Муза на двоих

Глава 1. Меж двух огней

Вика

Темнота в комнате не абсолютная. Лунный свет льётся через незашторенноеокно, рисуя полосы на белых простынях и на моей коже.

Я лежу на спине между двумя мужчинами, и единственный звук в этом доме —наше учащённое, сбивчивое дыхание.

Слева — Алекс. Его рука медленно скользит помоему животу, пальцы очерчивают рёбра и спускаются ниже к бедрам.

Каждое движение неторопливо и продумано. Оностанавливается на моём бедре, сжимает его, большой палец рисует круги навнутренней стороне.

Справа — Дэн. Его губы прокладывают путь по моейшее — от уха к ключице, задерживаются в ямке у горла…

Я чувствую его горячее дыхание на груди, онслегка прикусывает кожу, спускаясь ниже, и я, зажмурившись, непроизвольновыгибаюсь.

Десять дней. Прошло всего десять дней с тогомомента, как я впервые оказалась здесь.

— Смотри на меня, — низким командным голосомговорит Алекс, хватая меня за подбородок и поворачивая моё лицо к себе.

Я открываю глаза — мир плывёт. Его серые глаза вполумраке становятся почти чёрными.

Его губы жёстко, требовательно впиваются в мои.Язык проникает глубоко, исследуя мой рот, не оставляя сомнений в том, ктоконтролирует этот поцелуй.

Я отвечаю, пытаясь перехватить инициативу, но онведёт, забирает моё дыхание.

Теплая ладонь Дэна поверх тонкой ткани ночнойрубашки накрывает мою грудь. Его пальцы мягко сжимают сосок.

Стон застревает в горле, и я вздрагиваю от егоприкосновений.

Алекс отстраняется. Я молча наблюдаю, как они сДэном переглядываются и между ними происходит беззвучное согласие.

Его руки скользят под край моей ночной рубашки,пальцы касаются голой кожи бёдер. Я приподнимаюсь, и он медленно тянет тканьвверх.

Рубашка проходит через голову, оставляя меняобнажённой.

— Переворачивайся, — шепчет Дэн.

Я подчиняюсь, переворачиваюсь на живот, ощущая,как простыни остужают разгорячённую кожу. Прячу лицо в подушку, сердце бьётсятак громко, что я уверена — они слышат.

Горячая тяжелая ладонь Алекса ложится между моихлопаток. Не грубо, но непреклонно.

— Дыши, — говорит он, его рука проскальзывает подмой подбородок и приподнимает голову.

Я делаю глубокий вдох и медленный выдох.Напряжение понемногу уходит.

— Хорошая девочка, — одобрительно говорит Алекс,и от его тона, довольного и властного, я становлюсь ещё более влажной.

Дэн садится рядом на колени, его рука медленноспускается по моей спине, от плеча к пояснице. Он наклоняется, его губыкасаются моего левого плеча.

Поцелуй за поцелуем прокладывает путь к лопатке.Я чувствую, как его язык медленно проводит горячую линию вдоль моегопозвоночника.

Влажный след остывает на воздухе, вызывая у менямурашки.

— Раздвинь ноги, — командует Алекс.

Я вздрагиваю и подчиняюсь.

Он по-прежнему прижимает меня правой рукой ккровати, его левая ладонь ложится на внутреннюю сторону моего бедра,направляет, пока я не раздвигаю ноги на нужную ширину.

— Именно так, — удовлетворённо говорит он.

Его рука скользит выше. Я поднимаю бёдра,помогая. Пальцы Алекса касаются моих мокрых складочек.

Я, задыхаясь, зарываюсь лицом в подушку.

— Уже так возбуждена, — говорит он с одобрением.

Его пальцы находят чувствительную точку, проводяткруг вокруг неё. Я стону в подушку, бёдра непроизвольно подаются навстречу егоприкосновению.

— Тише, — шепчет Дэн, собирая мои волосы руками вхвост и оттягивает голову от подушки.

Снова у меня вырывается стон.

Палец Алекса скользит выше, к входу,останавливается. Давит слегка, дразняще, но не входит.

— Пожалуйста, — слышу я свой голос, хриплый,почти неузнаваемый.

— Пожалуйста что? — заискивает он.

— Пожалуйста... продолжай.

Алекс медленно вводит один палец. Я выдыхаю, рукисжимают простыню. Он даёт мне секунду привыкнуть, потом начинает двигаться —медленно, глубоко, устанавливая ритм.

Дэн впивается в мои губы поцелуем — этоуспокаивает и возбуждает одновременно, но не дает полноценно вдохнуть.

Алекс добавляет второй палец, и мир сужается доточки, где наши тела соединены. Его большой палец снова находит самыйчувствительный бугорок, проводит по нему, и мое тело начинает дрожать.

Он движется глубже, быстрее, находит точку,которая заставляет меня видеть звёзды. Давит на неё, снова и снова, его большойпалец продолжает описывать круги снаружи.

Напряжение нарастает. Моё тело натягивается, какструна. Дыхание сбивается. Я чувствую, как что-то поднимается внутри — волна,неудержимая, готовая накрыть с головой.

Дэн продолжает страстно целовать меня, держа заволосы.

— Кончай, — командует Алекс, двигая пальцамибыстрее, жёстче, точнее.

Мир белеет. Тело выгибается, бёдра сжимают егоруку. Волна наслаждения захлёстывает меня. Я дергаю головой и кричу от удовольствия,руки сжимают простыню так сильно, что костяшки белеют.

Время останавливается. Секунда длится вечность.Дэн отпускает мои волосы.

— Понравилось?

Я молча лежу лицом в подушку, не в силахпошевелиться.

Постепенно мир возвращается. Звуки, ощущения, дыхание.

Я лежу обмякшая. Тело тяжёлое, расплавленное.Между ног пульсирует послесловие оргазма, мышцы всё ещё подрагивают.

Алекс медленно вытаскивает пальцы, и явздрагиваю. Его рука гладит моё бедро, успокаивает.

— Хорошо? — спрашивает он тихо.

Я не могу ответить. Горло сжато эмоциями. Я слабокиваю.

— Говори! — настаивает он.

— Хорошо, — выдавливаю я хриплым шёпотом. —Очень... очень хорошо.

Дэн тихо смеётся.

— Мы ещё не закончили, — шепчет он.

Они помогают мне перевернуться на спину.Осторожно, будто я хрупкая фарфоровая кукла. Я снова оказываюсь между ними,смотрю в потолок, пытаясь отдышаться.

Алекс нависает надо мной и нежно целует. Его рукаложится мне на живот, тёплая, собственническая.

Дэн целует моё плечо, мою шею, поднимается кгубам. Целует меня, пока Алекс отстраняется, наблюдает.

— Готова продолжить? — мягко спрашивает Дэн.

Я киваю, не доверяя голосу.

Алекс встаёт с кровати. Его одежда с шорохомпадает на пол. Через секунду Дэн делает то же самое. Я смотрю на них в лунномсвете — два силуэта, две фигуры, красивые каждая по-своему.

Алекс возвращается первым, устраивается междумоих ног. Его руки разводят мои бёдра шире. Я запрокидываю голову, ощущаю жарего тела у самого лона, и мое дыхание снова учащается.

— Смотри на меня, — говорит он.

Я поднимаю голову и смотрю прямо в его серыеглаза.

Он начинает медленно входить, сантиметр засантиметром. Я выдыхаю, руки хватаются за его шею.

— Дыши, — напоминает он.

Я громко выдыхаю, отпуская его шею, обмякаю ивпускаю его глубже. Алекс останавливается, даёт мне привыкнуть.

Через пару секунд он размеренными толчкаминачинает двигаться. Он смотрит мне в глаза всё время, не отводит взгляда.

Еще через несколько секунд он ускоряется — толчкистановятся жёстче и глубже. Мое тело выгибается, голова запрокидывается назад,глаза закрываются, а из горла вырывается стон.

Звуки наших соединяющихся тел заполняют комнату.

Тут я чувствую возле своих губ что-то влажное итёплое. Это Дэн. Он забрался на кровать, устроился рядом с моей головой икоснулся моих губ своей возбужденной плотью.

Его рука нежно гладит мои волосы.

— Вика, — зовёт он тихо, и в его голосе просьба.

Я поворачиваю голову и открываю рот. Дэн начинаетдвигаться, придерживая мою голову за волосы.

От его резких захватывающих движений начинаютлиться слезы. Я смахиваю их, размазывая тушь по лицу.

Два моих крепких любовника двигаются в унисон, ия чувствую себя полностью в их власти — беспомощной, не способнойсопротивляться.

Не желающей сопротивляться.

Волна накрывает меня снова, сильнее первой.Движения Алекса становятся хаотичными, отчаянными. Я сжимаю его бёдрами.

Ещё несколько толчков, и он замирает,вздрагивает, изливается внутри меня и обмякает.

В этот момент я пытаюсь отстраниться от телаДэна, но он вошел до конца, не давая вдохнуть, и в этот момент я почувствовала,как он отдает мне всего себя.

Я приняла этот дар и, когда Дэн отстранился,наконец вдохнула.

Алекс свалился с меня и распластался на кровати,закинув на меня ногу и тяжело дыша. Дэн лег рядом, его рука на моём бедре.

Мы лежим переплетённые. Дыхание постепенновыравнивается, и я чувствую опустошённость.

Я чувствую, как внизу, ещё теплится сладкоетомление, ломоту в мышцах, приятную усталость во всём теле.

Довольство разливается теплом по венам.

— Как ты? — спрашивает Дэн тихо.

— Хорошо, — шепчу я.

— Мы тоже. — Он улыбается.

— Поспи. — Алекс целует моё плечо.

Но сон не идёт сразу. Я лежу между двумяписателями, чувствуя их тепло, слушая их дыхание. Думаю о том, как я здесьоказалась.

Память уносит меня в последний раз — назад, кначалу. К жёлтому такси на гравийной дорожке. К дому между соснами.

К двери, которая открылась, и мужчине с серымиглазами на пороге.

Глава 2. Явление музы

Алекс

Я стоял у окна в гостиной на первом этаже особняка с чашкой в руке. Кофеобжигал, но я не мог оторваться от наблюдения.

За соснами, как предзнаменование, показалось жёлтое такси. Оно выплюнуло награвийную дорожку одинокую фигуру в чёрном, и что-то тяжёлое и холодноеперевернулось у меня внутри.

За спиной на лестнице послышались шаги Дэна.Всегда лёгкие, чуть небрежные.

— Она здесь, — сказал я, не оборачиваясь. Мне ненужно было смотреть, чтобы знать, что он замер на последней ступеньке.

— Последний шанс передумать, — сказал он.

Я наконец повернулся к нему. Он стоял с бокаломвина в руке, и в его глазах читалась та же смесь надежды и страха, чтоклокотала во мне.

— У нас нет выбора. Марк прав — мы застряли, аона лучший редактор.

Я поправил манжеты рубашки и шагнул к двери,чувствуя, как Дэн следует за мной, но остаётся в тени, в своей ролинаблюдателя.

Я глубоко вдохнул и распахнул дверь ровно в тотмомент, когда её палец был в сантиметре от звонка, готовый нажать на негоповторно.

Время остановилось.

Она стояла на пороге, и вечернее солнце заливалоярко рыжие волосы, убранные в строгий пучок. Но не волосы привлекли моёвнимание, а глаза...

Зелёные, пронзительные, они изучали меня с той жебезжалостной точностью, с какой я обычно изучал рукописи.

«Эта женщина, — пронеслось в голове, — либовытащит нас из этой ямы, либо похоронит здесь заживо».

Я ещё не знал, насколько окажусь прав.

— Виктория Потапова, — представилась она, и еёголос, низкий, с лёгкой хрипотцой, оказался удивительно созвучен внешности —собранной и в то же время чувственной. Она протянула руку.

— Александр Крестовский. Алекс. — Я пожал еёладонь. Рукопожатие было крепким, но не мужским. И всё же наша связь длилась насекунду дольше положенного. За эту секунду я успел ощутить гладкость девичьейкожи и странный электрический разряд, пронзивший мою руку до самого плеча.

— Наслышана. — Губы её тронула лёгкая улыбка. — Ячитала все ваши книги.

Из глубины дома донёсся голос Дэна:

— Впустишь женщину, или будем знакомиться напороге?

Вика, не отпуская моей руки, лишь чуть приподнялабровь. В взгляде девушки мелькнула насмешка. Я отступил, впуская её внутрь.

Она переступила порог, и атмосфера в прихожеймгновенно изменилась. Пространство сжалось, наполнилось навязчивым и пьянящимароматом духов — цитрус, жасмин, сандал.

Дэн появился в прихожей, как по сценарию, сбокалом в руке и своей самой обаятельной улыбкой.

— Даниил Соколов. Дэн, — представился он,поднимая бокал. — Надеюсь, дорога была не слишком утомительной?

— Два часа пробок, — сказала она, наконецотпуская мою руку. Я почувствовал странную пустоту. Она окинула взглядомприхожую.

— Красивый дом.

— Арендован на два месяца, — пояснил я, чувствуяпотребность вернуть себе контроль над ситуацией. — Тишина помогаетсосредоточиться.

— Или сойти с ума от изоляции, — вставил Дэн. —Зависит от дня.

Её тяжёлый изучающий взгляд скользил между нами.

— Сколько вы работаете вместе?

— Пять лет, — ответил я. — Три совместныхпроизведения. На сей раз, мы пишем эротический роман.

— И застряли на пятидесятой странице, — заключилаона. Без эмоций. Как врач, ставящий смертельный диагноз.

— Марк ей уже всё рассказал, конечно, — фыркнулДэн. — Он любит делиться нашими неудачами.

— Он хочет, чтобы книга вышла. Я тоже.

Она сняла сумку с плеча и бросила на пол.

— Так что давайте напишем её.

— Сначала покажу вам вашу комнату, — сказал я,взяв сумку Вики. — Ужин через час, поэтому можете немного передохнуть.

Я пропустил её вперёд на лестнице, формальнопредложив:

— Поднимайтесь, я за вами.

Я представил, как останавливаю её на полпути,хватая одной рукой за талию и притягивая к себе спиной, касаюсь губами нежнойшеи у линии роста волос.

Другой рукой задираю платье, девушка замирает, еёдыхание сбивается. Я чувствую этот запах уже не как фоновый аромат, а как опьяняющееоблако, окружающее нас обоих.

А потом она медленно, вызывающе, прогибаетсяназад, когда я касаюсь внутренней стороны её бедра…

Я сглотнул, заставляя себя смотреть наверх, новзгляд снова и снова соскальзывал вниз, предательски задерживаясь на изгибеталии.

Это была пытка. И я сам её себе устроил.

Дэн остался внизу, наблюдая. Я знал, что онулыбается своей заговорщической улыбкой. И ненавидел его в этот момент.

— Призраки наших прошлых книг до сих пор бродяттут по ночам, — донёсся снизу голос Дэна. Я сжал челюсти. Он всегда пытался всёпревратить в шутку.

— Не слушайте его, — бросил я, подводя Вику ккомнате.

Я открыл дверь и пропустил даму вперёд.

— Твоя комната. Если что, дверь напротив — этованная.

— Замечательно, — отозвалась Вика.

Она вошла и остановилась посреди комнаты.

— Ужин в 19:30, — сказал я, бросив сумку возлекровати, пока она осматривалась.

Я уже повернулся к выходу, как вдруг услышал:

— Алекс, подождите.

Я на секунду замешкался, но всё же обернулся.

Она стояла ко мне спиной, её пальцы скользнули позамку платья, сделав неуверенное движение.

— Кажется, зацепилась. Не поможете?

Мозг отказывался воспринимать происходящее. Этобыла ловушка. Провокация. Но ноги сами понесли меня к ней через комнату.

Я подошёл вплотную. Так близко, что видел каждуювеснушку на белой бархатной спине. Лямки платья уже сползли и безвольно виселивдоль рук, открывая изгибы плеч и спины.

Мои пальцы, обычно такие точные и послушные,вдруг стали деревянными. Я нашёл маленький металлический замочек и осторожно,будто разминируя бомбу, потянул его вниз.

Ткань расступилась, как завеса, открывая взглядуто, что не предназначалось для чужих глаз — две чуть заметные ямочки надягодицами, словно точки над «i» в этом немом предложении.

Девушка была одновременно хрупкой и бесконечнособлазнительной. Совершенной, как мраморная статуя, но живой, дышащей и тёплой.

— Спасибо. — В тихой комнате её шёпот прозвучал,как гром.

Я резко отшатнулся и, не сказав ни слова, словноошпаренный, велетел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Стоя в коридоре, я сглотнул ком в горле ипоправил брюки, пытаясь скрыть очевидную реакцию тела на только чтопроизошедшее.

Черт возьми, Крестовский, соберись.

Спускаясь вниз, я надеялся, что Дэн уже в своейкомнате или на кухне. Но нет.

Он сидел, развалившись в кресле в гостиной, сбокалом виски и с той самодовольной ухмылкой, которую я терпеть не мог.

— Ну что, проводил невесту до опочивальни? —бросил он, хлебнув виски.

Я проигнорировал его и направился к бару, чтобыналить себе что-нибудь. Рука дрожала. Я налил тройную порцию коньяка.

— Молчаливый Алекс стал еще молчаливее, — неунимался Дэн.

Он встал, обошёл барную стойку и облокотился нанеё. Его голубые глаза, обычно ясные, оказались напротив моих и блестелиехидством.

— Что, наш строгий редактор оказалась не такой ужи строгой? Уже успела тебе всыпать за ту халтуру, что мы ей подали?

Я залпом осушил половину бокала. Огоньраспространился по груди, но не смог сжечь стыд и возбуждение, которые всё ещёсводили меня с ума.

— Отстань, Дэн.

— Ага, понятно. Значит, не всыпала. — Он поставилсвой бокал на стойку и наклонился ближе. — У нее такие губы... чувственные. Ясразу заметил. Представляю, как они выглядят, когда…

— Я сказал, отстань.

— Сосут мой член, — закончил Дэн и ухмыльнулся.

Я сделал ещё глоток бренди и тоже улыбнулся:

— Заткнись.

— А то что? — ехидно спросил он.

— А то я спрошу, — мой голос опустился до шёпота.— Ты действительно готов к тому, что будет дальше? Она не из тех, кого можнопросто взять. Это будет сложно.

— Конечно, — кивнул Дэн.

Мы стояли друг напротив друга, два охотника,только что договорившиеся о совместной охоте. А где-то наверху, за закрытойдверью, была наша добыча. Которая, сама того не зная, уже стала центром нашейстранной, извращенной игры.

Глава 3. Сокровенные фантазии

Вика

Я спустилась на кухню, дом еще дремал в предрассветной дымке.

На столе ждал кофейник, а рядом лежала записка, на которой размашистымпочерком написано: «Сварен в 7 утра. Дальше давай сама. — А.».

Мило. Значит, Алекс проснулся раньше меня, сварилкофе и… куда-то делся.

Налила себе черный кофе в большую кружку, которуюнашла в одном из шкафчиков, и тут же первым глотком обожгла губы.

Горьковатый вкус бодрит, что очень кстати, ведь япочти не спала. Нервы все еще напряжены после вчерашнего вечера.

Я направилась к окну, из которого открывалсяпрекрасный вид на гладь местного озера. Любуясь водой и делая глоток заглотком, я пыталась упорядочить в голове планы на день, когда послышались шаги.

Обернувшись, я увидела на нижнейступеньке лестницы Дэна с взъерошенными волосами, в мятой футболке и спортивныхштанах.

Увидев меня, он на секунду замер, но потомрасправил плечи и низким, хриплым ото сна голосом сказал:

— Доброе утро. Не ожидал встретить кого-то втакую рань.

— Я жаворонок. — Отвернувшись, я прислонилась кстолешнице спиной, чувствуя, как прохлада гранита просачивается через тонкуюткань халата. — Я тут сделала несколько заметок.

Дэн молча налил себе кофе и встал рядом.

— Уже?

— Там читать-то нечего.

В воздухе повисла густая и сладкая, как пар откофе, пауза.

— Звучит неприятно.

— Звучит честно. — Я достала из кармана халатанебольшой блокнот. — Ваша рукопись грамматически верная. Структура безупречная— это Алекс, верно? А диалоги живые — это вы.

— Но? — Дэн повернулся ко мне и вскинул брови.

— Но в ней нет жизни, Дэн. Вы пишете о страсти,как будто описываете химическую реакцию. Правильные элементы, правильнаяпоследовательность, но нет огня. Нет этого... животного трепета, когда сердцезатмевает разум.

Дэн молча отошёл от меня и плюхнулся в кресло, ичто-то в его взгляде изменилось — вызов сменился горячим, нескрываемыминтересом.

— И что вы предлагаете? Сжечь ее и плясать голымивокруг костра?

Я закрыла блокнот и сунула его обратно в карман.

— Упражнение на сегодня — развитие честности, — сказалая не оборачиваясь.

— Какого рода честности?

Тут входная дверь отворилась и в дверном проёмепоявился Алекс — безупречно одетый в темные брюки и свежую рубашку, выбритый, сидеально уложенными волосами.

Он прошёл в кухню-гостиную и остановился, его холодныесерые глаза скользнули сначала по мне, затем по Дэну.

— Я что-то пропустил? — спросил он, сверляглазами своего соавтора.

Я улыбнулась, чувствуя, как адреналин ударяет вкровь.

— Как раз вовремя. Нам нужно поговорить о методахработы. — Я сделала паузу, уловив взгляды обоих мужчин по очереди. — И о том,чего вы на самом деле боитесь.

Алекс медленно, с хищной грацией, подошёл к столуи налил себе кофе.

— Объясните.

— Вы пишете эротический роман, — сказала я,стараясь быть убедительной, — но боитесь собственных желаний. Это читается вкаждой строчке. Ваши персонажи не живые, потому что вы не позволяете себечувствовать то, что они чувствуют. Вы наблюдаете со стороны. Как ученые забактериями в чашке Петри.

В комнате повисла тяжёлая, давящая тишина. Насекунду я задумалась, зачем я вообще это сказала.

Дэн первым нарушил её. Проведя пальцами по краюкружки, он спросил:

— И твоё упражнение поможет? Разбудит в насэтих... животных?

Алекс изумлённо посмотрел на друга.

— Если вы достаточно храбры… А да, можно на «ты».— Я подошла к журнальному столику у кресел и положила на него блокнот. — Вот,что мы сделаем. Каждый из нас напишет о своей самой сокровенной фантазии. Той,о которой никто не знает. Той, в которой, может быть, стыдно признаться даже самомусебе. Потом... мы прочитаем это вслух.

— Это пересекает все возможные профессиональныеграницы. — Алекс с резким стуком поставил кружку на стол.

— Границы уже пересечены. — Я не отводила от неговзгляда. — Вы пригласили меня жить с вами месяц. Мы будем работать над книгой облизости, о страсти, о желании. Притворяться, что можем сохранить дистанцию, —наивно и бесполезно.

Дэн тихо рассмеялся, и в его смехе слышалсяоблегчение и азарт:

— Она права.

— Конечно, права, — Алекс скрестил руки на груди.— Вопрос в том, готовы ли мы к последствиям такой... честности.

— Три часа, — твердо сказала я. — Каждый пишет водиночестве. Встречаемся в кабинете в четыре. Или... — Я взяла свой блокнот. —Я еду обратно в Москву, и вы находите другого редактора. Который, возможно, таки не заставит вас написать хоть одну по-настоящему живую строчку.

Я прошла через гостиную и, не оглядываясь,поднялась наверх. Спина горела под их взглядами. Я едва различила их тихийдиалог:

— Черт, она мне нравится, — сказал Дэн.

— В этом и проблема, — ответил Алекс.

Я сидела на своей кровати, обхватив колени, ужебитый час. Ноутбук, открытый на чистой странице, мигал курсором.

Я попала в свою же ловушку. Заставить их бытьчестными было легко.

Но быть честной самой? Перед двумя мужчинами,которые смотрят на меня с таким животным голодом?

Я подумала о Максиме. О моём бывшем, с которым мырасстались полгода назад после двух лет «идеальных» с точки зрения кого угодноотношений.

И меня затошнило.

Закрыв глаза, я дала себе возможность признаться.И мои пальцы сами застучали по клавишам. Я писала не о сексе.

Я писала о доверии. Пока правая рука печатала,левая заползла под трусики, и я вздрогнула от собственного прикосновения.