить контроль, как его челюсти сжимаются от усилия.

— Ты можешь... — начала я.

— Нет, — перебил он. — Ты ведешь.

Я ускорилась. Ритм стал резче, движения — отрывистее. Даркс стонал — глухо, сдержанно, но я слышала эти звуки, и они подстегивали меня, заставляли двигаться быстрее, жестче, безрассуднее.

Правая рука чуть мешала, но я приспособилась — опиралась на левую, водила ею по его груди, животу, бедрам. Он был горячим — невыносимо горячим, словно под кожей у него горел огонь.

В какой-то момент я потеряла контроль.

Это случилось внезапно — ритм сбился, движения стали хаотичными, и я почувствовала, как внутри меня начинает закручиваться тугой узел. Даркс почувствовал это раньше меня — его руки скользнули по моей спине, притягивая ближе, его бедра подались навстречу.

— Сейчас, — прошептал он. — Сейчас, Саша.

Я вскрикнула — негромко, прерывисто, уткнувшись лицом ему в плечо.

Волна накрыла меня с головой, заставив тело выгнуться, пальцы впиться в его кожу, зубы — в его плечо. Даркс зарычал — низко, раскатисто, и я почувствовала, как он сжимает меня в объятиях так сильно, что трещат кости.

А потом случилась вспышка.

Я увидела ее даже с закрытыми глазами — серебряную, яркую, почти ослепительную. Она вспыхнула на моем правом плече, там, где в симуляции была первая метка, и разлилась по коже жидким теплом.

Даркс наклонился и прикусил это место — не больно, но ощутимо, оставляя следы зубов на светящемся узоре.

Метка замерцала, пульсируя в такт моему сердцу, и я почувствовала, как что-то щелкает у меня в груди. Связь замкнулась.

Теперь я чувствовала его не просто теплом или пульсацией. Я чувствовала его эмоции — тихое, глубокое счастье, смешанное с облегчением и нежностью. Я чувствовала его усталость, его боль, его надежду. Все это хлынуло в меня, заполняя как пустой сосуд.

Мы лежали на полу — он на спине, я на его груди, укрытая его руками, как одеялом. Метка на плече светилась тускло, но тепло от нее расходилось по всему телу.

Я подняла голову и посмотрела на него. Даркс смотрел в потолок, и его лицо было расслабленным — впервые с тех пор, как я его увидела в реальности.

— Это не сон, — тихо сказала я.

— Нет, — ответил он.

— Теперь я чувствую тебя.

— И я тебя.

Я провела пальцами по метке — она была теплой, гладкой, словно серебряная нить, вплетенная в кожу.

— Она красивая, — сказала я.

— Как ты.

Я хотела фыркнуть — я терпеть не могла комплименты, особенно такие, банальные, — но в его голосе не было наигранности. Только тихая, спокойная уверенность.

Я прижалась щекой к его груди, слушая, как бьется его сердце.

Пять осталось.

Я закрыла глаза и представила их — Кейрона, Грея, Вульфа, Шейда, Блэйда. Пять пар глаз, пять пар рук, пять мужчин, которые ждали своей очереди.

У нас было три часа. Или меньше. Грей сказал — четыре, но часы тикали, а мы даже не начали.

— Мы не успеем, — прошептала я. — Четыре часа на шестерых — это...

— Успеем, — сказал Даркс. — Если не будем тратить время на сантименты.

— То есть на такие, как сейчас? — уточнила я.

Он помолчал.

— Такие, как сейчас, не трата времени.

Я улыбнулась — сама не заметила как.

— Тебе легко говорить. Ты уже получил свое.

Я поднялась — нехотя, чувствуя, как каждая мышца протестует против движения. Тело ломило, голова кружилась, но внутри пульсировало странное, почти болезненное возбуждение.